Конфетолог.

— Следующий!
Анька вздрогнула от неожиданности, встала с диванчика и шагнула в кабинет. Там за огромным столом сидела не менее монументальная женщина. Джомолунгма в белом халате и белой шапочке. Навалившись титаническим бюстом на стол, врач строго посмотрела на Аньку поверх очков.
— Заходите и закрывайте дверь.
Голос огромной женщины оказался на удивление тонким и тихим.
— Ну, милочка, — врач дождалась, пока девушка усядется в кресло, — с чем ко мне пришли?
Вопрос поставил Аньку в тупик. К этому врачу её отправила Татьяна Борисовна, мамина подруга. Посмотрев на мрачный вид девушки после расставания с Павликом, она взмахом руки извлекла визитку и буквально насильно всучила Аньке, приговаривая, что это чудесный врач, отлично лечит от депрессии, хандры и множества других недугов, что надо сходить хотя бы на один сеанс, что ей обязательно понравится, и ещё тысячу с хвостиком аргументов. Анька сдалась и записалась на приём.
— Понимаете… Тут такое дело… Недавно я рассталась со своим парнем… Вернее, бросила его. Или он меня бросил…
Анька долго, порой срываясь на плач, подробно рассказывала про свои печали. Врач внимательно слушала, кивала и поддакивала.
Дождавшись, когда девушка выговорится, доктор протёрла очки платком и положила перед собой листок бумаги.
— Мне всё ясно. Случай несложный, будем лечить.
На листе, оказавшемся бланком рецепта, врач записала несколько строчек куриным почерком, а затем начала доставать из ящика стола коробочки. Бесчисленное множество коробочек самых разных форм, размеров и цветов. Баночек из тёмного стекла. Раскрашенных яркой краской жестянок. Пакетиков и кульков. Пока весь огромный стол не стал похож на новогодний прилавок.
— Итак, — врач сверилась с написанным, — начнём с самого начала.
Отыскав узкую, похожую на пенал жестянку, она насыпала из неё что-то в бумажный пакетик. И протянула девушке.
— Это принимать во время завтрака вместе с чаем или кофе. По три штуки.
Анька взяла свёрток и, не удержавшись, открыла. Там горкой лежали маленькие, размером с мелкую монетку, шоколадные конфеты. Девушка подняла взгляд на врача, но вопрос остался незаданным. Женщина большим блестящим совочком насыпала в новый пакетик кусочки шоколада. Взвесив на ладони, доложила ещё и отдала Аньке.
— Это принимать в течение дня, с зелёным чаем, не больше пяти в день.
Одна коробочка перекочевала к девушке целиком. Внутри лежали полосатые леденчики весёлой расцветки.
— Принимать в случае появлений признаков депрессии. Рассасывать по одной до появления желания жить.
Из цветного кулька Аньке выделили даже на вид ужасно сладких ирисок.
— По две штуки после обеда.
Наконец из тёмной деревянной коробки врач достала большие конфеты. О! Длиной с карандаш, в ярких праздничных фантиках, закрученных по концам в бантики. Бережно, словно стеклянные, конфеты были завёрнуты в толстую бумагу и легли на стол перед девушкой.
— По одной, — строго сказала врач, — больше нельзя. И только после ужина. Здесь десять штук, значит, пятнадцатого числа жду вас у себя. Вот, возьмите рецепт, там подробно расписана схема лечения.
Анька повертела в руках серый листик:
— Разве это поможет?
Врач строго взглянула на пациентку поверх очков.
— Девочка, я конфетолог с двадцатилетним стажем. Я гарантирую хорошее настроение и тягу к жизни. У меня стопроцентное излечение от депрессии. Или вы думаете, что очередь ко мне на месяц вперёд просто так? Впрочем…
Женщина хитро улыбнулась, показав ряд белоснежных зубов.
— Первый раз всегда сомневаются. Пройдите первый курс и — тогда обсудим эффективность лечения. Если не понравится результат — мы вернём вам оплату.
Что-то ещё говоря, она подхватила обалдевшую Аньку и довела до двери.
— И Татьяне Борисовне передайте, пусть зайдёт через недельку.
Проводив пациентку, конфетолог повесила на дверь табличку «обед» и заперлась на ключ. Вернулась за стол и с выражением отвращения на лице отодвинула подальше многочисленные коробочки. Положила перед собой свёрток, обёрнутый фольгой, и тяжело вздохнула:
— Надо было выбирать другую профессию. Сначала толстеешь, потом видеть сладкое не можешь. Пошла бы лучше на психолога — лечишь так же, а есть можешь всё.
И впилась зубами в бутерброд с селёдкой, хреном и горчицей.

(с) Александр "Котобус" Горбов