«Хочу в жертвы режима!»

0 120

Анастасия Миронова о судьбе политбеженцев последней волны

Как-то не очень громко прошла у нас в либеральных СМИ новость об аресте в Нью-Йорке десяти русскоязычных адвокатов, которые занимались на своей новой родине… Даже не знаю, как и сказать… В общем, они там лепили выходцам из России и стран СНГ ложные легенды о политическом преследовании. Проще говоря, за гонорар превращали в жертв режима всех охочих до американского рая. Рай – их, режим – наш, конечно.

Комментировать эту новость сразу я не решалась: вдруг окажется ложью? Или масштабы вскрывшейся аферы преувеличены. Или выяснится, что вовсе не по политической части указанные юристы переправляли в Америку уставших от нашего соседства сограждан. Но нет, все оказалось ровно так, как было описано изначально: минимум десять адвокатов, огромные деньги, сотни, если не тысячи новоиспеченных «беженцев»…

Который день сижу и пытаюсь себе представить людей, которые пользовались услугами этих юристов. В России будущие жертвы преследования имели несколько тысяч долларов на юриста и потом еще столько же – на сам переезд: билеты, жилье, финансовая подушка на первое время. Надо полагать, на родине они занимали не самое последнее место, раз смогли скопить такие деньги.

Что они получили в Штатах взамен? 4-6-7 лет ожидания статуса беженца, работу где-нибудь в пекарне, нелегальные приработки, комнату в квартире с такими же иммигрантами. С медстраховкой вопросы, машина, хороший колледж для детей – это уже недосягаемая мечта. Возможно, потому с детьми в такой путь особенно и не пускаются.

У каждой волны русской эмиграции были свои отличительные черты и свои мотивы. Последняя, которая случилась после декабря 2011 года, войдет, думаю, в историю под лозунгом: «Все побежали, и я побежал».

Вспомните эти безумные новости об отъезде из России по политическим мотивам каких-то совсем неожиданных лиц. Менеджеры по рекламе, слесари, преподаватели астрофизики, отделочники вдруг объявляли себя политическими беженцами. Вчерашний добропорядочный семьянин оказывался гей-активистом, работник мэрии – правдорубом. Люди вообще без профессии и какого-либо внятного рода деятельности выезжали в политбеженство в качестве независимых журналистов, политиков и даже преследуемых социологов.

Я не спорю, множество политически активных наших граждан уехало в эмиграцию. Многие туда были вынуждены бежать. У меня самой тьма знакомых получили за границей убежище: это журналисты, активисты, правозащитники. Однако их не так много, как беженцев из России.

Уже к середине 2010-х я заметила подвох. Разные антропологи, социальные психологи говорят о том, что в любой современной человеческой популяции истинная потребность в свободе слова есть у ничтожнейшего числа людей. Это доля процента от всего общества. Допустим, 0,01% – столько примерно в нашей стране граждан, которые по своей внутренней организации и, главное, роду деятельности действительно должны быть глубоко фрустрированы политической ситуацией в России. Даже среди представителей секс-меньшинств очень мало найдется в нашей стране таких, кто готов отдать созидаемое дома десятилетиями ради права ходить под флагом ЛГБТ.

Люди ведь, уезжая туда, бросают все. Один оставил работу на центральном телеканале, другой – в пресс-службе госкорпорации. Кто-то продает успешный бизнес, кто-то – жилье. Известный наш гей-беженец продал бабушкину квартиру, чтобы оформить себе убежище в Штатах. По удивительному совпадению, именно с появлением у него наследства и перспективы денег он стал в России громко высказываться о своей ориентации, выступил в газете и был уволен. Потом он собрал скриншоты всех писем, которые ему слали не очень сдержанные граждане, и обратился к U.S. President с просьбой об убежище. Про квартиру проданную ничего не сказал, конечно. Сейчас этот человек тоже сидит в Нью-Йорке и следит за новостями из русского Бруклина. Видно, что он глубоко разочарован. Ему за сорок, он снимает комнату вдвоем с бойфрендом, который работает где-то медбратом, сам перебивается случайными заработками: резка салатов, продажа буженины, производство плавательных шапочек.

Он уехал в 2014 году. Я за это время успела посетить пару десятков стран, родила ребенка, стала известным публицистом, написала и издала книгу, построила дом, выгодно инвестировала деньги с продажи имевшегося жилья. А он один раз сходил на гей-парад с плакатом, растолстел и получил таблетки от депрессии.

Стоило оно того? Да, такая вот у нас страна, тут не проводят гей-парады. И тут нельзя работать в мэрии, на весь мир объявив себя гомосексуалом. Но так ли велика потребность в участии в гей-параде, если за нее тебе приходится платить в буквальном смысле всем: отдать карьеру, жилье, друзей, бросить маму. Кстати, я не уверена, что в России не уволят пресс-секретаря мэрии, если он на всю страну станет описывать даже и гетеросексуальные свои предпочтения. Вот представьте, выходит чиновник и на два газетных разворота рассказывает, что любит полненьких и даже – что он конкретно любит с ними делать.

Трудно отделить несвободу от неуместности – слишком не очевидна грань.

Не знаю, мы все-таки не Иран. Из Чечни геи бегут – понимаю. Из Москвы бежать, отдав все, что у тебя есть? Хммм…

Еще меньше я понимаю людей, которые намеренно записывались в жертвы режима и геи, чтобы уехать в никуда. Тот же бедолага из Нью-Йорка, заедающий депрессию таблетками, но так и не готовый признать, что просто жизнь упустил сквозь пальцы, рассказывает, что в его окружении полно россиян, которые ждут убежище по ложносформированным легендам: кто-то на митинги под дубинки ходил, кто-то специально писал то, за что в России сейчас сажают.

Тьма его коллег и соседей прикидывается ЛГБТ или религиозно ущемляемыми, после посадки «свидетелей Иеговы (организация запрещена в России)» (признана в России экстремистской организацией) в Штаты пошел поток уверовавших в Иегову. Многие эти люди платили за состряпывание легенды, они выложили тысячи долларов, чтобы в итоге снимать в Нью-Йорке комнату в складчину. Человек, который считает, что сделал правильный выбор, вложив свое единственное жилье в подачу на беженство в США, с каким-то не упоением, а опьянением рассказывает, что его окружение – придумавшие себе фиктивную гей-связь и сочинившие в России фальшивую легенду о политическом прессинге и преследовании за походы в церковь.

В России они были преподавателями, журналистами, маркетологами, юристами. Там превратились в вечно ищущих работу продавцов, полотеров и просто – людей, проводящих месяцы в ожидании очередного пособия.

Каких только не встретишь историй. Соберите в любом российском мегаполисе для интервью остатки уличных активистов и разрозненных политических оппозиционных деятелей – они вам по секрету о стольких случаях «продуманного» беженства нарассказывают.

Как русский ванька объявил себя крымским татарином и ходил винтиться с плакатом за татар в городе Хабаровске. Женщина 10 лет мечтала жить в Израиле, выучила язык, но паспорт не давали – нет еврейской крови. Тогда она решила ехать в обход, получив сначала убежище в Европе. Но как? Проще всего из Петербурга было бежать по линии ЛГБТ, но как быть, если душа к столь экстравагантным практикам ни в какую не лежит? Пришлось придумать движение гетеросексуалов за права геев, ходить на митинги в защиту геев и получить убежище как защитник прав геев. Геи почти все остались дома, а она уехала! И потом рванула-таки в Израиль. Или вот еще пример: журналистка пришла в посольство США и попросила предоставить ей убежище. Но сразу оговорила, что уехать готова только через полгода, когда окончит магистратуру. Очень, говорила, страшная в России жизнь, но надо потерпеть.

Или пожилая пара из Петербурга. Они и на акции ходили, и во флаги украинские заворачивались, и под дубинками фотографировались, и статьи писали «опасные», и признанные экстремистскими материалы репостили. А их все никуда не брали. Тогда у обоих сдали нервы, и они приписались к синагоге, оформили там какие-то документы, обратились в иудаизм и как новообретенные сограждане тоже рванули к израильтянам. Там интеллигентный муж устроился помощником электрика, а жена – стряпухой. Живут в комнатушке, питаются уличной едой. Уверяют, что счастливы.

10 лет длилась эта волна и теперь заканчивается. Кто уехал в числе первых, успели уже состариться, заболеть, впасть в депрессию. Кто только сейчас собрался, уже, скорее всего, никуда не попадет – лавочку прикрыли, не до россиян стало Америке с Европой. Мы подошли к подведению итогов новой волны эмиграции. И это первая в истории нашей страны политическая эмиграция, чьи итоги и жизненные достижения нам видны. Раньше ведь как было: уезжали при Брежневе через Вену в Нью-Йорк – и как будто умирали, не видно их было и не слышно. Советские люди думали, что у отбывших настолько все отлично, что им некогда писать письма. Уехавшие же молчали о том, что живут порой у соседей на коврике и на шестерых одну курицу делят. Даже когда я была в эмиграции в конце 2000-х, мир еще не обрел сегодняшней прозрачности и жизнь эмигрантов из России просматривалась смутно.

А сейчас все на виду: и социальное падение, и депрессии, и лишние 10 кг, и геолокация в шесть утра в салатном цеху, где счастливо обманувший Америку эмигрант режет с утра до вечера вареную картошку.

Я не знаю, в чем феномен массового и именно фиктивного политбеженства последних десяти лет. Наверное, в желании ощутить себя лучшим, избранным. Более тонко организованным, более чувствительным к несвободе. К тому же нынешним беженцам не дает покоя память о советских диссидентах и арт-богеме, высылавшейся и убегавшей на Запад.

Я думаю, если человек сегодня работает менеджером в IT-компании, живет в Москве, имеет свою квартиру и вдруг покупает за несколько тысяч долларов статус жертвы режима, его будоражит слава Лимонова, Шемякина или Барышникова. Он хочет в ряды избранных. Увы, но даже эти граждане не всегда попадали из СССР прямиком на литературную славу и персональные выставки. А уж рядовые советские беженцы и тогда с самолета прямиком вляпывались в нарезку салатов. И даже бежавшие от Брежнева с тоской сожалели о своем решении: скитаясь по Бруклину, они понимали, что их советская жизнь директора филармонии или начальника парикмахерской «Интуриста» была не так уж плоха.

И сегодня положение большинства «политических» выгодно отличается от жизни, в которой нужно 10 лет стараться, чтобы стать таксистом. Пора признать: сейчас у большинства наших политических беженцев не та жизнь, ради которой стоило притворяться геем, записываться в свидетели Иеговы (организация запрещена в России) и выкладывать мошенникам по несколько тысяч долларов.

Страна наша бедная, жизнь в России тяжелая и несправедливая. Но давайте, подведя итоги десятилетия политических отъездов, признаемся честно: такой ли она для всех уехавших была тяжелой, что ее стоило менять на комнату в нью-йоркском клоповнике?

https://www.gazeta.ru/comments/column/mironova/13507028.shtml

Неожиданное и бесцеремонное требование Лондона было встречено одним-единственным вопросом: «Просила ли Россия?!»...

Внезапное требование Лондона, очевидно, вдохновленное недавним саммитом в Женеве, было встречено резким упреком и вызвало единственный вопрос: "Россия просила об этом?" - спрашивают русские в лоб. ...

"Брест" Львовской области

К 80-летию начала Великой Отечественной войны.Три года назад, накануне 77-летней годовщина начала ВОВ, 21 июня 2018 года галицкие бандерлоги осквернили могилу Героя Советского Союза Ник...

Манифест здравомыслящего человека

Сначала хотел написать про агрессивные истерики антипрививочников, но потом понял, что это явление более широкое, и нужно рассматривать его соответствующе. А вообще сподвиг меня на написание эт...