• РЕГИСТРАЦИЯ

Симптомы мракобесия

Роман Дудин
Радикальный анархист
29 сентября 08:43 7 3296

Поскольку данная серия работ по отдельности воспринимается не так цельно, как вместе, публикую одним рулоном. Это не статья, это миникнига (рассчитана на чтение порциями), впрочем, рисковать потратить много времени на неё не обязательно – одной минуты будет достаточно для понимания, актуальна вам тема или нет. Данное исследование включает многолетний опыт изучения поведения людей, защищающих неадекватные идеи, и возможно, кому-то поможет сэкономить гораздо больше сил, чем займёт её прочтение.

Введение

Есть такие люди, которым выгодна нелогичность в определённых вопросах. Только, чтобы ей полноценно пользоваться, им нужно, чтобы она не была заметна. А для этого им нужен мрак вокруг этой нелогичности, чтобы в нём её понадёжнее упрятать. И для того, чтобы пользоваться недопониманием других, они создают мрак в их понимании дела. А если им нужно ещё и самим не видеть этих несоответствий, они имеют мрак и в своём сознании. И чтобы удерживать и продвигать такую позицию, им нужно этот мрак всячески защищать и распространять. Такая политика называется мракобесием. Мракобесие – это противник просвещения.

Что есть мракобесие? Противоборство истине. Т.е., создание и распространение мрака в понимании каких-то вопросов с целью его злоупотреблением. Например, нравится, допустим, людям считать, что Солнце чисто и идеально во всех смыслах, и тут вдруг появляется кто-то, кто смотрит на него через телескоп, и заявляет, что на Солнце есть пятна. Но те, кому это не нравится, не спешат с ним соглашаться. И с того самого момента, как новая истина была открыта, но ей начинают противопоставлять иную концепцию, это противопоставление и есть мракобесие.

§1. Мракобес и стратегия

Условия борьбы просвещения и мракобесия аналогичны принципам противостояния света и тьмы. Если во тьме зажечь что-то светлое, то станет светло, но это не значит, что если на свету зажечь что-то тёмное, то станет темно. Если во свету источник света погасить, то станет темно, но это не значит, что если во тьме погасить источник тьмы, то станет светло. У света свои преимущества, у тьмы – свои. И по законам природы тьме не нужен источник – она может существовать и без него, но там, где есть свет, побеждает свет.

Если из светлого помещения открыть дверь в тёмное, то туда ударит луч света. Но если из тёмного помещения открыть дверь в светлое, то оттуда не ударит луч тьмы. У тьмы нет лучей – она распространяется по-другому. И если кому-то нужно создать тьму в светлом помещении, он не пытается туда направить её лучи. И он не запаковывает тёмное пространство в коробку, чтобы отправить его в светлое и там «выпустить». Он идёт в светлое помещение, и гасит свет. Аналогично этому устроена и природа противостояния истины и заблуждений. Если у человека в голове свет истины, а у другого мрак заблуждений, то защитить последнее от первого может только беспросветная стена нежелания понимать, которой заблуждающийся отгорождается от просветлённого. Если эта стена падёт, то свет уничтожит тьму. А если кому-то нужно, чтобы тьма уничтожила свет, то ему нужно гасить его источник. Поэтому методы мракобесов в борьбе с просветителями сводятся к преследованию и уничтожению своих противников там, где методы просветителей обходятся без этого. Просветителю это просто оказывается технически не нужно, ибо его оружие работает и без этого. Поэтому дежурный метод всяких организаций, служащих мракобесию – это преследование самих инакомыслящих, физически пресекающее распространение их идей. Не полемика и оппонирование, а насилие, принудительно заставляющее замолчать. Поэтому все орудия мрака, взращенные на присущей их началу идеологии, всегда защищают методы таких организаций (не обязательно всех; каждые – своих хозяев). И пока просветители куют своё оружие борьбы, мракобесы затачивают своё.

§2. Мракобес и назначение

Мракобесы бывают вменяемые и невменяемые. Вменяемые отчётливо понимают, что и зачем они творят, и могут изъясняться по этому поводу предельно чётко. Например: «Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой». Только ясно это должно быть лишь для тех, кто понимает в смысле «Мы будем повторять, что на нашем солнце пятен нет, до тех пор, пока про них не позабудут даже те, кто их видел воочию». И потому предназначаются такие откровения обычно лишь для тех кругов, кому вручать такое понимание безопасно для системы. Для всех остальных предусматриваются более обтекаемые высказывания, вроде «Цель оправдывает средства». Сказал двусмысленность, и скрыл в тумане недосказанности всё, за что можно предъявить обвинения во лжи.

Невменяемые мракобесы слепо повторяют за вменяемыми то, чему те их учат, и искренне верят в правоту своего дела. Фраза «Цель оправдывает средства», для них означает, что есть какая-то великая цель, ради которой допустимы определённые жертвы, и что это несомненно правильно. И потому даже если их оппоненты будут тыкать их в факты каких-то порождаемых их режимом бед, это всё на счёт той великой цели можно списать.

Если же невменяемому мракобесу всё же доведётся услышать «Ложь, повторенная множество раз, становится правдой», это для него не будет означать разоблачение системы. Он должен решить, что эта фраза, должно быть, сказана про врагов, которые (несомненно) именно этим и занимаются. И что в борьбе с ними (потому) и оправданы соответствующие средства. И что, если эти средства применяются, значит так нужно, даже если он и сам толком не может объяснить, почему. Поэтому, что при такой установке каких-то других назначений этой фразы он и представить может.

Т.о., на определённом уровне в иерархии мракобесов у высших и низших последовательность осмысления вещей выворачивается наоборот, и понимания средств и целей меняются местами. И в соответствии с этим переворачивается понимание добра и зла, но оставляя установки на взятые цели согласованными.

§3. Мракобес и призвание

Мракобесы бывают ведущие и ведомые. Ведущие могут быть вменяемыми или невменяемыми; ведомые всегда невменяемые. Ведущие активны, готовые в одиночку идти в бой за своё дело или тащить за собой других. Ведомые пассивны, сами инициативу проявлять не склонны, но, если их грамотно направлять и накачивать нужной идеологией, могут проявлять весьма высокую активность (особенно, когда в толпе себе подобных черпают поддержку).

Ведомые мракобесы набираются из конформистов, которым проще подстроиться под всех, чем разбирать, правильную ли все занимают позицию. Они не любят решать, на какую сторону им вставать, а предпочитают, чтобы это решали за них. Или они любят думать, что решение приняли сами, в то время, как их соображения за них уже продумали, и подвели к нужным выводам. Задумываться о приёмах манипуляции сознанием они так же не любят, и нежелание разбираться в этом является одной из форм их нежелания самостоятельно принимать решение.

Если нонконформист не успокоится, пока не найдёт удовлетворяющее себя объяснение всем неясностям, то конформисту проще найти предлог не искать объяснения. И если конформиста будут спрашивать о каких-то несоответствиях разделяемой им позиции, он ответит «Ну зачем об этом думать?» и переключится на какие-то более насущные для себя вопросы. Когда конформисту скармливают общепринятые убеждения, он их с радостью принимает, если они являются простыми удобными; если же они являются сложными и требующими серьёзного анализа, проглатывает, не разжёвывая, как двоечник на контрольной, которому проще слепо списывать, чем думать самому.

Если же конформисту укажут несоответствия в его убеждениях, анализ которых потребует серьёзного пересмотра привычного убеждения, он будет отмахиваться от этого и упираться, как капризный ребёнок перед кабинетом зубного врача. Все эти особенности целевой аудитории для ведущих мракобесов являются стратегическим преимуществом в борьбе с просвещением, и они это всё активно изучают и используют.

§4. Мракобес и тактика

Исходя из того, что в своей голове свет, а в голове оппонента тьма, типичный мракобес пытается просветить его своими утверждениями. Для этого он открывает ворота в своей идеологической стене, и пытается ударить оттуда лучами своей идеологии по вражеским позициям. Но поскольку такие действия оказываются почему-то неэффективными (в отличие от аналогичной тактики у противника) ему тут же приходится снова запахивать свои ворота, чтобы не впустить ни одного вражеского луча. В таком режиме ему приходится постоянно хлопать своими воротами, чтобы потом искренне удивляться, почему же нет эффекта от его тактики. И когда надоест удивляться, постепенно прийти к убеждению, что надо навязывать свои позиции силой. Поэтому психология невменяемого мракобеса предрасположена к конечному оправданию насилия, даже если он искренне верит, что несёт свет. «А что делать, если по-другому оппонент не хочет понимать?» – спрашивает он, и требует сильной власти над всеми, которая бы своей силой навязала нужную ему волю на действия противника. Так что у невменяемого мракобеса получается свет светом, но власть должна быть сильная с способная жёстко навязывать нужные ему порядки. В этом стремлении политика невменяемых сливается с политикой вменяемых, и они всей дружной компанией идут гасить свет.

§5. Мракобес и истина

В сознании мракобесов обычно всё перевёрнуто вверх ногами (Солнце чисто – свято-светлое учение; на Солнце пятна – святотатственно-тёмное). И в своей сермяжной простоте они прут во тьму под знаменем света, с песней о том, как ярко им светит оттуда Солнце. Поэтому названием своих стремлений мракобесы обычно не отличаются; они отличаются принципами: там, где просветитель делает то, что говорит, мракобес говорит одно, а делает радикально противоположное.

§6. Мракобес и смысл

Основой убеждений мракобесов изначально выступают положения, истинность которых не проверяется, но которые утверждаются с такой несомненностью, как будто в проверке они просто не нуждаются. Это происходит потому, что состав таких положений и есть основной смысл в жизни мракобесов. И если бы таких положений не было, то и жизнь их потеряла бы смысл, а вместе с ним потеряли бы смысл мотивации что-либо делать. А поскольку без мотиваций нет проверок, а без проверок не может быть разоблачений, опровержений своим положениям мракобесы обычно не находят. Для них такой поиск абсолютно лишнее занятие, смысл которого для них вне их кругозора, и всё, что за этим, соответственно, вне кругозора тоже.

Если на Солнце найдутся пятна, то просветитель будет радоваться тому, что открыл что-то новое, и желанием сделать открытие мотивируются в нём все поиски и проверки. У мракобеса радости от такого быть не может, поэтому и все мотивации деятельности в этом направлении ничем не проспонсированы. Но если им нравится культ «чистого» Солнца, то они будут искать этому только подтверждения, и всё, что найдут себя устраивающего, будут приветствовать, как несомненно правильное. Если не по их воле обнаружится что-то опровергающее их положения, они будут искать этому контропровержения, и до тех пор, пока не найдут что-то их устраивающее. А как найдут, сразу успокоятся и проверять на состоятельность ничего не станут. Поэтому они всегда в конце каждого этапа по-умолчанию находятся в состоянии, когда у них «всё доказано».

§7. Мракобес и вера

Если просветителю для определённых утверждений нужны соответствующие доказательства, то мракобесам они не обязательны – им может быть достаточно одной веры в то, что они правильные. Вера в истинность своих убеждений у мракобесов есть главное их доказательство. Где сильнее вера в истину, там для них и истина. А потому уверенность, при которой сомнения исключены – высшая форма подтверждения истинности занимаемой позиции.

Мракобес всегда точно уверен, что его убеждения правильные. «Я точно знаю, что все иноверцы будут гореть в аду!», «Я точно знаю, что через двадцать лет мы построим коммунизм!», «Я точно знаю, что на Солнце нет пятен!» – «А откуда знаешь то? На экскурсии в потустороннем мире был, все круги ада смотрел? Машину времени брал, в будущее летал? В телескоп смотрел?» – «Нет, просто знаю, и всё!». В этом суть подхода к делу мракобеса: переизбытком уверенности компенсируется недостаток доказательств. Это как ситуация с много едящим, но мало двигающимся человеком: прыти в его теле мало, а весу много. И двигаться он сам не особо горазд, а вот толкаться он силён. Аналогичным образом работают и убеждения мракобеса: чем меньше психической энергии пошло в развитие интеллекта, тем больше их отложилось в уверенности. И его стиль в дискуссии – это не айкидо и не карате. Это сумо.

Мракобесам не нужно использовать дискуссию, чтобы в ней подчерпнуть для себя что-то новое, потому, что это бы было для них продвижением, а двигаться они никуда не собираются. Они любят только стоять на своём и отталкивать подальше всё, что им не нравится.

Разговор с мракобесом выглядит примерно так: «А ты знаешь, что на Солнце есть пятна?» – «Не может такого быть!» – «Вот тебе специально для этого дела телескоп – посмотри в него!» – «Не буду я смотреть в твой телескоп!» – «Почему?» – «Потому, что я знаю, что такого не может быть!» – «Ну, так ты сначала посмотри, потом говори!» – «Нет, не буду я смотреть в этот чёртов телескоп!» – «Почему?» – «Потому, что если я там что-то и увижу, то это будет наваждение!» – «С чего ты взял?» – «Да с того, что никто не хочет в него смотреть!» – «Ну, так просто все как ты, рассуждают, а ты как все, вот круг и замыкается!» – «А ты наверно возомнил, что ты – Иисус, который всем пришёл всем истину открыть, меж тем все знают, что лжепророков много, а истинных мессий мало!» – «Да ты просто посмотри в телескоп, и не надо будет гадать!» – «Нет, не буду смотреть принципиально!» – «Почему???» – «Потому, что я точно знаю, что мне этого не нужно!».

«Точно знаю» – это визитная карточка мракобеса. Мракобес всё «знает» настолько точно, что проверять свои убеждения не видит смысла. Потому, что другие варианты просто не проходят естественного отбора, а те, кто его прошли, проверки инстинктивно сторонятся – им без неё как-то «точнее» знается.

§8. Мракобес и важность

Знания просветителя построены на последовательно приведённых рассуждениях; знания типичного мракобеса представляют собой просто веру в факт, построенную по принципу «…это так, потому, что это так!». И если у просветителя не сойдётся теория с практикой, для него это не обязательно будет означать, что вся его позиция неправильна: он, возможно, ошибся в начале построения, а возможно и в конце, и ему надо всего лишь откатиться до уровня ошибки, и вносить исправления, начиная с этого момента. У мракобеса такой градации нет: у него обычно есть просто монолитная неделимая единица знания, которая может быть только либо полностью верна, либо нет. Поэтому просветитель может себе позволить начать с предположения, что у него частичный крах системы; у мракобеса крах всегда может быть только полный.

Путь просвещения – это путь настоящего познания, который, чем более оказывается трудным, тем естественнее для него получается совершение ошибок, которые приучают идущего допускать, что он и дальше может ошибиться. У мракобеса такого пути нет: он просто стоит всю жизнь на убеждении, подразумевающимся несомненно истинным, и никакой необходимости признания ошибок в своём режиме не предусматривает. И ни к каким допущениям он не приучается, и приучатся его не к чему, ибо рождённый ползать упасть не может, и мракобес уверен в том, что не упадёт, как может быть уверен только тот, кто ниоткуда никогда не падал.

Борьба с ошибками закаляет идущего по пути просвещения, приучая его после очередной неудачи вставать на ноги и двигаться дальше. Психология мракобеса такой закалки не имеет – в этом отношении он подобен избалованному ребёнку, которого никто никогда не наказывал, и который в случае резкого и строгого наказания проявит к нему крайнюю нетерпимость. Поэтому для просветителя крах его идейных построений будет нокаутом, после которого он способен подняться, для мракобеса это будет нокдаун.

Для просветителя на определённом уровне пути приходит понимание, что способность признавать свои ошибки – это достоинство, за которое себя можно уважать. И это уважение частично компенсирует удар по самомнению в случае краха каких-то своих убеждений. У мракобеса такого амортизатора нет – у него всё самоуважение завязано на моменте, что он всё знает предельно точно и несомненно, так что ударяться в случае падения ему придётся максимально жёстко.

