Греки и болгары были первые учредители пения и всех обрядов Российской церкви при Великом Князь Владимире, просветившем Отечество наше верою в Иисуса Христа, в конце десятого века с Рождества Спасителя мира.
Когда действием премудрого Божественного Промысла возблистал небесный свет Евангелия в Русской земле, то из Константинополя прибыли к новообращенному Князю Владимиру, по желанию его, митрополит, епископы, священники, диаконы и уставщики церковного пения, называвшиеся тогда у греков демественниками, или доместиками, и в Константинопольской церкви было их два на обоих клиросах. Над ними был еще великий доместик, или капельмейстер, державший порядок в пении и в певцах. Доместическое пение почиталось у греков лучшим, а в России составляло оно напев отличнее столпового, но с меньшею гармонией относительно греческого. Примеры его можно видеть в древних певческих книгах.
Уставщики пения, или доместики, прибывшие в Россию, были болгары задунайские, славянского происхождения; они имели много сходного в языке и характере с славенороссами: им, не менее грекове, обязана Россия Христианским просвещением.
Три рода пения должно почитать древними в нашей церкви: болгарское, простое демественное и столповое или знаменное.
Столповое пение есть собственно греческого вкуса, сообщенное нам также константинопольскими певцами. Оно известно и в западной римской церкви под названием плавного и простого.
Ж. Ж. Руссо говорит в своём «Музыкальном Словаре», что это пение, хотя со временем и обезображено, однако есть драгоценнейший остаток древней греческой музыки.
Около половины четвёртого века Св. Афанасий учредил столповое пение в Александрии, а в конце того же века Св. Амвроссий в Медиолане (нынешний Милан – прим.). После того оно распространилось по всем Африканским церквам.
От времён Св. Владимира до Великого Князя Ярослава Первого, по 1055 год, употребляемое Российской церковью пение не имело правильной и музыкальной мелодии, но было очень просто и не симфоническое или протяжное, а похожее больше на чтение в распев.
Само демественное пение, почитавшееся тогда лучшим, не заключало в себе приятности гармонической, а следовало обряду древней христианской церкви.
При Великом Князе Ярославе Владимировиче появилось в России греческое правило пения на восемь голосов и демественное на три.
Вот что говорит об этом Св. Киприан, митрополит московский, в своей исторической Степенной книг: «Не токмо же глаголы едиными благослови Бог в Руси славитися имени Его святому, но и благогласным пением хотя украсити церковное исполнение. Веры же ради Христолюбивого Ярослава, придоша к нему от Царяграда богоподвизаемые трие певцы гречестии с роды своими. От них же начать быти в Рустей земле ангелоподобное пение, изрядное осмогласие, наипаче же и трисоставное сладкогласование и самое красное демественное пение в похвалу и славу Богу и Пречистой Его Матери и всем Святым, въ церковное сладкодушное утешение и украшенее на пользу слышащим, во умиление душевное и во умягчение сердечное к Богу».
Из всех греческих певцов, приезжавших в Россию в течении двух веков после Св. Владимира, известен более Мануил Скопец и еще два его товарища. Он в 1137 году поставлен епископом в Смоленске и ревностно трудился в обучении русских греческой методе пения, которое тогда было уже в полном совершенстве. С этого времени начали входить в употребление собственно русские церковные напевы, которые получили и особенные названия; да и прежние: столповой, болгарский и греческий принаровлены несколько к славенскому вкусу.
Эти напевы употребляются и теперь в нашей церкви, но вероятно уже с некоторыми украшениями. Они имеют между собою какое-то ощутительное сходство в переходах тонов, и это ввели в них природные русские певцы по особенному своему национальному вкусу.
Знаменный или столповой напев очень прост и без меры, с одними акцентами или ударениями. Он имеет сходство с распевным чтением.
Греческое пение есть всё мелодическое и близкое к правильной музыке.
Болгарский напев имеет некоторую, хотя и не везде правильную мелодическую стройность; он походит несколько на греческий.
Киевское пение есть среднее между болгарским и греческим; оно имеет гармонию и мелодию по местам; в некоторых же церковных песнях всё гармоническое.
В нём есть и недостатки от превратного ударения слов, которое не соответствует содержанию речей в выражении на тонах.
Есть ещё один напев под названием путевого. Он в основании своём совершенно отличен от других. Самые украшения его не имеют сходства ни с одним из описанных напевов – он передан российской церкви также греками, вскоре после Св. Владимира.
