Это место

Непонятно почему, но ему всегда снилось оно. С детства. Хотя, из своих шестидесяти пяти он там прожил всего шестнадцать, почти все остающиеся в памяти после снов события почему-то случались в нём, в этом его месте.

И давнишние детские ночные убегания то от сказочной нечисти, то от каких-то фашистских патрулей, и радостные встречи, и желанные подарки, - везде в снах было именно оно. Это место.

Место. Старый жжёный солнцем дом, двор, окрестности. Хоть и говорила бабушка, мол «Где родился, там и пригодился», он-то где только не пригождался. Времена были такие. Лёгкие на подъём, перемётные. Карты в колоде так не тасуются как тасовался тогда повсюду народ.

Первое время, как он это своё место оставил, снилось оно сильно, тягуче, со щемящим зовом. Детским, сильным. Таким, что бросить бы всё, рвануть туда, хоть на минуточку открыть дверь, заглянуть, и можно обратно.

Потом, вроде, стало сниться тише. Возникали в снах и другие места, но после просыпу те почти не помнились. А это место зацеплялось в утреннюю память всегда, хоть уже и без такого тоскливого позыва.

Высшее далеко, в чужом городе, снова армия, только уже с офицерскими погонами, гарнизонная жизнь в разных нецентральных местах. А сны всё с тем же его первоначальным местом.

Уж и родителей там давно нет, дети, внуки совсем по другим, разным весям. Пенсия. А во сне, что ни происходит, - всё тот же старый дом с повидавшими времена стенами, калитка, двор, да окрестности.

Ехать было незачем, но он поехал. Так, без особой какой-то цели, просто побывать и увидеть. Очень многие едут в разные дали, - на достопримечательности. А он сюда, в своё То Место. Ехать не так и долго, транспорта сейчас всякого…

Дорога, дорога, и, пока ехал, он с каким-то вязким опасением всё всматривался в себя, уговаривая не ждать от поездки хорошего, чтоб потом не разочароваться. Однако ж, чем ближе к месту, тем явственнее в груди росло странное чувство, - как будто натягиваются там какие-то струны, давным-давно, казалось бы, спущенные с колков. Одна, ещё одна, следующая... Каждая из них давала знать о себе собственным, совсем, вроде, забытым дзынем, встраиваясь в унисон с уже натянутыми соседками.

Всё, конечно, там было другое, и другое давно. Окрестности заполонили детали, которых раньше и быть не могло, жидкие когда-то саженцы выросли, редкие знакомые строения перемежались с совершенно другими. Этого нет, того нет, тут всё иначе, но... Разочарования, которого так боялся, почему-то всё-же не наступало.

Странно, почему, - ведь всё, всё не то?

Сидя на чужой лавочке, он снова вслушался в себя и, вдруг, явственно осознал, что струны, которые по одной так чувствительно натягивались в его грудной клетке, колеблются вместе, издавая тихую музыку. Они звучат, встраиваясь в один глубокий аккорд с чем-то, что звучало здесь очень-очень давно. Изначально, не только до его нынешнего приезда, а даже, наверное, задолго до его появления на этот свет. Всегда. На струнах души играла его родина.

-- 2012 --

мкд: https://dzen.ru/obyvatel