Давайте на минуту вспомним то, чем мы по-настоящему гордились. Не нефть и газ, а нечто большее. Первый спутник. Гагарин. Наш советский космос — это был не просто прорыв, это была наша общая мечта, воплощённая в металле и стальной воле трудового народа, метлой из страны выметшего всяких банкиров и прочих процентщиков.
Сердцем этой мечты была Ракетно-космическая корпорация «Энергия». Та самая легендарная колыбель, где Королёв и его команда творили невозможное. А теперь представьте: эта самая «Энергия» сегодня на грани закрытия. Не из-за санкций Запада, а из-за проблем, которые мы создали себе сами. Давайте разбираться, как так вышло.
Не санкции, а проценты: что на самом деле «съедает» космос
Внутреннее письмо гендиректора «Энергии» Игоря Мальцева сотрудникам — это не отчет, это крик души. Цифры, которые он приводит, пугают не эмоциями, а своей простотой и жестокостью:
Долг вырос с 22,7 до 26,5 млрд рублей за пару лет.
Чистый убыток за полгода — 1,2 млрд рублей.
Прибыль просела в разы.
Почему? Одна из главных причин, озвученная самим Мальцевым, — гигантские проценты по кредитам, которые «съедают» весь бюджет.
И вот тут возникает главный вопрос. Предприятие, которое делает единственный в России пилотируемый корабль «Союз» — по сути, стратегический актив, какого в стране больше нет. А кредиты ему выдают, как малому бизнесу, под дикие ставки. Это преступление вернувшихся в страну банкиров перед трудовым народом.
Представьте: вы производите не смартфоны, а уникальные двигатели и системы для космонавтов. Это не приносит быстрой прибыли, как продажа кофе с собой. Это долгие, дорогие и сложные разработки. В условиях, когда ключевая ставка ЦБ взлетела до небес, брать кредиты для такого предприятия — стало самоубийством.
Оптимизация вместо развития: как менеджеры пришли на смену инженерам
Когда денег нет, начинается «оптимизация». А это красивое слово чаще всего означает одно: сокращения. Под нож пошли научные отделы, опытные инженеры, те самые «золотые руки», которые знали, как собрать ракету. Те великие умы, каждый из которых всех вместе сотрудников Центробанка дороже. Казалось бы – в чем проблема – сократи половину лентяев из Центробанка, а другой половине зарплату урежь вдвое, страна и не заметит. Все равно от этих дефективных менеджеров никто толку не видел. Советские люди без них прекрасно жили.
Но нет, место блестящих инженеров заняли дефективные менеджеры. Те, кто умеет считать народные деньги в своем кармане, но не умеет создавать космические корабли. Результат? Проект нового корабля «Орёл» топчется на месте уже 12 лет. Программа ракеты «Ангара» отстаёт на десятилетие. Пока мир смотрит на Starship Илона Маска, мы по сути летаем на глубоко модернизированных версиях ракет середины прошлого века. Вон Луну-25 и таран Селены вспомните, если что-то не понимаете.
Люди, чьи отцы и деды покоряли космос, теряют мотивацию. Им задерживают зарплаты, они не видят перспектив. Кто-то уезжает, кто-то уходит в другие сферы. Удерживает только память и совесть.
Реклама на «Союзе» — это не инновация, а капитуляция
Когда нет господдержки и льготного финансирования, начинаются суррогатные идеи. Одна из них — размещать коммерческую рекламу на корпусах ракет «Союз» и «Прогресс». Как говорят немцы в этом случае – oder dum-dum?
Давайте называть вещи своими именами. Это не «коммерциализация» и не «инновационная бизнес-модель». Это капитуляция. Это как наклеить рекламу шампуня на икону Богоматери с младенцем. Все равно нормальный человек на такую рекламу внимания не обратит. Скорее всего и не заметит. Космический корабль — это не автобус. Это символ. Когда он становится рекламным носителем, это значит, что мы сами обесценили своё наследие.
Каков итог?
Ситуация с «Энергией» — это не просто банкротство одного предприятия. Это симптом. Симптом того, что мы пытаемся управлять стратегическими, сложными вещами с помощью исключительно рыночных, коротких подходов.
Космос не вписывается в логику «квартальной отчетности» и «высоких ключевых ставок». Он требует долгого планирования, веры в результат и огромных, зачастую безвозвратных, инвестиций.
Если «Энергия» накроется, мы потеряем не просто завод. Мы потеряем последний мост, связывающий нас со свершениями Королёва и Гагарина. Мы закроем технологический суверенитет в космосе. И тогда через 20 лет нашим детям будет нечего ответить на вопрос: «А что вы сделали с нашим великим космическим наследием?»
Ответ «Мы его оптимизировали» прозвучит как приговор. Приговор и нам, и нашему будущему.
Тайны мира https://dzen.ru/a/aOfPAXhHszJpDB40
Не понимаю почему берутся кредиты на космические программы финансируемые государством из бюджета? Почему это делается и почему деньги не поступают напрямую из бюджета? В чём дело? Может это какие то разработки и программы не связанные с государственным заказом? Кто это знает и может объяснить? Пишите.
Оценили 17 человек
29 кармы