Давайте честно: для большинства из нас Чубайс — это не человек, а мем. Рыжий, с хитрым прищуром, который «ваучер на две «Волги» разменял» и свет выключил. Фигура одиозная, спору нет. Но если отбросить крики «Распил!» и попытаться понять, откуда этот тип вообще выполз на политическую сцену, выясняются довольно занятные вещи. Спойлер: просто так, с улицы, в главные прихватизаторы страны не попадают.
Родился Анатолий Борисович в 1955 году в белорусском Борисове, но это просто отметка в паспорте. Семья — военная, гарнизонная. Отец, Борис Матвеевич, прошел всю войну, начал политруком танковой роты, закончил заместителем начальника политотдела бригады. Дважды ранен, ордена, медали — настоящий боевой офицер. После войны — Военно-политическая академия, преподавал марксизм-ленинизм, защитил кандидатскую.
И вот представьте: у такого отца растет сын, которого в Ленинграде (куда семья переехала в конце 60-х) определяют в школу с военно-патриотическим уклоном. И сын эту школу, по его собственным словам, ненавидел. До такой степени, что, поговаривают, даже пытался разобрать её на кирпичи. Уже тогда, в школьные годы, у него сформировалось стойкое отторжение всего советского и казенного.
Казалось бы, куда ему? В экономисты. Спокойная, умная работа.
Ленинградский кружок: игра в шпионов или спецзадание?В 1977 году Чубайс оканчивает Ленинградский инженерно-экономический институт (ЛИЭИ). Красный диплом, инженер-экономист. Остается там же работать. В 1978-м, в 23 года, вступает в КПСС. Для обычного ассистента в то время — карьерный взлет невиданной высоты, почти как в космос слетать. Как так?
А вот как. В 1979 году Чубайс с двумя товарищами (Глазковым и Ярмагаевым) создает кружок. И не просто кружок кройки и шитья, а кружок экономистов-рыночников.
Для 1979 года это звучит дико. Рынок в СССР — это колхозный базар. Всё остальное — идеологическая диверсия. За разговоры о рыночной экономике можно было в лучшем случае лишиться работы, в худшем — загреметь по известной статье. И тут вдруг в Ленинграде собираются молодые умы и обсуждают прелести капитализма.
Сам Чубайс потом обмолвился: «За безопасность [кружка от КГБ] отвечал я... Это целая система мер, которая нами осознанно предпринималась».
Встреча с Гайдаром и рождение командыВ 1982 году в их уютный ленинградский кружок приезжает москвич Егор Гайдар. Молодой, но уже с рождения с фамилией, связями и доступом к много чему. Пазл сложился. Гайдар, Чубайс, Авен, Кудрин, Алексашенко — вот она, будущая команда реформаторов, которая через 10 лет раздаст людям по ваучерам.
Пока страна жила при Брежневе, они уже вовсю штудировали венгерский и югославский опыт «рыночного социализма». Они видели, что экономика катится в пропасть. И, в отличие от горбачевских топ-менеджеров, у них уже были готовы рецепты личного обогащения.
Благодаря Гайдару, который крутился ближе к номенклатурным верхам, «ленинградцы» Чубайса получают уникальный шанс. Их привлекают к работе над реформами аж на уровне комиссии Политбюро! Сами понимаете, просто так в Политбюро не зовут. К 1984 году у них уже готова программа умеренных, постепенных реформ. Комбинация венгерского и китайского опыта, адаптированная под советские реалии. Они надеялись, что власть одумается и начнет менять систему до того, как всё рухнет.
Но весной 1985-го, когда к рулю только пришел Горбачев, им ответили максимально жестко: «Вы что хотите рыночный социализм построить? Забудьте! Это за пределами политических реальностей».
Их послали. Но Толя не унимался. Если нельзя сверху, будем действовать снизу. В 1986-м он организует ленинградский клуб с говорящим названием «Перестройка». Первое же заседание — «План и рынок: вместе или врозь». В том же году они собираются на Карельском перешейке, в пансионате «Змеиная Горка». И там, глядя на застойное болото, делают страшный вывод: система нежизнеспособна. Её не починить. Надо думать, что будем делать, когда она рухнет.
Интересный момент: в 1988 году на семинаре в Лосево Чубайс жестко критикует идею ваучерной приватизации, которая тогда только витала в воздухе. Он прямо говорит, что результатом будет массовая несправедливость и массовое недовольство. Он уже тогда это видел и понимал. И, кстати, предупреждал. Но когда дело дошло до практики, почему-то выбрал именно этот путь. В том же 88-м он едет на 10 месяцев в Венгрию, учиться тамошнему реформированию. Впитывает как губка.
К 1990 году Чубайс и его соратники по Ленинградской ассоциации пишут аналитическую записку, от которой просто мороз по коже. Они констатируют: постепенные реформы уже не работают, нужна радикальная смена собственности. И, внимание, они честно пишут о последствиях: снижение уровня жизни, рост безработицы, дифференциация доходов и экономическая преступность. Более того, они понимают, что народ будет против. И поэтому в записке есть страшный пункт: для успеха реформ придется пойти на «антидемократические шаги» — запрет забастовок и контроль над информацией. По их мнению, права и свободы граждан придется ограничить, чтобы они не мешали реформаторам строить светлое будущее. Вот такая вот цена вопроса.
Первая власть и разочарование в СобчакеПосле выборов 1990 года, когда в Ленинграде победили демократы, Чубайса уговаривают идти во власть. Он отпирается, но соглашается стать зампредом горисполкома. Там он вместе с Собчаком пытается создать «Ленинградскую свободную экономическую зону» — эдакий островок капитализма в море социализма. Его соратники потом по-разному это оценят: кто-то скажет, что это было важно, а кто-то — что Чубайс просто потерял два года на заведомо провальную затею.
Отношения с мэром Собчаком быстро портятся. Собчаку нужны пиар и лояльность, а Чубайсу — реальная экономика. В итоге после избрания Собчака мэром в 1991-м Чубайса сплавляют на должность экономического советника «без реальных полномочий». Обидно, но, как показала история, это было лишь временное затишье перед бурей.
«Две Волги» и проклятие на всю жизньДальше вы знаете. Развал Союза, Ельцин, Гайдар в правительстве. И Чубайсу предлагают пост главы Госкомимущества. Тот самый момент, который Егор Тимурович описал в мемуарах: «Толя тяжело вздохнул и спросил, понимаю ли я, что он станет человеком, которого всю жизнь будут обвинять в распродаже России».
Он понимал. Но пошел.
Чубайс — человек идеи. Идея была простая и страшная: нужно любой ценой уничтожить советскую власть, создав класс крупных частных собственников. Он считал, что 80-90% населения вообще не должны быть собственниками, это удел 10-15% «эффективных». Поэтому, когда он в телевизоре вещал про две «Волги» за ваучер, он решал другую задачу: создать массовый спрос на эту бумажку и запустить процесс передела.
Врал ли он? С фактологической точки зрения — да. Ваучер стоил две бутылки, а не две машины. Но он решал свою сверхзадачу. И, кстати, ненависть к нему за это — вполне заслуженная, ведь для большинства приватизация обернулась унижением и обманом. Но он всегда будет отвечать: «Выбора не было. Было бы хуже».
Кто он по итогу?Сын фронтовика-политработника, выросший в гарнизонах, но возненавидевший казарму. Талантливый организатор полуподпольного кружка. Член КПСС с 23 лет, который развалил советскую экономику. Ястреб рыночных отношений, для которого цель всегда оправдывала средства.
Чубайс — это идеальный продукт позднесоветской системы, которая сама себя растила, сама себя и съела. Он не чужой, который пришел и всё сломал. Он — свой. Который знал, что ломать, и знал, как это сделать. И ненавидим он ровно за то, что сделал это хладнокровно, без сантиментов и с железобетонной уверенностью в своей правоте.
А могли ли быть у таких отцов такие дети? Как видите, да. И это, наверное, самый грустный вывод.
Оценили 8 человек
17 кармы