В 1722 году было по штату 44 человека, из коих 12 были в Москве, а 32 были в Петербурге, при Государе. По смерти государя Петра Великого, указом императрицы Екатерины I, 19 февраля 1725 года «велено синодальных певчих, оставя из них в С.-Петербурге токмо осмь человек, протчих отпустить ныне в Москву».
В 1726 году 16 марта из кабинета Ея Величества последовало новое повеление оставить придворных певчих только 15 человек, а остальных распределить по местам. На этом основании ещё 6 человек синодальных певчих были возвращены в Москву, так что в придворном хору синодальных певчих, наконец, осталось только двое. Так дело было до 1732 года. В 1732 году синодальные певчие по указу императрицы Анны Иоанновны, вновь были вызваны ко Двору, но в небольшом количестве – 12 человек. По истечении года, вызывались на следующий год другие 12 человек, а эти, отбывшие годовой срок, возвращались опять в Москву, к своим семействам. Так эти вызовы и переезды продолжались до 1738 года включительно; о дальнейшем же точных сведений нет, по отсутствию относящихся сюда дел. Но не может подлежать сомнению, что такие вызовы и переезды потом также были. В 1763 г. певчие Василий Никитин, просивший аттестат себе, при увольнении из синодального хора, указывал, как на заслугу, на то, что в 1760 году он был на чреде в Петербурге. В 1760 г. певчий Григорий Худяков, по старости, просил освободить его от годовых очередных поездок в Петербург.
Есть основание предполагать, что синодальные певчие были вызываемы в Петербург вплоть до 1763 года, когда введён был новый штат их и количество синодальных певчих сокращено почти вдвое. Вместо 44 человек оставлено только 26, какового количества едва достаточно было для потребностей служб соборов Кремля в Москве, Успенского и 12 апостолов, – в Петербург же посылать было совсем некого. Мы видели, что Пётр Великий вызывал синодальных певчих из любви к церковному пению, для восполнения придворного хора, и назначал им пение в соборной церкви. Целью этого восполнения было желание придать более торжественности служениям в присутствии могущественного монарха и его блестящей свиты. Какая цель вызо-вов синодальных певчих в Петербург с 1732 года по 1762-й включительно? Вероят-нее всего цель была та же самая, при господствующем стремлении Двора, особенно в царствование Анны Иоанновны и Елисаветы Петровны, своею пышностью и бле-ском превзойти иностранные Дворы. Из дела о вызове певчих в 1732 г. видно, что они вызывались «для исправления при священнослужении в Троицком соборе пения и протчаго по должности исправления».
В последнем случае разумелось чтение и сослужение иподиаконов, которых обыкновенно в числе 12 певчих посылалось двое. В Петербурге обращали внимание на поведение синодальных певчих. Вызывая певчих в 1735 г., из Петербурга писали, чтобы ризничий выбрал и выслал из певчих «людей добрых и не пьяниц, и не подозрительных, и должность свою понести могущих».
Из дел не видно, чтобы такое замечание вызвано было каким-либо особенным случаем, а вероятно было общим требованием благонадежности поведения синодальных певчих во время пребывания в Петербурге. На содержание синодальных певчих в Петербурге выдавалось из Московского синодального казённого приказа, из сбора «с попов гривенных денег», но 5 копеек в день на человека или по 60 коп. на 12 человек, считая 245 дней, всего же 147 рублей в год.
Певчим при поездках в Петербург выдавались из неокладных сборов дворцового приказа «подможныя». В 1732 году выдано подможных денег «иподиакону Андрею Никитину пять рублев, другому иподиакону Исидору Ильину да певчимъи подьякам 10 человекам по 4 рубли человеку итого всем 12 человекам 49 рублев, да им же иподиаконам, певчим и подьякам на ямския подводы коемуждо на одну да под стихари и певческия книги на однуж, всего на тринадцать подвод, по справке с ямскою канцеляриею, по 2 рубли по 56 коп. на подводу, итого 33 рубли 28 коп., всего подможных 82 руб. 28 коп.».
Есть все основания заключать, что состав синодальных певчих, певчих в Петербурге, был из одних больших, мужских голосов, теноров и басов, что видно из сопоставления именных списков певчих, отсылаемых в Петербург, с общим списком синодальных певчих, где обозначались голоса певчих. Между тем, как в Московском отделении синодальных певчих, как видно из ревизии их 1763 года, уже были дисканты и альты. Такова деятельность части синодального хора в Петербурге за время с 1732 г. по 1762-й.
О деятельности и жизни синодальных певчих в Москве за это время мы имеем немногие сведения. 1752 года 13 июля ризничий иеромонах Сергий писал Святейшему Синоду «доношение», в котором указывал на надобность освободить синодальных певчих от тех крестных хождений, в которых не участвуют архиереи, на том основании, что у певчих много трудов по пению служб в Успенском соборе, в соборе 12 Апостолов и при архиерейских служениях, и что часть певчих находится на чреде в Петербурге и что, наконец, в подобных крестных ходах синодальных певчих могут заменять голосистые церковники, которых всегда бывает достаточно.
Все синодальные певчие посвящены в стихари, очевидно для облачения в них при богослужебном пении. Отдельного форменного платья (кафтанов) ещё не было. Обычною же одеждою, надо полагать, были подрясники или полукафтанья, как у духовных особ.
За всё время существования патриаршего и затем синодального хора вплоть до 1760 года, певчими управляли и технической стороной пения заведовали иподиаконы, обыкновенно старший.
В 1760 году 17 февраля певчий Григорий Гаврилов Худяков просил Святейший Синод определить его «над синодальными певчими в Москве уставщиком и регитом с награждением такого-ж денежнаго и хлебнаго жалованья, каковое ныне по штату синодальному иподиакону положено».
Просьба была удовлетворена, и в синодальном хору явился первый регент – Григорий Гаврилов Худяков.
Во главе управления синодальным хором певчих издавна и в описываемое время стоял синодальный ризничий.
Св. Синод и Синодальная контора по делам певчих сносились непосредственно с ризничим, который уже ближайшим образом ведал административную часть певческого дела, как прямой начальник певчих. Ризничие, обыкновенно назначаемые из иеромонахов, при вступлении в должность, получали сан игумена, и им предоставлялось право первенства над прочими игуменами. Ризничий в своих действиях зависел от синодальной канцелярии или конторы, которой и давал своевременно в том отчёт. Синодальная контора, переименованная в 1734 г. 25 июня из Департамента Св. Синода или Коллегии экономии в Синодальную канцелярию или контору, в которой первоприсутствующим был архиепископ или митрополит с двумя архимандритами.
Таково было состояние синодального хора певчих с внутренней и внешней стороны за описываемое время; с 1732 г. совместно с иподиаконом и старшим певчим наблюдать за малолетними певчими и исправлять их проступки «благопристойными средствами» по 1762 г. включительно, когда в 1763 г. произведена была в нём значительная перемена и введён новый штат певчих.
1763 года 7-го ноября синодальная контора, заслушала Указ Государыни Императрицы (Екатерины II) с приложением собственноручно Ее Величеством конфирмованного штата синодального певческого хора, составленного комиссией о церковных имениях. В копии этой бумаги говорилось, что по прежнему положению в синодальном хоре состояло 4 иподиакона певчих 10 человек, подьяков 15 и подьяков же 15 человек, а ныне положено быть иподиаконов 2, певчих 8, подьяков 8 и подьяков же 8 человек, Постановили: ризничему Гавриилу составить ведомость, кому «по состоянию жития и в пении и в голосах способности по ево ризничего безпристрастнаго усмотрения и разсуждения остаться надлежитъ, чего для их скаскаго представить».
Хор был составлен совершенно неравномерно в современном смысле: на 5 человек детских голосов, приходилось 21 больших – мужских голосов. Причиною этого было то, что детские голоса только ещё вводились в практику синодального хора, бывшего прежде только из теноров и басов, и следовательно они не могли ещё играть значительной роли в составе хора и значение их ещё не чувствовалось и не сознавалось певцами.
С уменьшением количества синодальных певчих по новому штату совпало и прекращение дальнейших поездок части певчих в Петербург, – значит, в Петербурге перестали в них нуждаться. Уменьшение количества певчих отозвалось и на самом исполнении хором песнопений.
8-го августа 1765 г. в журнале конторы записано, что синодальные певчие «при отправлении служб крылосския и простыя и партесныя пения исправляют столь несогласно, и по причине некоторых порывистых и диких голосов, разстроенно, что никакой в нем музыке подобающей не примечается мелодии», почему и предложено было ризничему Гавриилу приложить наивозможнейшее старание к приведению «музыки в лучшее и совершеннейшее состояние».
Здесь замечательно то, – что, прежде всего, заботились о «мелодии» и «музыке», а не о подлинно церковном пении, в чём нельзя не видеть отзвуков иноземного веяния из Петербурга на синодальный хор, привыкший всегда исполнять древнецерковное пение, а не новомодную музыку, – а затем то, что улучшение хора и музыки препоручается ризничему, человеку едва ли авторитетному в последнем отношении: новое направление, по-видимому, хотят тем примирить со старым, но средствами совершенно примитивными, казённым предписанием и внушением.
Партесное иноземное пение проникало в сознание отовсюду. Характерной иллюстрацией этого движения служат попытки придворного певчего Гаврилы Головни с его «Азбукой». Протоколист, затем вскоре же надзиратель, а потом секретарь синодальной типографии Степан Бышковский, изготовив на свой кошт пунсоны и матрицы и знаки для печатания книг квадратной нотой, в 1766 году подал прошение в святейший Синод о напечатании нотных книг и, получив разрешение, в октябре 1767 года подал в Синод печатные экземпляры на рассмотрение. По этому случаю придворный певчий Гаврила Головня вошёл в св. Синод с прошением, «что де по благословению и обе – из синодальной типографии». Азбуки были разосланы 8 авг. 1774 г. по церквам и епархиям в том же порядке и количестве, как и ирмологии 5 дек. 1772 года.
Увлечение новыми музыкальными веяниями настолько сильно распространялось в Москве и в синодальном хору, что даже и в официальных бумагах по делу о певчих (сверхштатных) выражались: «определенный в синодальную певческую музыку».
Раньше замечено, что понижение достоинства исполнения песнопения синодальным хором должно приписать его уменьшению количественному. Это подтверждается далее тем, что уже в 1767 году 18 декабря нашли нужным изменить штат синодальных певчих прибавлением еще 12 человек, по 4 человека на каждую из 3-х станиц, так что весь хор состоял уже не из 26 человек, как по штату 1763 г., а из 38, по новому штату 1767 года. По ревизским сказкам 1782 г. в синодальном хору мы находим 12 человек не старше 15 лет, 2-х – 17 лет, без обозначения голосов певчих. Судя по летам, это могли быть, по крайней мере, 12 человек, только дисканты и альты. Следовательно, состав хора против прежнего несколько более уравновесился. В 1768 г. на имя ризничего был указ, чтобы из синодальных певчих теноры и басы, по 4 человека, ежедневно ходили в Успенский собор для исправления клиросного пения, а дисканты и альты в собор 12 апостолов.
В 1797 году 19 ноля к сведению и исполнению синодальных певчих был прислан из Синода указ на основаны именного Государева указа на имя митрополита Новгородского и Петербургского, где говорилось: «Преосвященный митрополит Новгородский и С.-Петербургский Гавриил, нашед в нынешнее мое путешествие, что в некоторых церквах во время причастия, вместо концерта поют стихи, сочиненные по произволению, желаю, чтобы от Синода предписано было всем епархиальным архиереям, дабы никаких выдуманных стихов в церковном пении не употребляли, на место концерта пили Св. Правит. Синода нотное церковное пение в Московской типографии печатается, которому усердствуя он в общую пользу сочинил ко изяснению тех нот нотнаго пения азбуки и к партесному пению начатки, дабы обу-чающемуся юношеству вразумительнее было узнавать тех нот имена, чрез что в голосе понятное основание приходит», и просил напечатать казённым коштом. Синод же предписывал конторе отдать азбуку на предварительное рассмотрение синодальным иподиаконам с певчими.
В июле того же 1771 года иподиаконы Сергей Максимов и Иван Никитин и певчие Иван Тимофеев и Андрей Попов рапортовали конторе: «оныя азбуки мы именованные разсматривали, точию те азбуки к печатаемому ныне в Московской типографии нотному церковному пению совсем не принадлежат, а нужны они имеют быть единственно для партеснаго а не простаго пения, ко изяснению-же выше объявленных печатаемых ныне в Московской типографии нотных книг для малолетних детей азбука, какова быть должна, оную мы особливо написав,.. благопочтительно представляем».
На запрос Синоду из конторы обе ли азбуки печатать, или одну из них, Синод марта 26 д. 1772 г. велел печатать обе, по 4 завода каждой. Книги были без киновари, ноты с текстом, в полдесть, стоимостью в деле по 5 коп., причём для азбуки Головни были сделаны особые знаки с пунсонами и матрицами. Для поднесения Государыне Императрице был заготовлен экземпляр в золотой бумаге и с золотым обрезом в переплёте. В Москве, в синодальной типографии, столкнулись, таким образом, два течения, одно с иноземным партесным пением из Петербурга, от придворного хора, другое – с простым древнецерковным пением из Москвы, от синодального хора.
Синод, уступая тому и другому течению, по ходу дела вынужден был удовлетворить обеим сторонам: так явились вместе две противоположный по характеру и назначению нотные азбуки, простого и партесного пения, будь или приличный псалом, или же обыкновенный каноник. Такое энергичное повеление, исходящее при-том от лица самого Государя Императора, было очевидно вызвано значительными злоупотреблениями певцов и своеволием в отношении к выбору и исполнению песнопений вместо причастного стиха, что, впрочем, и во всё остальное время составляло самое больное в церковно-певческой практике певцов и вызывало соответствующие распоряжения высшей светской и духовной власти.
В течение 1804 и 1805 г.г. случились такие обстоятельства, которые едва не стоили синодальному хору его существования. 1804 г. 8 декабря обер-прокурор князь Александр Николаевич Голицын предложил сделать для синодальных певчих каменные корпуса, вместо деревянных, на том основании, что существующие деревянные постройки, по приказанию московского военного губернатора генерала Беклешова, по причине их безобразия и в виду безопасности от пожара, полицией были разломаны.
9 января 1805 г. архитектор Селехов составил смету на 26,016 руб. Си-нодальная контора, представляя Синоду смету на постройки, объясняла, что прежние все постройки производились за счёт казны и просила Синод ходатайствовать о монаршей милости на построение. Синод указом 13 ноября того же 1805 г. объяснил конторе, что, принимая во внимание, что смета велика и прежде была истрачена «не малая сумма», что певчие употребляются при богослужении только в праздничные, воскресные и торжественные дни «и состоят единственно по заведенному только издавна положению», находил правильным в ходатайстве перед Государем отказать.
Так осложнившиеся обстоятельства существования синодального хора думали разрешить простым приёмом, предложенным в Синоде митрополитом Платоном. В указе излагалось, что Синоду известно о том, что в ставропигиальном Заиконоспасском монастыре при церковных богослужениях пение совершается обучающимися в Московской Академии студентами и учениками, по сему предлагалось митрополиту Платону представить мнение, нельзя ли заменить синодальных певчих по воскресным праздничным и торжественным дням студентами учениками Академии, а в другие дни – архиерейскими певчими с прибавлением к ним от 8 до 15 человек синодальных певчих, распределив им и певческое жалование синодального хора, а остальных синодальных певчих разместить сообразно их способностям и желаниям на приличные места с пристойным содержанием, тогда де не будет надобности отпускать сумму по смете, не будет и впредь надобности в ремонтных расходах да и в самих домах, которые можно будет продать.
Дело решалось очень просто, но далеко неосновательно, как это потом выяснила синодальная контора под председательством епископа Дмитровского Августина. Обращает здесь на себя внимание тот безотрадный взгляд на практическое, а вместе и историческое значение синодального хора, какой высказан митрополитом Платоном и за ним самим Синодом, что синодальные певчие «состоят единственно по заведенному только издавна положению».
Поставленные в такое критическое положение, когда решался вопрос быть или не быть синодальному хору из-за каменных построек, синодальные певчие проявили решительное мужество и готовность на материальные жертвы со своей стороны, чем и спасли синодальный хор от уничтожения.
В этом смелом шаге опорою, и руководителем их был епископ Дмитровский Августин с синодальной конторой. В прошении 8 декабря 1805 г. на имя конторы, синодальные певчие ставили на вид, что, привыкши только к певческому делу, они не подготовлены к другим родам занятий, что певческих вакансий ни в Москве, ни в других епархиях не предвидится, что некоторые певчие делали к домам свои пристройки, а некоторые даже вошли в долги, причём представлялся точный реестр, что, наконец, певчие согласны принять расходы по требуемым каменным постройкам при домах на свой счёт, лишь бы только певчим оставаться на прежнем положении.
По немалом рассуждении по поводу всех случившихся обстоятельств, синодаль-ная контора с эпископом Августином во главе постановила 5 октября. 1806 г.: «Как студенты Московской Академии заняты учением и пение не есть главный и существенный предмет их упражнения, то с одной стороны сомнительно, чтобы они певческую должность в Успенском соборе во все, когда следует, дни и при всяких публичных церемониях могли исполнять исправно и неопустительно, а с другой стороны опасно, чтоб занятие певческою в соборе должностью не могло их отвле-кать от учения и ослаблять их успехи», что «за лучшее почитает она (контора) умножить хор московский архиерейский прибавкою к оному из нынешних синодаль-ных певчих до 15 человек с обращением на них всего того жалования, какое ныне производится на синодальный певческий хор с тем, чтобы московские архиерейские певчие исправляли все то, что ныне исправляют синодальные; прочие же, которые останутся за перемещением из них 15 человек в архиерейский хор, могут, ежели пожелают, распределены быть по их способностям к духовным местам, – впрочем, по случаю вступившего прошения от синодальных певчих и по соображению других обстоятельств», между прочим: «контора приемлет в рассуждение существование их, певчих, как при святейших патриархах, так и сначала учреждения святейшего Синода доныне, и что, по состоявшимся в 1797 году на духовные места штатам, сделана в числе их, против прежнего положения, до 12 человек прибавка, следовательно, они почитались как бы нужными, да и самое управление их в церковном пении больше бывает в таких соборах и церквах, которые непосредственно состоять в ведении Святейшего Синода, и больше в таких духовным церемониях, кои сами по себе суть чрезвычайные и где собрание народа многочисленно, к чему привыкшая уже здешняя публика и особенно уважая все то, что существует издревле, не могли бы возроптать на перемену старинного введения».
Далее прибавлялось, что распределить певчих затруднительно, а на покупку домов никто не явился. Этот отзыв имел за собой все резоны и не мог не подействовать на Синод в самом благоприятном для синодального хора смысле. В указе Синода 16 марта 1807 г. на имя конторы о синодальных певчих было постановлено: «оставить их на прежнем положении, дозволяя им, по желанию их, как сделать к занимаемым ими домам пристройки, вместо разобранных деревянных, каменные, так и производить в них внутри устроение из получаемого ими от тех домов дохода».
Синодальная контора, поставляя на вид певчим таковое благоволение Синода, внушила певчим, взяв от них подписку, что они будут прилагать все возможное тщание и попечительность к прохождению своей должности, а при малейшем нерадении подвергаются штрафу, исключению из синодального хора, отсылке, куда следует и определению в другой род жизни. Так синодальные певчие, благодаря только собственной энергии и смелости, не остановившиеся даже перед риском собственных больших расходов по постройке, спасли самостоятельность и существование старинного московского хора синодального, когда уже не государева власть, как прежде при Петре, а сам Синод предполагал устранить этот хор, как ненужный, как существующий «единственно по заведенному только издавна положению».
Так синодальные певчие пережили во всей истории второй, уже более опасный кризис. В 1812 году синодальных певчих постигло новое несчастье. Дома их со всеми их собственными новыми пристройками при пожаре Москвы сгорели.
Допущенные по крайней нужде после того временные деревянные постройки городская полиция в 1816 г. потребовала снести и поставить вместо них каменные. По сим обязательствам 1807 г. певчие должны были возводить каменные. Совсем потратившимся певчим такое дело было бы, без сомнения, не по силам, если бы комиссия духовных училищ не выдала им еще в 1812 году на новые постройки 11,956 руб. Так снова возникли из пожара дома синодальных певчих, ставшие уже казённою принадлежностью.
Регентами были в синодальном хору после первого регента Худякова (1760 г.), вероятно с 1764 г. по 1803 г. Иван Тимофеев, который участвовал в рассмотрении Азбуки Головина и в составлении Азбуки простого пения (1771 г.); после него – Иван Петров, приблизительно до 1813 г., а затем Федор Гаврилов Таболовский, известный как сочинитель партесного пения, до 1830 г. 18 апреля, когда он умер. По ревизской сказке 1811 г. в синодальном хору было только 33 человека, из коих 8 человек – вся 3-я станица были дисканты и альты – пропорция по сравнению с количеством теноров и басов довольно ещё несоразмерная. В 1806 г. был вытребован в придворную капеллу басит Федор Лукин, но не был принят, а вместо того великий князь Константин Павлович пожелал иметь его диаконом при церкви Преображения в Стрельне с жалованием 200 руб. в год.
В указе 1804 г. из св. Синода, на основании доклада м. Новгородского и Петербургского Амвросия говорилось, что Государь во время поездок по некоторым губерниям, бывши в церквах для слушания службы Божией, имел неудовольствие слышать пение, большею частью, «разнообразное, несогласное и произносимое с неприятным криком», а посему соизволяет «дабы пение простое, но благопристойное службе Божией введено было во всех церквах». В том же указе подтверждалось распоряжение о пении вместо причастного стиха приличного псалма или каноника, что предписывалось еще раньше указом 1797 т. 10 мая. 1815 года 26 июля указом из Синода сообщалось, что «Его Величеству угодно ввести в церквах единообразное пение литургии, составленное директором придворного певческого хора», для чего напечатано 3 600 экз. и 1 200 предоставлено Синоду. Это было первое печатное издание Капеллы, пение на литургии, составленное под руководством директора Бортнянского, при ближайшем участии Грибовича.
В 1818 г. синодальные певчие просили министра духовных дел и народного просвещения князя А. Н. Голицына об улучшении их положения, поставляя на вид, что 1) после службы от 20 до 40 лет певчие по старости и болезни выходят из хора и остаются сами и семейства их без средств, что 2) дети, пробывши от 10 до 19 лет в хору, обучившись только пению и музыке, «остаются ничему другому не научены, даже порядочно писать не выучиваются», остаются без средств и возвращаются к своим бедным родителям, которых бы сами должны кормить, а некоторые остаются вовсе сиротами, что 3) выгоды певчих уменьшились, а средства жизненные вздорожали, около 50 лет пользовались доходом от аренды домовых помещений, теперь же лишены этого; после нашествия французов строили все вновь, без помощи казны, и вошли в долги, жалованья получают мало, наград за службу не имеют, между тем певчие придворного хора, по спадении голосов, определяются «в службы чинами классными», а из архиерейских хоров – в священники. Заканчивают просьбой о пре-доставлении в пользование им части доходов с домов в пособие к жалованию. По этому поводу князь Голицын написал письмо архиепископу Августину, в коем просил его высказать своё мнение. Архиепископ Августин представил своё предложение 16 янв. 1819 г. конторе, где предполагалось взрослым певчим, по спадении голосов, давать диаконские и священнические места, детей певчих учить в приходских и уездных училищах, а если будут способны, то и принимать в семинарии, не покидая хора. Дома отдавать в наймы «на законном основании» с дозволения Синодальной конторы, что препоручается, взамен самих певчих, во избежание замешательств, ризничему и протопресвитеру, так что «количеством доходов будет пользоваться каждый певчий не случайно, а по достоинству», от чего может быть скоплена сумма в пользу вдов и сирот певчих. Певчим отдавать половину доходов, а другую половину тратить на уплату долгов певчим по постройке, а по уплате долгов, 3/4 всей суммы отдавать певчим, а 1/4 на остальные расходы.
Были обеспечены квартиры синодальных певчих, что составляло для них самый жгучий вопрос и грозило даже закрытием синодального хора, одновременно с этим было обеспечено материальное содержание певчих из 3/4 доходов от домов, сверх казённого жалования партикулярных доходов, обеспечены были вдовы и сироты певчих, пристроены в школы малолетние певчие, присмотр за коими препоручался особому инспектору, заведование певчими, кроме ризничего, поручалось ещё и протопресвитеру. Содержание малолетних певчих поручалось регенту, за что он получал из певческой суммы по 110 руб. за каждого мальчика, коих обыкновенно было около 15 человек в это время (напр. в 1825 г.), и были ещё сверхштатные, коих полагалось не боле 6 человек. Таким образом, и состав хора около этого времени уравновесился.
В 1829 году ризничий доносил конторе, что малолетние певчие, по причине служб и спевок, не имеют времени ходить в школы и не успевают в учении, что инспектор доселе не был приглашен, потому что между певчими нет способных к тому, а для приглашения постороннего лица не назначено ни определенное количество жалованья, ни составлена определённая инструкция, что для занятия требуется приличное помещение и учебники и учебные принадлежности. Контора согласилась. В 1830 г. протопресвитер и ризничий составили инструкцию инспектору.
По этой инструкции инспектор должен быть 1) из окончивших духовную семинарию благонравного поведения, 2) обучать и надзирать за поведением малолетних певчих, 3) доносить протопресвитеру и ризничему о материальных нуждах детей в отношении одежды, книг и пособий, 4) преподавать детям пространный катихизис, российскую грамматику, латинский и греческий яз., арифметику, священную историю, чтение и письмо, пение и чистописание, 5) часы учения в понедельник, среду и пятницу 3-й и 4-й, а утро для уроков и репетиций во вторник, четверг и субботу – часы утренние – 9, 10, 11 и 12-й, а вечерние – 3 и 4-й – для чтения церковных книг и церковного пения, 6) в дни, по табели учебные, а для певчих занятых в соборе, после обеда 2 часа заниматься чтением церковных книг и чистописанием, или же повторе-нием прежних уроков, 7) для удобства надзора выбирать из детей старшего, 8) не дозволять детям самовольных отлучек, 9) при неисправностях в учении, или поведении наказывать детей лишением прогулки, или стола на сутки и более, дозволяя пользоваться лишь остатками его, одного блюда и боле, ставить на колени, 10) доносить по третям об успехах и поведению детей для соответственной раздачи им доходов, 11) жалованья инспектору 600 руб. ассигн., а если он вместе и певчий, то 350 р. с жалованьем певчего 1-й станицы, 12) квартира ему в особой комнате, рядом с малолетними, 13) пища у него своя, 14) без ведома конторы должности своей ему не оставлять. Инструкцию, составляли протопресвитер Иаков Димитриев Никольский и ризничий иеромонах Порфирий.
Пенсии назначались согласно с 39 пунктом положения о пенсии гражданских чиновников, т. е. прослужившим от 20 до 30 лет 1/3 оклада, от 30 до 35 лет 2/3 оклада, от 35 лет и боле – полный оклад.
Это положение о синодальных певчих было утверждено указом Святейшего Синода 1835 года 2-го марта, № 2287-й.
1832 г. 21 сентября, Обер-прокурор князь Петр Сергеевич Мещерский объявлял Синоду, что Государь повелел, чтобы певчие при архиерейских домах и кафедральных соборах «переодеты были: но покрою певчих С.-Петербургского митрополита». Из Синода были разосланы по епархиям 100 литографированных рисунков платья.
В 1832 г. митрополит Филарет предложил конторе исправить одежду синодальных певчих согласно с разосланным по епархиям образцом. По справке оказалось, что прежнее платье, устроенное к коронации 1826 г. «мало сходно с образцом» и потому постановлено было сделать новое по новому образцу, на сумму 7 475 руб. на 36 человек, следующей формы: «нижнее платье пунцового цвета с холстинной бе-лой подкладкой, с золотым галуном, а верхнее тёмно-зелёное с таковым же золо-тым галуном, с шёлковыми пунцовыми кушаками». Вешать платье велено в ризнице и употреблять в чрезвычайных случаях.
В 1839 г., по случаю освящения памятника на Бородинском поле 26 августа, было устроено траурное платье синодальным певчим, тогда как до того времени певчие на панихидах обыкновенно бывали в партикулярных платьях.
К этому времени относятся некоторые распоряжения по церковному пению, ка-савшиеся и синодального хора. В 1833 г. 28 февраля в контору из Синода прислан был указ, в котором говорилось, что министр Императорского двора через Обер-прокурора кн. П. С. Мещерского сообщил Синоду Высочайшую волю: «Государь Император, желая, чтобы церковное пение везде согласовалось с придворным напевом», повелел Синоду предписать епархиальным архиереям снабдить нотными книгами вверенные им епархии, причём от министра двора присовокуплялось, что «круг простого церковного пения» стоит 25 руб. за экземпляр, а «панихида» 5 руб. за экз., книги же эти, по мнению Синода, предоставлялось выписывать самим желающим.
В 1830 г., по смерти регента Таболовского, назначен был на его место Николай Колычев, который в 1833 г. «чувствуя от обучения малолетних певчих с голоса постепенную расстроенность в здоровье», просил уволить от регентства. Прослужив в синодальном хоре 35 лет он от пенсии однако же отказался и поступил учителем пения в ремесленное училище за 800 руб. в год.
В том же 1833 г. по приказанию конторы протопресвитером и ризничим были собраны все певчие в помещении конторы и испытываемы «в знании итальянской ноты и способности к управлению певческим хором». Регентом затем был выбран из певчих Димитрий Александров Птицын. Перемена регентов, вероятно, отозвалась на состоянии самого хора.
В 1834 г. прокурор конторы Василий Михайлов излагал конторе: «В продолжение довольно значительного времени неоднократно было замечено мною нестройное пение синодального певческого хора, а при отправлении 22 числа сего апреля в утрени Св. Пасхи молебствия по случаю вступления в совершеннолетие Государя Наследника всероссийского престола великого князя Александра Николаевича, бывшая при сем молебствии знаменитая публика решительно заметила мне, что синодальные певчие поют весьма нестройно и несогласно, каковое мнение публики о синодальном певческом хоре долгом поставляю передать конторе».
По этому поводу регент Птицын представил конторе список, кто по старости и спадению голоса должен быть уволен из хора (всего 8 человек). В том же 1834 году, вероятно по поводу указанных недостатков хора, регентом был приглашен Василий Парижский, но и при нём, повидимому, дело пения не улучшилось.
В 1836 г. Прокурор Михайлов докладывал конторе, что в день восшествия на престол Государя, 20 ноября, в кафедральном Чудовском соборе на литургии и молебствии «синодальные певчие пели весьма дурно и именно: басы чрезмерно кричали, а дисканты, певшие соло, очень много ошибались, что заметили как Московский во-енный Генерал-Губернатор князь Димитрий Владимирович Голицын, так и весь, бывший с ним при сем случае, генералитет», что по его (прокурора) мнению это зависит от того, что регент Парижский не занимается певчими, генеральных спевок не делает и сам в важных процессиях бывает редко и в этот день не был, что со дня своего вступления в должность регента Парижский не улучшил хора. Контора по-становила, в виду того, что Парижский не только не улучшил хора, но привёл его в большее расстройство, от должности ему отказать.
В 1836 г. на его место поступил титулярный советник Чернов, сын есаула, бывший 16 лет учителем пения и музыки в Воспитательном Доме. Бывшие недостатки хора, вероятно побудили начальство составить для регента подробную инструкцию для урегулирования его деятельности. Такая инструкция была составлена (вероятно, архимандритом Феофаном) в декабре 1836 г. в 11-ти пунктах.
Регент, по 1-му пункту инструкции, поверяет голоса и знание нот у певчих и составляет реестр их.
2. Набирает новых певчих, вместо выбывших. Предписывалось «малых не принимать ране 8 лет, а больших ранее 20 лет», выбранных представлять конторе на утверждение.
3. Спевка три раза в неделю, в понедельник, среду и пятницу от 10 до 2 часов, «а последний день быть генеральной спевке»; в прочие дни помощник регента занимается обучением новых. Предписывалось «единожды навсегда выучить основательно нотную азбуку, называемую школой, чтобы каждый мог сам собою разучивать концерты».
4. Если случится в певческий день соборное или партикулярное служение, то идёт или половина хора знающих, или весь хор, а спевка на другой день.
5. Согласно указу Его Императорского Величества петь литургию, всенощную и панихиду «по придворному напеву». Синодальные певчие «все должны знать сей напев»; малых и больших, по изучении азбуки, «прежде всего надлежит обучить сему напеву». «За сим вводить в употребление и поддерживать древнее русское умилительное и благоговейное церковное пение, находящееся в печатных издаваемых от Правит. Синода: Обиход, Ирмологий, Октоих и Праздники и во 1-х первые каждого гласа Богородичны, так называемые догматики петь по сей нот с искусным присоединением к одному подлинному голосу других без отступления от подлинного напева»; в воскресные и великие праздники ирмосы петь по примеру канона Успения Божией Матери не вечернее; в великие праздники петь стихиры из Праздников; в высокоторжественные дни «петь по печатным нотам из сочинений г. Бортнянского херувимскую песнь и др. стихи, задостойники переложения Турчанинова, причастные стихи музыки г. Бортнянского, или, вместо оных, его же и других сочинителей печатные концерты. В выборе оных должно наблюдать приличие дню и празднеству церкви».
6. Концерты разучивать заблаговременно «со всею верностью и точностью». «Добрая метода пения требует, чтобы певчие все и каждый, как в простом, так и в нотном пении, произносили, сколь возможно, чище и явственнее слова, ибо церковная музыка служит собственно для выражения слов». Советуется, чтобы певчие не произносили слов сквозь губы, в нос, не было произношения провинциального, или местного из других губерний. «Добрый вкус требует, чтобы в пении церковном избегать двух крайностей, равно неприличных храму Божию: излишней утонченности, приличной театру, и грубого крика, к которому особенно склонны богатые, не имеющие вкуса и образования. Доброта голосов, согласие их между собою, равновесие в силе, верность в тонах, простота, одушевляемая благоговением, чистое, открытое и благородное произношение слов, – вот совершенство церковного пения, до которого надлежит доводить хор».
7. Предписывается певчим вести себя в храме «чинно и благоговейно», стоять на своём месте, из церкви не выходить, не разговаривать, делать поклоны при архиерейских благословениях и диаконских каждениях. «Регент или помощник его, давая такт рукой для показания меры, должен наблюдать в сем, сколько возможно, скромность, ибо смелое махание рукой соблазняет простой благочестивый русский народ».
8. Певчие иногда в праздники и дни воскресные, кроме двунадесятых праздников и высокоторжественных дней и дней с крестными ходами, могут быть частью увольняемы, но с регентом, или помощником его.
9. Доходы записываются при всех в книгу и частью выдаются с росписками, остальное выдается при выходе из хора, а малолетним идёт на содержание, до того же времени хранится у ризничего. Предписывается на свадьбах петь без крика и напряжения. «При сем поставляется правилом, чтобы нигде никогда синодальным певчим не петь никаких театральных, любовных и простонародных песен. Исклю-чаются, однако, из сего правила гимны и хоры с музыкою, сочиненные в честь Государя и на другие торжественные случаи». В дурную погоду певчие должны быть доставляемы в экипажах. Певчие не могут быть делимы более, как на 3 части, а на лучшие свадьбы должны быть посылаемы не менее половины.
10. Каждую треть регент подаёт протопресвитеру и ризничему ведомость о состоянии хора, успехах всего хора и каждого певчего в отдельности.
11. По делам хора регент обращается к протопресвитеру и ризничему.
По смерти Чернова в 1837 г., на его место был избран в регенты бывший ещё прежде и. д. регента, а затем при Парижском и Чернове помощником регента, Дим. Птицын. Но, по-видимому, не оправдал возлагаемых на него надежд. Поэтому в 1841 г. 4 декабря протопресвитер Платонов и ризничий Евстафий доносили конторе, что в синодальном хоре в пении незаметны улучшения, что за последние три месяца регентом «нередко вовсе были оставляемы певческие классы», поэтому «опасаясь допустить совершенное расстройство синодального певческого хора», видят надобность найти «благонадежнейшего из сведущих в управлении хором» и посему предложили занять место регента вышедшему из Капеллы, чиновнику 10 класса Гавриилу Стефанову Яновскому. В формуляре его значилось, что он вышел из Капеллы по слабости здоровья и за спадением голоса. В 1841 г. Яновский, поступивший в 1841 г. вместо Птицына, доносил конторе, что им разучивались концерты Сарти, Дехтерева и Бортнянского. В 1845 г. Яновский, по слабости здоровья, просил увольнения от должности, а место его занял в том же году имеющий звание домашнего учителя, бывший помощник регента, Иван Никифоров Моригеровский.
Таков краткий очерк истории синодального хора за время с 1700 г. по 1845-й год включительно, насколько это возможно было проследить: за время с 1700-го по 1728-й г. – по «Описанию документов и дел, хранящихся в архиве Св. Правит. Синода», за время с 1732-го года по 1845-й год – по делам архива синодальной конторы (боле 100 дел).
Выводы и обобщения здесь, пожалуй, и излишни, факты и документы яснее говорят за себя. Можно отметить только некоторые более выдающиеся черты из этой истории: некоторая неопределенность материального и служебного положения синодальных певчих, давшая толчок мысли о закрытии синодального хора и приведённые в окончательную норму только в 1835 году по указу Синода, благодаря стара-ниям, главным образом, преосвященного Августина.
Упрочение материального и служебного положения певчих повело за собою необходимость организации воспитательного и учебного дела по отношению к малолетним певчим, что повело за собой учреждение частной школы при синодальном хоре, с инспектором во главе, деятельность которого регламентировалась особой инструкцией. Во главе ближайшего управления хором стали ризничий и протопрес-витер.
Хор окончательно сформировался, как смешанный, из больших и малых певчих, особенно в виду присылавшихся из Капеллы нотных образцов и руководств партесного четырёхголосного пения в храме при Богослужении и рекомендованного концертного пения господина Бортнянского и др. и, наконец, сделанных обязатель-ными в практике «литургии всенощной и панихиды придворного напева» в редакции тайного советника Львова, директора Капеллы.
Отсюда пошли нестроения в пении синодального хора и частые смены регентов, ибо синодальный хор был, конечно, не подготовлен, да и едва ли был где-нибудь в России тогда подготовлен такой хор, который мог бы «как следует» исполнять «концерты» господ директоров Капеллы и их «придворные напевы», исключая самой Капеллы, которая одна обладала всеми нужными для такого пения средствами и силами.
Певческая деятельность синодального хора, регламентировалась затем инструкцией, хотевшей примирить требования Капеллы и старые московские традиции в церковном пении и в последнем отношении давшей такие разумные советы и правила, которые не потеряли своего значения еще и доселе: пункты 5, 6 и 7 инструкции в этом последнем отношении могли бы быть катехизисом для каждого порядочного певческого хора.
Давление Капеллы на синодальный хор отразилось даже и в том, что один из регентов позднейшего времени в синодальном хору был уже бывший певчий Капеллы, тогда как все остальные регенты, кроме по недолго служивших Парижского и Чернова, были из певчих же синодального хора и держались его традиции.
Петербургское влияние стремилось к безусловному господству в церковно-певческом деле, устраняя все старинные традиции…
Материал к публикации подготовил Алексей Ратников
Другие статьи:
Синодальные певчие (начало). Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/320...
«Священник». Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/317...
Престолонаследие на Руси и в Российской Империи. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/305...
История нотного письма. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/315...
Убийство Императора Александра Второго. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/307...
Россия – Ковчег Спасения человеческой цивилизации. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/283...
Оценили 3 человека
5 кармы