(Все персонажи данного исследования являются литературными образами. Любые совпадения с реальными людьми случайны, закономерны и при необходимости будут решительно опровергнуты специальной комиссией)...
Институт прикладной аксиометрии имени академика Очевиднова, о котором я узнал совершенно случайно, но в который поверил сразу и бесповоротно, продолжает работать без выходных. Где‑то в несгораемом шкафу лежит Великий Листинг Ценностей, а сотрудники в почти чистых халатах каждое утро сверяют с ним свежую прессу, новостные ленты и, конечно, КОНТо-публикации: статьи, комментарии, жалобы, доносы и слёзные посты "Всё пропало!". Пока этот список существует, у нас формально есть шанс понять, что писать можно, что нельзя, а что требует дополнительного осмысления и профилактической беседы.
Но один Листинг, как выясняется, мир не удержит. Рядом с отделом, который отвечает на вопрос "что ценно", давно вырос другой - тот, что решает: "кто тебе вообще позволил это написать?". И тут на сцену выходит старинное, слегка пыльное слово - "перлюстрация".
От сургуча до лички
По старому определению перлюстрация - это тайное вскрытие и чтение чужих писем с аккуратным запечатыванием обратно. Когда‑то это делалось в специальных "чёрных кабинетах"; теперь - в дата‑центрах и админках. Разговоры "по душам" переехали в личку, ссоры - в комментарии, а роль сургуча выполняют галочки "прочитано" и лог‑файлы.
На КОНТе это выглядит так:
Вчера двое вполне взрослых людей обсуждали в личке погоду, урожай и геополитику. Сегодня один из них вдруг узнаёт из открытого поста, что его обороты речи и логика аргументации как‑то подозрительно перекочевали в чужой разоблачительный текст. И тут рождается простая, как молоток, мысль: где‑то между "Отправить" и "Удалить" моя переписка прошла через чьи‑то внимательные глаза.
Дальше запускается привычный сценарий:
Появляется эмоциональный пост: "Вы знали, что админы читают личку?".
В комментариях всплывают скрины фрагментов чужих диалогов - иногда с замазанными никами, но с узнаваемыми интонациями.
Потом - хоровое: "цифровой концлагерь", "тотальная слежка", "платформа слилась, валим в Телеграм!".
При этом почти никто не вспоминает, что любая платформа - от почты до "самого свободного" мессенджера - хранит вашу переписку у себя и технически имеет к ней доступ. Факт давно стал фоном. Но нас куда больше возбуждает чувство внезапно обнаруженной уязвимости, чем скучная архитектура серверов.
Обратная перлюстрация: Читать не текст, а "мотив"
У нас, однако, есть и местное изобретение - "обратная перлюстрация". Она не требует ни доступа к админке, ни шпионского ПО. Достаточно воображения и устойчивого набора ярлыков.
Классическая перлюстрация предполагает, что некто тайно читает ваше письмо в "личке". Обратная устроена наоборот: никто ещё ничего не доказал, но уже объявлено, что ваш текст прочитан и "курируется" внешними силами. Не важно, кто вы на самом деле и что пишете - важно, с чего начать обвинение.
Задали неудобный вопрос - значит, формулируете по методичке.
Иронизируете - ирония завезена контрабандой с Запада.
Указали на противоречие - вам его подсказали из "оттуда".
Просто молчите и наблюдаете - самое подозрительное поведение, "в таких 'случаях' обычно и сидят кураторы".
Любой, кто хоть раз попадал в затяжной "срач" на КОНТе, знает, как это работает: люди давно уже перестали читать друг друга. Они "распознают". Распознают ник, вытаскивают с полки затёртый ярлык - и дело сделано: кармадрочер, русофоб, бот, сектант, клон, предатель, свой, чужой. Думать почти не нужно. Главное - успеть первым назначить виновного.
Я для себя проводил маленький эксперимент. Представил, что публикую на КОНТе совершенно безобидную заметку о пользе утренней гимнастики. Вдох - выдох, зарядка, растяжка.
А в комментариях уже знакомый хор:
— Почему автор заговорил о движении именно сейчас? Кому выгодно раскачивание масс?
— Фраза "поднимите руки вверх" — явно неслучайна. Сначала поднимите руки, потом, глядишь, и с флагами выйдете.
— Не ведитесь, это классическая методичка: фитнес под соусом идеологии.
При желании "западный след" можно найти и в прогнозе погоды и в инструкции по заварке чая. Собственно, прогноз погоды вообще идеальный объект для подозрений - никто не знает, откуда именно придёт циклон.