В 1223 году Россия подверглась ужасному бедствию от междоусобной войны удельных Великих Князей и от нашествия татар, которые, опустоша всё огнём и мечём, в 1237 году покорили её под власть свою. В это несчастное время ужасов и варварства, пение вместе с другими изящными искусствами пришло в упадок и потеряло всё своё изрядство.
Наконец постыдное иго татар свержено; но сердца россиян, привыкших через 250 лет к порабощению, требовали великих и долговременных трудов к своему пробуждению. Они с большим напряжением приучали опять слух свой, чтобы чувствовать силу и действия мелодического пения.
Поляки, шведы и Лжедмитрий не менее татар наделали зла в России. Всё, что после истребления власти варваров начало возникать из мрака невежества, во время польского господства, пришло опять в бездействие. Сама церковь была тогда в гонении. Ляхи с буйством грабили святые храмы и бесчеловечно терзали ревностных пастырей церкви.
Нельзя и думать, чтобы в такое бедственное время церковное пение имело успехи в своём усовершенствовании: эту счастливую эпоху должно отнести к временам Царя Алексея Михайловича, особенно же к ревностным трудам современника его Святейшего Патриарха Никона.
Этот знаменитый Первосвященник имел дух великий и предприимчивый. Он во время пастырства своего даровал прежний блеск Российской церкви, восстановив порядок в ней.
Будучи возведён на митрополию в Новгороде, обратил взор свой на исправление церковного чтения и пения; а когда взошёл на патриарший престол, то уже распространилось везде исправленное стройное пение.
Он любил особенно напевы греческий, и киевский, которые до него не были ещё восстановлены в Великой России. Жизнеописатель сего патриарха говорит, что лучше Никонова пения нигде в то время не было. Вот точные слова его. «Преосвященный Митрополит Никон первее повеле в Соборной церкви греческое и киевское пение, по украшении церковном и церковников в благочинном одеянии и в довольном пропитании, и во еже бы им от людей почитаемы быти, и превелие име прилижание до пения, и на славу прибрав крылосы предивными певчими и гласы преизбранными, пение одушевленное паче органа бездушнаго, и таковаго пения, якоже у Митрополита Никона, ни у кого не бывало».
Примечательные всего то, что Патриарх ввёл пение даже и на греческом языке и тем самым подал завистливым врагам повод поносить его и злословить, особенно же когда Никон принялся за исправление церковных книг, взволновав умы грубых и суеверных раскольников, полагающих спасение в тех книгах, которые до времён Никоновых содержали будто бы прямую святость религии.
Исправленное Патриархом Никоном церковное пение не было уже обращено опять в прежнее неустройство, но получило вскоре гораздо важнейшее прибавление и украшение, когда ещё при жизни сего достойного архипастыря взошёл на всероссийский престол Царь Феодор Алекскевич, от которого должно полагать эпоху введения в церковное пение партеса, или правил музыки по методе итальянской.
Греки хотя и передали, при самом начале христианства в России, некоторые нотные знаки, но они были не линейные, а литтеральные или письменные, перенятые у турок, которые заимствовали их от арабов. Ноты эти, состоящие из арабских азбучных букв, известны у нас под именем крюков; их до сего времени употребляют раскольники.
У христиан римского исповедания древними знаками нот были буквы собственной их азбуки, что и продолжалось до одиннадцатого столетия, в котором славный бенедиктинский аббат Аретинец Гвидо изобрёл пунктуальные ноты на нескольких параллельных линиях. В 1330 году доктор и каноник парижский Иоанн Демюрис усовершенствовал сие изобретение, которым мы и теперь пользуемся.
Вместо шести римских букв, которые были в певческой азбуке, Гвидо поставил употребляемые теперь слоги: ут, ре, ми, фа, соль, ля, которые нашёл он случайно в песне Св. Иоанну Крестителю, когда пел оную таким образом на латинском языке:
Ut - queant laxis
Re - sonare fibris
Mi - ra gestorum
Fa - muli tuorum
Sol - ve polluti
La - bii reatum.
Папа Иоанн XIX призвал изобретателя в Рим и удивлялся приличности сих слогов для пения как чуду. Конечно, это изобретение должно показаться чудом в тогдашнем непросвещенном веке. Оно в один год научало малолетнего отрока тому, что взрослый прежде сего едва ли бы мог перенять за пять или шесть лет.
Царь Фёдор Алексеевич, подобно утренней заре, предвозвестил восхождение лучезарного светила наук России. Он любил просвещение, старался сделать и своих подданных просвещёнными. Знал латинский и некоторые другие языки; имел сведение в стихотворстве, музыке и математике; а по этой склонности к наукам и одушевляем будучи благочестием, основал духовное училище в Москве, которое образовало многих знаменитых пастырей, прославившихся превосходными творениями и благочестием. Для церкви нашей правление царя Фёдора Алексеевича особливо достопамятно тем, что когда Малороссия возвращена из польского владения под державу Российскую, то польские певческие капельмейстеры, первые, начали вводить методу партесного пения, которое однако же тогда не принималось для церкви непременным правилом и в порядок церковный не было введено публично, а только приватно и скромно подражали вкусу итальянскому, господствовавшему у поляков с давнего времени. От них же с партесным пением вошли в употребление и линейные ноты, а литтеральные или письменные с древним демественным пением остались в употреблении у старообрядцев по предубеждению их к древности.
Таким образом партесное пение, от поляков, к нам перешедшее, употребляемо было сначала в редких случаях и приватно; открыто же или публично введено в церковь, при разных церемониях и у царского двора, во время бессмертного преобразователя России Петра Великого.
При нём церковь, правление, двор, одним словом всё приняло другой вид. Монарх и законодатель, устраивая порядок и вводя просвещение между своими подданными, имел первым предметом своего внимания благоустройство церкви, в которой с этого времени публично введено партесное пение, приноровленное ко вкусу итальянскому. Мудрый государь был совершенно уверен, что для выражения чувств человеческих пред Богом, ничего величественнее и достойнее, как орган сердца человеческого, которое тоном своим, согласованным с мерою и правилами, может саму душу вознести к первоначальному её источнику.
Выше сказано, что партесное пение было в начале только подражательное итальянскому, и ещё очень далекое от совершенства. Хотя кроме польских регентов приезжали в Россию и другие иностранные капельмейстеры для обучения русских вокальной и инструментальной музыке; однако же они, не привыкнув прежде к характеру нации, совершенно для них новой, имели небольшие успехи от своих учеников.
Должно было преодолеть многое, чтобы приступить к введению какой-нибудь новости в предметах самых обыкновенных; а ещё требовалось осторожности и соображения, прибавлять новость в обряде, к богослужению принадлежащем, то есть в пении.
Всем известно, что во многих случаях, касавшихся до преобразования России при Петре Великом, имел участие архиепископ Феофан Прокопович, муж в отечественной нашей истории незабвенный, к которому бессмертный преобразователь имел полную доверенность, уважая превосходные его дарования и ревность в трудах неутомимую. Феофан более всех содействовал в образовании духовенства и заведении порядка церковного. Он учился в Риме и других итальянских академиях, где певческая или вокальная музыка, как в своей отчизне, родилась и воспиталась. Долговременное пребывание в обществе артистов и учёных, доставило ему случай, кроме просвещения ума, впечатлеть в сердце своём всю очаровательность музыкального пения; и когда получил он лестную доверенность от государя своего, чтобы приобретённые им познания употребить на пользу и славу Отечества, то дал твёрдое и непременное основание вокальной музыке, или партесному пению, и предложил устроить многочисленный хор певчих при ново учреждённом Святейшем Синоде; с тех пор известны и в наше время певчие, под названием синодальных.
Государь последовал этому примеру, завёл при дворе своём певческую капеллу, которая в последний год его царствования состояла из семидесяти человек. Императрица Екатерина I, еще при жизни августейшего супруга её, имела собственных своих певчих.
При Феофан Прокоповиче, природные россияне в первый раз начали ездить в иностранные государства для заимствования вкуса в пении, чему содействовал он же всеми зависящими от него средствами. Когда Пётр Великий узнал, что в заведённых по монастырям в Москве училищах науки преподаются не с большим успехом, то препоручил дирекцию над ними, вместо митрополита Стефана Яворского, Феофану, который имел хорошее училище в своём доме, и сам преподавал науки. Когда некоторые из учеников получили достаточные познания, то отправил их для усовершенствования в иностранные университеты и академии, где несколько русских студентов обучались и пению; по возвращении же в Отечество, сами были учителями и регентами певческих хоров.
До царствования Императрицы Елизаветы Петровны, вкус партесного пения был только подражательный итальянскому, без обработки своего национального. Не было тогда ни одного хорошего сочинителя и отличного певческого хора.
Елизавета Петровна, достойная дочь величайшего из владык земных, имела от природы нрав тихий, душу добрую, а сердце нежное и чувствительное. Она чрезвычайно любила музыку, и при дворе её были славные композиторы и музыканты: Раупах, Бюлан, Арайя, Сальери, Статуер. Они составляли прекраснейшее музыкальное общество и едва ли не первое тогда в Европе. Их старанием русская вокальная музыка получила великие успехи в усовершенствовании.
Кроме того, что вкус и метода в пении партесном улучшились, самое простое пение показалось с новой приятностью и украшением. Тогда же прославились два знаменитые певческие регента: Рачинский и Березовский, которые были учителями многих певческих хоров у знатных особ.
Березовский на казённом иждивении был послан в Италию и образовывал свой вкус, подражая знаменитейшим современным артистам. Болонская музыкальная академия, где он пробыл довольно долго, гордится до сего времени его именем, которое написано золотыми литерами на мраморной колонне для сохранения памяти в потомстве об артисте с великими достоинствами.
Церковные концерты Березовского до сего времени сохранили своё достоинство: они величественны и оригинальны.
При императорском дворе певчие были все из малороссиян, по нежности их голоса и особенной склонности к пению.
Императрица Елизавета Петровна употребляла своих певчих и для представления опер в придворном театре. Не редко пели они под аккомпанирование инструментальной музыки Давидовы псалмы, переложенные в стихи бессмертным Ломоносовым.
Раупах сочинял музыку для этих псалмов: он тогда был славен в Европе; но нынешние оратории Гайдна, Моцарта, Бетховена, Мендельсона далеко превосходнее Раупаховой музыки.
Последняя и достопамятная эпоха в усовершенствовании партесного пения началась в царствование Императрицы Екатерины II. Сия великая государыня, мудрая законодательница и просветительница наша, старалась все искусства распространить в России и довести их до возможной степени совершенства. Она посылала некоторых своих подданных в Италию, как в отечество музыки, чтобы заимствовать там вкус у славнейших певцов и композиторов.
Из соотечественников наших, посланных великой Екатериной в Италию для усовершенствования в музыке, известнее всех Г. Бортнянский, долгое время являвшийся директором императорской певческой капеллы. Этот знаменитый муж обогатил пение превосходнейшими духовными концертами и другими сочинениями. Он с великим искусством умел изображать священные песни разного содержания особенною музыкою; даже многие слова особенными тонами, по приличию их смысла. В концертах его музыка принаровлена к словам, а не слова к музыке, как это приметить можно у многих сочинителей. Величественная гармония, сильное движение духа, производящее и обращающее его к Богу, есть отличность сочинений Бортнянского.
Пусть будут петь лучше певчие концерты разных авторов, один за другим, и когда слушатели захотят узнать сочинителя, то самый посредственный знаток тотчас отличит музыку Бортнянского. Гений его имееть какую-то особенность от других известных композиторов.
Рассматривая сочинения Бортнянского внимательно, соображая его вкус и глубокие познания в музыке вокальной, можно вывести следующие основные правила: музыкальный автор должен следовать какому-нибудь намерению в расположении своего сочинения, которое бы сие намерение изображало чувствительными в голосах пропорциями. Например, церковные песни есть разного содержания: одни прославляют благость Творца, другие Его всемогущество, а прочие изъявляют наше моление к Нему, благодарность, надежду и сокрушение сердца. Когда автор хочет изобразить какую-нибудь из этих песней музыкою, то должен вникнуть в содержание слов по их отношению; каждой речи дать приличную меру, тон и выражение, помня притом всегда, что духовная музыка должна не слух удовольствовать, а душу и сердце восхитить к Богу; для этого и введена в церковь концертная симфония поющих голосов, чтобы, по словам пророка Давида: «Петь Богу разумно».
После Бортнянского, Дехтярев, ученик знаменитого Сарти, занимает первое место лучших композиторов певческой музыки. В сочинениях его особенный утончённый вкус, обработанный по правилам классических итальянских авторов: Перголези, Спонтини, Керубини, Лео и проч. Некоторые концерты его неподражаемы; например: «К Тебе Господи, к Тебе»…
Не одобряют у Дехтярева склонность его к руладам. Конечно, не должно руладами отнимать силу священных слов, подводя оные под правила музыки; но где есть они в сочинениях его, то служат, так сказать, оттенкой слов, отголоском чувства, которое изливается из сердца с сладостным ощущением, и в таком расположении души, чувства текут в разных изгибах голоса, и наконец во всей полноте своей производят то, что мы называем восторгом.
Дехтярев известен ещё и по оратории своей, «Минин и Пожарский», первой ещё в России по содержанию своему и потому, что произведение русского. Она два раза дана была в Москве 1811 года с огромным хором музыки под управлением самого Дехтярева и заслужила всеобщее одобрение.
В день открытия монумента Минину и Пожарскому в Москве 1818 года, по соизволению Императора Александра, эта оратория дана была в пользу инвалидов, в зале Российского благородного собрания. В ней участвовали лучшие артисты, гвардейская, театральная и роговая музыка, всего до 300 человек.
Сбор простирался до 20 000 рублей.
Знатоки, слышавшие ораторию, говорили, что в ней особенно превосходны хоры с роговою музыкой, чего ни одна из европейских ораторий не имеет.
Нельзя не пожалеть, что это важное отечественное творение, о котором в своё время писано было так много в газетах и журналах, даже иностранных, остаётся теперь в неизвестности.
Дехтярев скончался в 1815 году, а сочинителю либретто (слов) оратории (Н. Горчакову – прим.) всемилостивейше пожалован драгоценный бриллиантовый перстень.
Дехтярев перевёл с итальянского «Правила гармонические и мелодические для обучения всей музыке», сочинение Манфредини.
Известны и другие русские сочинители певческой музыки: Давыдов, Козловский, Гурылев, Наумов и прочие. Некоторые их произведения заслуживают всеобщую похвалу и до сего времени сохраняют своё достоинство.
Кроме отечественных авторов вокальной музыки, есть и иностранные капельмейстеры, прославившие себя в этом искусстве, как учители и сочинители.
Между ними первое место занимает Сарти, великий композитор, друг Гайдена, прославивший себя во всей Европе. Он приглашён был в Россию Императрицею Екатериною II, написал несколько концертов духовных для пения и известную ораторию: «Тебе Бога хвалим».
Сарти во всех родах музыки сделал многие важные открытия; особо роговая ему единственно обязана своим совершенством. Утвердительно можно сказать, что роговая музыка имеет своё начало в России; а Сарти, обработав её, доказал, что она и в совершенство приведена у нас же.
К сожалению, роговая музыка вышла теперь из употребления: нет ни одного хора, какие были прежде, например, у Графа Шереметева, Высоцкого, Зубова и других
Сарти говорили, что к совершенству лучших европейских ораторй недостаёт только Русской роговой музыки. Она была неизвестна Гайдену, Моцарту, Генделю, Керубини, Бетховену и прочим.
Немногими известно одно достопамятное происшествие, утвердившее славу Сарти в России и во всей Европе. Это был случай единственный и достопамятный в летописях музыки, когда Князь Потемкин Таврический давал в Яссах великолепное торжество, где несколько сотен певцов пели ораторию Сарти: «Тебе Бога славим»…
Многочисленный оркестр музыкантов аккомпанировал пению. Гром барабанов и пальба из пушек изображали в некоторых местах оратории величество и славу Божию; а музыка и певчие повторяли тоже с величайшим искусством. Сам Сарти управлял оркестром, в котором много было иностранных артистов, приглашённых на этот случай из Италии и Германии. До двадцати тысяч народа стеклось на это необыкновенное торжество, поразившее удивлением особенно жителей Молдавии.
Никогда и нигде не было подобного этому случаю, восхвалять Творца неба и земли столь громогласно, с таким триумфом и великолепием. В Москве и Петербурге повторяема была эта оратория, но только без пушек; однако же искусственное подражание выстрелам и удачное выражение мыслей автора, дали почувствовать любителям и знатокам музыки, каков был гений Сарти.
Были и другие иностранцы в России, занимавшиеся сочинениями духовных песен и концертов; из них известнейшие: Галуппи, Димлер, Керцели, Кавос…
Оканчивая историю вокальной или певческой музыки с её композиторами в России, следовало бы сказать что-нибудь о современных нам, замечательных певческих хорах в Москве и Петербурге; но ограничимся указанием на одну капеллу придворных певчих.
Посещающие Петербург первоклассные европейские артисты, слушая их, изумляются и говорят единогласно: трудно верить, чтобы могли быть в таком правильном постепенном подборе, подобно инструменту, и чтобы в таком многочисленном хоре сохранялась удивительная стройность в пении, вкус и мелодия неподражаемая.
Певцы и певицы, заслужившие всеобщую известность, признавались, когда этот хор пел некоторые концерты Бортнянского и Дехтярева, что подобной голосовой музыки они никогда и нигде не слыхали...
Материал к публикации подготовил Алексей Ратников.
Другие статьи: История нотного письма. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/315...
Синодальные певчие. Начало. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/320...
Синодальные певчие. Окончание. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/320...
Голицын. Современный клирос. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/321...
Без Православия нет России. Подробности здесь: https://cont.ws/@as39sa179/311...
Оценили 6 человек
7 кармы