• РЕГИСТРАЦИЯ

Мимо коммунизма. ч.2

Роман Дудин
Радикальный анархист
16 октября 14:44 48 4884

Продолжение темы, начатой тут, вдумчивому читателю рекомендуется чтение сначала. А пролопатриотам не рекомендуется чтение ни того, ни другого - зря потратите нервные клетки.

Всю историю Советского Союза в своём понимании я условно разделяю на сталинский период и «всё остальное». Так же примерно делят и большинство моих оппонентов. Мы с ними сходимся в значениях, расходясь только в знаках перед ними: там, где они ставят плюс, я ставлю минус.

Среди моих оппонентов в теме нашего вечно великого прошлого, вечно светлого будущего, и вечно неправильного настоящего мне не встречается никаких «хрущевистов» или «брежневистов» – есть только сталинисты. Сталинизм – чёткое и наглядное выражение того пути, по которому идёт путь абсолютной власти. Всё остальное является всего лишь каким-то формальным подобием того, что делал Сталин. Поэтому разбор сталинизма по сути и является разбором всего камня преткновения по вопросу, почему не был построен коммунизм и строился ли он вообще. Но только перед тем, как к нему перейти, мы повторим выводы, сделанные в предыдущей части.

Начнём с перечисления того, что не является доказательством строительства коммунизма. Не являются таковыми: бесплатное жильё, еда, медицина, охрана, порядок, и прочие вещи, которые некоторые мои оппоненты так упорно пытаются за таковые выставить. Почему – да потому что, на ферме, где разводят животных, для них тоже всё является бесплатным: и кров, и еда, и ветеринария, и охрана от волков, и прочие аналоги социалистического строя, но только это не доказывает, что на ферме строится коммунизм. Коммунизм – это отсутствие собственности. А пока шкуры баранов являются собственностью хозяина, ни о каком коммунизме речи быть не может.

Ясно, что сами бараны могли рассудить бы иначе: «Вон, у них там, в человеческой столовой всё за деньги: и первое, и второе, и компот, а у нас всё бесплатно, бесплатно (!!!), понимаешь? И мы не хотим тебя понимать, и не хотим ничего слушать – пока ты не признаешь, что это доказывает наш путь к коммунизму, будем тебя бодать, и говорить тут не о чем!». Поэтому призываю не рассуждать на бараньем уровне, и не строить доказательства на одних только фактах, которые никому, кроме баранов, не ничего говорят.

Так же не является доказательством строительства коммунизма хозяйственность: если хозяин хорошо заботится о животных, то это ещё не означает, что он хороший человек. Просто, если он будет плохо о них заботиться, он упустит в конечном итоге прибыль. Но на языке баранов это, наверное, называлось бы «Вон он как о нас заботится – разве плохой человек будет так делать? Стопудово он хороший, а значит, он не может нас обманывать!». Тот же самый призыв: не строить критику от таких доводов – они не оказывают воздействия на адекватно мыслящего человека.

Так же не является доказательством строительства коммунизма активное строительство фермы. Потому, что если изначально ничего нет (или почти ничего), то человеку, который задумал построить серьёзное хозяйство, нужно работать, не покладая рук, и подымать это всё с нуля. И если он всё (или почти всё) построит, то его приемникам не останется ничего (или почти ничего) делать, а просто поддерживать то, что уже построено и пользоваться в соответствии с изначальным назначением. Поэтому активное строительство тоже не говорит о том, что первый хозяин был лучше других; просто ему выпадает такой расклад: или строй активно, или уступи место тому, кто будет строить.

На языке баранов это, наверное, называлось бы «Все последующие хозяева так себе были, лодыри, но вот первый – нет, первый молодец был. Вот такого снова хотим!». И даже если первый действительно строил так, как не каждый смог бы на его месте, это ещё не говорит о том, что он «хороший» и что хотел построить коммунизм – он просто мог хотеть построить хозяйство получше и иметь побольше прибыли.

Все рассуждения на бараний манер всегда упираются в один порог: они никогда не ищут то, что от них скрыто; они всегда довольствуются принятием в учёт лишь того, что им показывают. Отсюда и закономерный финал: лозунги есть, а результата нет. Но несогласные с выводом всегда найдутся: «Результат должен был быть, а то, что его нет, это… ну в общем, ты дурак и ничего не понимаешь!». И пока бараны будут оставаться баранами, а мясники мясниками, в их жизни останутся положения, которые не никогда не изменятся. Сколько бы не делалось для того, чтобы баранье мясо было сочнее и толще, и насколько бы эти процедуры не оказывались приятными баранам, это совсем не означает, что будет что-то делаться для того, чтобы из него перестали делать шашлык. Впрочем, у баранов, наверное, и тут своё мнение.

Теперь давайте ещё раз повторим, что такое коммунизм. Думаю, любой мой оппонент, «верящий в коммунизм», согласится что в формуле коммунизма должно отсутствовать рабство. Причём и в открытой и в скрытой форме. Потому, что если оно там будет заложено, то смысла за него бороться нет, и тогда сам путь к нему превращается в оппортунизм.

Чтобы меньше было непоняток, уточним основную формулу коммунизма: коммунизм – это когда всё общее. Т.е., отсутствие частной собственности. Если вся земля принадлежит Рокфеллеру, и все на ней работают за ту цену, которую он назначит, то это не коммунизм. Если мясо на костях каждого человека принадлежит вождю каннибальского племени, то это тоже не коммунизм, даже если земля ничейная. Потому, что пусть фрукты и овощи с этой земли ты можешь есть и поддерживать жизнь своего тела, но жизнь твоя тебе не принадлежит – её, как будет нужно, могут у тебя забрать. И если права и свободы граждан принадлежат Хозяину системы, который может приказать делать всё, что ему нужно, то это тоже не коммунизм. Потому, что пусть земля и тела на ней напрямую никому не принадлежат, но принадлежат свободы их обладателей, и пока Хозяин может ими распоряжаться, люди не могут при нём жить, как люди. Поэтому, при любом строе, соблюдающим реальные права и свободы (как бы его не называли его страждущие) должны быть упразднена любая форма антиправовой собственности.

Теперь давайте проанализируем то, что у нас было при Сталине. Стройки-стройки-строки, и ещё раз стройки, как с гордостью рассказывают сталинисты. «Не было того, теперь стало, не было сего – теперь стало». Из чего следует, что по материальному уровню вроде как было продвижение в сторону какого-то строительства. И теперь осталось определить, строительством чего это было. Потому, что не всякое бурное строительство ещё есть строительство коммунизма. Ведь если тот же Рокфеллер в своём случае затеет грандиозные стройки, которые принесут ему феноменальные прибыли, это не говорит о том, что общество идёт к коммунизму. И если вождь каннибальского племени затеет грандиозные стройки, то это тоже ещё не говорит о том, что общество туда идёт. И если Хозяин культа личности затеет стройки, это тоже ещё не говорит о том, что общество идёт к коммунизму. Почему? Да потому, что чтобы общество шло к коммунизму, нужно, чтобы оно строило права людей, а не права Хозяина распоряжаться их свободами.

Чем больше чьи-то права преследовать других за какие-то неугодные ему высказывания, тем меньше их права что-то говорить и не быть преследуемыми. Потому нужно так же определить, что происходило в этом плане. А происходило тут примерно следующее: не было опасности говорить то, теперь есть, не было опасности говорить сё – теперь есть. Попробуй сказать, что Сталин врёт, или что он не прав, или хотя бы заблуждается, или хотя бы что-то, из чего следует, что он может быть не прав, или кому-то покажется, что ты сказал такие вещи – неприятности могут быть такие, что люди просто предпочитают не рисковать (много ли сталинисты могут привести свидетельств, чтобы Сталина в открытую публично кто-то посмел критиковать с того момента, как его культ личности прочно укрепился в сознании общества? Вот то-то и оно).

Теперь смотрим, как это могло быть использовано против людей. Допустим, решил Хозяин построить свой куль личности не среди одного только своего народа, а ещё и среди других народов тоже. Для этого их надо, так скажем, подвести под свою юрисдикцию. Захватить, или присоединить в добровольно/принудительном порядке – варианты могут быть разные. Но если кого-то присоединять любым способом, не особо уважающим свободу выбора присоединяемых, тогда для этого может потребоваться военная мощь в качестве главного аргумента. Но поскольку Хозяин может быть не единственным в этом мире, кто тоже хочет кого-то присоединить, может так получиться, что первым начать что-то присоединять ему и не удастся. Присоединять начнёт другой, а ему всего лишь защищаться и отстаивать своё. И тогда останется лишь гадать, что он собирался делать в случае, если бы у него не было конкурентов. Что для уравновешенно мыслящих людей будет означать «мы не можем знать, что было бы», а для мыслящих на манер баранов – стопудовое доказательство, что не собирался ничего.

Если Хозяин собирался кого-то захватывать-присоединять, то он для этого мог сразу подымать военную мощь, а мог и не сразу. Рациональным могло быть сначала строить крепкую экономическую основу, а на её мощностях уже потом подымать военную мощь. И это и стратегичнее и безопаснее: чем активнее развитие системы начнёт выдавать свои намерения, тем больше времени у потенциальных врагов будет на то, чтобы отреагировать. Поэтому, если (допустим) на протяжении какого-то периода хозяин занимался строительством в одних лишь мирных областях, это не говорит о том, что он не сбирался впоследствии воевать (понятное дело, соображение только для уравновешенно мыслящих, а мнение фанатиков и спрашивать не надо – оно и так понятно).

Так же подготовка к захватническим действиям не означает гарантированное намерение нападать: нападать Хозяин мог собираться только в случае, если мероприятие покажется верным делом, за которое потом не придётся поплатиться. Если обстановка будет выглядеть такой, что лучше не рисковать, он может так и остаться не нападавшим. Только это не означает, что он ведёт общество к мирному коммунизму: он ведёт его к моменту, когда станет видно, что к чему, и если ситуация окажется благоприятной для экспансивных действий, то начинать. Ну а если не настанет, то, наверное, так и помереть, не осуществив самой высокой точки расширения своего культа, которую себе намечал (что для рассуждающих на бараний манер было бы самым верным доказательством, что никакого нападения не планировалось).

Некоторые моменты подготовки к войне можно скрывать – проектировать производственное оборудование так, чтобы его потом можно было минимальным количеством усилий перевести на военные рельсы. Но есть один момент, который скрыть трудно: отсутствие свобод людей в решении таких вопросов. Т.е., если скажет Хозяин нападать – значит, «Есть, служу Хозяину и его хозяйству!», и вперёд «За Родину – за Хозяина!» А если скажет «защищаемся», то тогда защищаться, и защищать свою политику «Да чтобы мы нападать – да никогда! Такого быть просто не может и это ложь и клевета!». Но если скажет нападать, тогда сразу забыть про то, что собирался говорить по этому поводу, и вперёд с песней всей ватагой шагом марш. И чтобы нигде никто не посмел говорить, что это неправильно. Никто не посмел публично осуждать такое решение, критиковать, и вносить какой-то разлад в общий энтузиазм. Чтобы были только те, кто, кто боятся и молчат, или те, кто уверен, что это правильно. Всех остальных из рядов нещадно вычищать. И вот такую политику за один год не проведёшь. Её нужно готовить заранее. Она очень инертная и трудная. И её очень трудно скрыть.

Каждый, конечно, волен понимать такую политику по-своему, но потенциальных противников, это, конечно, не может не настораживать, и не стимулировать принимать какие-то контрмеры. В т.ч. готовиться (посильно) к войне, объединяться, заручаться союзами, и т.п.. Всё это в случае войны (кто бы первым не нападал) по любому добавит тяжести противостояния, и системе хозяина придётся платить за это лишними жертвами.

Можно долго в разных ракурсах рассматривать, кто кого на что провоцировал и кто насколько в чём виноват, но в данный момент нас интересует не это. А то, каким образом это соотносится с путём к коммунизму. Ведь любая война есть экономический и демографический откат назад не только в политической, но и в хозяйственной области. Так что, если вдруг, изложенные выше предположения имели место, то где же тут путь к коммунизму? Получается не совсем к коммунизму путь, и даже не только в политической, но и в хозяйственной области, на которой так любят акцентировать внимание мои оппоненты.

Наиболее достоверный способ проверить это в нашей ситуации – это проанализировать труды самого Хозяина. В его трудах вся его суть, которую можно видеть, если знать, как смотреть. Итак, что он писал о планах своей политики на тему того, что в конечном итоге в конце пути должно достигнуто? Должна ли это быть среда, в которой человек должен быть свободен не только экономически, но и политически, или речь только об экономических составляющих? Потому, что если речь идёт о настоящей свободе, то, наверное, это должно быть, обозначено в его трудах соответствующими планами, описывающих реально (а не якобы) действующие методы достижения соответствующего результата. Ну или хотя бы предложения, о которым видно, что человек реально над этим думал. Если же планировалось вечное рабство в рамках вечного культа личности, то ничего про это написано не будет; будет только про хозяйственную составляющую, причём написано так, как будто она единственная и ничего другого его подхозяйственным и не должно быть нужно.

Писать про то, что все должны быть рабами, Хозяину не нужно; достаточно просто не написать про то, что люди должны быть соответствующим образом свободны. Поэтому вопрос к сталинистам ставится так: какие его труды, касаемые этого вопроса, они могут привести? И если «вдруг» никакие, то тогда всё сходится: ничего кроме своего культа личности Сталин не строил и не собирался.

Возникает вопрос (уже не к сталинистам): а вот, допустим, люди хотят жить свободно. Вот просто, чтобы работать, и пользоваться продуктами своего труда. И без того, чтобы быть обязанными становиться расходным материалом в чьей-то игре за его культ личности по его прихоти. Что им для этого нужно? Ну, на определённом этапе, наверное, просто начать строить коммунизм (ну или что они там хотят), и двигаться от начала к завершению. Но на этапе утвердившегося культа личности это невозможно: сначала нужно освободиться от рабства, а потом уже начать что-то строить. Потому, что без этого построить если что и получится, то только логическое завершение этого культа. Но чем сильнее хватка системы, тем труднее с этим придётся бороться. И та самая зависимость «не было страха говорить то – теперь есть, не было страха говорить сё – теперь есть» будет работать в обратном порядке: чем она сильнее, тем больше сил надо приложить, чтобы вернуться к исходному положению. Поэтому чем активнее было строительство этого культа, чем дальше от общество было коммунизма. Годы сталинского застоя – высший пик антикоммунизма.


Радикальный анархист

Ротенберги, мосты и товарищ Сталин

Сегодня президент России Владимир Путин наградил бизнесмена Бориса Ротенберга орденом Александра Невского. Официально «за заслуги в развитии физической культуры и спорта». Ротенберг д...

Шмаре и Маре в России не место, гоните их

Все люди чего-то боятся. И у каждого можно найти уязвимое место. Даже у такой наглой и безрассудной девицы, как Мара Багдасарян. У той самой Мары, которая единственная выжила в горящем а...

Дикая охота за литием: Как Tesla свергла Моралеса

Cреди обычной публики принято считать, что разные там революции и перевороты происходят как бы сами собой. Кинематограф добавляет в это представление идею о роли личности в истории. Мол...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Глава 20. Как в обществе появилась вера

    Поскольку в настоящем демократическом обществе каждому его участнику присуще иметь своё мнение, общество Справедливости и Равенства отличалось их разнообразием. Одни его участники привыкли к тому, что никогда не получают обещанных пяти апельсинов; другие же наоборот, верили, что в этот раз обязательно всё получится. Популярным это ожидание стало после т...
    83

    Глава 19. Как в обществе появилась Служба Демократической Безопасности

    С тех пор, как с воровством в обществе Справедливости и Равенства было покончено, отношение его участников к Верховной изменилось. Одни по-прежнему продолжали кричать, что она не умеет считать, другие же стали заявлять, что она самая умная и достойная, и молиться на то, чтобы её власть всегда была сильная и крепкая. Так в оппозицию оппозиционерам среди ...
    95

    Глава 18. Как общество боролось с воровством

    Однажды Умеющая Считать создала теорию, согласно которой каждой обезьяне требуется для полноценного питания получать один апельсин за раз. Если же их потреблять больше, то апельсины приедаются, становятся невкусными, и даже могут вызывать отвращение, и потому, согласно её теории, смысла в объедании ими особого нет. Поэтому каждой обезьяне для полного сч...
    286

    Глава 17. Как в обществе возникло правосудие

    Несмотря на то, что в теории Закон демократического общества был гарантом справедливости, на практике достичь такого положения никак не удавалось. И даже если любое ответственное лицо действовало по закону, это совсем не гарантировало ему не только справедливости, но и даже иногда и безопасности.Например: выдавала Верховная разделюкам по пять апельсинов...
    196

    Глава 16. Как общество набиралось знаний

    Когда Верховная раздавала разделкам их доли, они говорили про неё, что она не умеет считать. Когда они раздавали барамукам их доли, те говорили про них то же самое. Свою политическую позицию каждая барамука при случае высказывала в адрес всех окружающих: все вокруг дураки, потому, что власть не может правильно поделить апельсины, а остальные не могут...
    349

    Глава 15. Как общество богатело

    Однажды у одной разделюки случились с Верховной какие-то разногласия. Какие именно в деталях, точно не известно, так как они происходили в узком кругу высшего класса, а барамуки его делами имели обыкновение не интересоваться. Единственное, что известно – это то, что разделюка по поводу чего-то выступала против Верховной, а та предложила ей тридцать апел...
    1003

    Глава 14. Как общество процветало

    Поскольку апельсины съедались, а корки оставались, последние постепенно накапливались в большом количестве. А поскольку апельсины всем очень нравились, а корки пахли апельсинами, барамуки не спешили их выбрасывать. Они собирали их, накапливали, и наслаждались их запахом. У корок было одно очень важное достоинство: они не расходовались и не протухали (ес...
    784

    Глава 13. Как в обществе отстаивалась честь.

    Однажды барамуки сидели и скучали. Всё то у них было: и демократические права, и свободы, и образованность, и всё же чего-то не хватало. Ну или, может, наоборот: ничего-то у них не было, а хотелось, чтобы хоть что-то было – им барамукам, виднее. И вот однажды они поняли: не хватает им чести. Честь участника общества должна была стать для него тем, чт...
    1252

    Глава 12. Как в обществе крепла мораль

    Поскольку официальная его идеология общества Равенства и Справедливости провозглашала честность и доброту, все его участники должны были быть ярким примером этих качеств. И таковыми они и были, независимо от того, оставались ли они простыми барамуками, или становились кем-то повыше. Мораль в каждой участнице общества была столь сильна, что она готова бы...
    1231

    Глава 11. Как в обществе росло правосознание

    Поскольку Закон общества Справедливости и Равенства был так устроен, что одна его трактовка приводила к одному результату, а другая – к другому, то все его участники научились понимать, что правды в этой жизни бывает две: выгодная и невыгодная. И даже если чужая правда ничуть не менее логичная и последовательная, это был ещё не повод её признавать. Ибо,...
    1381

    Глава 10. Как в обществе установилось взаимопонимание

    Однажды между тремя образованными барамуками состоялся очень серьёзный кухонный разговор. Речь шла, как всегда, о политике. Ибо политика – самая серьёзная тема в обществе, а образованные барамуки всегда разговаривают на серьёзные темы, и признаком хорошего тона у них считается вести разговоры именно на кухнях. У каждой была своя точка зрения, ибо настоя...
    1439

    Глава 9. Как в обществе завершилось обучение

    После завершения продолженного обучения его можно было продолжить ещё раз и поступить на курсы, где учили считать до ста. Называлось оно законченное обучение. На законченном обучении готовились по несколько иной программе, чем та, которая была на предыдущих. По этой программе им доводилось решать задачи по распределению долек на практике. Т.е., работать...
    1600

    Глава 8. Как в обществе продолжилось обучение

    После завершения обязательного обучения его можно было добровольно продолжить, поступив на курс дополнительного обучения, где учили считать до тридцати. А после этого на следующий курс, где уже учили считать и дальше. И на каждом курсе шло ещё более углублённое изучение пониматики. Называлось это обучение продолженным.Поступить на курс продолженного обу...
    1708

    Глава 7. Как в обществе появилось обучение

    Однажды Верховной надоело, что Умеющая Считать до Бесконечности постоянно попрекает участников общества, что они не грамотные, и она решила с этим покончить. Теперь члены настоящего демократического правового Общества должны быть не только полноправными и свободными, но и грамотными. Так была учреждена система обязательного обучения.Поскольку по Закону ...
    1821

    Глава 6. Как в обществе сформировался демократический язык

    Когда в правовом Обществе окончательно устоялось разделение на классы, имеющее разное отношение к распределению апельсинов, в нём как-то сами собой появились слова, эти классы обозначающие. Умеющие считать до трёх обезьяны назывались барамуками, до тридцати – разделюками, а Умеющая считать до Ста называлась просто: Верховная. Верховная получи...
    3275

    Глава 5. Как в обществе появилась оппозиция

    Однажды, одна из уполномоченных разделять десяток заявила: «Сначала мне мои пятьдесят апельсинов на мой десяток, а потом, делите, как хотите!» Красноречиво изложив эту программу своему десятку, она быстро заручилась его полной поддержкой. Так же ещё с ней, в принципе, была согласна её коллега из соседнего десятка, но только с одной небольшой оговоркой: ...
    3476

    Глава 4. Как в обществе состоялась революция

    Однажды вдруг выяснилось, что участников общества обманывают, и что терпеть это дальше нельзя. И, как оказалось, они всегда об этом знали, просто никак не находилось того, кто бы наконец сказал вслух то, о чём все думают. И вот наконец такая обезьяна нашлась, и все сразу поняли, что надо делать. А дело было так. С того самого момента, как Общество Сп...
    3494

    Особенности классической охоты на ведьм

    Продолжение темы, начатой тут, рассчитано на прочтение сначала. Что есть охота на ведьм? Для кого-то это борьба со злом, мешающим жить всему честному и праведному, которое обязательно надо искоренить. А для кого-то это что-то ненаучное, недоказанное, придуманное, и не имеющее актуальности ни для кого, кроме самых упёртых апофеников. Но навязываемое и...
    3719

    Глава 3. Как общество стало правовым.

    Однажды обезьянам снова потребовалось разделить апельсины. Всё было почти так же, как и в прошлый раз, только состав общества был чуть-чуть другой, только состав общества был чуть-чуть другой, и на этот раз в него попала Умеющая Считать до Бесконечности. Потребовалось снова провести голосование, и по этому случаю Умеющая Считать до Ста переработ...
    3717

    Глава 2. Как общество развивалось

    Однажды обезьянам потребовалось делить апельсины опять. Только на сей раз апельсинов было не десять, а сто, и обезьян было ровно столько же. И умеющей считать до ста была только одна, и ещё девять могли кое-как тридцати, а оставшиеся девяносто всё так же умели считать только до трёх, как и в прошлой истории. Умеющая Считать до Ста достала лист с законо...
    3798
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика