Cвящ. В. М. Металлов СИНОДАЛЬНЫЕ БЫВШИЕ ПАТРИАРШИЕ ПЕВЧИЕ («Русская музыкальная газета», 1898 г.)

С учреждения патриаршества на Руси, в 1589 году, на пятом году царствования благочестивейшего Государя Федора Иоанновича, образовался и хор патриарших певчих, дьяков и под-дьяков.

Образовался ли хор патриарших певчих из бывших раньше митрополичьих – да и были ли отдельные митрополичьи певчие – или он образовался из части государевых певчих, а, может быть, и из вольных певцов и клириков, положительного и определённого доселе неизвестно ничего.

При поставлении первого патриарха Иова в Успенском соборе, по окончании литургии и самого чина поставления, певчие дьяки, как передают современные известия, многолетствовали государю и патриархам, греческому Иеремии и новопоставленному русскому Иову. В тот же день, после трапезы у государя, когда патриарх Иов совершал шествие на осляти вокруг «стараго города», перед патриархом шли певчие дьяки и пели избранные стихиры. Но были ли эти певчие вновь организованные патриаршие, или, вернее всего, государевы, на это прямых указаний нет.

Едва ли могли быть ранее патриарших и певчие митрополичьи.

Архиепископ Новгородский жаловался Московскому митрополиту Симону (около 1496-1504 г.) на недостаток грамотных ставленников даже в священнослужителькие степени и просил его ходатайства перед государем об училищах, где бы научили, по крайней мере, читать и канонархать. Царь Иван Васильевич Грозный на Стоглавом соборе также жаловался на недостаток чтецов и певцов и желал, чтобы у священников и дьяконов на домах дети способные учились читать, писать и петь.

О большем пока и не мечтали.

Да и это обучение имело целью, очевидно, приготовить необходимое количество кандидатов священных степеней. Об отдельном классе певцов в то время нельзя было и помышлять. Его, очевидно, заменяли собою наличные певцы клирики в каждой церкви и соборе, не исключая и митрополичьих служений. Отдельный хор певчих дьяков существовал только у государей, который и участвовал обыкновенно при митрополичьих служениях в присутствии государя, в других же случаях его заменяли клирики. Даже во времена патриаршества, когда существовал отдельный патриарший хор, в Успенском соборе держался еще старинный обычай исполнения богослужебного пения одними священнослужителями и при патриаршем служении.

Что патриаршие певчие первоначально были набраны из клириков, на это указывает издавна установившийся обычай ношения патриаршими певчими домашней одежды той же самой формы, какую обыкновенно носили диаконы, и которая состояла из рясы и подрясника (для иподиаконов) и одного подрясника (для дьяков и под-дьякова). При богослужении же, что свойственно лишь клирикам, патриаршие певчие почти всегда облачались в стихари жёлтые (золотые), или белые (серебряные), или же чёрные (парчовые). Пение патриаршими певчими без стихарей, как то было в 1686 и в 1695 г., современники отметили, как нечто небывалое.

Что патриаршие певчие первоначально вербовались из клириков, на это указывает также и то неизменно повторявшееся потом обстоятельство, что в составе патриарших певчих были всегда иподиаконы, обыкновенно четверо. Количество патриарших певчих было первоначально незначительно, и только при патриархе Филарете (около 1626-27 г.) число их доходит до 30, а при последних патриархах (около 1692-98 г.) оно уже возросло до 50.

Патриаршие певчие в служебном отношении, по примеру государевых певчих, разделялись на станицы, которых обыкновенно было шесть, по пяти человек в каждой. Первая станица, в отношении жалования и певческих достоинств певцов, считалась высшею и наиболее почётною, куда зачислялись более опытные и заслуженные певчие; другие станицы, до шестой, в том же отношении располагались в порядке постепенности. Иногда для вновь поступающих, еще не подготовленных певчих, открывалась седьмая станица, где было иногда и более пяти человек, да были ещё, помимо станиц, иподиаконы, на самом высшем окладе жалования. Патриаршие певчие получали за всё время достаточное содержание, частью съестными припасами, частью деньгами, из патриаршей казны. В 1626 и 1627 г. на 29 человек было выдано всего по 186 руб. 5 коп. на год. В 1698 г. на 50 человек певчих было выдано за год 309 руб. 50 коп.

Патриаршие певчие имели, кроме того, случайные доходы. От царей и цариц они получали подарки сукном, по случаю причащения царственных особ, или по случаю различных церковных торжеств, на которых присутствовали цари и царицы. Сукно получали они ещё и с новопоставляемых епископов, поставление которых совершалось почти всегда в Успенском соборе. 

Певчие славили у царей и цариц, у патриарха и у именитых людей. В 1627 г. патриарх Филарет за славление выдал певчим 5 руб. 10 коп., а в 1698 г. патриарх Адриан выдал за славление 10 руб. без пятака. Славленное патриаршие певчие получали, хотя и не славили, со всех почти русских монастырей и со всех епархий, кроме киевской.

В 1690 г. славленных денег было собрано по расписанию, составленному патриархом Иоакимом, с епископий и монастырей 278 руб. Были ещё доходы служебные за каждую отдельную службу, исполняемую патриаршими певчими, по особому приглашению. За панихиды по высочайшим особам патриаршие певчие получали вплоть до 1750 г. по 1 руб. 80 коп. за один раз. За пение при погребении с частных лиц получалось по трём статьям: большой, меньшей и средней. По большой статье взималось за каждый раз до 44 руб., по другим же меньше. За другие частные требы плата определялась по соглашению. Кроме этих доходов, патриаршие певчие имели ещё наградные деньги, по случаю радостных или печальных событий в царской семье. По случаю кончины патриарха Иосифа царь Алексей Михайлович из патриаршей казны роздал патриаршим певчим по 10 руб. каждому.

Содержание патриарших певчих было всегда вполне достаточное, причём семейным перед холостыми в выдаче содержания всегда было предпочтение. 

Квартиры патриаршие певчие имели до половины XVII века в патриарших слободах, когда на основании Уложения (ст. 1, гл. 19) патриаршие слободы были взяты у патриархов, то в 1670 г. патриарх купил для певческих дворов землю князя Голицына, в Китай-городе, близ монастырей Богоявленского и Троицко-Сергиева. Патриарх Иоаким в 1684 г. к этой земли прирезал еще несколько сажен и, взамен прежних деревянных построек, возвел каменные.

Состав патриаршего хора за все время его существования был одного типа, – это был хор мужских голосов, теноров и басов.

До второй половины XVII века пение певчих было всегда унисонное знаменным распевом, и только, со второй половины XVII в., когда царь Алексей Михайлович стал выписывать из Киева для своего хора местных голосистых певчих с их нотами, содержавшими вместе с древними напевами и новые, греческий, киевский, болгарский, нередко в хоровом изложении на два и на три, а иногда и на четыре голоса, тогда и патриаршие певчие, особенно в патриаршество Никона и его преемников, стали нередко петь новыми напевами, также демеством уже не унисонно, а двухголосно, трёхголосно и четырёхголосно.

Знаменный распев преимущественно писался крюками, а более новые распевы – нотами. Большая часть партитур была трёхголосная, для двух теноров, или тенора и баритона, и баса. В 1667 г. 7 марта, на похвалу Богородицы, патриаршие певчие пели «Взбранной воеводе» троестрочную.

Детские голоса, альты и дисканты, введены были в состав певческих хоров только в последней четверти XVII столетия.

Первоначально введён был только один альт, который не был так чужд в отношении к прежнему обычному составу хора из теноров и басов, как дискант, и во многих случаях отлично заменял собою прежний теноровый высокий фальцет, каковой с хорошими его качествами нередко весьма трудно было найти.

Таким образом, вступление альта в состав тогдашних певческих хоров, при новом направлении партесного пения и при более широком способе гармонизации, явившихся под влиянием юго-западных, киевских певчих, было вполне естественно и своевременно. К этому времени принадлежит довольно значительное число партитур для теноров, басов и альтов. Да и в позднейшее время, в начале XVIII столетия, русские композиторы охотно писали хоровые переложения для этих, трёх родов, голосов. В Московской Оружейной Палате находится партитура, писанная придворным уставщиком Иваном Михайловым Протопоповым, в 1724 г., для 2 басов, 7 теноров и 1 альта; другая партитура писана им же в 1727 г. для 8 теноров, 4 басов и 1 альта.

Вскоре же вслед за альтом в состав хора был введён и дискант, но он не пользовался таким же сочувствием любителей хорового пения, как альт, что зависело от особенного резко выделяющегося из обычной массы голосов, своеобразного его тембра, поэтому состав хора из альтов, теноров и басов и соответствующие ему партитуры, потреблялся предпочтительнее перед другим, с участием дискантов. Это могло объясняться и практическими соображениями и удобствами, так как альт вообще легче найти и дольше можно удержать в хоре, чем дискант. 

Дилецкий в 1670 г. пишет свою «Идею грамматики мусикийской», также имея в виду четырёхголосное сложение из дисканта, альта, тенора и баса.

В библиотеке синодального училища есть четырёхголосная партитура, для дисканта, альта, тенора и баса, писанная в 1700 г. 

В Архиве Московской Оружейной Палаты находится партитура «на примирение Полтавской баталии» для 8 теноров, 2 басов, 2 альтов и 1 дисканта. Хотя эти сведения касаются состава хоров и партитур собственно юго-западных певчих и певчих государевых, а о патриарших певчих мы таких сведений не имеем, но, принимая во внимание то, что патриаршие певчие были организованы по образцу государевых и едва ли отставали от них в разных нововведениях, подобных указанным, что требовалось уже в силу новых веяний, самим духом времени, мы имеем право заключить, что и состав патриарших певчих в рассматриваемое время изменялся в том же направлении, как то было и с государевыми певчими.

Патриаршие певчие до времени учреждения Св. Синода, до 1721 г. оставались в прежнем своём составе, из теноров и басов. 

О новом составе певчих, с альтами и дискантами, должно сказать, что то, что могло увлекать в пении новомодный Петербурга, то в старобытной Москве, центре старых взглядов и убеждений и привязанности к старине, едва ли могло иметь место и тем более в Успенском соборе, куда приурочены были патриаршие певчие, по переименовании их в синодальные, за упразднением патриаршества и по открытии Св. Синода.

Распоряжения, касающиеся малолетних певчих, мы встречаем только в первых годах XIX в. В подкрепление же старинного обычая – петь патриаршим – синодаль-ным певчим в Успенском соборе, Св. Синод 1727 г. 9-го октября постановил: «Синодальнаго дома певчим подтвердить накрепко, чтобы, как прежде сего, изстари бывало, так и ныне, в соборную Успенскую церковь по воскресным дням и по гос-подским и полиелеосным праздникам к вечерни, к утрени и к литургии приходили неотложно».

В 1700 г. умер патриарх Адриан. Преемника ему не было назначено, а управляющим патриаршею областью, местоблюстителем, назначен был митрополит Рязанский, Стефан (Яворский), имевший жительство в Москве.

В 1713 г. царь Пётр Алексеевич сделал своею столицею Петербург и переселился туда на постоянное жительство со всем своим придворным штатом и, конечно, с певчими. Вскоре после того последовали именные государевы указы о вызове в Петербург и значительной, вероятно лучшей, части бывших патриарших певчих для восполнения состава государевых певчих. Эти певчие, состоя в хоре государевых певчих в Петербурге, получали, однако же, содержание из Москвы, из патриаршего дворцового Приказа, по табели, утверждённой в 1710 году. Нам известно, что в 1718 году, по именному государеву указу был вызван из бывших патриарших певчих певчий под-дьяк Лука Родионов, причём ему были выданы кормовые и прогонные деньги, по силе того же указа.

В 1720 году состав бывших патриарших певчих был из 44 человек, из которых было 4 иподиакона, а остальные дьяки и под-дьяки. Из этого числа в том же 1720 году было вызвано в Петербург 32 человека, в том числе 3 иподиакона; а в Москве оставлено 12 человек, в том числе 1 иподиакон.

Причиною этого было, с одной стороны, желание пополнить хор государевых певчих, а с другой, вероятно, еще и то обстоятельство, что местоблюститель патриаршего престола митрополит Рязанский Стефан в 1718 году был вызван Государем в Петербург, причём, как свидетельствовал сам митрополит Стефан, он второпях не взял с собою ни ризницы, ни певчих. 

По государеву указу в 1720 г. из бывших патриарших певчих перемещено было в Петербург почти 3/4 всего хора, а одна его четверть осталась в Москве. В 1721 году 25 января была объявлена Духовная Коллегия, взамен патриаршего управления, а 14 февраля того же года эта Коллегия была официально открыта и наименована Святейшим Правительствующим Синодом. В виду такого передвижения певчих из Москвы в Петербург и в виду происшедшей перемены в управлении русскою церковью, Св. Синод 1721 г. 10 марта вошел с докладом к Государю, следующего содержания: «певчие, которые были патриарши, впредь оным именоваться-ли патриаршими, и коликому числу из оных определить жить в Санкт Петербурхе и дабы именоваться государевы, или как Его Величество изволит, а дело бы их при Синоде вместо подьячих для письма и для служения архиереев петь?».

Настоящим докладом Св. Синод хотел выяснить неопределённое положение бывших патриарших певчих в Петербурге, почему и спрашивал, быть ли им на прежних основаниях и именоваться по-прежнему патриаршими, так как было очевидно, что они числились в Патриаршем Дворцовом Приказе и оттуда получали содержание, или именоваться государевыми, конечно, с тем, чтобы быть зачисленными в штат государевых певчих и содержаться на установленные для них средства – или же назначение их петь при архиереях, и тогда соответственно с этим должно было установиться и их служебное и материальное положение. Государь на докладе написал резолюцию: «а именоваться, кажется, пристойно: певчие соборной церкви, а употребить, куда хотят, понеже, кроме великих праздников, мне нужды в них нет».

На основании этой резолюции Государя, Св. Синод 15 марта того же 1721 года постановил «бывшим патриаршим певчими именоваться певчими соборной церкви, и учиня им реэстр и разобрав обыкновенно, определить из них к неотложному при Санкт Питербурхе житью потребных к церковному пению « » человек, а которые из них искусны в письме, тех причислить к синодским подьячим».

Назначение певчих, как открывалось из резолюции Государя, участвовать в пении при богослужении великих праздников, в присутствии Государя, очевидно, совместно с государевыми певчими. Вопрос о содержании бывших патриарших певчих в резолюции не затрагивался и, очевидно, он должен был остаться на прежних осно-ваниях. В виду этого указом Св. Синода 16 марта 1721 года велено было: «синодальнаго дома подьяконам и певчим и подьякам денежное жалованье для Санктпе-тербурхских повсягодних поездок с (1)721 года и впредь давать полные оклады по записным окладным книгам, как давано до (1)705 года».

Не ограничиваясь привлечением в свой хор синодальных певчих, государь захо-тел вызвать в Петербург лучших певчих и из архиерейских хоров. 

В 1722 г. были взяты в Петербург из Крутицкого архиерейского дома, в Москве, певчие Федор Абрамов, Иван Ефимов, Пётр Андреев, Пётр Максимов и получали содержание из того же Крутицкого архиерейского дома, по тому же примеру, «как и в синодальном и в других архиерейских домах».

Были зачислены на свободные места в Московские синодальные певчие Нижегородского и Казанского архиерейских домов, с правом получения содержания из синодального дома, в Москве, но оставаясь в действительности в составе государевых певчих в Петербурге. И на будущее время Св. Си-нод указом 1723 г. определил: «Также и впредь к Его Императорскому Величеству из домов архиерейских в оный певческий чин кто взят будет и тем определение чинить до настоящаго им от дому Его Императорскаго Величества годовых окладов учинения, из вышеозначенных же синодальнаго дому певчих и подьяков праздных окладов...  а ежели оные взятые из архиерейских домов певчие прежние свои оклады будут получать и оттого в домех архиерейских в том певческом чину будет умаление того ради, что без опредленнаго годового жалованья в том чину никто быть не может, да и препитаться им без дачи того жалованья будет невозможно. И о том в Духовную Дикастрию и во все епархии ко архиереом для ведема послать указы немедленно».

Этим указом Св. Синод обеспечивал архиерейских певчих, певших в государевом хору, и освобождал архиерейские дома от доставки им содержания в Петербург, переводя этих певчих на содержание синодального дома. 

Указ 1723 г. действовал недолго. Скоро были поняты все неудобства, сопряженные с его применением на деле. Перемещённый в государевы певчие из синодальных в 1718 г. Лука Родионов, из подьяков, по смерти московского синодального певчего дьяка, Тихона Протопопова, просился быть на его окладе, руководствуясь, конечно, указом 1723 года. По этому поводу Св. Синод 1724 г. 14 декабря рассуждал: «А понеже таких определений из синодальнаго дома певчим Его Императорскаго Величества жалованья произведено уже не малое число, чего для в синодальных певчих чинится умаление и остаются в меньших окладах; того ради впредь таких просителей из синодальнаго дома жалованьем определять-ли, или паки на убылыя места в синодальные певчие охотников производить, чтобы в оных не было вящшаго умаленя, – доложить Его Императорскому Величеству и о том написать докладной пункт».

После этого Синод потребовал сведений из Дикастерии о том, сколько было певчих при патриархах и по каким окладам. Принимать же вновь просителей велено только по испытании придворным уставщиком Иваном Протопоповым. Этой резолюциею Государя распавшийся было с течением обстоятельств за время с 1713-го по 1724 год хор бывших патриарших певчих снова восстанавливался в Москве в полном своём прежнем составе.

Как намеревался Государь восстановить синодальный хор в полном комплекте, – возвращением ли из своего хора синодальных певчих в Москву, или же восполнением всех, прежде бывших, вакантных мест новыми певцами, с оставлением взятых уже синодальных певчих в Петербурге, – неизвестно; но ему не пришлось осуществить своей мысли.

В следующем же январи месяце, 27 дня 1725 года, Государя Петра 1-го не стало; правительницею государства сделалась Императрица Екатерина I-я. Следующего затем месяца, 19 февраля 1725 года, придворный уставщик Иван Протопопов заявил Синоду, что по указу Ея Величества Государыни Императрицы, «велено синодальных певчих, оставя из них в Санкт Питербурхе токмо осмь человек, протчихи отпустить ныне в Москву и дабы ежели их святейшеству для священнослужения в С.-Питербурхh кого из оных певчих еще оставить, разсмотрение учинить».

Св. Синод на основании этого постановил: «которыхъ здесь Ея Величества указом оставить повелено, удержать, а протчих отпустить всех без задержания в Москву, где им по должности своего звания, служение исправлять со тщанием и того ради над ними Духовной Дикастерии смотреть накрепко, дабы никаких противных проступков между ними не было».

1726 года 16 марта из кабинета Ея Императорского Величества последовало к Синоду некое сообщение, чтобы певчих, оставшихся сверх определенных указом 15 человек, распределить по местам.

Таким образом, из оставшихся в Петербурге после указа 1725г. 19 февраля, 8 человек синодальных певчих, в силу этого последнего распоряжения отослано было еще 3 человека, так что синодальный хор, вследствие этих двух указов, почти весь был возвращён из Петербурга в Москву и мог снова продолжать по-прежнему свою полезную деятельность в Москве, искони привыкшей слушать благолепное бого-служебное пение в своих старинных лучших храмах и терпевшей в этом отношении не малый недостаток, вследствие происшедших за это время многих перемен и нововведений.

Так закончился тяжелый кризис в истории и жизни бывших патриарших певчих, продолжавшийся в течение времени около 25 лет, с кончины последнего патриарха, в 1700 г., вплоть до 1726 г., когда последовало восстановление бывшего патриаршего хора и возвращение бывших патриарших певчих из Пе-тербурга опять в Москву.

Этот период истории бывшего патриаршего хора певчих завершается постановлением Св. Синода 9 октября 1727 г. Постановление это следующее: «Синодальнаго дома певчим подтвердить накрепко, чтобы, как прежде сего, изстари бывало, так и ныне, в соборную Успенскую церковь по воскресным дням, и по господским и полиелеосным праздник к вечерни, к утрени и к литургии приходили неотложно, а ежели когда кто из них не будет тех наказывать без послабления, и о том в Духовную Дикастерию послать Указ».

При жизни Патриархов патриаршие певчие находились в ведении патриаршего Приказа и, собственно, в ведении его особого отделения, Дворцового Приказа.

Так продолжалось до 1721 года, до учреждения Св. Синода.

С этого времени патриарший Приказ, с его отделениями, переименован был в Ду-ховную Дикастерию, с подчинением её ведению Св. Синода; с того же времени и синодальные певчие из ведения Патриаршего Приказа переходят в ведение Духовной Дикастерии. Наблюдение за движением по службе синодальных певчих, за перемещением их из низшей станицы в высшую, за исполнением певческих обязанностей в Успенском соборе и за правильностью выдачи им жалованья, со времени учреждения Св. Синода, принадлежало вполне Д. Дикастерии. Духовная Дикастерия обыкновенно состояла из первоприсутствующего, архиепископа Крутицкого или Сарского и Подонского, и 4-х архимандритов и нескольких чиновников. Правильно-стью делопроизводства заведовал прокурор синодальной канцелярии или синодаль-ной конторы, открытой параллельно с Духовной Дикастериею, также со времени открытия Св. Синода.

