• РЕГИСТРАЦИЯ

Сколько было сталинских репрессий?

Роман Дудин
Радикальный анархист
12 июля 14:03 28 4189

Одна из самых спорных тем в отношении культа личности – вопрос о том, сколько было всего репрессий. Все называют настолько разные цифры, что глаза аж разбегаются – столь разные версии приводятся. Между самыми радикальными версиями различие достигает в сто раз и более раз. И одни обвиняют других в том, что те преувеличивают цифры в десятки раз, а другие отвечают кто во что горазд.

Кто-то не верит, что не может быть так мало, как одни заявляют, а кто-то не верит, что не может быть так много, как другие заявляют. А третьи пытаются разобраться, что же такое репрессия, чтобы сначала определиться, о чём речь, чтобы потом считать.

Вот, и я тоже думаю, что же это за штука то за такая – репрессия, и как её считать? Вот у меня, например, в роду, прадед сгинул в лагерях, и с концами. А пробабку с тремя дочерьми просто выселили из Москвы за 101й км. Ну-ка просветите меня, знатоки правильных цифр: как правильно считать, сколько у меня в роду считать было репрессий – пять, или только одна?

Чтобы понять, что считать и как, нужно напрячь свой мозг и посоображать. А соображать одни люди готовы добросовестно, а другие только там, где им выгодно. А когда такие не хотят соображать там, где доводы ведут к развенчанию их позиции, то они и не находят оснований сомневаться в ней. Распинаться перед такими в объяснениях – всё равно, что бисер метать перед свиньями, поэтому данная статья основана ориентирована именно на людей, которые готовы соображать независимо от того, выгодно им это или нет.

Разницу между хотеть и не хотеть соображать можно выразить на следующем примере. Представьте, что кто-то ходит с подбитым глазом, а на вопрос «Кто это тебя так?» отмахивается: «А, никто, это я упал...». Возникает подозрение: а точно ли упал, или покрывает кого-то? Но раз уж не хочет говорить, то что поделаешь? Но вот через пару недель ситуация повторяется: снова подбитый глаз, и снова «упал». И так из раза в раз, много раз. Как не допытывайся, как не предлагай помочь разобраться, как не обещай защиту в случае чего – всё одно и тоже. Получается, причины есть молчать у человека серьёзные. Видать, пресс на человечка нашего с той стороны такой, что лучше считает всё время «упавшим» ходить, чем рискнуть сдать своего обидчика. Но получается такой вывод о нём только у желающего соображать человека. У того, кто соображать упорно (и принципиально) не хочет, будет официальная версия. «Ну а где доказательства? – скажет он, – Нет никаких свидетельств, нет и оснований считать, что его кто-то избивает!». Вот в этом разница между хотеть соображать и не хотеть.

Аналогичным образом обстоит дело и в отношении большой политики. Если народ терпит какие-то беды по вине власти, но молчит, значит, есть определённый нажим со стороны последней. Если беды сильные, а протестов всё равно никаких не слышно, значит, нажим тоже соответствующей силы. И чем сильнее при таком раскладе молчаливое терпение, тем сильнее, значит, нажим со стороны власти. А нажим – это, в данном случае, и есть репрессии, перед страхом которых заставляют народ молчать. И чтобы составить примерное представлении о том, какой силы они были в том или ином режиме, нужно сопоставить тот размер недовольства, который бы имел место в свободном обществе в отношении каких-то проблем, с молчанием в отношении тех же самых проблем в том обществе.

Есть такой фактор – уровень террора. Это означает, что если к среднему по всем меркам человеку подойдёт кто-то равный, и позволит себе в отношении него что-то весьма наглое, то получит отпор. Если же к среднему человеку подойдёт кто-то очень сильный и опасный, и позволит себе что-то наглое, то такого отпора он не получит. И последний может себе позволить говорить обидные вещи в адрес первого, оскорблять его, и, возможно, даже толкать-бить, и делать другие унижающие его достоинство вещи, не особо опасаясь, что получит серьёзный отпор. И только если он сделает что-то такое, что терпеть уже будет просто нельзя ни при каком раскладе, то тогда он какой-то опор всё же получит. Это есть действие фактора силы террора. Чем опаснее сопротивление – тем меньше жертва пробует постоять за своё достоинство.

