Военная операция на Украине. Главное

Александр Росляков. Мой друг хохол Климец – или как я завоевал бы Украину

73 2092

«Если бы я был вместо президента, давно забрал бы Украину, направил туда войска, навел порядок», – сказал все более входящий в раж глава Чечни Рамзан Кадыров. Признаться, и я бы сделал то же самое – только не путем ввода туда войск, а прямо противоположным.


Неправда, что хохлы – черные и неблагодарные предатели. Может, несколько упертые, по-детски требующие к себе особого внимания, но по природе – души нежные, – чему пример давняя история, как у меня возник вернейший друг-хохол.

На излете перестройки «Учительская газета» отрядила меня в украинский город Нежин и его окрестности создать статью – не помню уж, о чем. Неделю я болтался там, дивясь на огромные гнезда аистов на приделанных к крышам домов щитах, на монументальную гимназию, где учился Гоголь, на выразительные слова «чоловик» (муж) и «дитки» (дети)… Но ничего пригодного по заданной мне теме так и не нашел...

А между тем приставленный ко мне райкомовец завез меня для показухи в передовой местный откормочный совхоз. Директор его Климец был типичным, хоть рисуй с него плакат, хохлом: упитанная морда со своим, под маской гостеприимства к москалю, гонорком: «Чем вас кормить изволите?» По обычаю тех лет он показал мне его образцовые свинарники, клуб, школу – и в той школе из-за двери одного из классов неслось хоровое детское пение:

Шумят листья на калине, соловей щебечет.

Молодая дивчинонька за казаком плачет…

И пели дивно – я б еще послушал, но сопровожатые потащили меня дальше. В конце Климец накрыл стол под покровом детского садика – тогда как раз свирепствовал сухой закон – и перед подачей к угощениям горилки дипломатично осведомился: «Вам кофэ с дымом или без?»

Но в дым мы не напились – и расстались на вполне формальной ноте.


И вот в последний день командировки я сижу в гостинице, листая всуе свой блокнот – и думаю: что ж я этих диток не дослушал, так здорово пели!.. А ну сгоняю еще раз к этому пану Климцу.

Он встретил меня с эдаким надменным недоумением: дескать ваша экскурсия у нас уже была, чего еще-то надо? Да вот, говорю, диток хотел еще послушать, если можно – очень уж понравились.

Климец преобразился тотчас: «Це не вопрос!» Садит меня в свой УАЗ, мчим мы до школы, там он забегает в учительскую и выбегает со словами: «Айда в класс, зараз вони прийдуть». – «Так вы их от уроков оторвали? Я думал, после…» – «Ничого, вони тильки рады будуть!»

Мы с ним зашли в класс, я сел за парту – и скоро с полтора десятка девчат лет от 12-и до 14-и выстроились перед классной доской. Климец удрал по каким-то своим делам – и они запели.

Такого пенья я, хоть ходил и в Большой театр, и в Станиславского, еще не слышал никогда. Такие голоса, такое, как в случае Моцарта, мастерство, что не достигается ученьем, лишь дается сроду… Когда они вновь запели это «Шумят листья на калине», я не мог постичь, откуда их юным, еще безмятежным сердцам знать, как плачет по казаку дивчина, как ноет разорванное разлукой сердце? Но их песня это знала – и в этом было то чудо, то неизъяснимое «что-то, зачем мы все живем», свойственное всякому по-настоящему великому искусству.

Потом они спели:

Купил мене муж коровушку

На мою бедну головушку,

До коровки треба рано вставати,

А я люблю подолгу спати

И эта шутливая песня, разложенная на голоса, снова создала что-то занебесно восхитительное: нежнейший, одухотворенный юмор, от которого хотелось и плакать, и смеяться сразу…

Когда Климец за мной вернулся, я сидел за своей партой в соплях и в слезах, усердно их вытирая. Девочки, выставленные перед таким внезапным слушателем, раскуксившимся от их пенья, схватили, знать, свой исполнительский восторг – и все 40 минут, сколько длился этот классный концерт, старались от души…


Всю ночь в обратном поезде я рыдал, вжавшись в подушку, от этого звучавшего в моих ушах концерта. Моя статья о дивных нежинских певуньях в моем уме уже была готова – оставалось лишь записать. Редактор «Учительской» Матвеев, популярный тогда гренадер и весельчак, поднявший в разы тираж газеты и умерший с горя, когда его выгнал страшно трусивший всех популярных и толковых Горбачев, мою статью принял на ура. Но еще до ее публикации случилось вот что.

С Климцом мы распрощались в лучших чувствах. Я понял, что эти дитки и их песни были для него самым заветным, ради чего он и толкал вверх весь свой свиной откорм. С миллионных прибылей совхоза он содержал транспорт для отправки своих хоров, из которых я видел лишь один, на всякие ближние и дальние фестивали, покупал диткам костюмы… На росстанях мы с ним уже вовсю нарушили сухой закон убийцы превосходного редактора Матвеева; обменялись телефонами…

И вот сижу я дома, дописываю статью про тот детский хор, вобравший в себя и гнезда аистов, и Гоголя, и исполненное невероятной ласки слово «дитки» – звонит телефон: «То ж я, Климец, пару коробочек тебе привез, ты меня встреть, помоги донести...»

В его коробочках было сало, копченое мясо, нежинские огурчики, чудо-горилка – и прочая съестная благодать. Я даже чуть опешил:

– Климец, ты это с чего? Я про тебя и так все напишу!

– Напишешь, не напишешь – твое дело. Понимаешь, таких как ты корреспондентов из Москвы и Киева мы много видели. Но ты один влез в мою душу. Я видел твои сопли, когда ты слушал моих дивчин – ты меня этим покорил.


Не скрою, было у меня в ответ на это подозрение: Климец шел в секретари райкома, а тогда всякий претендент на такой пост должен был пару лет успешно отработать на производстве. И похвальба в московской, хоть и в так называемой отраслевой газете – конечно, ему на руку. Не затем ли он и привез мне свои коробочки?

Но нет, после того, как та моя статья вышла и все карьерно интересное для него свершилось, он снова посетил меня с его дарами. И задал мне такой лестный вопрос:

– Как ты смог это написать? Как ты все это понял?

– А как можно было не понять?

Он чуть не задушил меня в своих признательных объятиях – и был таков.

Эти коробочки я получал от него до самого конца СССР. Всякий раз, приезжая в Москву, где у него была какая-то родня, он считал долгом навестить меня как некий Мавзолей, как автора статьи, зачитанной до дыр в его совхозе – с этим «что есть на свете что-то, зачем мы все живем».


А потом грянул Беловежский сговор, разорвавший не только наши страны, но и души. После чего мой друг Климец сгинул из поля моего зрения уже навсегда, но всю Украину я продолжал видеть в его образе.

Наш ключевой посол там Михаил Зурабов, полный в этом деле лабух, отвратил от России всех таких Климцов, не став вторгаться в их доверчивые души. И тут же в эти души вторгся Запад, заполнив своими речами и статьями тоскующий по внешней ласке украинский вакуум. Ибо и аисты, для чьих гнезд хохлы делали искусственные сижи, и Гоголь – птицы перелетные. И образовавшаяся в последние лет триста нация желает страстно быть кем-то признанной. Вот я признал когда-то нечто для нее заветное – и сердечные коробочки Климца поехали ко мне. А когда былые связи лопнули, пришли правители и их послы, которым стало на живых людей и их детей плевать – тех диток схапала дурная улица, майдан.

Вот и весь алгоритм нашего проигрыша на Украине. Суть тут даже не в деньгах, больше или меньше нашего вложенных Америкой в украинский переворот. Наш проигрыш – сугубо задушевный. Были б мы чутче, ставили б нашими послами на Украине не гнилых Зурабовых, а более способных понимать украинские души дипломатов – имели б там самых преданных союзников. Таких как мой экс-друг Климец.

Нашим послом Зурабовым, сосланным на Украину, как на Колыму, за его черные дела в России, мы наплевали хохлам в душу и получили в ответ то, что заслужили. Но кто-то посчитал, какой урон нанес нам этот посол, проваливший на Украине все, что можно и не можно? И какой вред наносят подобные ему коллеги, сидящие поныне в других странах?

При этом я прекрасно понимаю, что мой путь завоевания соседки у нас сегодня самый что ни на есть недопустимый, экстремистский и подсудный. А почему – не понимаю.

Бандитское «единство» Запада: мифы и реальность

Знаете почему могучий (без преувеличения даже сейчас ещё могучий, не говоря уже о 2014, 2008 или тем более 2004 годах) Запад ничего не может сделать России? Почему Москва не боится объед...

США снимают ограничения, а Россия их вводит
  • vem
  • Вчера 10:16
  • В топе

США вывели российские удобрения из под санкций - дефицит, однако, (  https://www.gazeta.ru/business/2022/03/31/14684869.shtml) а Россия напротив - продлила сроки их квотированияРос...

Мы сделали невероятное!

Друзья, всего за сутки сбор средств для оборудования госпиталей Донецка был завершен. Мы все (не только я и не только на Конте, особенное спасибо Юлии Витязевой) смогли собрать намного больше, чем тре...

Обсудить
  • :thumbsup: Власовцы не умеют договариваться миром. Впрочем, власовцы перестали быть русскими давным-давно...
  • :laughing: Ридну душу в Климце нашел? Заплати мне грошив и я тебе не так заспиваю? Панимаим...Что-то такое я и предполагал, борзописец вы наш профессиональный.
  • Понравилось чистосердечным признанием, почему.... А Зурабовы, Черномырдины, Бабичи не на пустом месте появляются. Знают кого посылать? Вряд ли. Надо исполнять и направлять предложенную кандидатуру. PS: Не понятно, откуда в конце журавли появились. Они вроде на болотах живут.
  • Или "друг, товарищ и брат" или варварство, когда человек человеку волк. :thumbsup:
  • Национализм, вещь вообще - то хорошая и полезная. Национализм, это реакция нации на внедрение в её культурное пространство, чуждых ей элементов культуры и поведения. Вот только не надо путать с нацизмом, когда уже сама нация, пытается силой навязать свое видение, свою культуру, свою мораль другим. Докажите, что ваше социально - культурное пространство лучше. Что вы честнее и порядочнее. Что ваш мир, дает человеку несравненно больше, чем иные. Покажите, что в вашем мире, человек будет чувствовать себя комфортнее, защищенней, а не бесправной скотиной и к вам присоединятся без всякого насилия. Пока этого не будет, все действия ваши, будут неотличимы от нацизма гитлеровской Германии.