Третий вариант

Горы Афганистана, 1985 год. Жаркое Солнце, от света которого нет спасения даже если закрыть глаза. Вездесущая всепроникающая пыль. Острые, как бритва, скалы. Как же Сергей ненавидел эту чужую, враждебную землю. Он тихо застонал. Осколок мины распорол ему бок, кровь густо растекалась по камуфляжу. Засада. Взвод буквально разорвало на части в узком ущелье. Их выжило двое, Серёга Костин "Тихий" и Иван Быков "Шрам". У Фортуны иногда случаются приступы извращенного юмора – эти двое терпеть не могли друг друга. Из одного региона, земляки… и абсолютно разные. Не свезло. Серёга был весельчак, балагур, душа нараспашку: задорный-тонкий-звонкий. Иван – его полная противоположность, крепкий десантник, начавший свою службу на год раньше, мрачный, циничный эгоист-одиночка, живущий по принципу «Кого еб.т чужое горе?..» Они подрались при первом же знакомстве, когда Сергей прибыл в часть. Такие никогда не помирятся, это вечный конфликт мировоззрений. И тем не менее, Иван тащил Серёгу на себе, тащил, как вол… по камням и осыпающимся склонам, в спасительном направлении, где их ждали свои… Сергей потерял сознание… а когда очнулся, они уже были в расположении блокпоста. Иван равнодушно посмотрел на раненного товарища, плюнул в пыль и процедил: «Тихий, ты мне должен…» Сергей снова отключился.

2000 год. Россия. Страна изменилась до неузнаваемости. Люди сходили с ума от свободы, безнаказанности и отрывшихся возможностей. Деньги, власть, кровь – новые законы писались на улицах. Иван Быков, тот самый Иван, теперь был не "Шрамом", а "Быком", его имя наводило ужас в определенных кругах. Он стал крупной фигурой в криминальном мире. В «новом времени» его слово имело вес, а характер и методы становления полностью соответствовали его новому образу: упрямого, жадного, идущего напролом, без жалости и сантиментов. Сергей Костин, бывший "Тихий", стал майором, начальником оперативного отдела по борьбе с организованной преступностью. Из нажитого им было: кабинет, папки с делами, хроническая усталость и шрамы от новых двух огнестрельных ранений, в придачу к старому. Он боролся с такими, как Иван. Жизнь по закону – был его принцип, его способ отплатить за вторую жизнь, подаренную в афганских горах. Телефон в кабинете Сергея зазвонил поздно вечером. Сергей взял трубку.

– Здорово, Тихоня. – Сергей застыл. Холод прошел по спине, он узнал бы этот голос из миллиона других.

– Да, Иван. Что тебе надо? – прошептал Сергей сдавленным голосом.

– Я встрял, Тихий. По-крупному. Меня пасут ФСБ, менты, братва. Мне крышка, если не свалю. Нужен коридор из города. – невозмутимый голос Ивана будто читал инструкцию. – Долг за Афган помнишь?

– Помню. – ответил Сергей, и отчеканил. – Приезжай по старому адресу, через час. Один. Никого из своих не бери, я должен только тебе.

– У меня нет своих. – ответил Иван и бросил трубку.

Следующие несколько часов были адом. Сергей использовал все свои связи, все знания системы, чтобы организовать тот самый "коридор". Это было против всего, во что он верил, за что боролся, чему служил. Он чувствовал, как нарушает свою клятву, присягу, закон, как предает своих товарищей, как рвёт на куски свою жизнь. Он всё понимал, но иначе не мог – «афганский хвост» должен быть закрыт. Иван смог покинуть город. Он исчез в ночи, напоследок глумливо поинтересовавшись:

– Как же ты теперь, Тихий, будешь жить со своими принципами, хорошо я тебя срезал?

– Я знал, что ты рано или поздно придёшь за своим, – ответил Сергей. – Такие, как ты, никогда ничего никому не прощают. За меня не волнуйся – есть третий вариант…

На следующий день, на столе у его начальника лежал аккуратно сложенный лист. Рапорт об увольнении. Майор Костин, по собственному желанию. Причина?.. Он не стал её писать. Она была слишком личной, слишком глубокой. Эта причина должна остаться там, где она родилась – в жарких горах Афганистана… Как часто приходится выбирать между рациональной подлостью и наивной верой... Верой во что?.. В кого?.. Самый русский путь – вечный поиск своего, особого… третьего варианта.