Листая старую газету

Русский инвалид, 3 августа 1877 г.

В июльской книжке «Артиллерийского журнала» помещена небольшая заметка, в которой приведено мнение одного из военных немецких журналов об ожиданиях, возлагаемых ныне на шрапнель в полевом бою.

Автор заметки говорит, что в то время, когда оружие было гладкое, в артиллерии господствовало мнение, что против картечного выстрела не мог устоять ни один неприятель, и это мнение только в крайне редких случаях оказывалось несостоятельным. Смело подъезжала артиллерия на картечный выстрел к неприятельским батальонам, чтобы их опрокинуть; для обеспечения же её от захвата неприятелем было достаточно горсти кавалерии. Точно также, с полным хладнокровием и вполне безопасно могла она своей картечью задерживать наступающего противника, чтобы дать время своим войскам отступить.

В настоящее же время картечный выстрел потерял прежнее значение, потому что изменилось отношение его дальности к дальности ружейной стрельбы. Прежде против артиллерии могла действовать только артиллерия; теперь же может действовать и пехота, и даже эта последняя для артиллерии представляет более опасного противника.

В самом деле, гранаты, не смотря на свое страшное разрушительное и моральное действие на сомкнутые части, мало действительны против прикрытых и рассыпанных частей войск, другими словами, против стрелковой цепи. Сомкнутые же части редко когда находятся под огнем достаточно долгое время для того, чтобы их можно было уничтожить; они, напротив, стремятся возможно скорее рассыпаться и прикрыться, и тогда они могут сами открыть по батарее огонь.

Поэтому, во многих государствах давно стали думать, каким образом усилить действие артиллерии против рассыпанных частей войск. Сначала стали было вводить митральезы [орудие для стрельбы картечью], а впоследствии обратили внимание на шрапнель.

Нескольких слов будет достаточно, чтобы объяснить, почему артиллерия, по справедливости, может возлагать на шрапнель большие надежды.

Во-первых, удалось устроить трубку настолько надежную и действующую так однообразно, что разница в дистанции разрыва не превосходит 20 метров; точность, значение которой можно оценить, если прибавить, что она одна и та же для всех дистанций, и не зависит от увеличения последних.

Еще важнее, чем устройство трубки - большая, чем прежде, начальная скорость, с которой шрапнель вылетает из орудия. Вследствие большей скорости уменьшился угол падения, от чего значительно увеличилось - вместе с большею окончательною скоростью и силою удара - поражаемое пулями шрапнели пространство по направлению выстрелов. Доказано, что следы пуль можно найти на расстоянии 600 метров от места разрыва; разлет же в стороны не превышает 20 метров.

Длина поражаемого пространства прямо опровергает довольно распространенное мнение, что действие шрапнелью представляет особенные трудности. Шрапнель, точно также как и граната, разумеется, требует правильной прицелки и рационального употребления; но установить правильно её трубку - даже под огнем неприятеля - нисколько не труднее, чем установить правильно ружейный прицел.

Для правильного употребления шрапнели необходимо знать расстояние до цели; но нет никакого сомнения, что артиллерии гораздо легче определить расстояние пристрелкой, чем пехоте, особенно, если орудия на столько точны, что по выстрелу из них можно даже открыть ошибку в наводке. Кроме того, ни при одном снаряде ошибка в определении дистанции не имеет меньшего значения, чем при шрапнели. Пусть дистанция разрыва от неприятеля остается в пределах от 50 до 100 метров - этого достаточно, чтобы неприятель был уничтожен.

И не только (немножко картинок):

Снаряд с диафрагменной шрапнелью.

42-линейная батарейная пушка образца 1877 года (калибр 107 мм), основное орудие полевой артиллерии русской армии.

Просто русские артиллеристы («образца» 1877-1878 годов).