Туристический сезон

Корабль плыл сквозь бархатную пустоту, тихий и невидящий, как семя, брошенное в чёрную воду. Он был корабль-призрак. Корабль-созерцатель. Внутри, в помещении, стилизованном под уютный лекционный зал с видами на туманности, группа туристов внимала последнему брифингу. Они выглядели… собранно. Разномастные, но объединённые одним выражением — сосредоточенным любопытством учёных на пороге уникального эксперимента.

— Коллеги, через два цикла — погружение, — голос гида, человека с необычайно спокойными глазами, был ровным, как стерильный скальпель. — Помните главное правило: мы — в контактном зоопарке высочайшего класса. Цель — наблюдение без вмешательства. Аборигены пугливы, их социальные конструкции хрупки. Любая аномалия в нашем поведении может вызвать непредсказуемый эффект — от массовой истерии до локальных религиозных культов. Поэтому мимикрия должна быть безупречной. Мы должны выглядеть как они. Чувствовать, как они. Быть… временно… ими.

В салоне кивнули. Это была сложная, но благородная миссия. Понимания.

— А теперь — ваш временный биологический интерфейс, — гид сделал жест, и часть стены отъехала, обнажив ряд прозрачных капсул.

В капсулах висели тела.

Не костюмы. Не оболочки. Полностью сформированные, взрослые человеческие тела разного пола, возраста и комплекции. Они были неподвижны, глаза закрыты, кожа под светом ламп имела восковой, неживой оттенок. Воздух наполнил сладковато-кислый запах — органики, консервантов и чего-то глубоко, инстинктивно чуждого.

Тишина в зале стала ледяной. Научный интерес столкнулся с чисто физиологическим отвращением.

— Биомасса поддерживается в стазисе. Нервные каналы очищены и подготовлены к импринту вашего сознания, — пояснил гид, словно рассказывал об особенностях нового шаттла. — Процедура входа стандартна. Позиционная синхронизация и…

Он не успел договорить. Самый пытливый из туристов, тот, что всё время вёл записи, уже подошёл к капсуле с телом молодого мужчины астеничного сложения и, следуя, видимо, интуиции, попытался как бы налить себя внутрь через область головы.

Результат был мгновенным и жалким. Его сознание, образно говоря, застряло в горле. Тело в капсуле дёрнулось, глаза открылись, закатились, изо рта вырвался хриплый, булькающий звук.

— Гхрр… кхх… не… сходится… топология! — мысленный крик, полный паники и недоумения, ударил по общему полю.

— Стоп! Импринг на паузу! — скомандовал гид, и тело в капсуле обмякло. — Всем отойти! Я же говорил — процедура имеет строгий протокол! Вы пытаетесь влить многомерное сознание в примитивную углеродную бутылку через горлышко! Так не работает!

Он вздохнул, демонстрируя бездонное терпение.

— Входной порт, — он подошёл к другому телу, женскому, и указал на макушку, — здесь. Мягкое смещение биополя, плавное проецирование. Никакой спешки. Вы же не на дискотеку прётесь, а занимаете сложный биологический аппарат.

Начался долгий, мучительный процесс. Звуки, доносившиеся из капсул, не поддавались описанию: хлюпающие, щёлкающие, полные невыразимого дискомфорта. Одно из существ, обладающее в своей природной форме текучестью, с трудом удерживалось в заданных границах скелета и постоянно «расползалось», вызывая у тела жутковатую асимметрию.

После особенно громкого и мокрого «чпок», ознаменовавшего успешное, но травматичное вселение, гид снова привлёк внимание.

— Внимание на детали управления. Вы ощутите множество непривычных сигналов — голод, усталость, зуд, позывы к опорожнению резервуаров. Всё это — нормально. Не пытайтесь отключить эти сигналы, это нарушит мимикрию. Особое внимание — к заднему сектору.

Он демонстративно похлопал по ягодицам одного из «занятых» тел, заставив того вздрогнуть.

— Здесь расположен аварийный клапан для сброса отработанной биомассы. Система примитивна, но эффективна. Процесс регулируется диетой и социальными ритуалами. Не игнорируйте соответствующие позывы. Засорение системы ведёт к быстрому выходу носителя из строя и крайне негативному вниманию аборигенов.

— Для чего такая… архаичная утилизация? — прозвучал мысленный вопрос, полный брезгливости.

— Для поддержания иллюзии хрупкости и смертности. Это ключевой элемент их мировосприятия, — отчеканил гид. — А теперь о главном. Чтобы поддерживать этот носитель в рабочем состоянии в их среде, вам потребуется «работа». Это обмен вашего времени и действий на символические единицы («деньги»), на которые приобретаются ресурсы для носителя.

Тела в зале, уже более-менее оживлённые, замерли в ожидании.

— Распределение, — продолжил гид, обходя их, — основано на визуальном анализе носителя. Это их инстинктивная социальная сортировка. — Он остановился перед высоким телом с длинными конечностями. — Вы — либо «спортсмен» (примитивная двигательная активность), либо «монтажник» (взаимодействие с объектами на высоте). Ваша геометрия к этому предрасполагает.

Затем он обратился к телу с широкой грудной клеткой и короткими пальцами:

— Вы — «руководитель среднего звена» или «владелец малого бизнеса». Создавайте видимость занятости и излучайте умеренную агрессию.

— А это? — мысленный голос донёсся от тела с гипертрофированными бёдрами и грудью.

— А это, — гид почти улыбнулся, — высший пилотаж. «Блогер-инфлюенсер» или «персонаж офисного фольклора». Ваша задача — привлекать визуальное внимание путём публичного потрясывания этой частью и генерировать простейшие эмоциональные отклики. Идеальная камуфляжная роль.

Последнее тело в ряду было самым невзрачным: средний рост, среднее телосложение, лицо, которое невозможно запомнить.

— И вы, — голос гида смягчился, — наше секретное оружие. «Офисный клерк», «пассажир метро», «сосед». Полная невидимость. Вы — фон, на котором всё это существует. Цените это.

Тела молча переваривали информацию. Идея контактного зоопарка обретала зловещие очертания. Они должны были не просто наблюдать, но и быть частью стада, подчиняясь его примитивным иерархиям, основанным на форме их временных мясных контейнеров.

— Финальный этап, — сказал гид, занимая своё собственное, слегка уставшее тело менеджера. — Мы десантируемся в эпицентре их социального ритуала — «торговый центр». Для полного слияния со средой на счёт три я прошу вас активировать голосовые модули и издать звук, максимально соответствующий стадному возбуждению. Помните: мы не пугаем аборигенов. Мы — свои. Три… два… один…

Тридцать семь тел, населённых смущёнными, брезгливыми, но дисциплинированными сознаниями, сделали неловкий, синхронный вдох. И из тридцати семи глоток вырвался слишком чистый, слишком единый, слишком искусственный крик:

— УРААААААААААА!!!

Он прозвучал неестественно, но в общем гуле парковки, рёве моторов и музыке из магазинов — не выделился.

А у подножья эскалатора местный парень в худи толкнул приятеля.

— Смотри, корпоратив какой-то, наверное. Все в одном прикиде, кричат как по команде.

Приятель, не отрываясь от телефона, буркнул:

— Да пох. Бесит всё это офисное стадо. Пошли, у «Кроссовера» акция.

А новые «люди» стояли на плитке, ощущая тяжесть костей, назойливый ветерок на коже, урчание в чужих желудках. Они смотрели на текущую мимо жизнь — эту яркую, шумную, трагикомичную экспозицию самого известного контактного зоопарка во Вселенной. И чтобы не спугнуть экспонаты, им предстояло теперь пойти и найти «работу». Первый день в человеческом теле был в самом разгаре.

Источник