Что касается парадных одежд бывших патриарших певчих, то мы знаем, что они состояли из стихарей жёлтых, белых и чёрных.

Парадная одежда певчих рассматриваемого времени была вполне прилична и вполне соответствовала цели и назначению певчих, заменявших собою клириков певцов при богослужении. Православная церковь издавна держалась и держится обычая, по которому певцы-клирики и чтецы-клирики обыкновенно участвуют при богослужении в особо установленных одеждах-стихарях, певчие, заступающие при богослужении место клириков, в некоторых же случаях, как, напр., в вопросе о штатах священно-церковнослужителей и о переписи их в подушный оклад, даже приравненные к клиру, естественно, и в одеждах при участии в богослужении должны были сообразоваться с установившимися для клириков обычаями. В среде синодального хора этот прекрасный обычай участвования певчих при богослужении в особо парадных одеждах клириков – стихарях, держался долго.

В начале XIX века был возбуждён вопрос о замене этой формы одежд певческих другою, более современною, светскою по образцу Петербургских парадных певческих костюмов, частью иностранного, частью польского типа.

Стремления людей этого времени, по почину и инициативе Государя Петра I-го, к коренным реформам во всех отраслях жизни государственной, общественной и даже церковной, к нововведениям по образцу Запада, лихорадочная, поспешная, нередко необдуманная и не безвредная по своим последствиям ломка почти всего старого, нажитого долгим, мудрым, историческим опытом, сросшегося с самым государственным и общественным организмом русских людей, с их старыми религиозными убеждениями и нравственными основами и обычаями жизни, – это критическое время, затронувшее своим решительным острым движением все нервы народной русской жизни, не могло, в частности, не отразиться и на рассматриваемой нами судьбе синодального, бывшего патриаршего, хора певчих, ближайшим образом связанного с судьбою патриаршества в России.

По устранении патриаршества, бывшие патриаршие певчие оказалась как бы вышибленными из своей колеи. Для них терялась цель и назначение их служения, состоявшего прежде в обязанности участвования при патриарших службах. Они все были приурочены к какой-либо одной церкви, к собору, напр., Успенскому, и, если они обыкновенно всегда пели в этом соборе, то только потому, что патриарх обыкновенно служил здесь. После последнего патриарха некоторое время служил в Успенском соборе патриарший местоблюститель, митрополит Рязанский, и певчие патриаршие, как мы видели, пели там, при его служениях. Но это участие певчих, можно думать, не составляло их прямой обязанности, а было, скорее, службою частною, как бы по найму... 

Когда, в 1721 году, официально был объявлен, взамен патриаршего управления Русской Церковью, Святейший Синод, и центр этого управления был перенесён из Москвы в Петербург, то естественным казалось приурочить бывших патриарших певчих к Синоду и перевести их из Москвы в Петербург.

Но затем было, далее, очевидно затруднение, к кому же собственно из лиц Св. Синода, членов его, архиереев, приурочить бывший патриарший синодальный хор, – нельзя же было его отдать в распоряжение всем архиереям Синода, ибо, во-1-х, то-гда должен был существовать какой-либо порядок в пользовании архиереями этим хором и, кроме того, у каждого архиерея, кроме Московского, был свой хор, а во-2-х, если бы он предназначался для тех соборных служений членов Синода, когда они участвуют в нём все, или же своим большинством, то, ведь, на таких торжественных службах обыкновенно присутствовал сам Государь, и, следовательно, должны были петь певчие государевы, – отсюда и выходило таким образом, что синодальные певчие не находили себе своего прямого назначения и оказывались не у дел.

Певчими какой именно соборной церкви именоваться синодальным певчим, Пе-тербургский, или Московской, напр., Успенского собора, не было ясно... но принимая во внимание дальнейшие заботы Государя о восстановлении бывших патриарших певчих в прежнем их полном составе, в Москве, и о возвращении их туда, обратно, следует заключить, что Государь думал оставить за ними наименование певчих Московского Успенского собора, которое, однако же, впоследствии само собою заменилось наименованием синодальных певчих, приуроченных по службе к Успенскому собору в Москве, находившемуся со времени отмены патриаршества всегда в ведении Св. Синода. 

Государь Пётр I-й очень любил церковное пение и иногда сам участвовал в его исполнении. В 1701 году, когда Государь был в Соловецком монастыре со своими певчими, накануне и в самый день Успения, он пел со своими певчими на клиросе. Соловецкий летописец об этом заметил: «великий Государь с певчими стоял на правом клиросе и изволил сам петь всенощное бдение. На другой день, 15 авгу-ста, он ж великий Государь стояли и пел на клиросе».

В Московской Оружейной Палате хранятся певческие голосовые партии, чётко переписанные, в пергаменном переплёте, с золотым обрезом, с надписью «по сим нотам изволил петь Государь Царь Петр Алексеевич».

В своих поездках по России Государь почти всегда брал с собою и певчих и любил отстаивать церковное богослужение в попутных городах; так было при дальних и продолжительных его поездках в Азов, Воронеж, Астрахань. 

В 1722 году придворный уставщик Евдокимов доносил Синоду, что Государь, находившийся в то время в Астрахани, приказал вытребовать «трезвон, где Его Величество будет обретаться, чтоб к своему дню поспел».

Трезвон, т. е. богослужебная книга, содержащая службы малых, не двунадесятых праздников, был отослан Государю в Астрахань 23 октября. Таким образом и в своих путешествиях по делам государственным, Государь не оставлял своим вниманием и заботами богослужебного церковного пения, не переставая интересоваться им и среди многосложных своих и разнообразных занятий. При таком особенном расположении к церковному пению Государя Петра I-го, было вполне естественным, что он приложил особенные заботы по устройству, увеличению количества и улучшению качества своих придворных певчих.

Лучшая и большая часть синодального хора певчих была присоединена им к придворному хору. Одного этого было достаточно, чтобы образовать внушительный по качеству и количеству голосов в хоре, около 60 человек. Но Государь этим не ограничился; он собирал отовсюду лучших певцов провинциальных архиерейских хоров, где бы только ни пришлось, во время его частых, дальних поездок по широкой Руси. 

В 1721 году 10 декабря, по случаю заключения мира со Швецией, был торжественный въезд Государя в Москву, и придворные певчие должны были присутствовать при встрече Государя. Такое положение дел естественно побуждало к тому, чтобы певческое дело стояло в государевом хору певчих, сообразно с высоким положением монарха, с блеском его правления и высотою занятого им положения, на соответствующей должной высоте. 

24 декабря 1724 года, за несколько недель уже до своей, ещё не предвиденной кончины, Государь выразил мысль восстановить синодальных певчих в полном их комплекте, без умаления, – но мы не в состоянии теперь точно решить, имел ли он в виду возвратить синодальных певчих из Петербурга в Москву, или же, оставив наличных певчих по-прежнему в придворном хору, в Петербурге, для синодального, собственно Московского хора, думал распорядиться набрать новых певчих по-прежнему, обычному комплекту, без умаления.

Но Государю не суждено было выполнить своих предначертаний в этом деле; ближайшие же его приемники не могли входить во все подробности его планов и предначертаний в этом излюбленном для него деле, ни в смысле соображений придворного режима и этикета, ни в смысле особенной привязанности к делу церковно-певческому.

По смерти Государя Петра I-го, Императрица Екатерина I-я восстановила синодальный хор в полном его составе, но не новой формировкой его, а возвращением той его части, которая была в хору придворном, из Петербурга опять в Москву. В пышности государева хора уже не чувствовалось особой нужды, почему, вслед за синодальными певчими, были отпущены из государева хора и бывшие там архиерейские певчие. Хор государевых певчих ограничился скромным числом в 15 человек, вероятно, уцелевших прежних коренных государевых певчих. 

Все эти перемены в церковно-певческом деле, как видно, были связаны теснейшим образом с личностью Петра I-го. По кончине его, планы его и намерения в этом деле не нашли себе поддержки, и дело приняло иное направление.

В короткие промежутки царствования Екатерины I-й и Петра II-го положение государевых и синодальных певчих оставалось тем же, каким стало вскоре же за кончиною Петра I-го.

Но со вступлением на престол Анны Иоанновны (1730 г.) в церковно-певческом деле, под влиянием часто приглашаемых в то время иностранных композиторов и капельмейстеров, начался решительный поворот в сторону подражания иноземной музыке, безотчётного увлечения ей и поклонения, беспорядочного; торопливого, неразборчивого на средства, не строгого на выбор и художественный вкус усердного культивирования, или, скорее, механического насаждения этой музыки на русской почве, ревностно продолжавшегося во всё царствование Анны Иоанновны (до 1740 г.) и её ближайших преемников.

Польша была посредницею в деле ознакомления старобытной Руси с иноземной музыкой. Ко дню коронования императрицы Анны Иоанновны король польский Август III-й, большой любитель всего изящного, прислал к Русскому Двору нескольких певцов и музыкантов для представления «итальянских интермедий». Это было началом знакомства русских с иноземною музыкою за это время.

В 1735 году был вызван из Италии капельмейстер Арайя ко Двору, а в 1737 г, была поставлена первая опера его сочинения Albiasare. «В исполнении оперы участвовали, кроме оперной труппы, огромный придворный певческий хор, оперный оркестр в 40 человек и четыре военных оркестра».

Нельзя, конечно, согласиться с тем, что придворный певческий хор в это время был велик, легче предположить, что участвовавший в опере хор был огромным, потому что составлен был не из одного придворного хора, но и из других наличных петербургских хоров, принимая при том же и самое выражение, по сравнению количества певцов с количеством музыкантов (40 ч.), в более узком значении, – мы, однако же должны отметить тот факта, что придворные певчие впервые здесь знакомились на практике с иноземною музыкою и впервые выступали в публичном исполнении её. Насколько успели придворные певчие в выполнении иноземной музыки и в какой степени вошли во вкус её исполнения, свидетельствует вскоре же после этого опыта случившийся тот факт, что, когда в царствование Елизаветы Петровны, в 1742 году, при постановке оперы «Милосердие Тита» снова попробовали заменить недостающих оперных хористов и солистов придворными певчими, то успех опыта превзошел все ожидания, и распорядители были от него в восторге. «После того», говорит Гейгольд, «эти музыкальные певцы приглашались во все оперы, где встречались хоры, и так обучались музыке в итальянском вкусе, что не уступали в пении арий лучшим итальянским певцам».

Наезжавшие впоследствии и покровительствуемые русскими придворными меломанами итальянские и немецкие музыканты довершили затем перевоспитание придворных певчих в духе, характере и направлении современной им иноземной музыки.

На сценических подмостках вырабатывались пока технические приемы вокального искусства, изучались различные оттенки вокального исполнения, приобреталась практически постановка голосов, ловкость и уменье владеть голосовым аппаратом, невольно приобретался, конечно, и вкус к сладостям иноземной музыки, с одновременною притом утратою природного вкуса и привязанности к своему родному, унаследованному издавна от поколения к поколению характеру пения.

Но это была только одна половина музыкальной культивировки певчих на иноземный лад. Другую его половину довершили иностранные композиторы, начавшие писать на церковный текст для исполнения в церковной певческой практике музыку совершенно несвойственного православному богослужению иноземного характера, увлекши этого рода музыкой и большую часть тогдашнего светского общества.

Иностранным композиторам следовали их русские ученики, хотя и в более скромных размерах, и дополняли их работу.

Синодальный хор, находясь в рассматриваемое время в стороне от непосредственного на него иноземного влияния, в старобытной Москве, искони строго державшейся древне-православных церковных правил и предписаний и старинных, издревне унаследованных, отеческих обычаев, – этот строго-церковный русский хор продолжал сохранять в себе все особенности древнего патриаршего, истинно народного, православного церковного хора, вполне гармонировавшего по своему устройству, качествам и характеру выполнения церковных песнопений строгими формами и общим величавым впечатлением древних кремлевских соборов. Старинные традиции, тяготение к старому, родному, природный инстинкта, исстари унаследованное чувство меры и такта в отношении к строго-церковному певческому материалу, наконец, влияние постоянно консервативной окружающей среды, долго ещё потом были сильны в синодальном хоре, пока окончательно возобладавшее в Петербурге иноземное влияние в музыке и пении не наложило в форме различных предписаний и запрещений директоров придворной капеллы тяжёлую руку на самобытный старинный строй и самостоятельное развитие синодального хора, повернув то и другое в духе времени.

Окончание следует…

Материал к публикации подготовил Алексей Ратников.

Другие статьи:

Фундамент веры – воскрешение Христа из мёртвых. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/279...

Без Православия нет России. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/311...

Таинство Крещения. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/293...

Про уникального звонаря К. К. Сараджева. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/288...

«Сухой закон» в Российской Империи. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/291...