Петушествие в Воронеж...

Вот садишься в вагон и человечество сразу делится на тех, кого качает и на этих....

Железнодорожные ветки хороши тем, что расцветают подтаявшим мороженным, вяленой воблой и будущим. Нас провожали радуга и снег одновременно. Варежка видела радугу, Таня видела снег, я рассмотрел - одновременно. Потом пригляделся, а проводницы соседних вагонов почему-то всегда краше.

За время пути понял обычную вещь, закон «молчание – знак согласия» не работает во время приёма пищи.

Подарил Варьке фразу: «Не зефирь мне мозги».

Один сильно осмысленный пассажир на стоянке расшатывал собой поезд и пытался обворожить древнюю амфорообразную проводницу:
- У вас брови как у моей мамы, откройте, пожалуйста, туалет.

Лето мы догнали в Ярославле. В Воронеже оно ушло в отрыв. Зато нас встретили обедом из трёх блюд: черешня, клубника и персики. На десерт я познакомился с семилетним виски, который прожил всего два года.

Шурину Саше пришлось сделать замечание, что бочки для рукотворной амброзии всё-таки надо приобретать пятилитровые. Он согласился и наградил меня работой на бензиновой газонокосилке.

Я брил планету Земля!..

Потом долго учился смотреть одним глазом на огонь, другим на воду. При этом в голову заглядывают очень глубокие понятия. Такие как «экологически чистая козявка».

В Воронежском океанариуме попросил поэтического экологического и морального убежища. За это меня сослали на бобровую ферму. Бобры опечалили меня матриархатом. Но поразило то, что можно покурить с дубом, которому больше четырёхсот лет. Понял обидное, хочу быть дубом. Но оказалось, что по гороскопу древних я горностай. Дочка бобёр, а жена, простите – хрущ. Теперь мысль о том, что я сплю с хрущом, не даёт мне уснуть.

На центральный рынок Воронежа люди приходят выговориться. Я прикупил пару фраз:
«Работать за деньги легко – улыбаться трудно».
«А можно точно такую же колбасу, но пошире».
«Вы сейчас это купите, дома попробуете, а потом вернётесь со всеми своими сбережениями».
«Деньги пролетели, как года».

Чтобы следовать жизненной логике после рынка поехали в зоопитомник.

Местный гуанако успешно пыталась меня соблазнить, европейский муфлон с радостью игнорировал, бизоны борзо не двигались. На справедливое определение «уродина», нутрия брызнула в мою сторону чем-то из-под себя.

В следующий раз приеду с ружьём, с ним легче объяснять кто здесь царь природы. Ламы презрительно плевались, осёл радостно орал. Всё как в моей человеческой жизни. У северного оленя был вид человека, который бросил курить. Пришлось задержаться, отлично молча поговорили. После зоопитомника поехали на фестиваль искусств.

Любимые родственники от страха, что наш отпуск не станет незабываемым, потащили нас ночью в музей живописи. Я не вру. Я, правда, не вру. Перед некоторыми картинами, которые старше тебя в шесть раз понимаешь, что ты нутрия.

Ну, да ладно, зато многие согласятся, что слово «летопись» в иные пасмурные года звучит как-то уж совсем двусмысленно. И даже издевательски.

А ведь никто не должен нам солнце, возите его с собой!

©  skrebec