Листинг ценностей как внутренняя биржа
Где здесь Листинг Ценностей? Он рядом, буквально за стенкой. Формально Листинг это набор правил: не разжигать, не нарушать закон, не постить запрещённое, не кидать ссылки туда‑то и туда‑то. Неформально - это внутренняя биржа: некий невидимый реестр, который решает, какие тексты "ценные", а какие "мусорные", кого поднимать в ленте, а кого тихо убрать в тень.
На КОНТе это особенно заметно по отношению к рейтингам и карме. В одной из веток кто‑то честно написал: "Игра в рейтинг пока не надоела" — и это, возможно, был самый честный комментарий во всём споре. Остальные делали то же самое, только называли игру иначе: кто‑то "спасает портал", кто‑то "борется с сектами", кто‑то "отстаивает Истину". На деле все регулярно смотрят на стрелочку кармы и на цифру под ником, как на местный фондовый индекс.
Мы ненамеренно встроили в себя западную биржевую метафорику: "листинг", "ценность", "индекс". Только торгуем не акциями, а взаимной симпатией и правом на громкий голос. Текст становится "ценной бумагой", если он "заходит" своей группе. Если не заходит - его списывают в "тухлый актив". И когда кто‑то в *** пишет автору: "Ваши материалы без ценности", за этим часто стоит не эстетика и не смысл, а простая биржевая досада: вы испортили мне картинку в моей "личной" папке убеждений.
Контонадзор, рейтинги, карма - всё это не источник бед, а табло, на котором высвечивается устоявшаяся привычка делить мир на "своих" и "чужих". Сам по себе Листинг лишь фиксирует то, что мы давно забыли: спорить можно с текстом, а не с ником.
Народный Отдел перлюстрации
Про официальный "Институт" и его отделы можно шутить сколько угодно, но настоящий Отдел перлюстрации работает в комментариях. Там нет ставок, нет окладов, но люди трудятся с не меньшей самоотдачей.
Один вспоминает, кто и когда кого назвал кармадрочером.
Другой держит в голове список всех клонов за последние десять лет.
Третий точно знает, кто с кем сидел в ЧС и кто кого вывел в ТОП.
Четвёртый таскает по веткам старые скрины, как сутенёр - чужое бельё, - в поисках компромата.
Спроси этого коллекционера: "А какая статья, прочитанная здесь пять лет назад, изменила твои взгляды или мировоззрение?" - и чаще всего в ответ будет тишина. Память работает избирательно: хорошие тексты забываются, яркие оскорбления и баны - никогда.
В результате любой новый пост читается не как текст, а как эпизод в многосерийной саге о войнах кланов. Главное не то, что написано, а кто написал и кто первым прибежит в комментарии.
Западный след: глубже, чем кажется
Где же в этой веселой картине тот самый "западный след"?
Мы привыкли искать его на поверхности: подозрительный email, странный часовой пояс, "слишком правильная" лексика, участие в каких‑то НКО десять лет назад. Но если копнуть глубже, след виден в другом.
Технически мы все сидим на архитектурах, придуманных не нами: базы данных, логика логирования, системы фильтрации, механика рекомендаций. Философски если - живём в мире, где перлюстрация когда‑то была локальной полицейской практикой, а превратилась в глобальную индустрию. Где программы массового сбора данных представлялись как "забота о безопасности", и где право на тайну переписки сжалось до галочки в пользовательском соглашении.
А вместе с софтом к нам приехал и язык обсуждения: "прайваси", "цифровые права человека", "прозрачность алгоритмов", "борьба с дезинформацией".
Сначала нам объяснили, что высшая ценность - абсолютная приватность. Потом - любая платформа, имеющая технический доступ к личке, по определению подозрительна. В финале аккуратно подсунули набор "правильных" альтернатив - от зарубежных мессенджеров до "цивилизованных" соцсетей, которые делают то же самое, только аккуратнее и с лучшим пиаром.
Самый изящный трюк виден в том, что контроль, осуществляемый "там", подаётся как благо и прогресс, а попытки защитить собственное информационное поле "здесь" автоматически маркируются как "тоталитарная перлюстрация".
Один и тот же инструмент в зависимости от флага меняет знак с плюса на минус.
ЦРУ, ЦИПсО и автобиография в закрепе
Чтобы увидеть всё это в миниатюре, достаточно заглянуть в очередную "горячую" ветку на КОНТе: Автор пишет о памяти старых авторов и о том, как портал меняется. В комментариях тут же появляются ЦРУ, МИ‑6, ЦИПсО - без них мы уже не обсуждаем ни природу, ни историю площадки, ни погоду на завтра. Любой разговор сводится к охоте на след:
Кто кому платит, кто на кого работает, кто откуда пишет.
Кто‑то всерьёз предлагает каждому автору написать автобиографию и закрепить её в профиле: чтобы сразу было видно, кто коммунист, кто анархист, кто монархист, а кто "агент Госдепа". Кажется, ещё чуть‑чуть, и нас разделят по цвету ярлыков и допускам к темам.
Мы сами(?) превратили площадку в маленький полигон подозрений. При этом настоящая перлюстрация - системная, техническая, глобальная - продолжает жить своей жизнью, далеко за пределами наших локальных обид. Мы воюем друг с другом за ярлыки, а архитектуру, в которой эти ярлыки вообще возможны, воспринимаем как данность.
Лёрыч, Варвар и баня как антивирус
На этом фоне особенно показательно, что больше всего энергии уходит не на разговоры о механизмах, а на бесконечные "боестолкновения" между знакомыми типажами. Для каждого активного пользователя КОНТа имена можно подставить свои, но структура всегда одна и та же: один "славный воин" против "шайки" оппонентов, старые обиды, обновлённые клички, и вечный рефрен: "они первыми начали..".
Годы идут, сообщества стареют, и постепенно статьи играют всё меньшую роль. На первый план выходит Автор - его репутация, его прошлые конфликты, его "легенда". Достаточно увидеть ник, чтобы заранее знать, о чём будет текст и кто первым ворвётся в комментарии. Мы живём уже не в ленте статей, а в бесконечном сериале о взаимоотношениях.
Иногда, правда, случаются маленькие эксперименты другого рода. Вместо того чтобы в очередной раз клеймить "варвара" в ленте, кто‑то неожиданно зовёт его.. в баню. Не на дуэль рейтингов, и не в суд модерации, а в обычную баню - туда, где пар вымывает лишние эмоции, а маски слетают быстрее, чем набирается текст комментария...
В бане нет кармы, нет лайков, нет нужды обязательно оставить последнее слово за собой. Там быстро выясняется, что за хулиганской манерой, за грубоватым юмором и даже за матерком стоит вполне конкретный человек: с годом рождения, со своей работой, с реальными потерями и реальным опытом. И вдруг оказывается, что в живом разговоре спорят не "кланы" и не "шайки", а два мужика, каждый со своей правдой и своим способом её защищать.
Это маленький, но честный антивирус против перлюстрации. Потому что перлюстрация, в конечном счёте, всегда обезличивает: ты становишься объектом анализа, носителем следа, файлом в системе. Личный разговор, наоборот, возвращает человека в текст.
Лёрыч как главная угроза системе
На фоне всех этих историй настоящей угрозой для любой системы контроля текста оказывается не абстрактный "иностранный агент", а Лёрыч - человек, который задаёт неправильные вопросы в правильный момент.
Сегодня он спрашивает: "А кто именно и на каких основаниях может читать личку на этой платформе?" Завтра: "А по каким критериям вы решаете, что материал „без ценности“, если он собрал отклик людей?" Послезавтра.. задаст - "А кто утверждал тот самый Листинг Ценностей и на какой основе?"
С точки зрения любой власти над текстом это куда опаснее любого мифического куратора. Потому что Лёрыч не привозит готовую методичку из‑за рубежа, он расковыривает внутренние противоречия системы, заставляет оглянуться не на Запад, а в зеркало.
Вместо вывода (который тоже проперлюстрируют)
Можно было бы закончить традиционным советом: "Не пишите лишнего в личке и вообще в нигде, - и будет вам счастье". Но это было бы слишком удобно для всех отделов - реальных и воображаемых. Читают всё равно. Вопрос только в том, кто, как и зачем.
Поэтому полезнее задать пару неудобных вопросов себе:
Почему мы так легко верим в "западный след" в любом сомнении, но не замечаем западный след в самой архитектуре нашего цифрового мира, где приватность давно стала опцией по умолчанию "отключено"?
Почему мы готовы до хрипоты обсуждать, кто кого назвал кармадрочером, но не помним ни одной статьи, которая реально изменила наши взгляды?
Почему нам проще заподозрить собеседника в работе на ЦИПсО, чем допустить, что он просто по‑другому читает те же события?
Ответы на эти вопросы никому не понравятся. В том числе и мне. Возможно, поэтому такая статья немедленно попадёт на карандаш в Отдел Установления Иностранного Влияния. Там внимательно поднимут бровь, найдут пару "западных конструкций" в тексте, и поставят штамп: "Установлен вероятный след сомнения. Рекомендуется дальнейшее наблюдение".
Ну что ж. Рискнём.
Пока у нас ещё есть место, где мы можем спорить не только за свою правоту, но и за право оставаться людьми, а не объектами чьей‑то перлюстрации.
Оценили 33 человека
84 кармы