И есть противостоящий фактор – сила чувства собственного достоинства. И у одних оно развито сильно, а у другого слабо. И два одинаковых по возможностям человека с разной силой чувства собственного достоинства при одних и тех же обстоятельствах способны совершенно по-разному себя повести. И если совместить этот фактор с фактором силы террора, то мы получим расклад, в рамках которого обычный человек с очень слабым чувством собственного достоинства не сможет постоять за себя даже при слабом на него нажиме, а человек с очень сильным чувством собственного достоинства будет пытаться это делать даже при очень сильном.

Из этого следует, что если у общества есть проблемы, по поводу которые есть чему возмущаться, и все, кому не лень, возмущаются, то значит, террора нет. Если же возмущаются не все, значит, кое-какой террор всё же есть. Ну а если возмущаются только единицы, самые отчаянные, и которым нечего терять, то значит, террор самый сильный.

Возникает вопрос к сталинистам: можете ли вы мне привести реальные примеры, чтобы с момента укрепления Сталина у власти кто-то посмел в открытую критиковать? Потому, что если нет, то, значит, либо у общества вообще не было никаких проблем и все всем были довольны, либо проблемы были и был террор.

Небольшая оговорка: бунты не в счёт. Бунт свободные люди не подымают; его подымают рабы и заключённые. Свободный человек протестует. Раб разбивает кандалы, накидывает свою цепь на шею охраннику и душит его, а потом забирает его оружие и ключи, и идёт помогать своим товарищам повторять то же самое. Восставший раб – это человек, в котором внутренне человеческое достоинство присутствует, но внешне юридически за ним оно со стороны его поработителя оно не признаётся. Поэтому, если кто-то выступает против кого-то на уровне бунта, это не говорит о том, что там есть свобода: это наоборот, говорит о том, что её там как раз и не хватает.

Во времена Сталина были мелкие бунты разных характеров (и все они были подавлены), и все они исходили исключительно со стороны людей, которым было нечего терять. Т.е., люди вполне осознанно могли понимать, на что идут, но шли на это потому, что считали, что лучше так, чем никак. Поэтому такие бунты не могут говорить о свободе, сколько бы их не было – о свободе в обществе могут говорить только выступления людей, которым было, что терять.

Свободный человек не рвёт цепи, и не кидается отнимать оружие, и не выступает со словами, за которые неминуема расправа – он идёт с плакатами, требованиями, и собирается вечером спокойно вернуться домой, чтобы завтра радоваться жизни, изменений которой к лучшему он собирается сегодня добиться. Поэтому не надо приводить примеры восстаний – приводите примеры выступлений реально свободных людей, которые протестовали, как полагается свободному человеку.

Теперь, после того, как мы определились с тем, какие выступления нам нужны, надо определиться, против чего могло оказаться невозможным для нормального человека не выступать. Находим в сети фильм «Если завтра война» (1938), и смотрим внимательно. Учитываем, что фильм получил два сталинские премии. И задумываемся, а что бы было человеку, если бы он посмел в то время заявлять, что всё будет, мягко говоря, не так. Что товарищ Сталин ничего не понимает, о какой опасности на самом деле идёт речь, и чем чревато такое недооценивание. А затем вспоминаем, что у нас было реально тремя годами позже. Вспоминаем, что мы знаем о том, как отступали, как в окружение попадали, и как выбирались из этих окружений – одни самолётом, а другие через немецкий плен. И вспоминаем, какое отношение получали те, кто сдавался в плен, за то, что в окружение был заведён и брошен тем, за кем потом товарищ Сталин высылал самолёт (это один вопрос из многих, в которых было чему возмущаться, и таких примеров можно привести ещё уйму, но только для тех, кто хочет соображать, хватит и одного, а для тех, кто принципиально не хочет, не поможет никакое число).

Вот лично у меня возникает вопрос: как может свободный человек с чувством собственного достоинства, пройдя через это, молчать о таком, и не спрашивать с системы за такое несоответствие слов делу?

Не возмущаться может человек, который ничего об этом не знал. Который всегда слушал только то, что ему заливала официальная пропаганда, а заливала она ему только то, что компрометировать систему никак не могло. Но тогда это называется неведение. А неведение подразумевает несостоятельность убеждении человека относительно его ж собственных новых убеждений, которые бы он сформулировал бы им на смену, когда узнал бы больше. Поэтому, каким бы умным, честным и совестным не был человек в состоянии неведения, его мнение всё равно не может считаться весомым.

Не возмущаться может человек, который не способен сообразить, что в этом уничижающего для человеческого достоинства. Но тогда это называется несообразительность. А несообразительность – это уже момент некондиции человеческого достоинства, что опять ведёт к несостоятельности мнения.

Не возмущаться может человек, которого всё устраивает, а устраивает потому, что ему нравится такая система. Потому, что она даёт возможность быстро подняться за счёт подлости на такие места, на которые бы он в иной системе никогда бы не сумел. И блатное место защитило бы таких от участи тех, кто находится ниже. А мнение людей, лишённых совести, для меня стоит ещё меньше, чем мнение людей, лишённых сообразительности и адекватной информации.

И наконец, не возмущаться может человек, которому угрожают: «Попробуешь рот раскрыть – покараем!». И тогда он молчит, и не возмущается, но тогда это уже называется некондиция права. И если человек при некондиции права молчит, то он может быть и соображающим, и совестливым, и даже не трусливым (если безнадёжность ситуации такая, что даже решительный человек не позволит себе что-то пытаться), но его молчание не может ничего значить до того момента, пока он не будет от такой угрозы надёжным образом избавлен.

Допустим, человек знает о проблемах режима, но его лично их последствия не коснулись. Может такой человек ощущать себя спокойно и считать, что всё нормально? Нет, потому, он задастся вопросом, что будет, когда тот, кого это коснулось, попытается возмущаться, и того за это начнут прессовать: попытается ли этот сам что-то сказать в защиту того, или будет стоять безучастно, и молча наблюдать, как система расправляется с человеком за правду? И если он будет стоять молча, то это называется трусость, а если в силу обстоятельств не трусость, то тогда это террор со стороны системы, а это уже повод быть недовольным. А вот если же такой человек об этом вообще думать не будет, то тогда причин для недовольства он может и не найти, но тогда это уже называется нежеланием соображать. Из чего получается, что знать о проблемах и не возмущаться только либо не соображающие люди, либо не имеющие совести.

Т.о., получается, что как ни крути, всё время окажешься в пределах одного из этих четырёх направлений. По крайней мере, я лично пятого не вижу, а если кто сможет его привести, то было бы интересно послушать.

За мою личную практику мне всегда вместо ответов на все эти вопросы мне приходилось слышать другие ответы, уводящие разговор в сторону. «… зато Сталин сделал то, зато Сталин сделал сё…». Из чего возникал вопрос: а избавляло ли расправы над человеком то, что он сделал? И если человек сидит в ГУЛАГе, то какой ему прок от того, что Сталин сделал? А не в лагере получаются только те, кого спасла или несообразительность, или бессовестность, или малодушие, или недоинформированность. А дело в том, что сталинистов жизненное благо только таких и волнует – до остальных им дела принципиально нет. Поэтому снова возвращаемся к вопросу: сколько наши сталинисты могут привести примеров того, чтоб Сталина кто-то посмел в открытую критиковать. Записи радиопередач, публикации в прессе – ну хоть что-нибудь. Случаи демонстраций, митингов, пикетов с плакатами «Сталин, уходи!», и чего угодно, что могло бы считаться проявлением демократических свобод. Потому, что если ничего существенного не найдётся, то получается, что репрессированы были практически сто процентов людей, укомплектованные умом, совестью, адекватным знанием, и правом свободного человека. Оставлены только всяческие некомплекты. И кое-кому тут этого мало, а по мне критически много.

Радикальный анархист

Штаты сделали Моралеса после «цветной революции» в Боливии

Сегодня весь мир увидел результат очередной «цветной революции», которую устроили штатовские военспецы в Боливии. Поверженный президент Эво Маралес скрылся в Мексике, причем Мехико отказало Вашингтону...

Первый пошёл: Deutsche Welle сдаёт своих скопом.

Знают ли налогоплательщики Германии, что каждый из них вмешивается во внутреннюю политику России? На поставленный вопрос ответ отрицательный. Немецкий налогоплательщик ни ухом, ни ...

Скандал! Российские учёные воруют труд Кирилла и Мефодия

Мы не раз уже становились свидетелями таких скандалов, когда какого-то научного деятеля обвиняли в плагиате, что он якобы просто взял и переписал чью-то научную работу. Это же такой мощ...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Глава 16. Как общество накапливало знания

    Когда Верховная раздавала разделкам их доли, они говорили про неё, что она не умеет считать. Когда они раздавали барамукам их доли, те говорили про них то же самое. Свою политическую позицию каждая барамука при случае высказывала в адрес всех окружающих – все вокруг дураки, потому, что власть не может правильно поделить апельсины, а они не могут избр...
    85

    Глава 15. Как общество богатело

    Однажды у одной разделюки случились с Верховной какие-то разногласия. Какие именно в деталях, точно не известно, так как они происходили в узком кругу высшего класса, а барамуки его делами имели обыкновение не интересоваться. Единственное, что известно – это то, что разделюка по поводу чего-то выступала против Верховной, а та предложила ей тридцать апел...
    341

    Глава 14. Как общество процветало

    Поскольку апельсины съедались, а корки оставались, последние постепенно накапливались в большом количестве. А поскольку апельсины всем очень нравились, а корки пахли апельсинами, барамуки не спешили их выбрасывать. Они собирали их, накапливали, и наслаждались их запахом. У корок было одно очень важное достоинство: они не расходовались и не протухали (ес...
    104

    Глава 13. Как в обществе отстаивалась честь.

    Однажды барамуки сидели и скучали. Всё то у них было: и демократические права, и свободы, и образованность, и всё же чего-то не хватало. Ну или, может, наоборот: ничего-то у них не было, а хотелось, чтобы хоть что-то было – им барамукам, виднее. И вот однажды они поняли: не хватает им чести. Честь участника общества должна была стать для него тем, чт...
    381

    Глава 12. Как в обществе крепла мораль

    Поскольку официальная его идеология общества Равенства и Справедливости провозглашала честность и доброту, все его участники должны были быть ярким примером этих качеств. И таковыми они и были, независимо от того, оставались ли они простыми барамуками, или становились кем-то повыше. Мораль в каждой участнице общества была столь сильна, что она готова бы...
    416

    Глава 11. Как в обществе росло правосознание

    Поскольку Закон общества Справедливости и Равенства был так устроен, что одна его трактовка приводила к одному результату, а другая – к другому, то все его участники научились понимать, что правды в этой жизни бывает две: выгодная и невыгодная. И даже если чужая правда ничуть не менее логичная и последовательная, это был ещё не повод её признавать. Ибо,...
    687

    Глава 10. Как в обществе установилось взаимопонимание

    Однажды между тремя образованными барамуками состоялся очень серьёзный кухонный разговор. Речь шла, как всегда, о политике. Ибо политика – самая серьёзная тема в обществе, а образованные барамуки всегда разговаривают на серьёзные темы, и признаком хорошего тона у них считается вести разговоры именно на кухнях. У каждой была своя точка зрения, ибо настоя...
    913

    Глава 9. Как в обществе завершилось обучение

    После завершения продолженного обучения его можно было продолжить ещё раз и поступить на курсы, где учили считать до ста. Называлось оно законченное обучение. На законченном обучении готовились по несколько иной программе, чем та, которая была на предыдущих. По этой программе им доводилось решать задачи по распределению долек на практике. Т.е., работать...
    1114

    Глава 8. Как в обществе продолжилось обучение

    После завершения обязательного обучения его можно было добровольно продолжить, поступив на курс дополнительного обучения, где учили считать до тридцати. А после этого на следующий курс, где уже учили считать и дальше. И на каждом курсе шло ещё более углублённое изучение пониматики. Называлось это обучение продолженным.Поступить на курс продолженного обу...
    1362

    Глава 7. Как в обществе появилось обучение

    Однажды Верховной надоело, что Умеющая Считать до Бесконечности постоянно попрекает участников общества, что они не грамотные, и она решила с этим покончить. Теперь члены настоящего демократического правового Общества должны быть не только полноправными и свободными, но и грамотными. Так была учреждена система обязательного обучения.Поскольку по Закону ...
    1518

    Глава 6. Как в обществе сформировался демократический язык

    Когда в правовом Обществе окончательно устоялось разделение на классы, имеющее разное отношение к распределению апельсинов, в нём как-то сами собой появились слова, эти классы обозначающие. Умеющие считать до трёх обезьяны назывались барамуками, до тридцати – разделюками, а Умеющая считать до Ста называлась просто: Верховная. Верховная получи...
    3025

    Глава 5. Как в обществе появилась оппозиция

    Однажды, одна из уполномоченных разделять десяток заявила: «Сначала мне мои пятьдесят апельсинов на мой десяток, а потом, делите, как хотите!» Красноречиво изложив эту программу своему десятку, она быстро заручилась его полной поддержкой. Так же ещё с ней, в принципе, была согласна её коллега из соседнего десятка, но только с одной небольшой оговоркой: ...
    3198

    Глава 4. Как в обществе состоялась революция

    Однажды вдруг выяснилось, что участников общества обманывают, и что терпеть это дальше нельзя. И, как оказалось, они всегда об этом знали, просто никак не находилось того, кто бы наконец сказал вслух то, о чём все думают. И вот наконец такая обезьяна нашлась, и все сразу поняли, что надо делать. А дело было так. С того самого момента, как Общество Сп...
    3237

    Особенности классической охоты на ведьм

    Продолжение темы, начатой тут, рассчитано на прочтение сначала. Что есть охота на ведьм? Для кого-то это борьба со злом, мешающим жить всему честному и праведному, которое обязательно надо искоренить. А для кого-то это что-то ненаучное, недоказанное, придуманное, и не имеющее актуальности ни для кого, кроме самых упёртых апофеников. Но навязываемое и...
    3476

    Глава 3. Как общество стало правовым.

    Однажды обезьянам снова потребовалось разделить апельсины. Всё было почти так же, как и в прошлый раз, только состав общества был чуть-чуть другой, только состав общества был чуть-чуть другой, и на этот раз в него попала Умеющая Считать до Бесконечности. Потребовалось снова провести голосование, и по этому случаю Умеющая Считать до Ста переработ...
    3460

    Глава 2. Как общество развивалось

    Однажды обезьянам потребовалось делить апельсины опять. Только на сей раз апельсинов было не десять, а сто, и обезьян было ровно столько же. И умеющей считать до ста была только одна, и ещё девять могли кое-как тридцати, а оставшиеся девяносто всё так же умели считать только до трёх, как и в прошлой истории. Умеющая Считать до Ста достала лист с законо...
    3545

    Глава 1. Как возникло демократическое общество

    Однажды десять обезьян делили десять апельсинов. С арифметикой у них было по-разному, поэтому в решении задачи возникли разногласия. Трое предлагали каждому по одному, ещё трое по два, и ещё трое по три, а одна сидела и молчала. Больше трёх никто не предлагал, ибо других чисел не знали, но некоторые заявляли, что если выдавать только по три, то лишн...
    4035

    Культ действия

    1. Исходные вопросы Бывают задачи, в которых единственно правильный ответ условиями задан уже изначально, а есть такие, в которых возможных ответов может быть сколько угодно. Например, в задаче икс плюс один равно два понятно, что икс может быть равен только одному; а вот в задаче икс плюс игрек равно десять он может быть равен чему угодно. Ещё бы...
    3978

    Между адом и раем

    В дежурном значении понятие «ад» означает место, в которое ни в коем случае не рекомендуется попадать. И если в качестве примера потребовалось бы указать реальную среду, то я привёл бы поверхность Венеры, пребывание на которой не совместимо с условиями нашего существования. Атмосферное давление почти в сто раз выше земного, температура, способная пл...
    4446

    Что такое не дурак?

    Что такое не дурак? Вариантов очень много. Образно основные можно разложить так. Представьте, что вы изобрели круглое колесо там, где все до этого ездят на квадратных. И где в телегу приходится запрягать лишнюю лошадь, потому, что такие телеги очень трудно возить. И где у телег очень мощные рессоры, потому, что от таких колёс тряска получается слишк...
    5147
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика