Протесты в Беларуси. Прямая трансляция. Обновляется

Глава 12. Как в обществе крепла мораль

4 3621

Поскольку официальная его идеология общества Равенства и Справедливости провозглашала честность и доброту, все его участники должны были быть ярким примером этих качеств. И таковыми они и были, независимо от того, оставались ли они простыми барамуками, или становились кем-то повыше. Мораль в каждой участнице общества была столь сильна, что она готова была оставаться верной ей даже тогда, когда её окружали сплошь бесчестные и безнравственные обезьяны. К сожалению, именно так и получалось почему-то вопреки всем принципам честности и доброты, на которых основывался Закон демократического общества.

Когда участница общества была простой барамукой, для неё аморальными были все, кроме неё, а сама она была всегда исключительно борцом за правду и справедливость. И все её поступки всегда были высоко моральными, потому, что направлены были именно на восстановление этих положений. Если она даже где-то что-то крала, то это была всего лишь компенсация ей самой того, что она недополучает из полагающегося ей по Закону. Если же она видела, что жертва её воровства была обделена системой не меньше её самой, то это всё равно было справедливо, потому, что та со всеми остальными повинна в существовании режима, который обделяет её дольками, и не может избрать нормальную Верховную, которая выдаст всем по пять полагающихся им апельсинов. А стало быть, проблемы той – всего лишь заслуженное ей наказание в рамках конечного понимания правды и справедливости. Зато, если у неё кто-то что-то крал, то этому не могло быть никакого оправдания, потому, что сама-то она ни в чём не виновата, и никаким образом компенсировать какие-то убытки за счёт неё ни у кого никакого морального права не было.

Если какой-то барамуке случалось стать разделюкой, то мировоззрение вдруг менялось. Дело в том, что становилась она разделюкой исключительно из стремления добиться справедливости, поэтому никакой аморальности в её действиях быть не могло. Но поскольку в должности разделюки ей приходилось совершать те самые действия, которые она сама ещё совсем недавно, будучи простой барамукой, осуждала, это ей приходилось себе самой как-то объяснять. А раз действия эти были основаны на справедливости, значит, они должны были иметь оправдания, которые оставалось только сообразить. И начинав соображать, разделюка действительно их находила, и тогда оказывалось, что с моралью у неё было не в порядке как раз раньше, когда она была простой барамукой, а вот теперь то у неё как раз всё вставало на места.

Заключалась мораль разделюки в том, что, она брала себе ровно столько, сколько ей полагалось по Закону. А если кто-то оказывался обделённым, то они должны были идти и требовать себе недостающего у тех, кто взял себе лишнее. Ведь это же само собой понятно, что если один взял себе норму, а другой сверх нормы, и третьему не хватило, то последний должен идти и спрашивать у второго, но никак не у первого! И идти должен именно он, а не кто-то за него, потому, что ему это больше всего и нужно. И если ему не хватает для этого грамотности, значит, он должен повысить её до соответствующего уровня. А если он этого не делает, значит, оно ему не так нужно. И если кого-то что-то не устраивает деление апельсинов, то пусть избирают себе другую Верховную, которая разделит апельсины иначе, а от разделюки пусть отстанут – это не её дело. А если они вместо этого докучают ей своими «почему» ради того, что на самом деле им не нужно, значит, они заслуживают того, чтобы быть посланным со всеми своими вопросами куда подальше. Ну а коли слов барамуки не понимают, значит, всё должно быть объяснено им на языке апельсинов, и желательно, самым поучительным образом. Чем разделюка и занималась, и не видела более в этом ничего аморального в своей деятельности. И ещё, как только барамука становилась разделюкой, она объедалась апельсинами, и после этого почему-то оказывалось, что она как-то сразу переставала понимать, что это за страдания из-за кусочков этой вещи, от которой её саму уже воротит.

Помимо барамуков, у разделюки виноватыми во всех её бедах оказывалась Верховная – из-за неё барамуки портят ей нервы. Верховная действительно загребает себе гораздо больше, чем всем полагается по закону, при этом ничего не делает, а вся тяжёлая работа с общественностью ложится на плечи разделюк. И хоть доказать её неправоту по Закону не получалось, тем не менее, состав её преступления был для разделюки так же очевиден, как и для простых барамуков – в этом она была с ними абсолютно единодушна.

Если же вдруг разделюке случалось стать Верховной (что было крайне редко), ей снова случалось делать вещи, против которых она ранее активно выступала. И тогда оказывалось, что обделённые не умеют бороться за свои права. А те, кто не умеют, заслуживают меньше, чем те, кто умеют. Потому, что чтобы уметь, нужно учиться, а кто не заставляет себя учиться, не заслуживает того, чего заслуживает тот, кто заставляет. Оказывалось, что все они дураки, которые не способны поделить апельсины без чужой помощи, не передравшись, и не растоптав их все в той же драке. И что потому они вообще должны благодарны тому, что у них есть высший класс, который удерживает порядок, и благодаря которому получают хотя бы сколько-то. И в-третьих, быть неграмотными их никто принудительно не заставляет, так что, как только они этому научатся, и сумеют правильно потребовать то, что им причитается, Верховная с ними, конечно, поделится, а если они этого не делают, значит, им это не нужно. А раз кому-то что-то не нужно, значит, распоряжаться этим святое право того, кому это нужно. Ну а что касается её самой, то да, она берёт себе больше, но разве она этого не заслуживает – ведь за весь тот бедлам, который низшие классы создают своей несознательностью, и который ей приходится от них терпеть, ей просто полагается получать какую-то компенсацию!

Впрочем, всё это понимание позиции Верховной была лишь предположительной версией на основе тех фраз, которые она говорила. Друзей своего уровня у неё не было и дружеских же бесед с нижестоящими она не вела, и в отношении своего положения постоянно повторяла, ей окружают сплошь мелочные и беспринципные обезьяны, которые за лишний апельсин готовы продать самое святое, что есть у общества – демократическую мораль! Но, поскольку, как говорится, каков поп, таков и приход, то, если все её подопечные были обезьянами моральными, то и сама она, наверняка, была образцом моральности, иначе с кого бы они брали пример в своём подражании?

Поскольку получалось, что при любом занимаемом положении каждый член общества оставался моральным и правым в своих убеждениях, то и всё общество должно было быть воплощением морали и правоты. Однако, на практике у этой медали обнаруживалась ещё и обратная сторона: поскольку каждый считал, что его окружали аморальные и беспринципные обезьяны, общество получалось так же аморальным. Причём, если каждый участник общества называл моральным только себя одного, то получалось, что всё общество в лице ему подобных могло быть названным моральным один раз, но поскольку каждый всех остальных называл аморальными, то и всё общество было обозвано почти сплошь аморальным столько раз, сколько в нём было таких участников, по одному разу за каждого. А такой расклад дел обществу Справедливости и Равенства никак не подходил. Нужна была система, которая установила бы единое понимание дела, и в соответствии с которым общество было бы образцом морали и нравственности по совместительству. И такое понимание было найдено, ибо в демократическом обществе всегда всему находится своё объяснение. А было дело так.

Когда разделюки делили апельсины между барамуками, те становились в очередь. При этом стабильно получалось, что те, кто стояли в самом конце, получали меньше всего. Поэтому барамуки шли на какие угодно хитрости, чтобы оказаться впереди. В состязании на этом поприще они прилагали столько сил, что уже само нахождение в начале очереди стало означать, что занимающая это место сильнее и умнее других. Пребывание в первых местах было столь важно, что барамуки подчас готовы были даже на подлость, чтобы обойти конкурентов по очереди. Всё вместе сильно озлобляло барамуков и накапливало в них злость, которую на кого-то хотелось выплеснуть.

Выяснения же, кто и где должен стоять, стало темой отдельного разбирательства. А поскольку место в очереди напрямую было связано с количеством получаемых кусочков, то и количество получаемых апельсинов каждым членом общества в понимании барамуков стало связанным с его местом в общей иерархии.

Когда барамука, еле-еле обеспечивающая себе место в середине очереди вдруг заикалась о том, что она заслуживает чего-то большего, её сразу же ставили на место, заявляя: «Да кто ты такая?!», а когда кто-то заикался о том, что мог бы быть разделюкой или Верховной, её сразу же осаживали «Да куда уже тебе? Ты и долек то целых не заслуживаешь в руках держать, а не то, что апельсины целые!». Критика эта поддерживалась всеми окружающими весьма активно, потому, как никому не хотелось, чтобы кто-то пролезал вперёд него. Всё это со временем настраивало барамуков друг против друга и заставляло пребывать в дежурной готовности накидываться на всех, кто пытается на что-то претендовать, и морально их опускать.

Однажды у барамук случился спор с Умеющей Считать до Бесконечности по поводу того, сколько она заслуживает апельсинов. Она, как всегда, заявила, что заслуживает одного целого апельсина каждое деление, и не больше, ни меньше. Заявление это вызвало у всех столь сильное возмущение, которое они не проявляли даже в отношении высших за то, что им давали на всех одну дольку вместо пяти обещанных пяти апельсинов.

– Да кто ты такая? – закричали барамуки, – Мы тут дольку кровью и потом добыть пытаемся, а ты хочешь за так целый апельсин захапать? Кем ты себя возомнила? Не, мы не наглости ва-а-бще не понимаем, и слушать не хотим даже теперь. И вся твоя арифметика – бред, если не даёт тебе ума понять, что ты этого не заслуживаешь! Дура!

– Так если я дура, то кто же вы тогда, что в притязании на один апельсин у меня наглость видите, а в краже у вас целой кучи апельсинов у избранной вами власти не видите?

Последовала пауза. Барамуки вспомнили, что действительно совсем недавно возмущались по поводу присвоения целой кучи апельсинов Верховной и её прихлебателями. Но в одном они были уверены точно: за все те лишения и усилия, которыми полна их жизнь, они ну никак не заслуживают того, чтобы их ещё и морально уничижали. А потому как-то выходило у них, если они упустили чего- при делении, значит, тому должна быть какая-то уважительная причина, оставалось только её найти. И такое объяснение нашлось:

– Так они учились, они заслуживают! – закричала вдруг одна барамука.

– Да, да! – подхватила другая, – И потому им это полагается по Закону!

– А ты кто такая? – начала кричать толпа, – Вот им нам не жалко, а такой, как ты, принципиально ни дольки лишней не уступим!

Поднятый барамуками галдёж не давал Умеющей Считать до Бесконечности ни слова, а потому ответ её так и остался неизвестным, что в обществе Справедливости и Равенства было равносильно отсутствию ответа. Так в обществе Справедливости и Равенства сформировалась мораль, согласно которой всякий является правым, если следует Закону, а кто не следует, неправым и аморальным. И всё сразу встало на свои места, ибо, как учила пониматика, Закон для того и был нужен, чтобы при помощи него можно было добиться справедливости – нужно было только научиться им пользоваться. А если кто-то научился пользоваться им лучше, чем другой, и добился большей справедливости, то он и заслуживает её. А тот, кто не учился, соответственно, и не заслуживает. Ибо в этом мире ничего просто так не бывает, и всего надо добиваться.

В подтверждение последнего у барамук нашёлся веский довод, который стал классическим для всей барамучьей демократии. Назывался он «А где вы видели, чтобы где-то было иначе?». И поскольку живущие в обществе Справедливости и Равенства действительно ни разу не видели, чтобы где-то было иначе, а тем более, не могли этого даже и представить, то это стало для них высшим доказательством того, что такого в природе действительно не бывает. И раз не бывает такого, чтобы за просто так можно было получить лишний кусочек дольки, а надо за него очень долго толкаться и ругаться, то тем более не может быть и речи о том, чтобы просто так получать целый апельсин. Всё это надо решительно пресекать. А если кто-то получает целую кучу апельсинов, то, значит, это тоже не за просто так, а за великие мучения обучения правильному счёту, которых простым барамукам даже и не представить. Что же касается концепции Умеющей Считать, то её надо ставить на место самым решительным образом, чтобы не бесила многострадальный народ своей ересью, и закон барамукам тому в помощь.

Продолжение следует...

Конвертоплан дружбы народов

Сегодня, 23 сентября, над столицей суверенной, независимой, соборной и насквозь европейской Украины пролетели два американских конвертоплана CV-22B Osprey. Шуровали на бреющем полете че...

России нужна идеология? Хорошо, пишите!

На эфирах у Соловьёва регулярно присутствуют несколько классических «пикейных жилетов», которые каждый раз заводят одну и ту же шарманку: «России нужна идеология, ой, как нужна&raq...

"Рыночек порешал"

О сколько нам открытий чудных... «Вот вы занимаетесь работой в сфере оборонного комплекса. Но ничего не имеет общего с оборонным комплексом наш новый среднемагистральный самолёт МС-21. Вз...

Обсудить
  • :thumbsup:
  • Яндекс - " КОНТ Бронислав Нравственнсть ".
    • delio
    • 11 ноября 2019 г. 16:39
    Особенно интересна очередь за апельсиновыми дольками. Она наглядно демонстрирует социальную иерархию в обезьяньем стаде. За место в очереди, очевидно, и происходила основная борьба между барамуками, т.к. на раздатчиков они не могли повлиять ровным счётом никак. жЫзненно :smile: