Откровения...

Тут,  внезапно,  "без объявления войны",  мой  поделился  некими своими...  ну,  так скажем,  "предпочтениями". Я, если честно, слегка прифигела: не замечала за ним такого. Да что там не  "замечала"?!! Раскрылся, как говорится,  мой  Олег (буду потихоньку приучать вас, что  мой  -  Олег)  с  неожиданной  стороны! Итак, достаточно прелюдий, вот как в моём переводе прозвучали Олежкины откровения:

Обожаю, когда женщина с аппетитом ест!

Энергично, азартно, с ломтём бородинского. Жадно пьёт бульон, так, что над верхней губой проступает  "конденсат", а потом набрасывается на горячий бутерброд, дуя на упревшие лепестки салями. Хохочет, что сыр тянется жгутом вкусных ниток и заказывает шоколадное фондю, с наслаждением ныряя в него половинками грецких орехов. Съедает всё до последней крошки, а не включает на полную мощность силу воли, чтобы лишь дважды ущипнуть лазанью за правый бок - ведь истинной леди достаточно ползернышка в день...

Поэтому всякий раз замечая в ресторане костлявых барышень, сосредоточено сортирующих базилик с латуком, порываюсь заказать им тарелку сытного ризотто с бокалом белого шабского.

Татьяна Устинова - одна из немногих, кто мастерски описывает самую простую еду. У неё все героини наворачивают чёрный хлеб с маслом, заботливо прикрытый теплым полотном голландского сыра, и запивают вкуснотищу ведерком чая с пятью ложками сахара.
Жарят по ночам картошку с отбивными, щедро прижигая свинину золотистой горчицей. Уважают зеленые стрелки лука и знатный подчерёвок!..

Моя студенческая подруга из столовых приборов признавала только ложку. Наминала ею и суп, и  "сельдь под шубой", и торт  "Спартак" (как не выпытывала - чё за торт такой? не вспомнил, хоть режь!.. Помнит, что беспредельно вкусный, а дальше - пустота...).
В этом было столько непосредственности и дикого деревенского шарма, что парни специально заказывали в кафе спагетти и наблюдали как та ловко справляется без обязательной вилки.

В фильме  "Ешь, молись, люби"  есть замечательный фрагмент обеда: главная героиня  "проживает"  каждый кусок пиццы,  а  её подруга, хозяйка  "пузика"  и  лишних десяти  кило,  делает вид,  что на тарелке резиновая подошва, а не исходящая ароматами лепешка.

На что ей замечают, что пора положить конец ограничениям и выбросить внутренний таймер, вопящий о переборе калорий, так как есть всегда следует с аппетитом.

Уважаю фильмы и книги, относящиеся к пище, как к удовольствию. Моменты, в которых на потной от жара сковородке бланшируются бледные диски баклажан.
Танцуют свою вечную омлетную жигу яйца, а сверху плавно опускается крупная, местами прозрачная, соль. Постукивают обвалянные в какао карамельки. Оживают в пузыре горячей воды бочонки шиповника. Всхлипывает молоко, сглаживающее крепкий характер кофе.

Поэтому всякий раз, когда мама достает из духовки фирменную картошку, сдобренную чесноком, сливками и дробями кутузовского укропа, переживаю некий балдёж.
А ещё когда выкладывает зарумянившиеся булочки-розочки, вобравшие весь дух фруктовых дров, и прикрывает их вафельным полотенцем.
Достает шумовкой пончики, прячущие внутри горячее малиновое варенье. Разливает по тарелкам плотный тягучий кисель.

Как говорил один сатирик: " В театре жизни главное - буфет!"

А ещё  -  компания, с которой так приятно разделить и коньячок, и пончик, и даже бутерброд с обалдевшей от масла шпротой!!!