Наконец, чем дальше движется просвещаемый по пути настоящего развития, тем больше понимает, сколь малы имеющиеся у него знания в сравнении с тем, чего он ещё не знает. И со временем его самомнение перекочёвывает с позиции «О, да я много чего знаю…» на «Я знаю, сколь многое можно считать невозможным, пока оно не осуществится!». И когда в его капитале самомнения появляется ценность «Я знаю, что мы все знаем ещё очень мало, а вы не знаете и этого!», он чувствует себя достаточно богатым, чтобы позволить себе небольшую трату, вроде признания, что он ещё многого не знает, потому, что он достаточно заработал, чтобы вложиться в расширение своего дела. И когда человек, подобно Сократу в конце жизни, позволяет себе сказать: «Я знаю, что я ничего ещё не знаю!», это означает, что он имеет очень ценное знание, а когда кто-то говорит: «Я знаю всё что надо…», это для того человека означает, что этот не знает ничего. Ибо тот, кто по пути познания далеко не ходил, достаточно не заработал, чтобы позволить себе такую акцию, и потому и никакой речи о том, что он знает недостаточно, быть не может и его самомнение этого не потерпит.

У мракобеса самомнение строится по своей системе: он знает простую вещь, но зато знает «точно». А если ему это оказывается недостаточно интересно, то тогда додумывается обстоятельство, подразумевающее, что сама по себе его точность знания есть ценность, которая вручается только важным/достойным/избранным, и забота о них со стороны вручившего это откровение подчёркивает их значимость. Поэтому позволить себе подвергнуть сомнению свои убеждения мракобес не может, и будет держаться за свою позицию так, как та бойцовая собака, которая скорее умрёт, чем разожмёт зубы.

§9. Мракобес и гарантии

Шкала уверенности в своей правоте у мракобеса рознится со шкалой просветителя. У просветителя подход: «Уверенности в правоте должно быть столько, сколько должно быть – не больше, не меньше», у мракобеса: «Чем больше – тем лучше!».

Если просветитель не имеет доказательств тому, во что ему хотелось бы верить, то он может дать пятьдесят процентов на возможность правды. Если он почти уверен, то может дать девяносто. Если он уверен максимально, и всё проверил соответствующее количество раз, то он может образно сказать сто. Но в разговоре о сложном вопросе с серьёзным оппонентом он сочтёт необходимым добавить: «…но поскольку на сто процентов в абсолюте ни в чём нельзя быть уверенным, то девяносто девять и девять». Этим вычетом он повысит доверие к своим процентам у оппонента, который мыслит аналогично. Но если просветитель даёт девяносто девять, то это реальные девяносто девять, которые в реальные девяносто девять раз тяжелее оставшегося одного.

У мракобеса арифметика другая: он задвинул какое-то своё утверждение, он подчеркнул, что на сто процентов в этом уверен, и готов повторить это сто раз. Но и этого бывает мало: он продолжает искать дополнительные этому подтверждения, и наращивать свою уверенность дальше. У него это идёт инстинктивно, потому, что у просветителя уверенность держится на доказательствах; у мракобеса доказательства держатся на уверенности, и чем фанатичнее будет уверенность, тем больше вероятность, что последнее слово в борьбе останется за ним. А методы доказывания для мракобеса решают всё, ибо истина для мракобеса там, где ему нужно её установить. И вот он накачал в себе уверенность на сто процентов, и продолжает накачивать дальше. «Это так, потому, что: А) пятна на Солнце – это бред 100%, Б) тебе это любой подтвердит (ещё 100%), и В) в священном Писании ничего про это не сказано (тоже 100%)!». И вот у него 300% на случай, если какой-то пункт окажется опровергнутым. И если окажется (например, пункт А), то это будет называться «Ну и что? У меня есть ещё Б и В (200%), так что всё равно я прав и ничего слушать не хочу (и не стану ничего признавать, если ты найдёшь опровержения Б)!».

Политика мракобеса – это стратегия «Ты считаешь себя правым на 100%, а я прав на 300%, и когда моё «я прав!», столкнётся с твоим, моя инертность твою просто снесёт!». Впрочем, если мракобесу опровергнут все его проценты так, что возразить будет просто нечего, он всё равно ничего признавать не захочет, потому, что это будет для него означать ситуацию, что правильные доводы в его пользу есть, просто он их в данный момент не может найти, ну а так-то он всё равно прав.

§10. Мракобес и критерии

Когда мракобесу предъявляют факт, что в телескоп-то он так и не посмотрел, то он отмахивается «Ну и что?». Со стороны такая реакция выглядит неадекватностью, но только не для мракобеса.

Представьте, у вас есть два кармана, в один из которых вы положили паспорт, и вы точно не помните, в какой, но вы знаете, что паспорт вас один, и в двух карманах сразу он лежать не может. И если вы его не находите в первом кармане, то лезете во второй, но если находите, то за этим следует реакция «Всё, нашёл!». Во второй карман вы уже не лезете, а если вам кто-то скажет: «А ты ещё в другом не смотрел!», то вы ответите «Ну и что?». И если он будет настаивать «Нет, я решительно отказываюсь признавать факт, что ты нашёл паспорт в кармане, пока ты не проверишь оба кармана!», вы пожмёте плечами с недоумением «Чудак какой-то…» (это если в цензурной версии), и останетесь при своём. А если он принципиально упрётся в свои условия, вы спросите: «Ты издеваешься?» (а то как ещё это понять?), и принципиально упрётесь в свои условия. И разговор закончится ничем, и тогда вы разойдётесь, но его вы запишете в категорию людей, условия которых для вас принципиально ничего не должны значить.

Аналогичным образом устроен и взгляд на вещи уверенного мракобеса: он свою истину для себя нашёл в том, что Солнце чисто – он в ней уверен, и если ему предъявят факт, что в телескоп он так и не посмотрел, то он ответит «Ну и что?». А если ему поставят условие, что пока он не обоснует своё игнорирование вопроса, с ним не будут считаться, он просто запишет такого оппонента в категорию «чудак какой-то», и будет дальше действовать в соответствии со своими принципами.

§11. Мракобес и ясность

Когда просветитель говорит: «Всякий, кто смотрел в телескоп, подтвердит, что видел там пятна на Солнце», ему не нужно добавлять «…а заявления тех, кто не смотрел, стоят меньше», потому, что это и так понятно каждому адекватному человеку. Когда мракобес говорит: «А мне не нужно проверять, потому, что я и так знаю, что этого не может быть!», то не очень понятно, что мешает проверить, если его позиции действительно бояться нечего. Поэтому он обычно добавляет «…потому, что ни один нормальный человек не станет смотреть в этот телескоп!», и вроде как кому-то должно стать ясно: смотреть может только ненормальный, а мнение ненормального ничего не стоит.

Просветителю не надо привязывать слушателя к выводам, как не надо привязывать человека к Земле, чтобы он не слетел с неё в космос. Основания же мракобеса, как астероиды, к которым надо просто привинчивать всё, что на них надо посадить, потому, что иначе это всё полетит само по себе. Поэтому никакого свободного контакта своей аудитории с доводами он позволить не может, и пытается вязать их головы к своим выводам с такой же настойчивостью, с какой накидывают лассо.

Если просветитель комментирует работу мракобеса, он объяснит, в чём её несостоятельность. А выводы он может подвести, а может и нет (в зависимости от целевой аудитории) – адекватным людям всё может быть понятно и без этого. У мракобеса наоборот: приводить или не приводить (какие-то) он может только доводы, но выводы приведёт всегда. Ими будут характеристики: «плохая», «никому не нужная», «вредоносная», которыми он наградит работу оппонента. А ничего другого он может и вообще не приводить – для него эти слова и есть доводы, причём, доводы самые ясные и однозначные. И на его целевую аудиторию они очень хорошо работают: написал «плохая и вредная», его у единомышленника реакция сразу «ага, точно!».

Для просветителя эти прилагательные, как паразиты, которые не производят никакой смысловой нагрузки, но зато отъедают лишние ресурсы от внимания слушателей. А для мракобеса это основные переносчики его формата понимания из его головы в головы других людей. Поэтому он сразу переходит к сути дела: лепит выводы коротко и однозначно, и подаёт их под гарниром громкости, капса, постоянных повторений, и прочих приёмов загвоздить всё внимание на их «ясности».

§12. Мракобес и красноречие

Если для просветителя в своей речи главное неопровержимость приводимых доводов, то для мракобеса важна каждая мелочь, способная прибавить симпатий к его позиции и отворотить от позиции противника. Если на языке просветителя документ будет называться «документ», а довод – «довод», то у мракобеса это будет «лживый документ» и «изворотливые доводы», если речь об аргументах противника, и «истинный документ» и «веский довод», если речь идёт о своих. Поэтому речь изощрённого мракобеса изобилует дополнительными прилагательными, как разливаемая газировка пузырями. Ибо главная его сила в количестве слов, и чем больше он будет эти слова повторять, тем больше будет их воздействие.

Короче, просветитель изъясняется так: «На Солнце пятна есть – это видно в телескоп. В телескопе моём никакого колдовства нет – можете разобрать, посмотреть. Если сомневаетесь в моём, сделайте свой. Нет ни одного человека, который, посмотрев в телескоп на Солнце, после этого ещё бы сомневался, что на нём есть пятна. Против этого выступают только те, кто в него не смотрели. И если позволять тем, кто верит в то, что не проверял, диктовать свои положения тому, кто проверил, и обнаружил противоположное, то заблуждения восторжествуют над истиной!». Мракобес выступает так: «Ни один нормальный человек никогда не станет верить этим лживым и изворотливым речам! Потому, что насколько бы убедительными не казались для слабых истинной верой людей эти хитросплетённые доводы, вся их лживость легко изобличается тем, что из нашего Священного Писания ясно следует, что на Солнце может быть только Свет и Чистота! И этот довод является разгромным опровержением всех тщетных попыток сбить нас с правильного пути и запятнать грязью нашу светлую, Великую, и несокрушимую Истину!».

§13. Мракобес и форма

Если для просветителя мракобес – фанфарон, который гремит своими оборотами, а за душой у него ничего нет, то для самого мракобеса всё выглядит наоборот: ничего нет на деле у просветителя, а достижения мракобеса видны всем. Всё, посредством чего утверждаются разделяемые им убеждения, должно быть выдержано максимально солидно и обстоятельно. Если это книга, то она обязательно должна быть в кожаном переплёте, с качественным теснением, и с позолоченными буквами на корешке. Если это свидетельство, то оно обязательно должно быть с красивыми вензелями, гербами, узорами, подписями и печатями, в резной рамке и под стеклом. Если это какой-то чин, то он обязательно должен быть с регалиями, форменным обмундированием, и прочими знаками отличия, которые максимально трудно подделать. Чем серьёзнее подход к форме дела, тем явнее это должно говорить о серьёзности его содержания. Потому, что просветитель берёт свой электорат безупречностью своих доводов, а мракобесу чем их завлечь? А вот когда всё будет в такой красивой форме, пребывание в которой уже само по себе приятно, вот тогда уже будет что-то, на что кого-то можно купить (особенно тому, кто купился сам). И когда вопрос о подлинности документа полностью затмит вопрос о правдивости его содержания – вот тогда мракобесам будет легче нести веру в то, что их документы истинные.

§14. Мракобес и содержание

Поскольку мракобесы не любят натыкаться на свои несоответствия, то весь контент своих убеждений они предпочитают содержать в таком порядке, в каком их максимально сложно увидеть. В силу чего неизбежно получается, что несмотря на фундаментальную форму, содержание отличается нагромождением сумбура и необоснованностей.

Если мракобесы пишут свои учебники, то все свои ключевые положения они изложат в формате постулатов, которыми обучающиеся должны проникнуться какими угодно способами, только не последовательно изложенными соображениями. Если мракобесам придётся вперемешку со своими заблуждениями преподавать неоспоримые истины, которые исказить будет невозможно (или не нужно), то даже это они не смогут преподнести в простом и понятном формате. Учебник будет написан так, чтобы простые вещи давались максимально трудно, заставляя зубрёжкой брать то, что можно было бы преподать интуитивно понятно и логически элегантно. И делаться это будет отчасти целенаправленно, чтобы забить голову сумбурностью, а отчасти автоматически, потому, что по-другому менталитет мракобесов не работает и ничего другого, соответственно, произвести и не может.

По своей сути учение мракобесов напоминает дешёвую капиталистическую колбасу: аппетитное оформление, не соответствующие реальности обещания на этикетке, красители, химия, заменители натуральных ингредиентов, и глюконаты для усиления вкуса.

§15. Мракобес и документы

Среди доказательств истины для мракобесов особое место занимает документ. Документ для мракобеса – высшая степень доказательства. Просветитель ему логику рассуждений, что, если все смотрящие в телескоп видят пятна на Солнце, то значит, они там есть, а он ему книгу, в которой написано, что такого быть не может (ну или написаны вещи, из которых как бы следует, что не может). Книга – в данном случае документ, который для него является свидетельствами очевидцев, написавшими его, и это обстоятельство для него принципиально важнее, чем какие-то умозаключения, следующие из заявлений какого-то выскочки.

У матёрого мракобеса в душе всегда культ документов (разумеется, не всяких, а только тех, которые составлялись своими). И он никогда не задаст вопрос, где доказательства, что в его документах написана правда. Он будет спрашивать только «Где подтверждение твоим словам в наших документах?». А на вопрос, какие доказательства, ответ будет, что он просто не может представить, как там могли написать неправду, поэтому такого просто не может быть.

Документ в качестве истины в последней инстанции для института мракобесия предпочтительнее потому, что в диалоге оппонент будет задавать не такие вопросы, которые мракобес считает правильными и ответ на которые у него есть, а такие, который считает правильными сам, и ответа на которые у мракобесов может не найтись. Бумага же никаких вопросов задавать не будет, и на ней что напишешь, то и останется на все времена. Поэтому находить именно её критерием истины для института мракобесия самый надёжный вариант. Бумага всё стерпит – за это они испытывают столь тёплые чувства к «истинным документам».

§16. Мракобес и статистика

Если мракобесам преподнесёшь учение, разоблачающее общепринятые заблуждения, то типичный мракобес от него отмахнётся, мотивировав это тем, что в нём всё неправильно. Если его спросить, где он привёл хоть одно опровержение, то он ничего не ответит, но зато спросит: «А ты думаешь, ты мессия, пришедший нести всем истину, а мы вот думаем, что ты просто очередной лжепророк, который идёт против народной мудрости!». И он не забудет добавить, что мессий были единицы, а лжепророков – пруд пруди, и что все они слово в слово говорили, что они несут реальное познание, а на поверку оказались обычными шарлатанами. И что вероятность именно этого в твоём случае намного выше, и что тебе надо на эту тему очень серьёзно подумать (ну, в смысле – отставить и забросить благополучно своё учение, чтобы не лезть ни к кому с этим больше никогда), и что если ты этого не делаешь, то это подтверждает то, что ты и есть один из таких лжемессий.

Мракобес не захочет посчитать, кого же было больше: этих самых лжепророков, или мракобесов во всех вместе взятых толпах, которые противостояли каждому открывателю правды, и заявляли, что учение последних им не понятно. Не захочет подумать, почему всё время так получается, что они приводят целую кучу возражений, но среди которых нет ни одного, которое хоть чем-то отличалось от тех возражений, которыми галдели только эти толпы. Не станет считать, сколько они привели доводов, в которых было бы хоть что-то иное, кроме ссылок друг на друга и на свои документы. И никогда не посчитает, какова, с учётом этого всего, вероятность того, что он сам и есть то же самое. В этом направлении у него мрак, в котором ничего не видно.

§17. Мракобес и авторитет

Если для просветителя главными критериями истины является неопровержимость доводов, то для мракобеса главное авторитетность. Если просветитель несёт людям революционное знание, радикально противопоставляющее новое понимание старому, мракобес сразу на него набрасывается: «Где подтверждение твоих утверждений в авторитетных источниках? Где одобрение авторитетных специалистов? Где всеобщее их признание? Нету – значит, твоя правда только твоей голове, а в реальности наша правда!». И он не считает нужным доказывать, что утверждения оппонента не соответствуют истине; ему достаточно доказать, что они не соответствуют авторитетным положениям.

Других критериев истины мракобес не знает и знать не хочет, потому, что таковых для его позиции в природе и не бывает. А потому довольствуется тем, что имеет, и возводит в абсолют то, что досталось. Не возводить он не может, потому, что всё, что у мракобесов есть, им всегда очень нужно возвеличивать до максимального значения. Это так же естественно, как то, что если человек имеет свой виноградник, и его семья из поколения в поколение занимается виноделием, то он знает, что такое настоящее вино, а если человек всю жизнь пьёт суррогат из бумажных пакетов, содержащих воду и химию, то он этого не знает. И тогда самый дорогой суррогат для него и будет потолком того, что он может представить, и мерилом всего относительно чего остальное следует оценивать. Аналогично этому и мракобес считает потолком серьёзности доводы от авторитета, потому, что ничего другого никогда не пробовал.

Авторитетность специалистов у мракобесов измеряется в первую очередь не адекватностью убеждений, а мантиями, регалиями, дипломами, грамотами, и всеобщим признанием. А авторитетность правоверной толпы измеряется её количеством, которое прямо пропорционально её желанию, раскрыв рот, внимать вещанию авторитетных специалистов.

§18. Мракобес и понимание

Понимание дела у мракобеса не имеет ничего общего с пониманием просветителя. Если у просветителя оно строится на последовательно приведённых основаниях, то у мракобеса оно умудряется обходиться без них. Он просто ровняется на ситуации, в которых понимание в логических доводах не нуждается.

Например, допустим, увлекается кто-то каким-то направлением в музыке – он может говорить про это: «Тут надо понимать…». Что именно понимать – смысл от эмоций и переживаний, связанных восприятием этой музыки. Методики развития этих ощущений, и смысл проявлять разборчивость в каких-то составляющих этого всего, и т.п.. Почему всё это должно нравиться, меломан может логически не объяснять, потому, что этому просто на должном уровне может быть ещё не объяснено даже учёными. Но это подразумевает, что все эти факторы всё равно работают, и что разговоры о таком понимании имеют место быть. Мракобес своё понимание дела строит с оглядкой на примерно такие темы, только лезет он со своим пониманием туда, где сначала должны быть доказаны положения, а потом на их основании только можно позволять себе что-то утверждать.

Если учёный изучает пятна на Солнце, он говорит: «Тут надо понимать…». И в данном случае речь идёт о понимании, построенном на доказательствах. Без этих доказательств никакое видение дела не имеет права и пониманием называться. Мракобес этому формату понимания противопоставляет свой формат: он «понимает» смысл от эмоций и переживаний, связанных с отстаиванием идеи, что Солнце «чисто». И когда он противопоставляет концепции просветителя свою концепцию, он начинает войну форматов. Поэтому, если просветитель заявляет, что оппонент ничего не понимает, он подкрепляет это объяснениями того, чего именно тот не понимает; когда мракобес говорит аналогичное, то он либо это не подкрепляет никакими объяснениями, (ибо подкреплять нечего), либо подкрепляет такими, которые «понятны» только ему.

Мракобес может подразумевать: «У тебя своё право называть что-то пониманием, а у меня своё. И в твоём понимании доводы делятся на слабые и сильные, и в моём тоже. И если бы я слабо верил в свои чувства, то это был бы слабый довод, но поскольку я верю сильно-сильно, то это довод самый сильный. И мои самые сильные доводы настолько сильные, что мой самый сильный довод бьёт твой самый сильный довод – я это точно знаю, потому, я это чувствую!». В такой форме мракобес может вести противостояние, где вес его доводов – как сумма денег в его собственной валюте, курс для которой он определяет сам. И как одно государство может назначить свой внутренний курс для обмена валюты другого, а другое, если его не устраивает, свой, так и мракобес сам решает, какой курс соотношения противопоставляемых сторонами друг другу доводов назначить, и принимает для себя чужие доводы по своему курсу. Вот только обеспечена его валюта одним только лишь им признаваемым пониманием.

§19. Мракобес и внутренний мир

Сумбурность и не связанность мышления для мракобеса в норме вещей. Если просветитель выстраивает общую систему понимания законов этого мира, где все положения пытается связать между собой, то у мракобеса разные области понимания этого не требуют – они сами могут между собой находиться в состоянии войны форматов.

Если просветитель найдёт на Солнце пятна, он будет искать этому какие-то объяснения в соответствии с остальными своими знаниями. Он предположит, что в веществе, из которого оно состоит, есть какие-то сгустки, через которые свет проходит хуже. И что случайную форму вместо правильной геометрической эти сгустки имеют, видимо, потому, что в природе всё может иметь такую форму: и берега суши, и брызги воды, и облака на небе. И объяснив одно, он продвинется в объяснении и другого.

У мракобеса мышление построено по-другому. Вода, суша и воздух на земле – это одна тема, и тут свой формат логики, а Солнце – это совсем другой формат, и там всё совсем по-другому. Там всё таинственно-свято и запретно-необъяснимо. И почему это так, объяснять не нужно, но, если в осмыслении каких-то вопросов одно будет противоречить другому, надо отключить один формат логики и загрузить другой. Приоритет должно иметь (конечно же) необъяснимо-священное перед объяснимо-естественным. Почему – «Ну как почему? Это же надо понимать!», и на подобный манер выстраиваются все ключевые положения мракобесов.

В понимании мракобеса нет общей структуры, в которой одно следует на основе другого. У него все положения сами по себе, и они не стоят на земле, а подвешены в воздухе. А между ними смысловая пропасть, которая амортизирует на себе все попытки подобраться к ним, чтобы проверить их и оспорить. А фундамент для них не логические основания, а «понимание», «веские доводы», «истинные документы», регалии-печати-вензеля, и излучаемая этим во все стороны святость.

§20. Мракобес и последовательность

Построение своей позиции у мракобеса идёт в обратном порядке. Если для просветителя сначала идёт необходимость найти истину, затем поиск, затем проверка, и затем только уверенность, то у мракобеса сначала идёт уверенность, а затем всё остальное. Т.е., сначала идёт выбор позиции, которая ему нравится, и сразу после него установка не менять оную ни при каких условиях. Это является в форме принципиальной уверенности, что его позиция не может быть ошибочной, и на базе этого оправдывается отсутствие проверок и критики.

На отсутствии критики строится отсутствие сомнений, на нём опять же уверенность, и она же заставляет принимать за чистую монету любые доводы в пользу своей позиции, и воспринимать их максимально состоятельными. Доводы же в пользу позиции противника мракобесом либо не рассматриваются вообще, либо рассматриваются из установки, что они несомненно ошибочные. И потому уверенно ищутся предлоги на них нападать, и ищутся с такой принципиальностью, с какой только может их искать человек, точно уверенный, что они есть, и что они должны быть найдены во чтобы то ни стало.

Опровержения доводам оппонента ищутся до тех пор, пока что-то воспринимающееся состоятельным не находится. Воспринимается состоятельным опять же на основе уверенности, что оно должно быть таковым. Своим же доводам мракобес находит подтверждения, на которые смотрит через установку «правда в них обязательно должна быть, осталось лишь её суметь увидеть». Убеждение в своей правоте работает на её «видение» примерно так же, как эффект плацебо работает на ощущение облегчения. И когда мракобес уверен в своей правоте, он умудряется её видеть и ощущать так, как без уверенности он бы этого просто не смог бы. А на базе этих ощущений строятся оправдания той политике, которую он ведёт.

Ощущением своей правоты оправдывается желание верить только тем фактам, которые ведут к нужным ему выводам, и желание искать факты только в выгодном направлении. На этом строится требование изучать ту литературу, которая работает источником материала для всего этого. Таким образом накапливается база фактов и трактовок в пользу занимаемой позиции.

С высоты полученной «базы знаний» строится позиция, согласно которой, кто должного объёма оных не имеет – неуч и ничего не знает. На этом опять же строится нежелание прислушиваться к доводам оппонента, и всё это снова работает на уверенность.

Если построение выводов требует поэтапности, то мракобес будет последовательно переходить от одного этапа к другому, но основной принцип будет сохранён. И спекулируя последовательностью построения выводов, будет загонять конечный результат туда, куда ему нужно.

Например: сначала идёт «На Солнце пятен быть не может, потому, что в священной книге написано, что Солнце чисто». Дальше будет что-то вроде «Тот, кто это написал – праведник», значит «…он не мог врать и заблуждаться», отсюда и «…значит, преследования тех, кто говорит про пятна на Солнце, вызвано не страхом разоблачения, а другими причинами». Дальше начинается поиск других причин, и ведётся до тех пор, пока что-нибудь не найдётся.

Например: «…вот что написано о жизни нужного нам святого: он делал такие-то и такие-то добрые дела, принимал такие-то мудрые решения, и всем от них было так и сяк хорошо». Вот для мракобеса и доказательства правдивости его убеждений: разве принимающий такие мудрые решения напишет в книге глупость? Этого мракобесу должно быть достаточно, но, если вдруг нет, тогда изучение продолжается. Находятся ещё факты и ещё свидетельства о мудрости того человека, который писал ту книгу, и так до тех пор, пока не наберётся достаточно. А если не найдётся достаточно фактов, напрямую подтверждающих мудрость святого, тогда их надо будет «суметь увидеть».

Теперь, если мракобес сам или его сподвижники преследуют идейных противников, это не говорит для него о неправоте своего дела. Потому, что если где и преследуют, то значит, за дело, а если где не за дело, то значит, это не правда. На базе этого доводы со ссылками на определённые факты могут просто отметаться, и не оказывать на мракобеса никакого воздействия.

Вся голова мракобеса постоянно под завязку заполнена материалами об истинности его позиции так, что альтернативных данных там места практически нет. И все эти материалы завязаны в сложную программу, которая работает их сохранение и накопление. И в рамках этой программы обо всех составляющих этого контента он будет постоянно судачить, читать, постить и перепощивать, а на позицию оппонента всегда будет отведена всего одна строчка – в которой говорится, что она просто не нужна.

Т.о., уверенность мракобеса всё время работает на поддержание всего того, что на ней строится, а последнее, в свою очередь, снова отдаёт долг уверенности. Вся эта методика образует очень строгую последовательность, которая требует куда более жёсткой дисциплины идеологии, чем та, которую использует просветитель. И путь мракобеса куда более строг, чем его противника, так же, как путь трамвая, который всегда может идти только рельсам, в альтернативу вездеходу, которым может позволить себе разные маршруты.

§21. Мракобес и правильность

Если просветитель готов выслушивать оппонента до тех пор, пока тот последовательно строит рассуждения, то мракобес подходит к делу иначе. Последовательность доводов оппонента не имеет значения, имеет соответствие заданным установкам мракобеса. Если заданы установки «На Солнце пятен быть не может», то всё, что идёт против этого, будет отбрасываться, не зависимо от их оснований.

Вести диалог последовательно мракобес будет только до тех пор, пока чувствует, что его позиции ничего не угрожает. Но как только он почувствует поворот в ненужную ему сторону, он сразу переключится на такой режим, в котором угрозы нет.

Например: мракобеса можно спросить: «Ты согласен, что если кто-то чего-то не проверял, то его утверждения не могут считаться состоятельными?» – он ответит: «Да согласен» – «А ты согласен, что, если один не проверял, и говорит одно, а другой, проверил, и говорит другое, то заявлении последнего стоят больше?» – «Ну согласен» – «А ты согласен, что если ты телескоп не смотрел, то из нас двоих ты как раз в роли…» – у него сразу проявится реакция: «Так, а ты к чему ведёшь то – к тому, что на Солнце есть пятна? Тогда нет, не согласен (и слушать дальше не хочу)!».

Возникнет вопрос: а как так получается, что согласие с доводами зависит не от доводов, а от заранее заданной установки? А очень просто: «На Солнце же пятен нет, значит, правильное рассуждение – это то, которое подводит выводы к этому. А если оно ведёт к обратному, значит, оно не правильное. Тогда зачем их слушать, если всё равно пустая трата времени?». А какие у него доказательства, что это так, какие опровержения приведённым доводам? «Никакие! Не знаю, какие! Но всё равно не согласен!».

Возникнет вопрос: как такое можно считать состоятельным? А очень просто: для мракобеса оппонент, как иллюзионист, распиливший в цирке ассистентку пополам – зритель может и не суметь объяснить, как ему удаётся это такое изобразить, но знает, что это не по-настоящему. То же будет и с мракобесом, которому приведут цепочку построений, последовательно подводящую его к нужному выводу – тыкать его носом в факт отсутствия опровержений, всё равно, что скептического зрителя в цирке требовать признать, что всё по-настоящему. Разговор будет по принципу: «Ты согласен, что если в чём-то своими глазами удостоверился, то значит, так оно и есть?» – «Да, согласен» – «И, если в цирке ты увидел…» – «А, не, если в цирке, тогда не согласен!».

Разница между скептическим зрителем и мракобесом в том, что адекватный зритель не посмеет требовать от оппонентов признать свои возражения, пока не найдёт разоблачение фокуса. Мракобес никаких разоблачений приводить считает себя не обязанным – ему достаточно одного того, что он уверен, что они есть.

Поэтому, как только диалог с мракобесом доходит до того момента, когда он чувствует, что последовательность оппонента ведёт к неприемлемым для него выводам, у него срабатывает механизм защиты, который заключается в перескоке на другой ход соображений и отторжении прежнего. И если его заставить дослушать/дочитать до конца, то у него начинается поиск причин не соглашаться со сказанным. И если даже так получится, что убедительных (для себя) причин он не найдёт, тогда у него просто включится режим не-восприятия, который называется «Я не знаю, как объяснить, что у тебя всё сходится, а у меня нет, но точно знаю, что на самом деле всё не наоборот!», и всё, что ему будут говорить, у него в одно ухо влетит, в другое вылетит.

§22. Мракобес и понятия

Мракобесы бывают голословные и претендующие на обстоятельность. Последние могут обосновывать каждое своё утверждение, только основания у них идут в формате в рамках одной лишь ими признаваемой логики. Например: мракобесу скажешь, что в его книгах нет объяснения тому факту, что в телескоп на Солнце видны пятна, и что поэтому он не может отрицать этот факт на основании одних только ссылок на свою литературу. А в ответ: «Ты очень невежествен в этой теме. И твои заявления ничего не стоят, потому, что заявления невежественного человека!». Его спросишь, в чём невежество – «Ты не читал житиё того схоласта. Ты не читал размышления сего схоласта. Ты не знаешь, чему они учили. А если бы читал, то всё бы понимал и не говорил бы таких вещей…» – «И что, там есть описание этого вопроса? Там есть опровержения приведённым мною фактам? Покажи, на какой странице?». Но именно на эти вопросы у него почему-то нет ответа. Есть только заявление, что, если, мол, почитаешь, тогда будешь по-другому на эти вопросы смотреть.

«Нет, подожди мракобес, ты обвинил оппонента в невежестве – отвечай за это. Невежество – это незнание не каких-то постулатов, а реальных вещей, имеющих непосредственное отношение к обсуждаемому вопросу. Незнание каких вещей, прямое отношение к данному вопросу ты способен доказать, ты мне можешь предъявить?». Но доказывать то, что спрашивают, мракобес не собирается; он считает себя обязанным доказывать только то, что считает нужным сам. По его правилам доказывать реальность его утверждений не нужно; достаточно доказать нереальность утверждений оппонента. Например, так: «Все твои претензии ничего не значат, потому, что они основаны на лжи!» – «Где ложь???» – «Ну как где? Вот: ты клонишь к тому, что на Солнце есть пятна. А это не может быть правдой. Значит, всё, что ты несёшь – ложь!» – «Нет, погоди. Ложь – это утверждение того, чего нет. Где в моих словах о том, что в твоих книгах ничего не говорится о телескопе, ты можешь предъявить ложь? Вот сначала это докажи, а потом уже требуй слушать все основанные на этом рассуждения». Но предъявлять мракобес ничего не собирается. У него своя логика: «Я объяснил достаточно для того, чтобы было понятно нормальным людям. А если ты возражаешь, значит, просто делаешь вид, что не понимаешь. А значит, ты опять лжёшь. Вот тебе и факт налицо. Что тут ещё доказывать нужно?»

Т.о., у мракобеса к понятиям прикручены какие-то свои значения, из которых у него выстраивается какая-то своя логика, которая позволяет ему приходить к нужному ему выводу. И при помощи этой же логики у него такие понятия и выстраиваются. И из всего этого контента он плетёт паутину своих понятий, которая идёт параллельно реальности, в которой он, как паук, перемещается в своей плоскости, и атакует с неё всё, что можно зацепить. Но поскольку всякую паутину натягивать можно только между разными точками, то ему нужна вторая точка в конце пути, на которую можно опереться. Такой она может быть только при условии принятия готового вывода, к которому он тянет. Т.е., от положения, что его убеждения несомненно правильны. А поскольку логических оснований не имеется, опору остаётся искать только в вере, причём, обязательно отделённой от разума. Поэтому все классические мракобесы неустанно повторяют, что правильный их соратник должен нести горячую веру в своём сердце (желательно, настолько горячую, чтобы разум перегревался и отключался), и что обязательно вера должна быть без разума. Что вот просто взял, поверил, и транзитом поехал в направлении заданных выводов. А всё, что требует объяснения, объявляется ересью и встречается ими в штыки. Это их классическая догма: просто верь, и всё. И как только таким поверил – сразу запутался в их паутине.

В итоге всё время весь разговор идёт по кругу, и всё время возвращается к тому же самому. И вместо разрешения вопроса плодятся всё только новые разбирательства, и новые направления для отдельных вопросов. И в процессе этого всего мракобес постоянно метелит утверждениями, что оппонент неправ, что он заблуждается, что он ничего не понимает, что он невежествен, что он ненормальный, что он лицемер и еретик, и что его утверждения никто не станет слушать. Но на требование сформулировать конкретно, в чём неправота оппонента, он снова пускается в какие-то построения, основания для которых стоят на одним лишь им признаваемых положениях. Поэтому спор с мракобесом может длиться сколько угодно, и в конце каждый остаётся при своём. Впрочем, спорить из них любят лишь заядлые любители споров; большинство же остальных имеют тенденцию достаточно быстро раздражаться, обзывать несогласного оппонента дураком и уходить.

§23. Мракобес и факты

Поскольку на непуганных людей слово «факт» производит сильное воздействие, для мракобеса святое дело его почаще в диспутах с оппонентами употреблять. Некоторые мракобесы просто помешаны на фактах, и строят свои доводы исключительно на них, только само понятие факта у них в соответствии с остальными их понятиями.

Если для обычного человека факт – это вещь, которая существует независимо от её восприятия, то для мракобеса это может быть просто положение, которое ему хочется утвердить. При этом главным средством утверждения является не доказательство, а признание его другими. Т.е., если все признают, что на Солнце нет пятен (неважно, как это будет достигнуто), то это для него называется фактом, что это так.

Утверждать нужные себе положения он считает своим святым правом, а если слово «факт» помогает лучше воздействовать на слушателя, то употреблять его он считает своим правом, соответственно, тоже. А поскольку доказательства у него не в последовательных доводах, а в самом желании данное положение утвердить, то в слово «факт» он пытается вложить тот импульс, который движет его желаниями. Поэтому тыкая оппонента в очередной свой факт, мракобес это слово любит произносить с пристрастием.

Нужные себе факты мракобес находит сплошь и рядом, и не перестаёт удивляться тому, почему тупой оппонент не хочет видеть их в упор. Оппонент говорит, что на Солнце есть пятна – он ненормальный, который прёт против фактов. Каких фактов? Фактов того, что Солнце чисто. Какие доказательства? Это все знают, и так написано в авторитетных источниках. «Все знают» и «Так написано в авторитетных источниках» = «факт, что это так». Оппонент не хочет этого «понимать»? Тогда он сумасшедший и это просто констатация факта! Последние два слова по возможности будут подчёркнуты.

Объяснять мракобесу, что факты определяются по-другому, занятие неблагодарное. Ему не нужно такое понятие факта, при помощи которого можно будет посеять серьёзные сомнения в святости его учения. Такое понимание для него вредно и опасно, из чего следует факт его ненужности. А если оппонент не захочет последнего понимать, тогда и он тоже не хочет понимать оппонента. Так что, или он победил, или ничья – других вариантов он не рассматривает.

Дежурный приём мракобеса – доказывать одно, а требовать другого. Например, он доказал, что никто не хочет признавать учение о пятнах на Солнце – теперь он имеет право объявить, что оно не правильное. Доказал, что оно вредит учению о чистом Солнце – теперь он имеет право его преследовать. Почему он имеет на это право? Ну как почему, он же «доказал», что неправильность и вредность этого учения – это «факт»!

Бороться с идейными противниками мракобес считает себя имеющим право самыми решительными мерами, потому, что речь идёт о святых для него вещах. И слово «свято» он будет повторять постоянно, как припев после каждого куплета, но при этом никогда не приблизится к тому пониманию, которое вкладывает в это слово просветитель. Потому, что понятие «свято» подразумевает соответствующее отношение к вещам, а что такое по-настоящему соответствующее отношение к фактам, дано понять только тому, кто выносит вещи на свет. Потому, что только тогда виден смысл понимания, почему к факту нельзя относиться, как, например, к презервативу.

Почему факт всегда имеет только ту форму, какую имеет, в отличие от презерватива, который готов принять форму всего, на что его натянут. Почему, фактом нельзя вертеть на всём том, на что можно натянуть презерватив. И почему факты нельзя надувать водой, чтобы кидаться ими сверху на головы непуганым людям. Из всего этого следует понимание, почему, если кто-то неподобающим образом относится к фактам, то такие факты адекватный человек имеет право не позволять ему пихать в свою голову. И что, если кто-то не хочет это понимать, тот сам себе заказывает путь по соответствующему направлению.

§24. Мракобес и учёность

Мракобесы бывают неучи и учёные. Неуч прост и незамысловат; учёный набит знаниями под завязку и пыщет ими на все лады при каждом удобном случае. Учёный мракобес постоянно сыплет цитатами, и постоянно спрашивает, знаком ли его оппонент с той или ной теорией. И весь этот объём постоянно удивляет тем, как можно столько всего знать, и не находить полезного применения этому в простом и нужном вопросе.

Учёный мракобес может спрашивать: «А вот ты знаешь, что солнечный свет, пропущенный через рубин, даёт лазерный луч? А ты знаешь, что лазерным лучом умели пользоваться ещё в древности? А ты знаешь, что Солнце создаёт радугу, в которую входят все чистые цвета, и форма её всегда имеет правильную форму без каких-либо искривлений? А вот ты знаешь, что у 18% процентов людей на ярком солнечном свете возникают неконтролируемые приступы чихания, а когда человек чихает, про этого говорят, что всё в этот момент сказанное – правда?». И т.д., и все эти утверждения каким-то одному ему понятным образом ведут к выводу, что на Солнце пятен быть не может (может быть, тем, что если оппонент не знает чего-то из этого, то это говорит о том, что он знает меньше него, и как бы доказывает правоту последнего. Может, каким-то ещё). И по поводу этого всего он постоянно удивляется, как же так – он столько всего привёл, а с ним всё ещё не согласны.

Все эти факты необходимы учёному мракобесу, потому, что чем больше у него база их, тем больше возможностей плутать между ними и тем богаче материал для устройства всевозможных смысловых спекуляций при фабрикации нужных ему выводов. И из микса нужных выдержек он постоянно строит свои положения.

Мракобес-неуч устроен радикально иначе. Ему не нужно ничего знать, кроме одного факта, что он всё знает правильно. «На Солнце пятен быть не может – и это любой учёный может тебе обосновать». Как именно, неуч точно не знает; ему главное знать, что это так. Он знает, что кто-то там из учёных написал какие-то теории, и ответил на все вопросы, и всем всё доказал. Так что если тебя интересует, то иди и смотри их, а если не хочешь, то и не о чем с тобой разговаривать. А дело неуча маленькое – повторять тебе, что ты дурак, и оглядываться на стоящий за ним авторитет. В таком тандеме он чувствует себя гораздо увереннее, чем если бы за ним никого не было.

Спорить с неучем о необоснованности учения авторитета смысла мало – всё равно, что с рядовым муравьём спорить о неудачно выбранном месте для муравейника, а в дискуссии с учёным обнаруживается парадокс: он постоянно сыплет фактами и цитатами, но как доходит до конкретных доказательств его позиции по обсуждаемому вопросу, то оказывается, что в голове у него всё чудесным образом сходится, а объяснить он никак не может. И вот он ходит вокруг да около, и повторяет на все лады, что оппоненту надо признать его постулаты, а в честь чего, сформулировать не получается. Он просто сыплет постулатами, которые ничего не доказывают, а когда его об этом спрашивают, сыплет ещё. И когда ему ставят улитиматум, что пока не ответит на этот вопрос, дальше разговора не будет, спор заканчивается, и каждый остаётся при своём. Поэтому доказать своими теориями учёный мракобес ничего не может никому, кроме тех, у кого стоит установка проглатывать, не разжёвывая, всё, что им скармливают. И он это чувствует, и вот тут ему нужна как раз поддержка неучей, которые в своём формате утвердят его правду.

Формат утверждения правды учёного мракобеса в тандеме с неучем заключается в том, что ты можешь требовать что угодно, а они тебя слушать не хотят. И они и без ответов на твои вопросы могут проголосовать за то, за что считают правильным, и утвердят свои порядки, которые будут действовать и без доказательств их правоты. И когда неучи сделают своё дело, учёный мракобес взойдёт на пьедестал, и будет собирать свои лавры.

§25. Мракобес и дальновидность

Если просветитель аргументирует свои утверждения доводами, то мракобес оперирует посылами. Т.е., если просветитель доводит последовательным построением рассуждений ход соображений оппонента до нужного вывода, то мракобес просто отправляет того искать его самостоятельно, никоим образом не обосновывая, почему ему надо идти именно этим путём, а не другим.

Если просветитель утверждает, что на Солнце есть пятна, то он объясняет, что пятна видны в телескоп, и что никакого иного объяснения этому быть не может, кроме того, что они действительно там есть. Если мракобес утверждает, что Солнце пятен нет, то аргументирует тем, что в священной книге про это ничего не сказано. Это такой посыл в направлении соображений: если бы это было правдой, то там про это говорилось бы, а если не сказано, значит, не правда. Соответственно, пятен на Солнце нет.

Возникает вопрос: какие доказательства, что там может быть написана только правда? А для мракобеса такие вопросы не существуют. Как для трамвая не существует ни тротуара, ни асфальтовой дороги, а есть только рельсы, по которым можно проехать от одной остановки до другой. Так и для мракобеса существует только та последовательность, которая ведёт к нужным ему выводам, а каким образом она идёт (она может быть закручена у него, хоть как американские горки) ему это не важно – для него это всё равно единственный возможный путь. И когда он ставит оппонента на этот путь, это в его понимании означает, что оппонент должен доехать.

Количество промежуточных этапов для мракобеса не имеет значения – прибытие в конечный пункт неминуемо, т.к. сворачивать там должно быть некуда. И когда мракобес по нему уже пролетел до конца, а оппонент всё никак с первым этапом не разберётся (забуксовал на вопросе, почему из понятия «Священная Книга» должен следовать вывод, что если там чего-то не сказано, значит, этого и не может быть), то для мракобеса это означает, что оппонент очень несообразительный.

О несообразительности оппонента мракобес обычно сообщает ему прямым текстом, посылая оппонента в направлении: «Если ты не сообразительный, значит, ты ничего не понимаешь, значит, тебе нужно отбросить всё то, что ты сам пытаешься построить, и принять то, что говорит более дальновидный человек, а если ты этого не понимаешь, то ты тупой, и ничего серьёзного твои утверждения не могут стоить!». И когда оппонент не хочет этого «понимать», для мракобеса что является подтверждением того, что оппонент тупой. Из примерно такой логики обычно состоит вся позиция мракобесов, поэтому они столь раздражительны в споре по поводу несогласия оппонентов.

§26. Мракобес и ответственность

Если просветитель отвечает прямо, то мракобес будет отвечать в обход. Если ответ просветителя подобен лучу прожектора, который светит туда, куда его направляют, то ответ мракобеса подобен туману, который тянется по низинам и скапливается там, где ему удобнее. Если просветителю зададут вопрос, на который у него нет ответа, для него это будет означать серьёзный повод пересмотреть свою концепцию. Если мракобеса поставят перед фактом, что у него нет ответа на заданные вопросы, для него этот факт будет, как с гуся вода.

Когда мракобесу предъявляют факт, что он не может ответить на приведённые доводы, то на него это не действует потому, что он просто не понимает, на что он не ответил. У него своё видение дела, в котором он дал ответы на все вопросы. Например, ему предъявили, что у него нет ответа на вопрос, почему в телескопе пятна всё же видны – он уже отвечал, что в телескоп смотрят только еретики. На его языке это означает ход рассуждений, что оппонент должен для начала изучить все те материалы, которые формируют мышление мракобеса. И если после этого он не проникнется идеей, что на Солнце пятен быть не может, то он должен сделать вывод, что недостаточно их изучил, и продолжать изучать ещё. И так продолжать до тех пор, пока не проникнется нужной идеей, что в телескоп смотреть не нужно, и называть это словами «Ну и что?». И когда он сможет «понять», что этот вопрос не нужен, он «поймёт», что на все вопросы уже даны ответы. Ну а если оппонент этого всего не «понимает», то это проблемы оппонента. Поэтому, когда мракобеса тычешь носом в его противоречия, за которые он не может ответить, он даёт ответы, которые ничего не объясняют, но на его языке означают, что он на всё ответил.

Для самого же мракобеса всё может выглядеть наоборот: не отвечает за свои слова просветитель. Потому, что если он сказал: «На Солнце я видел пятна», то это означает ход мыслей в направлении «Я адвокат дьявола. Я хочу всех сбить с истинного пути. Я несу ложь…» (других вариантов нет), и за всё за это надо отвечать. Поэтому оппонент обязан произнести эти признания полностью, чтобы все увидели его истинное лицо, и отреагировали соответствующим образом. А если он не хочет это делать, и пользуется тем, что условия не позволяют его к этому принудить, то это называется не хотеть отвечать за свои слова. Для мракобеса это вопиющая несправедливость, с которой мириться никак не хочется.

§27. Мракобес и память

Если мракобеса поставить в условия, где ему будет невыгодно игнорировать претензии оппонента, то он будет на них отвечать, но только с соответствующей ему спецификой. Хорошо помнит мракобес только те выводы, которые ему выгодно, а не выгодные он почему-то имеет тенденцию слишком быстро забывать. Т.е., если ему на приведённый довод нечего возразить, то он перестанет на некоторое время требовать чего-то идущего поперёк этому, но через какое-то время снова к этому вернётся, и будет вести себя так, как будто ему ничего не приводили.

Данная манера есть неосознанное проявление его натуры, в которой он всегда считает себя в праве решать самому, где истина, и как в соответствии с этим нужно себя вести. Выглядеть это может так. Допустим, мракобес утверждает: «На солнце пятен быть не может…», его спрашивают: «А где доказательства?» – «А зачем доказательства, если я это просто ощущаю так, что этого не быть правдой просто не может!» – «И что, всякий раз, когда кто-то что-то ощущает так, что ему это кажется несомненной правдой, так оно и есть?» – «Нет, не каждый…» – «Тогда доказательства того, что твой случай соответствующим образом отличается!» – «В священной книге так написано – какие ещё доказательства?» – «А где доказательства, что там не может быть написана неправда?» – «Да столько народу читает, и ни у кого сомнений не возникает – неужели ты не понимаешь, как незначительно выглядят твои возражения?» – «Нет, извини, не понимаю: а что, каждый раз, когда куча народу во что-то верит, это всегда правда?» – «Нет, не каждый…» – Тогда доказательства того, что это не тот случай!» – «Ну что тут доказывать, когда это просто чувствуется!». Всё. Мракобес уже забыл, что «просто чувствуется» – это не довод. Он это помнил сколько-то этапов спора, а по прошествии определённого времени у него это из памяти выветривается. И спор снова может идти на новый круг.

Откуда это берётся – причин может быть много. Плохая память. Слишком большой контент материала, который сразу весь запомнить не получается, а по отдельности он не работает. Загруженность головы, в которой просто нет места для новых убеждений, пока она забита старыми. Нежелание напрягаться, чтобы запомнить то, что не нравится. Трата всего внимания на свои собственные заявления. И самый специфический момент: у него постоянно срабатывает целая куча соображений, которые перебивают ход мысли, выстраиваемый оппонентом.

Например: оппонент требовал признать, что, пока не докажешь, что «чувствуется» – это не мираж, он принимать такой довод не обязан. А мракобес за время спора вспомнил, что оппонент не читал какого-то авторитетного для него праведника, который учил, в каких случаях не надо верить чувствам, а в каких нужно. У него запустился ход соображений, который подтвердил его уверенность. Он ощутил ещё большую весомость этого довода, и ему стало совсем непонятно, почему этот довод не должен считаться. К тому же чувствовать отсутствие пятен на солнце – это одна волна ощущений, а чувствовать вес мнения толпы, которую ты воочию видишь и слышишь – это немного другая (тоже разницу надо чувствовать). И это тоже он считает необходимым понимать и учитывать, поэтому тут уже довод требует к себе как бы другого отношения. И поскольку он всегда и судьёй и присяжными назначает во всех делах назначает себя самого, то каждый раз, когда в его голове происходит маленький конфликт между двумя соображениями, он выносит решение в пользу своих убеждений. И вот он снова толкает старый довод в ожидании, что он всё же должен быть принят.

Поэтому любой приводимый мракобесу аргумент, на который ему нечего возразить, имеет для него ограниченный срок годности, после которого он портится в его голове и становится уже недостаточным для опоры. И если ему что-то должно быть доказано, то оно должно уложиться в такие рамки, в которых оно не теряет действенности. А если слишком сжатый материал для него слишком сложен, а разжёвывание потребует больше времени, чем допускают технические условия, то это проблемы (с точки зрения мракобеса) оппонента.

Поскольку мракобес весь спор воспринимает в своём формате, то он всё время пребывает на волне «вот я ему всё доказал, а он просто не понимает», и все приложенные к этому выводы о стадиях спора он запоминает очень хорошо (под это место у него в голове всегда выделено много). И когда спор заканчивается, он остаётся с выводом, что он всё доказал и победил, с чем и уходит восвояси. И этот вывод он помнит очень хорошо, и сколько бы не прошло времени, повторение спора вызовет него удивление, какая плохая память у оппонента, что тот забыл всё, что ему всё тогда уже доказали.

§28. Мракобес и внимание

Подход к позиции оппонента у мракобеса свой. Толком вникать в основания чужой позиции мракобес не любит. В них он обычно вникает либо в рамках трактовок своих единомышленников, либо не вникает вообще.

Если просветитель несёт новую концепцию, способные совершить переворот сознания, он разберёт старую в детальности, укажет её противоречия, задаст вопросы, на которые у оппонентов нет ответов, и обратит внимание на то, что его концепция этих недостатков лишена. Если мракобес противостоит просветителю, у него главный аргумент обычно один: противоречие конечных выводов учения того оппонента учению этого. Никакие внутренние вопросы в концепции оппонента мракобес может вообще не разбирать, потому, что он не захочет в ней даже и копаться. Он будет, наоборот, бежать от этого знания, как вампир от солнечного света, потому, что как только свет истины прольётся на тот мрак, в котором живут его заблуждения, он спалит всю его структуру, на которой держится столь удобное для него мировоззрение. Но поскольку в такой форме признать этот факт он тоже не может, ему в этом вопросе тоже нужно темнить, и потому объяснять своё поведение мракобес будет по-другому. Поэтому, если просветитель несёт настоящее познание, мракобесы сразу бегут в тень, и наносят свои удары уже оттуда.

Удар из тени строится по принципу: «...я не знаю, на чём строятся твои доводы, но я точно знаю, что они не правильные!». Далее может быть что-то вроде «Есть куча книг, в которых есть опровержения всего того, что ты утверждаешь, и тебе их надо все читать до тех пор, пока ты всё это не поймёшь. Я же твою теорию читать не должен, потому, что вероятность того, что все ошибаются, крайне мала, а того, что ошибаешься ты один – максимальна!». И в конце «Если ты не хочешь делать того, что я говорю, это ещё раз подтверждает, что ты мыслишь неправильно, а в теории неправильно мыслящих людей потому никто вникать и не обязан!». Подобных логических построений ум мракобеса может сгенерировать очень много, потому, что для того, чтобы поучать тому, что есть в своей голове, мозг сильно напрягать не нужно, а для того, чтобы построить там что-то новое (а тем более, перестроить), нужно делать то, что большинство недалёких и заблуждающихся людей не любят – высунуть свою голову на дневной свет и разуть глаза.

§29. Мракобес и принципы

Сознание мракобеса подобно человеку, не снимающему очков, через которые он видит мир таким, каким они показывают. В продвижении своего учения активный он первым делом начинает с того, что оппонент должен одеть такие же очки (т.е., пройти все те программы обработки сознания, под которыми этот принял свои убеждения). Требовать последнее от оппонента ему столь важно, поэтому он готов чуть ли не на что угодно, чтобы любым путём сподвигнуть его на это. Но если вдруг оппонент предлагает ему вариант «Давай я с твоим учением ознакомлюсь, а ты с моим так же досконально, а потом сопоставим и обсудим», то ему вдруг это становится не очень нужно – что угодно, только не это. «Нет, в твоё я даже и вникать не буду, а ты, если не хочешь моё, то…». Потому, что честного боя между светом и тьмой мракобесу допускать нельзя, и те, кто конструировали рельсы, по которым ходит его мышление, это понимали, а потому сконструировали так, чтобы путь его мысли шёл в обход таких вариантов.

Виляния рельсов сознание мракобес не воспринимает, ибо в своих очках видит оно не дальше пары шпал впереди себя, а потому путь по рельсам для него всегда прямой, а сход с них – признак искривления. Исходя из этого, он вешает ярлыки на вещи. Если оппонент мыслит в унисон с его программой, то для него такой оппонент называется мыслящим правильно и прямо, а если вдруг начинает настаивать на ином направлении – такой называется идущий в дебри.

Сопоставлять свой ход мыслей с чужим, чтобы выяснить, какой прямее, мракобес не любит; он любит обвинять оппонента в кривизне на основании того, что путь того отклоняется от его пути. Далее традиционно идёт условие, что или оппонент должен встать на рельсы мракобесия, или дальнейшего разговора не будет. И таким образом мрак защищает себя от опасности.

§30. Мракобес и мудрость

Если мракобесу задать вопрос, на который у него ответа нет, он может ответить: «А, ну всё с тобой понятно!», и выйти из диалога. В его понимании это означает: «Если ты думаешь, что ты умнее всех, то понятное дело, что ты ошибаешься. И тут и проверять даже ничего не надо – всё и так понятно, что ты не прав. А если ты этого не понимаешь, и лезешь со своей неправотой, то тратить на тебя время никто и не обязан, потому, что таким, как ты, бесполезно что-то доказывать». Такая реакция помимо всего остального ещё есть способ защиты своих убеждений. А прилагающееся к ней понимание есть ещё одна разновидность смысла, вкладываемого в слова «Ну это же надо понимать…».

Когда мракобес махает рукой и говорит «...потому, что таким, как ты, бесполезно что-либо объяснять!», это означает, что его убеждения основаны на таких объяснениях, которые прокатывают только у таких, как он. Потому, что только они готовы без лишних вопросов закрывать глаза на все их несоответствия. А когда такие объяснения будут использованы в попытке убедить других, те вытащат их на дневной свет, и начнут упираться в каждую несостыковку. И поскольку мракобесы объяснить их не смогут, объяснения эти приняты не будут, и это у них называется «...таким, как ты, бесполезно что-либо объяснять!». И когда мракобес с этими словами отказывается от диалога, он вполне правильно понимает конечный результат. Это и называется у него «всё с тобой понятно». Так что в его словах «Всё с тобой понятно» и «Это надо понимать», в некотором смысле присутствует определённое соответствие действительности – он действительно понимает, чем закончится разговор. Знание этого наперёд является для него подтверждением того, что он умный, а последнее подтверждением всего остального. И эта частичная адекватность делает его убеждения особо стойкими. Так что присутствие частичного соответствия действительности в позиции мракобесов так же естественно, как содержание в палёной водке нужного градуса спирта – без этого её сбыт так бы эффективно не работал.

§31. Мракобес и отсутствие комплексов

Все манёвры мракобесов в соответствии с нужной последовательностью по сути являются программой, благодаря которой только и возможно поддержание их позиции в той форме, в какой она есть. Эту программу мракобес пытается инсталлировать в голову оппонента, что в отношении адекватно мыслящего человека оказывается куда сложнее, чем убеждение его последовательными и логичными доводами. Поэтому называется эта программа словом «Понимать», с подчёркиванием этого слова, и если оппонент «ничего не хочет понимать», то «…и говорить с ним не о чем».

Удерживать понимание для себя и своих сторонников мракобесы могут только при строгом соблюдении своей схемы последовательности. Если её нарушить, то могут появится критические для их позиции соображения, из которых возникнет последовательный ход рассуждений в совсем невыгодную для них сторону. В результате этого все убеждения мракобеса могут рассыпаться, как карточный домик, поэтому к таким рассуждениям они относятся, как к сорнякам, которые нужно неустанно выпалывать. И поэтому мракобесы совершенно не стесняются говорить о тех искусственных мерах, которые необходимо предпринимать для поддержания нужного им порядка в своих рядах. Так же не стесняются они говорить о мерах, призванных искусственно поддерживать в них уверенность в своих убеждениях. И в отношении этого всего они занимают позицию, что это правильно и только так и нужно.

Когда просветитель требует что-то иметь в виду или сделать какие-то заключения, он объясняет, зачем это нужно, и почему логично именно это. Мракобесы толком в этом плане обычно ничего не объясняют (ибо нечего), и потому они просто заявляют, что надо думать так-то и так-то, потому, что, «кто не с нами, тот против нас». Отсутствие более состоятельных объяснений их не озадачивает, и выпячивать своё голословие в своих политзанятиях они так же не стесняются, как кот не стесняется на публике вылизывать своё хозяйство.

§32. Мракобес и правила боя

Дебаты с мракобесом – ассиметричная война. Он не отвечает ударом на удар в направлении противостояния, он наносит свои удары там, где с ним войну никто не ведёт. И успехами на этом фронте пытается перевесить провалы на другом.

Например, если просветителю говорят: «Ну откуда на Солнце могут быть пятна?», то он может ответить так: «Оттуда, что поверхность его неоднородна, и свет проникает сквозь неё неравномерно – это так же естественно, как то, что в кастрюльке с варевом пенка тоже распределяется по поверхности неравномерно». Или, хотя бы, так: «А где доказательства, что там пятен быть не может? Если нет, значит, версия о пятнах имеет место быть…». Но в любом случае он считает себя обязанным как-то ответить по направлению вопроса. Не способность ответить для него означала бы его несостоятельность. Но у мракобеса другие критерии состоятельности.

То, что мракобес ничего не отвечает на вопрос, почему в телескоп пятна видны, по правилам просветителя означает его поражение, но у мракобеса свои правила: он получил гол, но он не проиграл матч, зато дальше он будет забивать голы в ответ и к концу матча придёт с победоносным счётом. Да, он потерял доверие тех, для кого это что-то доказывает, но для него это неправильно мыслящие люди, мнение которых ничего не значит. Зато теперь он будет собирать «правильно» мыслящих, воздействие на сознание которых его методами сильнее воздействия методов просветителя. И если ему удаётся перетянуть на свою сторону большинство, то тогда это будет для него подтверждением того, что он победил. И пусть он проиграл на фронте логики, но он победил на фронте количества, и если это даёт больше преимуществ, то это для него главное.

Если выигранное большинство сумеет силой заставить замолчать несогласное меньшинство – это для мракобеса будет означать абсолютную победу по всем фронтам. В такой победе он получит всё, что ему было нужно, и ничего из того, что было бы нужно ещё, не взятым не останется. А если его оппонента что-то в таком раскладе не устраивает, то это будут его проблемы – главное, что самого мракобеса всё устраивает.

Короче, суть противостояния в ассиметричной войне просветителя и мракобеса выглядит так. Просветитель являет свою позицию: «Вот моя тетрадка – в ней все расчёты. Все доказательства, все опровержения позиции моих оппонентов, с пояснениями, уточнениями, и сносками. Все ключевые моменты подчёркнуты, всё, что уместилось, вписал рядом, остальное на последующих страницах. Берите и читайте, будет желание – разберётесь». Ответ мракобеса: «А вот наша книга. С её престижным издателем, с её огромным тиражом, с её с шикарной презентацией, с пресс-релизом, и с рекордом продаваемости! Не, ну вы с кем хотите быть – с ним, с его задрипанной тетрадкой, с его неровными строками, с его сермяжным почерком, с его ужатым к полям текстом, и его нераскрашенными почеркушками!? Или с нашей лощёной книгой, да с красивыми иллюстрациями, да с профессиональной вёрсткой, да с её глянцевой суперобложкой, да с её мелованной бумагой, да с удобно читаемым шрифтом, да с красивыми разворотами, да с качественной полиграфией и выбором множества читателей?». Если большинство выберет книгу – это для мракобеса победа.

§33. Мракобес и манёвры

Если мракобес не может победить на том поле боя, где пришлось столкнуться, он переносит бой в те условия, при которых победить может, а потом переносит победу оттуда обратно на это поле.

Идти это может по примерно такому принципу: допустим, просветитель говорит: «На Солнце в телескоп видно пятна». Мракобес возражает: «А в священной книге написано, что Солнце чисто!» – «И что?» – «А то, что ты лжёшь!» – «Где доказательства моей лжи?» – «Да вот же: ты говорил, что в священной книге написано про пятна, а я тебе наглядно показал обратное!» – «Да где же я говорил, что в твоей книге написано про пятна? Я говорил, что они видны в телескоп, а не в твоей книге!» А для мракобеса это равнозначные вещи – у него же свои понятия: реальность и «в священной книге написано» для него одно и то же. И заявление о том, что на Солнце есть пятна, для него равносильно заявлению, что в книге про них написано. Поэтому он начал спорить об одном, перешёл на другое, и продолжил спор уже там. И когда он там победил (на своих условиях), теперь ему надо перенести свою победу туда, откуда он начал. Давай, оппонент, признавай ему, что твои заявления о том, что в телескоп видны пятна, дискредитированы. Не хочешь, значит, на спор пойдёт второй круг – о том, как правильно проводить аналогии и в каких книгах об этом написано.

§34. Мракобес и находчивость

Мракобесы бывают активные и пассивные. Пассивные будут молчать, если им нечего ответить на приведённые доводы. Для активных не молчать ни при каком раскладе – дело принципа. Если ничего выглядящего вразумительным ответить не найдётся, мракобес будет отвечать, что придётся.

«На солнце есть пятна, и это видно в телескоп!» – «Один сумасшедший тоже смотрел в какую-то штуковину и увидел там чёрта!», «Ты не смотрел в телескоп, и твои слова – это слова человека, который не видел того, о чём говорит» – «Ты говоришь, я ничего не знаю, а я знаю очень много, и когда я несу свои знания людям, мне возражают, что я не читал священный труды праведников, а это ложь!», «Все, кто смотрели в телескоп, могут подтвердить, что видели на Солнце пятна» – «Пастух в одной деревне тоже кричал волки-волки, а когда все прибежали, волков не было».

Возражения подобного типа определённая порода мракобесов может отвечать на полном серьёзе без какого-либо ёрничанья. Ответы строятся по принципу: слова из реплик оппонента плюс возражения/обвинения. Если оппонент что-то говорит про «кто-то смотрел», то ответ тоже должен быть на тему «кто-то смотрел, и хня получилась». Если строит аргумент на «потому, что ты не видел…», то в ответе должно быть утверждение про что-то «а вот это ложь!». Если оппонент использует в аргументе ключевое слово «все», то из ответа должно следовать, что «все не при делах». И т.д., по каждому пункту в том же духе.

Для мракобеса не критично, что его ответы не опровергают утверждений оппонента; главное, что они это изображают. А то, что они не по теме были сказаны, ничего – мракобес и ему подобные найдут для себя способ подогнать понимание под нужные выводы, или забыть это обстоятельство. Так что максимум через некоторое время неудобные им детали должны выветриться из их памяти, и остаться прочная основа для продолжения марша: на все вопросы были даны ответы и даны уверенно. А на мнение всех остальных либо сразу наплевать, либо потом как-нибудь задним числом предполагается доводить их до состояния, чтобы они тоже не захотели к этому придираться.

§35. Мракобес и вежливость

Мракобесы бывают вежливыми и хамами. При этом, если вежливыми, то не просто вежливыми, а лощёно-вежливыми. Откуда это берётся – а мракобес же у нас деятель, который прёт во тьму под знаменем света, вот и использует он вежливость, как это самое знамя. Использует со всей присущей ему манерой задирать каждый свой вымпел как можно выше. Поэтому вежливость у него выступает, как один из способов ослеплять оппонента блеском своей позиции. Но только проблема в том, что вежливость – не лучший способ защищать неправую позицию. Ведь если мракобес что-то вежливо спросил, ему вежливо ответили, его вежливо спросили, он вежливо ответил, а как ему вежливо предъявили суть его несоответствия, и возразить оказалось нечего, что ему остаётся делать? «Желание с вами общаться исчерпано, разговор закончен. До свидания!» – говорит мракобес, и уходит. Уходит (конечно же) со своим мнением, и уверенностью, что он всё равно прав (самому себе доказать он умеет) но как быть с остальными? Оппонент остался со своим мнением (и ладно бы он один), но теперь к нему имеют мотивации примкнуть все остальные свидетели их спора. Ведь когда боец уходит с ринга, ему записывают техническое поражение, чтобы он сам об этом не думал. И если он не нашёлся, что ответить, и уходит, то он вроде как расписывается в своём поражении.

На кого рассчитывает лощёно-вежливый мракобес? На контингент, которому главное не содержание, а форма. Он по форме дела вежливость соблюл – для них это должно говорить о том, что правда всё-таки на его стороне. А каким образом сочетается с логикой – не важно: он же рассчитывает на тех, кто идёт не от логики, а от веры. И вот у кого в вере уже изначально установки заданы, что правда на его стороне, тот увидит в вежливости этому подтверждение, и дальше искать не пойдёт. Вот только со всеми остальными проблема получается.

Во всех остальных случаях вежливость и мракобесие вещи плохо совместимые: защищать тёмные идеи светлыми методами так же безнадёжно, как и защищать светлые идеи тёмными методами. То ли дело хамство – вот тут у мракобеса всё получается куда складнее. Ему предъявили свои возражения к его позиции – он ответил «Ты дурак, и несёшь бред!», и ушёл. А общественность поймёт по-разному: кто-то подумает, что он сам дурак, а кто-то, что дурак всё же оппонент, с которым мракобес не стал разговаривать потому, что с дураком говорить не о чем. Поэтому то, что мракобес в этом случае ничего конструктивного не ответил, здесь уже вроде как не получается однозначным его поражением: у каждого зрителя право на своё мнение, и пока никто никому ничего не доказал, все остаются при своём.

Трюк «…потому, что ты дурак!» не прокатывает только с теми зрителями, кто понимают, что обозвать другого дураком может любой дурак, а вот обосновать несостоятельность чужой позиции может только тот, кому есть, чем обосновывать. И что поэтому, если кто-то претендует на то, что оппонент действительно дурак, он должен сказать такие слова, которые может сказать только не дурак, чтобы было видно, что это не ему самому не хватило ума понять оппонента. И что не соизволить таковых привести, и ждать от других, что должно прокатить и так, всё равно, что не явиться на суд, и ждать, что он должен быть благосклонен в своём заочном решении. Но как быть с теми, кто этого не понимает, и, кто привыкли сами разговаривать на такой манер? А эти могут и принять сторону хама (почувствовав «своё, родное»), и таковых часто оказывается большинство. А мракобесу же главное выиграть не в качестве, а в количестве (т.е. в решающей силе), и поэтому тут он своё может и взять. Вот поэтому основная сила мракобесов не в вежливости, а в хамстве. Поэтому классический мракобес всегда хам. И вежливый мракобес – как белая ворона, которая удивляет необычностью, а хамы – как вороньё, которые создают эффект тьмы тьмущей, как в плане цвета, так и в плане звука.

§36. Мракобес и эмоции

Просветитель в поиске правды всегда идёт либо от разума, либо от разума и веры одновременно. Мракобес всегда идёт только от одной веры. Сама эта вера у него, естественно, «ест за двоих, а работает за четверых».

Убеждения мракобеса строятся либо без конструктивных соображений, либо на них, но обязательно с прорехами и несостыковками, за счёт которых ему только и удаётся увязывать доводы с выводами. Не видеть эти несостыковки ему помогает желание верить в то, что его убеждения всё равно истинны. Оно заставляет его отворачиваться от них, или придумывать им какие-то оправдания там, где не отвернуться. Передёргивать в каких-то суждениях, не желать анализировать там, где анализировать не выгодно, или изловчаться как-то забывать о них – в общем, несёт в себе установку на поиск нужного решения проблем.

Когда мракобес пытается распространять свои убеждения в чужие головы, конструктивными доводами он это сделать не может – не из чего состроить. Ему нужно втолкать туда свою программу вместе с импульсом, которая ей движет. А добиваться этого ему остаётся только косвенными методами. Заставить оппонента плениться желанием верить в свою концепцию, или заставить испугаться не верить. Внушить ему это как-то, надавить апломбом, или наоборот, завлечь его на свою сторону, показав, каким значительным он будет себя ощущать, приняв его идеологию. В общем, запустить в нём такой ход соображений, который подведёт его именно к нужным выводам, и дальше будет оберегать от того, чтобы свернуть с выбранной дороги. И когда мракобес это делает, он пытается вложить в свои утверждения ту психическую энергию, которая движет им самим. Эту тему мракобесы активно исследуют по мере своих способностей, поэтому эмоциональная составляющая для них особенно важна.

Эмоциями мракобес отличается от просветителя, потому, что, если последнему преподносят вещи, с которыми он не согласен, то он спокойно излагает суть своих возражений. Мракобес же в своём несогласии демонстративно хватается руками за голову со словами «Боже мой!» и таким видом, как будто оппонент попал в страшную беду, и он не знает, как ему помочь. Потому, что при обычной температуре диалога инфицировать голову оппонента своими программами не получится, а вот при таком разогреве можно попробовать. Поэтому в отношении демонстрации эмоций мракобес всегда раскочегарен и как пионер, «всегда готов!».

§37. Мракобес и праведный гнев

Когда что-то не вписывается в поворот, то удар обо всё, что встретится на обочине, будет тем сильнее, чем выше была скорость. И аналогично этому мысль человека, привыкшая идти определённым маршрутом, выйдя вдруг из своей колеи, и ударившись о неприятные выводы, вызовет соответствующие эмоции. Т.е., если человека всю жизнь приучали верить, что эти хорошие, а те плохие, то, когда ему скажут: «А давай снесём памятник первым, и поставим памятник вторым!», естественной реакцией будет негодование. И чем больше инерции несло в себе всё то, что не вписалось в привычную для него колею, тем больнее будут эмоции по поводу этого морального столкновения.

За обиду обычно хочется наказать «виновника» аварии, что проявится в соответствующей реакции на его позицию. И аналогичным образом проявляется она и у мракобеса, только несоответствие у него закономерно, а эмоции всегда на полдвенадцатого.

Когда мракобес обнаруживает несогласие с оппонентом, он имеет тенденцию искренне на него злиться. Тут он подобен ребёнку, который бьёт стул, об который ударился: в чём основание для такого действия, тот вразумительно объяснить не сможет, но сама причина такого желания понятна и без этого – по поводу полученного ущерба возникает энергия возмущения, которая, как электрический разряд, ищет выхода. А когда выхода в нужную сторону нет, она ударяет в ненужную.

Когда ударившийся об стул ребёнок не понимает, что злиться надо на свою невнимательность, он злится на стул, за то, что тот стоял там, где стоял, а не там, где он бы об него не ударился. Аналогичным образом и мракобес злится на просветителя, который откопал правду там, где она была зарыта, а не там, где этот хотел, чтобы тот её откапывал.

Чем больнее мракобес ударяется об правду, тем сильнее злится, а не удариться он не может, потому, что там, где живёт мракобесие, правда всегда оказывается не там, где ему хочется. И когда мракобес сталкивается в дискуссии с просветителем, то получается, что обоснованных доводов у него не находится. Но поскольку он верит в свою правоту, он не может объяснять это своей несостоятельностью. Причинно-следственная цепочка у него выворачивается: он прав, а значит, доводы в защиту его позиции должны быть состоятельны, а раз других доводов у него нет, значит, те, что есть, и есть состоятельные, надо только это суметь «увидеть» и «понять». Но заставить это оппонента у него не получается, из чего следует вывод, что тот не способен понимать то, что понимает всякий «нормальный» человек. Поскольку объяснить это ему при помощи доводов опять же не получается, он начинает объяснять при помощи прямых выводов. Поэтому мракобесы столь часто горазды на оскорбления.

§38. Мракобес и прямота

Технология оскорблений у мракобеса проста: не хочешь ты с нами соглашаться, а мы тебе неприятные вещи говорить начнём, будет у тебя стимул перестать. Т.о., оскорбления у мракобеса выступает как одно из средств мотивировать оппонента к нужному поведению. Отличительная черта таких индивидов: с ходу сразу обзывать оппонента идиотом и мразью, не приводя либо вообще никаких доводов, либо приводя самые дешёвые и сердитые. И всё равно даже тут, не дожидаясь ответа, действовать на основе них так, как будто возражений быть не может.

Любители с ходу вываливать оскорбления обычно эмоциональны, что естественно, т.к., в этом у них находит выход в та энергия, которая не нашла применения в умственном развитии. Обозвать несогласного оппонента идиотом для мракобеса так же естественно, как назвать обезьяну обезьяной. Он даже не особо даже озадачивается о том, что говорит вещи, за которые надо отвечать, так же, как посетители зоопарка не озадачиваются тем, что за «обезьяну» придётся отвечать. Для мракобеса это просто «констатация факта», на которую он имеет «естественное право», а вот когда уже оппонент его оскорбляет, это другое дело, потому, что одно дело обезьяну обезьяной обозвать, а другое человека. К тому же, оппонент у мракобеса обычно сам виноват, что по-другому не «понимает» (что, тоже «констатация факта») ну и до кучи это и так понятно всем «нормальным» людям, к которым у мракобеса относятся все с ним согласные. Мнение остальных для него мало что значит, потому, что идиотов много и мнение их ничего не значит («констатация факта»).

Если человек вместо оскорблений задаёт вежливые вопросы, то получает вежливые ответы, и если последние состоятельны, то признать несостоятельность своих нападок можно будет с наименьшими потерями. Но если он обрушился на оппонента со своими оскорблениями, то, когда ему докажут несостоятельность его нападок, они полетят на него обратно, как плевки, сделанные против ветра, а этого никому не хочется. Поэтому оскорбления являются одним из приёмов сжигания мостов, после которых дороги назад быть не должно (для фанатиков это подтверждение типа «Правильной дорогой идёте, товарищи!»).

Когда мракобесы пытаются утопить в своём хамстве просветителя, в понимании последнего он стоит на крыше высотки, а они с земли пытаются до него доплюнуть. Но в понимании мракобеса он находится на дне пропасти, и они сверху плюют ему на голову. И когда кому-то при таком раскладе придётся признавать свои ошибки, сразу становится ясно, чья хлюзда на правду вышла. И если при таком раскладе мракобесу предъявят его неправоту, и возразить окажется нечего, то это означает, что ему теперь официально приходится стоять под дождём всех своих же плевков. Поэтому, мракобес обычно закалён, чтобы в случае чего перенести последствия своих же атак. В силу этого же он отлично переносит атаки других хамов, а вежливые объяснения ему несостоятельности его позиции он вообще на фоне этого замечает, как не замечает человек, кувыркающийся в водоворотах горной реки, капли дождя, моросящего сверху.

Чем сильнее заблуждения мракобесов, тем чётче против них доводы. И тем труднее им протаскивать свою безответственность и делать рожу кирпичом. И тем больше ничего не остаётся, кроме как хамить и изворачиваться. Это своего рода естественный отбор, в котором остаются самые верные. Поэтому если учение мракобесов уж слишком ядрёное, и опыт противостояния достаточно долгий, то при столкновении с ними манеры их стабильно не будут отличаться вежливостью. Если учение мракобесов слишком вульгарное, а противостояние ему достаточно серьёзное, то при нём остаются старые закалённые бойцы, проверенные временем. Поэтому, если учение мракобесов уж слишком несостоятельное, то при встрече с их адептами сразу от них несёт максимальной беспардонностью.

§39. Мракобес и честь

В понимании оскорблений у мракобеса всё тоже вывернуто задом наперёд: первым оскорбляет не он; первым оскорбляют его. Если ему сказали, что на Солнце пятна – этим оскорбили его святыню, его гордость, его достоинство. Теперь он имеет право на ответный удар. Потому, что согласно его прямой логике, что он вроде как идиот, который ничего не понимал, и мыслил неправильно. А поскольку мракобес не знает иных слов, которыми это можно выразить, кроме самых прямых, для него это самым прямым образом означает, что фактически его обозвали идиотом. Так что в ответ теперь должны входить такие оскорбления оппонента, чтобы он понял, кто в этом плане сильнее (у мракобеса кто сильнее возмущён, тот и прав), а в идеале, принудить оппонента к извинениям и привлечь к наказанию.

Чем дальше от истины убеждения мракобеса, тем более нелестными будут выводы в его адрес в случае их разоблачения. Эту проблему мракобес пытается переложить с больной головы на здоровую, притягивая за уши вывод о том, что если оппонент сказал «у вас пятна в ваших убеждениях», то этим он сказал «вы – идиоты». Голубая мечта классического мракобеса – это закон, позволяющий приравнивать эти вещи, и привлекать к ответственности за одно, как к ответственности за другое. Потому, что в этом случае у мракобеса будет возможность затыкать оппонента раньше, чем тому удастся провести кампанию всех нужных разоблачений. Такой закон в руках сильной власти, действующей по устраивающим мракобеса правилам – идеальные условия его утверждения своей позиции на базе «Ну я же прав!».

§40. Мракобес и бдительность

Когда мракобесы пропагандируют своё учение, то они знаменуют его как правду, которая непременно должна победить. И когда они утверждают, что на Солнце пятен нет, они постоянно обещают своим соратникам, что рано или поздно это учение должно стать общепризнанным, потому, что истина победит, потому, что «должна», и потому, что она истина. На практике же к ним отходит только тот электорат, который слушал только их, а те, кто слушали обе стороны или другую, отходят к просветителям. И тех, кто уже слушал просветителей, к себе ну практически никак не перетащишь, в то время, как просветители постоянно перетаскивают к себе многих из тех, кто их выслушает. В результате соотношение сил неуклонно меняется невыгодным для мракобесов образом, и результат закономерно оказывается противоположным заявленной программе.

Что делал бы на месте мракобесов просветитель? Вывод о необходимости пересмотреть свои взгляды. Что делает мракобес? Ищет оправдания. Таковыми оказывается версия, что в их рядах полно предателей (дежурная версия для таких случаев), и что, если бы не их вредоносная деятельность, всё бы давно было уже по-другому. Поэтому, если мракобеса тыкать носом в факт, что их представления о действительности в очередной раз с ней разошлись, в ответ будет «Ну какой же ты дурак, что ничего не знаешь, что на самом деле всё сложнее, и сколько было всего предателей, и какой же ты дурак, что не понимаешь, что истинные праведники шли правильным курсом и не виноваты в проблемах, и какой же ты дурак, что тебе бесполезно это всё объяснять!».

В таком режиме мракобесы перманентно двигаются в направлении намеченных целей, как клоун, пытающийся идти вверх по эскалатору, идущему вниз, и перманентно ищут этому виноватых каждый вокруг себя. Поэтому в своём дежурном состоянии мракобес постоянно держит ухо в остро со своими соратниками, постоянно на взводе, и постоянно видит в ком-то из них вредителей и предателей, которые у него всегда виноваты в целой куче дел. И поэтому мракобесы, с одной стороны, постоянно распевают о том, как сильно их движение и как тесны их ряды, а с другой, каждый всё время сокрушается по поводу того, как тяжка его ноше в среде, где его окружают двурушники, которые не такие, как он хотел бы их видеть.

§41. Мракобес и избранность

Когда просветитель берёт свои высоты, этому обычно предшествует некоторый путь проб и ошибок, которые действуют достаточно отрезвляющим образом, и урезонивают гордыню. Мракобес никакую высоту не берёт, потому, как рождается сразу на своей высоте и всю жизнь с неё не слезает, пребывая всё время в уверенности, что он всё знает правильно, и что его знания самые важные. В таком режиме гордыня растёт, как плесень в сыром подвале, поэтому развитие гордыни у мракобесов обычно традиционно самое высокое. В рамках этого они всегда пуп земли, центр мироздания, и всё, что происходит важного в этом мире, связанно исключительно с их существованием. Поэтому, если вдруг у них начинаются конфликты с субординацией, эта особенность там играет далеко не последнюю роль.

У просветителей в плане субординации обычно всё чётко: есть первооткрыватель, и есть последователи. Вот оно открытие, вот она его формулировка, и нет никаких вопросов, кто первый, а кто второй. У мракобесов иначе: все нужные знания уже обычно изначально заданы в виде откровения, а задача лидера просто возглавлять торжественное шествие по праведному пути. Только остаётся непонятным: а кому возглавлять, если один считает, что более всего достоин он, а другой, что он? Начинается игра в царя горы, а поскольку конструктивных доводов не хватает, в ход идёт весь традиционный арсенал мракобесов. Тут институт мракобесия открывает предмет борьбы за власть со всей соответствующей ему спецификой.

Далее: у просветителей истина там, где она есть. И где она есть, туда все и должны идти, и никто не вправе по своей прихоти запретить к ней идти кому-то другому. У мракобесов культ установления истины там, где она им нравится. А если каждому нравится истина такой, в которой самый главный он, начинается конфликт интересов. Поэтому институт просветительства не особо предрасполагает к борьбе за лидерство ради лидерства; у мракобесов же на этой почве постоянное взаимонепонимание и эскалация конфликтов.

Далее: у просветителя отличие лидера от остальных налицо: формулировка его открытия, которая в умозрительном плане блещет и переливается для всех её созерцателей. А у мракобесов чем лидеру отличиться? Мантией, шитой золотом и инкрустированной драгоценными камнями. А если этого мало, то ещё и начинайте ему кланяться. И если кланяться можно заставить кого-то ещё за бесплатно, то за мантию приходится платить. А борьба за выделение ресурсов опять же упирается в конфликт интересов.

В силу этих всех и подобных особенностей амбициозные мракобесы постоянно воюют между собой, а когда открывается тема борьбы с вредителями и предателями, они слово за слово быстро начинают использовать весь её арсенал, и быстро совершенствуют приёмы её применения. Т.о., их институт власти вырабатывает в себе традицию расправы друг над другом, а где паны дерутся, там у холопов чубы трещат, и в силу этого получается, что куда у мракобесов ни плюнь, попадёшь в какого-нибудь носителя святой чистоты, но как отвернёшься, начинается грызня и поливание друг друга скунсовыми секрециями.

§42. Мракобес и его борьба

В психологию мракобеса заложена вечная борьба, потому, что так устроены законы природы, что мракобесие не может без того, чтобы ему что-то не мешало. Потому, что если правда победит неправду, то она успокоится, но если неправда победит правду, то она не успокоится никогда – ей потом придётся воевать с другой неправдой, потом с третьей, и так до бесконечности. Потому, что настоящая правда всегда одна и всегда сойдётся с другой настоящей правдой, а неправда не сойдётся ни с правдой, ни с другой неправдой. Поэтому к дежурной воинственности психология мракобеса предрасположена от природы, и институт мракобесия учит, что жизнь – это вечный бой, и что по-другому и не должно быть в принципе.

На пути правды один просветитель может изучать пятна на Солнце, а другой разрабатывать теорию, что звёзды – это такие же солнца, и вместе они могут прийти к теории, что на звёздах тоже должны быть свои пятна. И каждый сделает свои открытия, и каждый возьмёт свои рубежи, и каждый получит своё признание, и места под солнцем для строительства своего жизненного счастья хватит каждому. И каждый сможет построить своё, помогая при этом строить другому. У мракобесов такого быть не может. У мракобесов они могут помогать друг другу только, если все работают в одном направлении и никуда не отклоняются от общего курса. Но как только кто-то захочет взять своё признание, внеся что-то новое, он тут же встанет поперёк горла всем, а все встанут попрёк ему, потому, что сойтись всё может только в правде, а в неправде всё, что придумывает один, рано или поздно встанет в пику тому, что придумывает другой. Поэтому понимание жизни у мракобесов ограничено моделью, в которой жизненное счастье другого может начинаться только там, где заканчивается его счастье. И жизнь для него – это вечная борьба за то, чтобы бодаться эту границу.

§43. Мракобес и справедливость

В классической системе мракобесия верхами уже отнято у низов всё, на чём они могли бы строить своё счастье, не мешая строить своё счастье другим. Последним оставлена только возможность отнимать у противников системы то, на чём те должны строить своё счастье, и строить на этом месте своё. И вот мракобес прёт со своей программой «Я счастлив считать, что на Солнце пятен нет, и я имею право бороться с теми, кто пытается отнять у меня моё счастье!». И когда он встречает оппонента, который пытается расчищать территорию своего счастья, выстраиваемое на исследованиях истины, мракобес воспринимает его, как паразита и врага, который нападает на его территорию и рушит его постройки. Глаза его наливаются ненавистью, и он идёт в смертный бой «за Святость, Свет, Счастье и Родину», ни на секунду не сомневаясь в своей правоте.

§44. Мракобес и закон

Поскольку мракобесы не любят работать убеждением, они ищут результативные меры посредством принуждения и подавления возражений. Для этого нужен им жёсткий закон, который прописывает соответствующие запреты. Поэтому мракобес в душе ревностный законник, при условии, что закон построен на правовом мракобесии.

Диктовать свои правила мракобесы очень любят, потому, что они по натуре монополисты, а монополисты любят навязывать свою волю. Правил они могут установить сколь угодно много там, где адекватным людям они вообще не понадобятся. Потому, что для того, чтобы кого-то ставить к стенке, нужно для начала иметь эту стенку, а если стенку требуется использовать в борьбе против правды, то нужно на пустом месте городить стены.

Стены у мракобесов должны городиться из законов, которые противнику системы обойти будет нельзя. Например, если у оппонента будет право защищать свою позицию в суде, в котором он сможет потребовать адекватного ответа на вопрос, почему его противник в телескоп так и не посмотрел, то такой закон мракобесу не нужен. Но если у судей будет право отреагировать «Чудак какой-то!», и действовать в соответствии с этим, то такой закон для мракобеса будет то что, надо. Потому, что как только оппонент мракобеса скажет: «Я решительно отказываюсь отвечать на ваши претензии, пока вы не ответите за то, что позволяете себе не смотреть в телескоп, а действовать так, как будто посмотрели и ничего не обнаружили», ему сразу ответят «Да он издевается над нами!», и применят такие санкции, что он должен побояться это сказать. А если он не задаст такой вопрос, то не сможет защитить свои права, и тогда для мракобеса наступит его любимый момент, который называется «Твоя правота только в твоих иллюзиях, а в реале – моя правота». Вот такой закон мракобес будет любить, и он будет блюсти его и следить за его выполнением, и распевать «Святая Законность» и «Законная Святость» на все лады.

§45. Мракобес и юриспруденция

Когда мракобес будет позиционировать себя, как поборника закона и порядка, это будет подразумевать, что, если бы не такие, как он, кругом был бы сплошной хаос и разруха, потому, что закон есть противоположность беззакония, а порядок противоположность хаоса. При этом порядок для мракобеса – это, помимо всего прочего, стабильность существования его веры в то что на Солнце нет пятен. Возможность беспрепятственного её распространения, культивирование всех её атрибутов, процветание всех её достижений. Все связанные с ней алтари, памятники, и прочие атрибуты, и зиждущаяся на них святость. Блеск, в котором это всё содержат, бдительная охрана, и красота этого всего в его восприятии. И когда появляется какая-либо угроза для основ этого порядка, он считает своим святым правом этот порядок защищать. А соответствующий закон для мракобеса – именно то, что для этого нужно. Других закона и порядка мракобес знать не хочет, и всё, что выходит за рамки его представления о «правильном» законе и порядке, будет называть беззаконием и беспорядком. И когда он на своём языке будет лоббировать эти понятия в нужном себе значении, он поставит ультиматум, что взаимопонимание будет или в нужном ему ключе, или не будет никакого.

Когда мракобес не встречает понимания в разговоре на своём языке, он обвиняет в этом оппонента. И на этом у него строится главное основание того, что ему можно решать вопросы силой. Для этого ему и нужна сильная власть, основанная на жёстких законах, позволяющих силой навязывать то, что не невозможно взять убеждением. Поэтому мракобесы так любят то, что они называют «сильной властью, способной навести порядок».

Когда мракобес встречает попытку распространения теории, опровергающей его веру, он в этом может усмотреть угрозу всему порядку. Потому, что по его убеждениям только благодаря ей он и может существовать. Поэтому, вставая на её защиту, он как бы встаёт на защиту всего порядка.

Когда он настаивает на решении вопроса по выгодным для него правилам, он называет это требованием законности и порядка. Если ему возразишь, что его требования некорректны, он сразу начинает кричать: «Так ты, значит, за беспорядок? Вот ты и попался! Вот кто хочет состроить хаос, чтобы всё горело в огне и лежало в руинах! Люди – ату его!». И на такой манер у него будут все реакции на попытки что-то объяснить ему, идущее против основных его принципов.

В своих смысловых спекуляциях мракобес имеет тенденцию объявлять оппонента врагом всех порядочных людей, предателем всех тех, кто боролся с беспорядком, оскорбителем их памяти, и подонком, пользующимся их неспособностью «встать из могил и плюнуть ему в лицо за его подлое враньё». «Враньём» у мракобеса называется «констатация факта», что оппонент врёт, задавая вопрос «Как вы объясните, что пятна в телескоп в всё же видны?». Потому, что из этого вопроса следует, что святое учение мракобеса ошибается, а такое утверждение сразу обозвать враньём он имеет «святое и законное» право. У мракобеса кипит его возмущённый разум и готов идти в смертный бой за свои поруганные идеалы. И чем больше у него будет возможностей поораторствовать в режиме монолога перед толпой, тем больше он соберёт сподвижников, которым для принятия решения достаточно выслушать только одну сторону.

Если мракобесу поставить условия «Пока не ответишь на вопрос, какое право имеет твой порядок уклоняться от ответа на вопросы, я его порядочным не признаю!», он не будет отвечать «Справедливо…». Он уйдёт из диалога без ответа с озлобленным видом, а потом будет говорить про это: «Ты прикинь, какая сволочь – сказал: закон и порядок не нужны!».

§46. Мракобес и свобода слова

Там, где понимание истины вытеснило из головы человека заблуждения, последние уже не вернутся. А там, где в голове у человека мрак, есть вероятность, что туда ударит свет, и заблуждения развеются. В силу этого получается ситуация, что позиция просветителя не боится выслушивания мракобеса, потому, что последний не в силах изменить связанные с ними убеждения. Позиция же мракобесов боится выслушивания объяснений со стороны просветителя, потому, что они могут пошатнуть их веру. Поэтому там, где общество построило свои порядки на принципах истины, оно не боится допустить свободу слова, потому, что никакие призывы к свержению порядка, основанного истине, не несут для него серьёзной угрозы, если основаны на заблуждениях. Там же, где правовые принципы построены на несоответствиях и мраке, оно логично боится разоблачений. Поэтому общество, построенное на правовом мракобесии, по своей природе нетерпимо к свободе слова, и все его активные элементы настаивают, что неугодные системе высказывания надо решительно пресекать.

§47. Мракобес и оправдания

Поскольку в положениях своей системы мракобесы видят свет и святость, то свои действия они понимают, как защиту света и добра, на которую они имеют святое право. Но как только они начинают преследовать за правду, получается новый акт неправды, а это увеличивает общий момент их неправоты и размер общего краха в случае раскрытия. Из чего логичны более решительные действия для защиты от такой опасности, которые неминуемо порождают новые акты, и таким образом неправда мракобесов уподалбливается снежному кому. В таком порядке мракобесие борется с проблемами, которые само же и создаёт своей борьбой, и прёт вперёд в таком состоянии, пока либо не победит окончательно, либо не будет побеждено. А все проблемы, созданные своими же мерами, мракобесы считают такой же оправданной необходимостью, как и изначальные действия.

В понимании мракобесов вся причинно-следственная цепочка выворачивается наоборот: если им приходится применять силу и жестокость, то это потому, что враги по-другому не понимают. Если им приходится проявлять ещё большую силу и жёсткость, то это потому, что враги у их системы столь злые и опасные, что они только и ждут, чтобы им дали послабление, чтобы тут же это использовать для какой-то диверсии. Ну а если им приходится проявлять крайнюю силу и жестокость, то это потому, что враги ну просто такие опасные, что служение борьбе с ними – высший пример героизма и самоотверженности, за который полагается сразу в рай, и потому служители такой системы достойны особых почестей в соответствии со всем их пониманием света и святости. Всё это у мракобесов называется «Цель оправдывает средства» и «Это надо понимать».

§48. Мракобес и стиль

Мракобесы бывают вульгарные и выдержанные. Выдержанный постарается разложить всё так, чтобы и комар носу не подточил. И в изложении своего дела он будет толкать все несоответствия такими дозами, какими идущий по тонкому люду переносит вес с ноги на ногу. Он будет работать по принципу «чем длиннее, тем надёжнее», и изложение его материала можно будет слушать часами. Вульгарный всё упростит и докрутит до максимума. И изложит свои претензии по принципу «чем громче, тем лучше». Короткое обвинение, отсутствие возможности оправдаться, и суд Линча над противником – всё, что ему для счастья нужно.

В целом обе породы помогают друг другу делать одно дело – где не справятся одни, там попробуют другие, но есть в их тандеме и момент противостояния. Вульгарные мракобесы выдержанному полезны тем, что им можно себя противопоставить: «Вот, смотрите, как не надо делать, а я действую по-другому!», и всё, он себя уже подаёт вроде как позитивный герой, принципы которого против беспредела, а стало быть, вроде как бы уже получаются и за порядочность. Выдержанных же мракобесов, в свою очередь, вульгарные не то, чтобы могли использовать, но те им помогают себя чувствовать более праведными. Они рассуждают «Эх, и задали бы мы нашим противникам, если бы не порядки, установленные этими любителями выдержанности!». И вот они уже несчастные, связанные по рукам и ногам, терпящие зло от врагов-просветителей, и не могущие им в полную силу ответить. А где терпельцы и страдальцы, там святость и праведность, ну а где святость и праведность, так у них, конечно же, правота.

§49. Мракобес и объективность

Своя правота для невменяемого мракобеса бывает трёх видов: «Я прав, потому, что я знаю, что я прав!», «Я прав, потому, что сто раз проверяли уже, что я прав!», и «Твои выдумки только в твоей голове, а моя правота в реальности!».

Когда мракобес говорит: «Я прав, потому, что я знаю, что я прав!», это означает, что его не волнует, что думает по данному вопросу оппонент, и он не собирается ничего проверять. Он и так уверен, что он прав, и этого для него достаточно.

Когда мракобес говорит: «…сто раз проверяли уже, что я прав!», это означает, что у него уже имеется опыт споров с данным типом оппонентов. Подобные споры уже были, и мракобес в них не услышал ничего, что счёл бы убедительным, и он знает, что в данном споре будет то же самое. И если он это знает, а оппонент нет, то это для мракобеса является подтверждением того, что он умнее, а отсюда уже соображение в сторону, что ему виднее, кто на самом деле прав.

Когда мракобес говорит: «Твои выдумки только в твоей голове, а в реальности моя правота!», это означает, что существует режим, который не будет считаться ни с какими доводами оппонента, и не важно, под каким предлогом. И оппонент может говорить (или молча думать) что угодно, но в реальности будет соблюдаться то, что говорит мракобес, и никаких разумных возможностей отстоять свою правоту оппоненту не представится. При таком раскладе его кредо «Я точно знаю, что я прав!» приобретает своё логическое завершение: он знает, что всё равно будут продолжать действовать порядки, основанные на принимаемых им убеждениях, и эти порядки не допустят, чтобы их оппоненты могли действовать, исходя из своих. Такое положение в понимании мракобесов является высшей формой подтверждения их правоты, которая понимается ими, как «правота в реальности». Иных форм правоты мракобесы не знают.

§50. Мракобес и сила

Если просветителю доведётся установить свои порядки силой, то он такой победой не будет гордиться, потому, что на его языке это будет называться «Жаль, что столь важную победу пришлось достичь столь бесславным способом, совершенно не доказывающим, что правда на самом деле за мной…». Если мракобес будет силой навязывать свои положения, для него это будет самой чистой победой, принёсшей больше всего удовлетворения, потому, что на его языке это будет называться: «Мы имели право, потому, что истина за нами!».

Если мракобесам будет противопоставлена сила, которая не позволит им навязать противникам свою волю, у них сработает «Как они смеют пользоваться тем, на что имеем право только мы!». Если им силой будут навязаны порядки их противников, у них не сработает «Вот теперь мы поняли, как неправильно доказывать свою позицию силой». У них сработает «Какая несправедливость, что сила оказалась не на нашей стороне!». Если сила против мракобесов будет применена только для защиты (по принципу «Пока не докажете свои утверждения – не позволим их навязывать»), у них не сработает «Ну тут мы сами виноваты, что не можем доказать»; у них сработает «Какая подлость злоупотреблять тем, что нашу правоту нельзя доказать, а можно только чувствовать!». В любом случае праведный гнев в отношении противника гарантирован.

§51. Мракобес и темперамент

Мракобесы бывают тихие и буйные. Тихими они являются тогда, когда у них нет сил навязать свои убеждения силой другим людям (например, в современном мире, где не получится силой навязать другим людям требование не признавать пятен на Солнце). Буйными они становятся тогда, когда у них появляется такая возможность.

Когда мракобесы находятся в тихом состоянии, они привыкают довольствоваться тем, что имеют, и их может устраивать то, что они ни от кого ничего не могут требовать, лишь бы им самим тоже не запрещали исповедовать своё учение. Когда у мракобесов появляется возможность что-то требовать от остальных, их вдруг перестаёт устраивать носить свои убеждения исключительно в своих кругах, и начинает ощущаться насущная необходимость заставить принять их всех тех, кого можно это заставить.

Когда навязывание их порядков другим людям находится в процессе, мракобесы активизируются и ведут себя буйно. Когда процесс заканчивается, они успокаиваются, и начинают вести себя спокойно. Только последнее бывает лишь до тех пор, пока их сытой уверенности ничего не угрожает. Как только возникает опасность неподчинения их порядкам, они снова вспоминают об активности.

Если порядок мракобесов побеждает, то через некоторое время они успокаиваются, их позиция становится: «Меня всё устраивает как есть, а если тебя нет, то ты можешь попробовать что-то доказывать, но, если мы тебя не соизволим понимать, это твои проблемы...». Если они только планируют побеждать, то их позиция являет себя, как: «Меня не устраивает, как всё есть, а если тебя устраивает, я имею право с тобой бороться, чтобы ты не мешал мне строить то, что меня устраивает!». Ну а если понимают, что им не победить никогда, то они снова тихие.

Заключение

Мракобесы хотят считать, что на их солнце пятен нет, и называть это положение святой истиной. И заставлять всех остальных его признавать. Если кто-то будет спрашивать, почему тогда в телескоп они всё же видны, отвечать, что они не обязаны в него смотреть. И если будет возможность, то наказать его за такие вопросы. И судить его таким судом, на котором на них можно будет не отвечать. И осудить его в таком порядке, в котором возможности потребовать с них ответа за это нельзя. И когда отвечать за это будет не перед кем, разойтись пойти по своим делам с чувством выполненного долга и удовлетворённой справедливости. И не видеть в этом проблемы, и действовать так, как будто проблемы не было. И никогда не захотеть спрашивать друг друга об этом, и полностью друг друга в этом понимать.

Мракобесы бесцеремонны в своих методах, потому, что цель у них оправдывает средства. И потому, какие бы они для этого не применяли средства, святость их цели от этого не запятнается. Потому, что такую, как у них, цель, уже не запятнать ничем. Потому, что она у них того же цвета, что и сами средства. Потому, что на пятна они имеют установку не смотреть. И потому, что никому, кроме них самих, она всё равно не видна.


Радикальный анархист

Российские боевые вертолеты увеличивают зону патрулирования на севере Сирии

Подразделения российской армии уже давно принимают участие в сирийской антитеррористической компании. В основном, это авиация и флот ВС РФ. Однако и наземное патрулирование, и гуманитарные миссии выпо...

В Крыму прошли учения расчетов ЗРК С-400

В Крыму прошли учения по противовоздушной обороне, в рамках которых расчеты зенитных ракетных комплексов С-400 «Триумф» отработали обнаружение, сопровождение и уничтожение условных целе...

«Эхо Москвы в Пскове» и ПЛН заплатили штраф за оправдание терроризма

Российские издания «Псковская лента новостей» (ПЛН) и «Эхо Москвы в Пскове» заплатили крупные штрафы за то, что на своих страницах оправдывали терроризм. При этом никаких судебных тяжб ...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Глава 18. Как общество боролось с воровством

    Однажды Умеющая Считать создала теорию, согласно которой каждой обезьяне требуется для полноценного питания получать один апельсин за раз. Если же их потреблять больше, то апельсины приедаются, становятся невкусными, и даже могут вызывать отвращение, и потому, согласно её теории, смысла в объедании ими особого нет. Поэтому каждой обезьяне для полного сч...
    199

    Глава 17. Как в обществе возникло правосудие

    Несмотря на то, что в теории Закон демократического общества был гарантом справедливости, на практике достичь такого положения никак не удавалось. И даже если любое ответственное лицо действовало по закону, это совсем не гарантировало ему не только справедливости, но и даже иногда и безопасности.Например: выдавала Верховная разделюкам по пять апельсинов...
    118

    Глава 16. Как общество набиралось знаний

    Когда Верховная раздавала разделкам их доли, они говорили про неё, что она не умеет считать. Когда они раздавали барамукам их доли, те говорили про них то же самое. Свою политическую позицию каждая барамука при случае высказывала в адрес всех окружающих: все вокруг дураки, потому, что власть не может правильно поделить апельсины, а остальные не могут...
    203

    Глава 15. Как общество богатело

    Однажды у одной разделюки случились с Верховной какие-то разногласия. Какие именно в деталях, точно не известно, так как они происходили в узком кругу высшего класса, а барамуки его делами имели обыкновение не интересоваться. Единственное, что известно – это то, что разделюка по поводу чего-то выступала против Верховной, а та предложила ей тридцать апел...
    684

    Глава 14. Как общество процветало

    Поскольку апельсины съедались, а корки оставались, последние постепенно накапливались в большом количестве. А поскольку апельсины всем очень нравились, а корки пахли апельсинами, барамуки не спешили их выбрасывать. Они собирали их, накапливали, и наслаждались их запахом. У корок было одно очень важное достоинство: они не расходовались и не протухали (ес...
    444

    Глава 13. Как в обществе отстаивалась честь.

    Однажды барамуки сидели и скучали. Всё то у них было: и демократические права, и свободы, и образованность, и всё же чего-то не хватало. Ну или, может, наоборот: ничего-то у них не было, а хотелось, чтобы хоть что-то было – им барамукам, виднее. И вот однажды они поняли: не хватает им чести. Честь участника общества должна была стать для него тем, чт...
    977

    Глава 12. Как в обществе крепла мораль

    Поскольку официальная его идеология общества Равенства и Справедливости провозглашала честность и доброту, все его участники должны были быть ярким примером этих качеств. И таковыми они и были, независимо от того, оставались ли они простыми барамуками, или становились кем-то повыше. Мораль в каждой участнице общества была столь сильна, что она готова бы...
    979

    Глава 11. Как в обществе росло правосознание

    Поскольку Закон общества Справедливости и Равенства был так устроен, что одна его трактовка приводила к одному результату, а другая – к другому, то все его участники научились понимать, что правды в этой жизни бывает две: выгодная и невыгодная. И даже если чужая правда ничуть не менее логичная и последовательная, это был ещё не повод её признавать. Ибо,...
    1189

    Глава 10. Как в обществе установилось взаимопонимание

    Однажды между тремя образованными барамуками состоялся очень серьёзный кухонный разговор. Речь шла, как всегда, о политике. Ибо политика – самая серьёзная тема в обществе, а образованные барамуки всегда разговаривают на серьёзные темы, и признаком хорошего тона у них считается вести разговоры именно на кухнях. У каждой была своя точка зрения, ибо настоя...
    1293

    Глава 9. Как в обществе завершилось обучение

    После завершения продолженного обучения его можно было продолжить ещё раз и поступить на курсы, где учили считать до ста. Называлось оно законченное обучение. На законченном обучении готовились по несколько иной программе, чем та, которая была на предыдущих. По этой программе им доводилось решать задачи по распределению долек на практике. Т.е., работать...
    1455

    Глава 8. Как в обществе продолжилось обучение

    После завершения обязательного обучения его можно было добровольно продолжить, поступив на курс дополнительного обучения, где учили считать до тридцати. А после этого на следующий курс, где уже учили считать и дальше. И на каждом курсе шло ещё более углублённое изучение пониматики. Называлось это обучение продолженным.Поступить на курс продолженного обу...
    1585

    Глава 7. Как в обществе появилось обучение

    Однажды Верховной надоело, что Умеющая Считать до Бесконечности постоянно попрекает участников общества, что они не грамотные, и она решила с этим покончить. Теперь члены настоящего демократического правового Общества должны быть не только полноправными и свободными, но и грамотными. Так была учреждена система обязательного обучения.Поскольку по Закону ...
    1716

    Глава 6. Как в обществе сформировался демократический язык

    Когда в правовом Обществе окончательно устоялось разделение на классы, имеющее разное отношение к распределению апельсинов, в нём как-то сами собой появились слова, эти классы обозначающие. Умеющие считать до трёх обезьяны назывались барамуками, до тридцати – разделюками, а Умеющая считать до Ста называлась просто: Верховная. Верховная получи...
    3185

    Глава 5. Как в обществе появилась оппозиция

    Однажды, одна из уполномоченных разделять десяток заявила: «Сначала мне мои пятьдесят апельсинов на мой десяток, а потом, делите, как хотите!» Красноречиво изложив эту программу своему десятку, она быстро заручилась его полной поддержкой. Так же ещё с ней, в принципе, была согласна её коллега из соседнего десятка, но только с одной небольшой оговоркой: ...
    3379

    Глава 4. Как в обществе состоялась революция

    Однажды вдруг выяснилось, что участников общества обманывают, и что терпеть это дальше нельзя. И, как оказалось, они всегда об этом знали, просто никак не находилось того, кто бы наконец сказал вслух то, о чём все думают. И вот наконец такая обезьяна нашлась, и все сразу поняли, что надо делать. А дело было так. С того самого момента, как Общество Сп...
    3408

    Особенности классической охоты на ведьм

    Продолжение темы, начатой тут, рассчитано на прочтение сначала. Что есть охота на ведьм? Для кого-то это борьба со злом, мешающим жить всему честному и праведному, которое обязательно надо искоренить. А для кого-то это что-то ненаучное, недоказанное, придуманное, и не имеющее актуальности ни для кого, кроме самых упёртых апофеников. Но навязываемое и...
    3627

    Глава 3. Как общество стало правовым.

    Однажды обезьянам снова потребовалось разделить апельсины. Всё было почти так же, как и в прошлый раз, только состав общества был чуть-чуть другой, только состав общества был чуть-чуть другой, и на этот раз в него попала Умеющая Считать до Бесконечности. Потребовалось снова провести голосование, и по этому случаю Умеющая Считать до Ста переработ...
    3631

    Глава 2. Как общество развивалось

    Однажды обезьянам потребовалось делить апельсины опять. Только на сей раз апельсинов было не десять, а сто, и обезьян было ровно столько же. И умеющей считать до ста была только одна, и ещё девять могли кое-как тридцати, а оставшиеся девяносто всё так же умели считать только до трёх, как и в прошлой истории. Умеющая Считать до Ста достала лист с законо...
    3711

    Глава 1. Как возникло демократическое общество

    Однажды десять обезьян делили десять апельсинов. С арифметикой у них было по-разному, поэтому в решении задачи возникли разногласия. Трое предлагали каждому по одному, ещё трое по два, и ещё трое по три, а одна сидела и молчала. Больше трёх никто не предлагал, ибо других чисел не знали, но некоторые заявляли, что если выдавать только по три, то лишн...
    4566

    Культ действия

    1. Исходные вопросы Бывают задачи, в которых единственно правильный ответ условиями задан уже изначально, а есть такие, в которых возможных ответов может быть сколько угодно. Например, в задаче икс плюс один равно два понятно, что икс может быть равен только одному; а вот в задаче икс плюс игрек равно десять он может быть равен чему угодно. Ещё бы...
    4129
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика