• РЕГИСТРАЦИЯ

О правдивости документов

Роман Дудин
Радикальный анархист
5 июля 14:30 5 5058

Если основная мысль данной работы является неправдой, то в ответ будут приведены доводы, на которые возразить должно оказаться нечего. Если в ответ не будет ничего, кроме брызгания слюной, значит, я попал в точку.

Тема работы – вопрос, насколько можно доверять документам. Потому, что, как постоянно возмущаются мои оппоненты-сталинисты, их противники строят свои утверждения на с потолка взятых цифрах, вбросах и ссылках друг на друга, в то время, как они сами строят свои исключительно на достоверных фактах, основанных на исторических документах из архивов. И поскольку они так настойчиво подчёркивают неоспоримую достоверность своих данных, возникает необходимость прояснить некоторые вопросы.

Во-первых, о каких документах идёт речь? Об исчерпывающем их наборе или об ограниченном? Т.е., гарантируют ли они, что все необходимые документы предоставлены в полном объёме, дающем возможность воссоздать однозначную картину происходящего? Или иногда речь идёт о таком наборе, из которого какая-то версия может выглядеть логичной только потому, что не хватает других данных, с которыми более логичной уже выглядела бы другая. Потому, что знаете ли, иногда с неполным набором данных можно носиться в поисках истины по свету, как дети капитана Гранта с размытым письмом. И, играя набором разрешённых к ознакомлению документов, можно манипулировать сознанием изучающих. А потому, либо такие организации уважают право исследователя на адекватные выводы, и предоставляют всё, что для этого требуется, либо впереди всего ставят своё право решать, что должно быть открыто, а что засекречено, но тогда уже я не обязан уважать выводы, сделанные из предоставляемого ими набора.

Короче, какие доказательства того, что предоставляемом наборе документов содержится достаточно информации о том, чтобы сделать однозначный и несомненный вывод? Какие доказательства того, что они вообще все сохранены и оставлены для истории в том количестве, чтобы таковой можно было делать? И какие доказательства того, что всё, что необходимо для оного, вообще документировалось в полном объёме?

Это что касается количества материала, ну а по качеству вопрос звучит так: кто гарантирует, что в самих документах написана правда? Дело в том, что есть у меня сомнения, которые никак не могут развеяться, пока не получу ответа на следующую цепочку вопросов. Первый вопрос такой: а правда ли говорят, что в сталинское время при допросах иногда применялись пытки? Потому, как существует документ, согласно которому после смерти Сталина Берия издал указ о запрете пыток, из чего следует, что пытки всё же были. И хоть я на 100% никаким документам не доверяю, но те, кто доверяют, получается, должны признать, что пытки всё же имели место, коли уж такой документ потребовалось издавать?

Я не говорю, что были всегда, постоянно и в качестве обязательной процедуры на каждом допросе. Я спрашиваю, были ли вообще, хоть иногда, хоть где-нибудь? Потому, что тема пыток – штука тонкая, и кто хочет соображать, тот будет соображать в нужном направлении, а кто не хочет, найдёт кучу предлогов для того, чтобы отвернуться от выводов.

Например, допрашиваемому можно сказать, что если он не подпишет признание, то завтра арестуют и будут пытать его жену, но на самом деле ни за чьей женой никто не поедет, а будут пытать ту, которую уже арестовали по другому делу. Но человек-то будет думать, что кричит его жена, и это для кого-то может оказаться ещё тяжелее, чем если бы пытали его самого. И тогда на языке противников такого режима это будет называться «изощрённые пытки», а на языке сторонников «Ну его же по факту не пытали, и жену по факту не трогали, ну пустые разговоры ни о чём…». А ещё можно в какой-то период пытки поприменять так активно, что подавляющее большинство будет знать, что шанса на допросе нет, а когда уже все будут в страхе жить, одного ареста уже будет достаточно, чтобы все «признавались», не доводя даже до них. Но только это будет работать потому, что все будут знать, что если они не «признаются», то будет хуже, а если бы угрозы пыток не было, то не было бы и признаний. И тогда на языке противников режима это будет называться «тотальный террор», а на языке сторонников «Где пытки? Какие пытки? Один на тысячу? Ну не существенно…». Так что тут всё дело в балансе желания соображать или не соображать то, что для чьей-то позиции выгодно сообразить, а для чьей-то нет. Ну или в способности соображать.

Для тех, кто признает, что всё же пытки иногда были, следующий вопрос звучит так: много ли вы можете привести документов приговоров, в которых указывалось бы, что признание вины выбивалось при помощи пыток? Потому, что пытки – это, знаете ли, такая вещь, что если виноватый по-хорошему никак не хочет признаваться, то его мучают, и тогда он и признаётся в том, чего иначе никак не добиться. Но если вдруг пытать будут невиновного, то он может оговорить себя, только чтобы прекратить мучения. И потому признания, полученные в результате пыток, говорят не о доказательстве вине обвиняемого, а о том, что признание вины получено независимо от вины. Не понимание этого момента означает неадекватность суждения на уровне средневекового мракобесия. И рассчитано на людей, сознание которых находится на соответствующем уровне, а что может толпа таких людей, мы уже из истории знаем: тащить людей на костёр за правдивые открытия, обвинять их в том, что они еретики, и ничего не хотеть понимать. Так что, если вдруг делопроизводство находилось именно в таком режиме, это означает соответствующую неадекватность всех причастных к нему лиц. И если вся система не изъявляла никакого беспокойства по этому поводу, то это говорит о том, что вся она находилась на таком уровне, и все её документы, соответственно – это документы, составленные неадекватной системой.

Поэтому вопрос встает прямо: сколько защитники этой системы могут предоставить документов приговоров, в которых бы значилось, что признания вины были получены в результате применения пыток? Не надо размытых уклончивых ответов, нужен прямой ответ: сколько конкретно? Потому, что, если таких случаев было бы на всю страну (допустим), сто тысяч, а документов найдётся всего только тысяча, то получится, что речь идёт о системе, которая может занижать в свих документах данные в сто раз. А если всего только сотня, то, в тысячу. Так вот сколько конкретно задокументированных случаев применения пыток вы можете привести? Миллион, тысячу, или ни одного?

Если с задокументированными случаями пыток туговато, то далее вопрос стоит так: в каком же состоянии должны пребывать служащие такой системы, которые используют такие методы? Получается, что или в состоянии неспособности соображать элементарные вещи, или как раз вполне способности, но не нежелания этого делать, т.к. безнаказанность существующего режима гарантирует им невозможность для кого-либо спрашивать с них за это. В любом случае, приведение документов, в которых опущен этот момент, с видом, как будто всё нормально, означает, что человека из целевой аудитории держат за неспособного соображать элементарные вещи. Т.е., за человека, у которого интеллект на уровне средневековой черни. А посему вопрос встаёт так: если у кого-то он не на уровне оной, то почему он обязан доверять документам, составленным организацией, правовая система которой находится на таком уровне? Так что сначала давайте разберёмся с задокументированными пытками, а потом поговорим о том, сколько было репрессий, и на сколько соображающему человеку надо помножать официально приводимые в документах числа, чтобы получить правдивое значение.

За сим с официальной частью вопросов всё, и пока мои оппоненты готовят мне ответ, мы тоже немного к нему подготовимся – проверим, правильно ли все уловили взаимосвязь между понятиями «пытки» и «средневековое мракобесие».

Что такое психология средневекового мракобеса? Это психология активного и злостного противника просвещения. И первое её отличие в том, что просветитель превыше всего ставит здравомыслие; мракобес превыше всего ставит документ.

Например, что происходит, когда весь мир верит, что Земля – центр Вселенной, и вдруг появляется кто-то заявляющий, что это не так? Ему сразу противопоставляют документ (т.е. бумагу, претендующую на то, что на ней засвидетельствована истина очевидцами происходящего). «Вот Священное Писание, вот в нём сказано по-другому, поэтому ты несёшь ересь!».

Просветитель возражает: «А вот все расчёты, доказывающие, что как раз всё правильно». Что отвечает мракобес? «Зачем мне твои расчёты, когда в документе иначе написано, и этого достаточно!». Три основных довода мракобеса: «Так написано в документе», «Все нормальные люди в это верят», и «Ты – дурак!». «Почему дурак – да потому, что не понимаешь, что наше мнение приоритетнее. Почему приоритетнее – потому, что основано на правильных документах. Почему они не могут быть неправильными – потому, что не могут, и всё!». Последнее не обсуждается, разговор возможен только при принятии этого. Если ты этого не принимаешь – ты дурак.

Вот это «правильно потому, что правильно» и есть ключевая особенность мракобеса в отношении документов. То, что написано на бумагах определённой категории, сомнению не подлежит. Доводы у него простые: «Потому, что я просто не могу представить, чтобы тут могли написать неправду. И я не могу представить, чтобы сюда были допущены люди, которые это могли бы. И я не могу представить, зачем это нужно!». Всё. Раз он чего-то не может представить, значит, это невозможно. Поэтому мракобес верит не в рассуждения; он верит в бумагу. Потому, что адекватная дискуссия заставит считаться с логикой, а бумага всё стерпит. За эту надёжность она для него и священный оплот его идеологии. Документ для мракобеса – это истина в последней инстанции.

Уверенность, что в его документах написана правда, у мракобеса принципиальная. Но поскольку уверенность эта бессильна повлиять на умы адекватных оппонентов, ему требуются дополнительные условия. Таковыми как раз и являются пытки, которыми он будет из оппонента выбивать признания его несостоятельности. Либо угроза пыток, перед которой тот должен отступиться и признать свою неправоту. А поскольку политика борьбы с идейным противником посредством угрозы называется терроризмом, психология настоящего фанатичного мракобеса так же является по совместительству и психологией террориста (состоявшегося или потенциального). Поэтому психология воинствующего мракобесия предрасположена в конечном итоге оправдывать терроризм, если он необходим для его «правды». А все факты террора его системы, ему, как с гуся вода – для него это «ну и что?», потому, что это необходимая вещь для доказательства того, что он считает истиной. Поэтому он и не понимает, в чём проблема: если цель оправдывает средства, значит, и пытки у него не могут быть не по делу. А стало быть, ему непонятно обвинение, в чём мракобесие при их использовании, и вся вышеперечисленная логика.

Поэтому сталинисту можно рассказывать про пытки и правонарушения при делопроизводстве, а для него это не аргумент. Для него это «ну и что?», и те, кого пытали, у него сами виноваты, и их не жалко. А те, с кем у него с не складывается взаимопонимание по этому вопросу, тоже в последнем сами виноваты. Поэтому типичный колорит разговора с таким элементом закономерно получается: документ, «ну и что?», оскорбление.

В плане оскорблений у мракобеса кстати всё тоже перевёрнуто наоборот: в его понимании первым оскорбляет не он, первым оскорбляют его. Если кто-то сделал революционное открытие, и мракобес обзывает его идиотом, то оказывается, это первым начал не он: «Ты оскорбил нашу святыню, нашу веру, наши чувства своими еретическими утверждениями – мы это просто терпеть не обязаны!» – «Ну а вы тогда оскорбили меня своими заблуждениями» – «Нет, наши убеждения правильны – поэтому мы имеем право назвать тебя идиотом, и это не считается, и ты сам в этом виноват!» – «Это где это вы доказали?» – «Да вот же – на бумаге написано, все верят, любой подтвердит!» – «А где доказательства, что на вашей бумаге написана правда?» – «Доказательства в том, что ты идиот, если не веришь!» – «Ну если для доказательства достаточно обвинения в идиотизме, то вы идиоты, что верите в свои бумаги, и принимайте это, как доказательство!» – «Нет, вот это мы как раз не обязаны принимать, потому, что имеем право без тебя разбираться, кто мы» – «Ну так тогда без меня и разбирайтесь со своей оскорблённостью моими открытиями» – «Нет, вот тут мы имеем право тебя наказать, потому, что ты нас оскорбил!». И вот в этом вся их сущность: наглостью доказывать неадекватные положения, а в состоянии неадекватности оправдывать свою наглость. Но поскольку такой порядок правдой не докажешь (его можно установить только силой), поэтому все политические террористы так любят сильную власть, которая бы железной рукой заставляла всех неугодных им оппонентов замолчать. И на протрет такой власти они готовы молиться, как на икону.

Если общество находится не в том состоянии, чтобы предоставить мракобесу нужные ему рычаги воздействия на ситуацию, последний оказывается в положении змеи, у которой удалили жало, и которая голыми дёснами пытается долбиться о плоть противника. Бессильная злоба выливается в оскорбления, поэтому мракобес без них не может. Поэтому если у кого есть желание побрызгать слюной, пожалуйста, но не стоит удивляться, если это не произведёт желаемого эффекта.

Радикальный анархист

Сергей Лавров как вероятный преемник Путина

                            Нередко на просторах интернета можно встретить высказывания пессимистов из числа сторонн...

КПРФ официально потребовала отставки президента Путина

КПРФ официально потребовала отставки президента Путина и премьера Медведева за отставку красного губернатора Левченко Иркутские коммунисты, опечаленные отставкой своего кумира Сергея Левченко, ...

О «репрессиях» против «коммуниста» Левченко

Зюганов с подельниками вместо того, чтобы осудить проштрафившегося персонажа и показательно исключить его из партии (как делают нормальные партии с недостойными членами) – они продолжают его защ...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Откуда берётся дерьмо

    Вступление А задумывались ли вы когда-нибудь, почему у хищников дерьмо пахнет на порядок отвратительнее, чем у травоядных? Почему у вегетарианцев оно удобрение, готовое сразу к использованию, а у мясоедов оно яд, которому ещё надо перегнивать несколько лет, после чего оно станет удобрением? Кстати, у растений тоже есть свои шлаки, которые они выводят...
    915

    Глава 16. Как общество набиралось знаний

    Задним числом добавляю в сборник новую версию 16 главы взамен старой. Когда Верховная раздавала разделкам их доли, они говорили про неё, что она не умеет считать. Когда они раздавали барамукам их доли, те говорили про них то же самое. Свою политическую позицию каждая барамука при случае высказывала в адрес всех окружающих: все вокруг дураки, потом...
    159

    Эпилог

    Когда Умеющая Считать до Бесконечности со своей компанией отделилась от общества Справедливости и Равенства, участники других обществ увидели, что в её компании каждый получает по целому апельсину, и многие из них тоже захотели к ней присоединиться. Так её общество стало разрастаться со временем потребовалось официальное название. Название ему было дано...
    387

    Глава 29. Как общество столкнулось с экстремизмом

    Однажды, в начале очередного деления апельсинов Умеющая Считать до Бесконечности встала между апельсинами и общественностью. В руке она держала палку, и постукивала ей об ладонь , что было первым случаем в истории всех обществ, когда обезьяна взяла в руки палку, ибо до этого чего только не приходило брать в руки обезьяне, но только не палку. А позицию о...
    312

    Глава 28. Как общество было предано.

    Однажды Умеющая Считать до Бесконечности встала раньше всех и увидела, как какая-то обезьяна бегает по территории общества Справедливости и Равенства, и разбрасывает листовки. Это была вражеская диверсантка. Подняв одну из них, Умеющая Считать прочитала «Верховная общества Активности и Порядочности вам не враг. Ваш истинный враг – Верховная общества Спр...
    436

    Глава 27. Как общество преодолело кризис

    С той поры, как сражения между обществами стали регулярными, Верховной было уже давно не до апельсинобола. Оборона Свойнины поглотила её полностью. С утра до ночи Верховная только и думала, что о поднятии обороноспособности своего общества. И если общество Справедливости и Равенства могло до сих пор существовать, то это только благодаря работе Верховной...
    461

    Глава 26. Как общество несло демократию в другие общества

    Однажды вдруг обнаружилось, что существует ещё третье общество, в котором тоже сто обезьян нуждается в регулярном делении между собой ста апельсинов. Причём считать там вообще никто не умеет не то, что до ста, но даже и до тридцати, и те обезьяны срочно нуждаются в квалифицированной помощи грамотно поделить апельсины. Находящихся в беде братьев надо...
    421

    Глава 25. Как общество боролось за мир

    Когда в следующий раз два Общества делили двести апельсинов, два огромных войска стояли на страже и бдительно следили за тем, чтобы чужая сторона не позволила себе взять ничего лишнего. И готовы были кинуться в бой, чтобы защитить свою Свойнину от вражеской агрессии. В такой форме и происходили все дальнейшие деления, ибо только по-другому нельзя бы...
    456

    Глава 24. Как общество вело информационную войну

    Потери в бою обоих обществ были столь существенны, что даже по прошествии долгого времени о них ещё продолжали вспоминать так, как будто это произошло совсем недавно. По поводу произошедшего ещё было сделано очень много официальных и неофициальных заявлений, написано много историй, и высказано много различных мнений. Было проведено много разбирательств,...
    468

    Глава 23. Как общество стало Великим

    Когда Верховная Общества Справедливости и Равенства вернулась восвояси, она была в замешательстве. Первым делом нужно было посчитать собранные апельсины, и подумать, как обратить в свою пользу создавшуюся проблему, ибо настоящий лидер из любой проблемы всегда должен уметь извлекать пользу. То, что апельсинов они успели собрать меньше, чем противники, бы...
    484

    Глава 22. Как появились межобщественное право

    Однажды оказалось, что общество Справедливости и Равенства не единственное, кто занимается делением апельсинов. Обнаружилось ещё одно общество, в котором тоже сто обезьян делит между собой сто апельсинов. И что оно тоже имеет закон, согласно которому каждая обезьяна имеет право на пять штук, что ещё раз подтверждало, что пять – самое правильное число. И...
    462

    Глава 21. Как в обществе зародилась духовность

    Однажды барамуки сидели, и скучали. Умеющая же Считать до Бесконечности в то время сидела и создавала какую-то теорию. Не зная, чем себя развлечь, барамуки пошли к ней и изобразили интерес:– Да что же ты там такого всё пишешь-то? – Я работаю над вопросом, почему мир устроен так, как устроен. – ответила она, – Например: почему в нашем обществе всегда ров...
    1040

    Глава 20. Как в обществе появилась вера

    Поскольку в настоящем демократическом обществе каждому его участнику присуще иметь своё мнение, общество Справедливости и Равенства отличалось их разнообразием. Одни его участники привыкли к тому, что никогда не получают обещанных пяти апельсинов; другие же наоборот, верили, что в этот раз обязательно всё получится. Популярным это ожидание стало после т...
    2204

    Глава 19. Как в обществе появилась Служба Демократической Безопасности

    С тех пор, как с воровством в обществе Справедливости и Равенства было покончено, отношение его участников к Верховной изменилось. Одни по-прежнему продолжали кричать, что она не умеет считать, другие же стали заявлять, что она самая умная и достойная, и молиться на то, чтобы её власть всегда была сильная и крепкая. Так в оппозицию оппозиционерам среди ...
    2019

    Глава 18. Как общество боролось с воровством

    Однажды Умеющая Считать создала теорию, согласно которой каждой обезьяне требуется для полноценного питания получать один апельсин за раз. Если же их потреблять больше, то апельсины приедаются, становятся невкусными, и даже могут вызывать отвращение, и потому, согласно её теории, смысла в объедании ими особого нет. Поэтому каждой обезьяне для полного сч...
    2311

    Глава 17. Как в обществе возникло правосудие

    Несмотря на то, что в теории Закон демократического общества был гарантом справедливости, на практике достичь такого положения никак не удавалось. И даже если любое ответственное лицо действовало по закону, это совсем не гарантировало ему не только справедливости, но и даже иногда и безопасности.Например: выдавала Верховная разделюкам по пять апельсинов...
    2383

    Глава 16. Как общество набиралось знаний

    Когда Верховная раздавала разделкам их доли, они говорили про неё, что она не умеет считать. Когда они раздавали барамукам их доли, те говорили про них то же самое. Свою политическую позицию каждая барамука при случае высказывала в адрес всех окружающих: все вокруг дураки, потому, что власть не может правильно поделить апельсины, а остальные не могут...
    2261

    Глава 15. Как общество богатело

    Однажды у одной разделюки случились с Верховной какие-то разногласия. Какие именно в деталях, точно не известно, так как они происходили в узком кругу высшего класса, а барамуки его делами имели обыкновение не интересоваться. Единственное, что известно – это то, что разделюка по поводу чего-то выступала против Верховной, а та предложила ей тридцать апел...
    2707

    Глава 14. Как общество процветало

    Поскольку апельсины съедались, а корки оставались, последние постепенно накапливались в большом количестве. А поскольку апельсины всем очень нравились, а корки пахли апельсинами, барамуки не спешили их выбрасывать. Они собирали их, накапливали, и наслаждались их запахом. У корок было одно очень важное достоинство: они не расходовались и не протухали (ес...
    2433

    Глава 13. Как в обществе отстаивалась честь.

    Однажды барамуки сидели и скучали. Всё то у них было: и демократические права, и свободы, и образованность, и всё же чего-то не хватало. Ну или, может, наоборот: ничего-то у них не было, а хотелось, чтобы хоть что-то было – им барамукам, виднее. И вот однажды они поняли: не хватает им чести. Честь участника общества должна была стать для него тем, чт...
    2954
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика