Протесты в Беларуси. Прямая трансляция. Обновляется

Глава 18. Как общество боролось с воровством

19 2954

Однажды Умеющая Считать создала теорию, согласно которой каждой обезьяне требуется для полноценного питания получать один апельсин за раз. Если же их потреблять больше, то апельсины приедаются, становятся невкусными, и даже могут вызывать отвращение, и потому, согласно её теории, смысла в объедании ими особого нет. Поэтому каждой обезьяне для полного счастья нужен был всего один апельсин – ни больше, ни меньше. Однако, на практике всё получалось совсем по-другому: сколько бы апельсинов у обезьяны не было, их ей всегда было мало.

Причина несоответствия была в том, что для выигрыша в апельсинобол каждому участнику требовалось иметь апельсинов больше других, и потому высшим классам их всё время не хватало. И сколько бы их у них не было, они всегда думали, где бы достать ещё.

Однажды, наигравшись во все виды апельсинобола до от отвращения, высшее сословие сидело и думало, чем бы ещё себя занять. И тогда одна из них придумала новую феньку: за вознаграждение в виде апельсина состричь шерсть с барамуки и набить из неё себе подушку. Все остальные кинулись за ней повторять, но поскольку ходить голыми барамукам было как-то непривычно, желающих стричься много не нашлось. Тогда разделюки запустили пропаганду стриженного образа жизни, вложив апельсины в рекламу. Барамуки отреагировали повышением охоты, и шерстяная индустрия постепенно стала набирать обороты.

В конечном итоге, давая каждой барамуке по апельсину за стрижку небольшой части шерсти, разделюки постепенно кое-как набирали себе маленькие подушечки. С тех пор у высшего сословия появилась новая мода – делать себе подушки из барамучьей шерсти.

Те, у кого было больше всего апельсинов, могли позволить себе большую подушку. Те, у кого меньше – маленькую. И в области подушконабивания возникло негласное соревнование – у кого подушка больше. Разделюки соревновались между собой, кто сделает самую большую подушку, а Верховная решила соревноваться со всеми ними сразу, делая себе подушку больше, чем их все подушки вместе взятые.

Когда апельсины стали заканчиваться, а шерстяная гонка была ещё только в самом разгаре, высшие решили снизить плату за стрижку до половины апельсина. Сознательные барамуки отреагировали незамедлительно и закричали, что это грабёж средь бела дня. Логика барамуков была проста: если раньше за стрижку давали целый апельсин, а теперь стало меньше, то, значит, это незаконно. Однако разделюки поставили условие, что будет или так, или никак, и барамуки вынуждены были согласиться. Но и это не помогло закончить гонку, и через некоторое время разделюки выставили барамукам новое условие: стрижка должна быть за дольку, и тут барамуки вспомнили, что они революционеры, и стали говорить о необходимости смены власти на ту, которая будет стричь за апельсин. Власть насторожилась, и подушечная гонка временно приостановилась. Процесс шерстяного бизнеса встал, и общественно важное дело осталось неоконченным.

Более всего недоделанной подушка оказалась у Верховной – ведь она себе наметила её себе самой большой. Меж тем новых поступлений сырья больше не намечалось, и Верховная ходила взад-вперёд, чесала затылок и что-то думала. И вот однажды она легла спать, а контейнер с апельсинами оставила открытым.

– Ты забыла закрыть свой контейнер! – закричала ей какая-то доброжелательная барамука заискивающим тоном.

– Ах да, спасибо, обязательно закрою, – ответила Верховная, но так и не закрыла.

На следующую ночь она опять забыла закрыть контейнер, и в этот раз в него залезла какая-то обезьяна, и украла у неё несколько апельсинов. Сделать это могла только разделюка, ибо только они были вхожи в её покои. А на следующую ночь Верховная снова забыла закрыть контейнер. И снова кто-то украл апельсины, и снова она забыла закрыть его на следующую ночь. Но в этот раз, когда воровка только запустила свою руку, Верховная тут же подскочила к ней, и схватила её за руку. Это оказалась одна из разделюк, которая, воспользовавшись своим доступом в покои Верховной, крала у неё апельсины. А Верховная оказалась не спящей и воровка была поймана с поличным.

– Попалась! – закричала Верховная.

– Ой прости, я больше не буду! – взмолилась разделюка.

– Никаких «прости»! – сказала Верховная неумолимым тоном, – Плати штраф, или искупай свою вину!

– А какой штраф? – спросила загребука.

– Твоя шерсть!

– О нет, только не это! – взмолилась загребука, – Как мне искупить свою вину?

– Делай, как я! – Сказала Верховная, и разделюка с радостью согласилась.

В ту же ночь разделюка легла спать, и тоже забыла закрыть свой контейнер с апельсинами. И, как и следовало ожидать, её обокрала какая-то барамука. То же самое было и на вторую ночь, а когда же на третью ночь воровка была поймана, разделюка поставила ей условие: штраф, или делать, как она.

Делать, как разделюка, барамука не смогла, так как у неё не было контейнера с апельсинами, и потому она вынуждена была заплатить штраф. Впрочем, штраф оказался небольшой, и к тому же, барамука и так привыкла быть регулярно стриженной, так что она отделалась на удивление легко, и никакой науки впредь больше так не делать, из этого случая не извлекла. Более того, если пореже попадаться, то воровать апельсины оказалось выгоднее, чем честно за них стричься, и барамука продолжила в последующие ночи заниматься рецидивизмом.

Расплачиваясь за своё воровство перед Верховной, разделюка регулярно ловила свою барамуку, и заставляя её расплачиваться перед собой, собирала с неё штраф в свою подушечку. Так поток шерсти снова возобновился, и подушечка разделюки снова стала набиваться. Однако, через некоторое время у разделюки стали заканчиваться апельсины, и будучи не в состоянии поддерживать процесс, ей пришлось снова запустить руку в контейнер Верховной. Когда Верховная ловила разделюку, та платила ей штраф из своей подушки. И таким образом вся барамучья шерсть постепенно перекочёвывала из подушки разделюки в подушку Верховной. Ну а Верховная тем временем ловила других нарушительниц из своего окружения, и заставляла их делать, как она. Так со временем общество потихоньку стало всё воровать, а власть шерстить пойманных воров, и никакой даже рекламной компании для этого образа жизни не понадобилось.

Поскольку штраф платить приходилось только в случае поимки, и при том ещё и не большой, то воровать оказалось выгоднее, чем честно продавать свою шерсть. И сверх того, воровство в таких условиях оказалось азартным, и у участников общества стало пристежным быть вором, который не попадается. В таком режиме закрома Верховной опустошались ещё быстрее, чем это было в период честной стрижки, и никто не задумывался, что за этим последует.

– А задумывались ли вы, к чему всё идёт? – спросила однажды у воров Умеющая Считать до Бесконечности.

– Зачем задумываться? – отвечали участники общества, – Думать – дело Верховной! А наше дело маленькое: знай себе обеспечивай себя своим кусочком апельсина! – и продолжали воровать.

Однажды Верховная устроила референдум по вопросу, как бороться с воровством. На голосование было поставлено два варианта: или назначить охрану её сундука, и ввести налог для её содержания, или принять закон о лишении права на делёж апельсинов на советующий срок каждому пойманному вору. Воры подумали, и решили, что они лучше постараются не попадаться, чем перестать воровать и ещё платить налог, и все, как один, проголосовали за закон о лишении.

Умеющая Считать до Бесконечности спросила:

– Да что же вы делаете? Совсем себя во всём обделить хотите?

– Только дураки пытаются жить честно, а умные обезьяны и без него сумеют себя обеспечить! – ответили ей.

– Ну не ужели вы не понимаете, что сами себе яму роете?

– Бе-бе-бе! – Ответили ей, и отвернулись, заткнув уши пальцами.

Закон о лишении был принят, а общество продолжило воровать апельсины. Но однажды вдруг случилось непредвиденное – Верховная вдруг перестала забывать закрывать свой контейнер с апельсинами на ключ.

Сначала новый режим почувствовали на себе разделюки. Будучи лишёнными возможности воровать, они стали делать, как Верховная. И только барамуки не знали, что им делать: будучи давно уже лишёнными на разные сроки права участия в законном дележе апельсинов чуть ли не все поголовно, они не знали, где теперь брать апельсины. То тут, то там, слышалось растерянное «му-у-у…».

– А где же ваше «Бе»? – издевательски спросила Умеющая Считать до Бесконечности.

– Заткнись, противная, и без тебя тошно! – отмахивались барамуки, а одна из них схватилась руками за голову, пытаясь рвать на себе волосы, но рвать было уже нечего, так как то, что там было раньше, было уже сострижено, а нового ещё не выросло.

Не найдя ничего лучшего, барамуки стали воровать друг у друга те кусочки, которые они сумели напасти за время сытной воровской жизни. А когда закрома их поредели, стали устраивать драки за оставшиеся крохи. И чем меньше у них кусочков оставалось, тем ожесточённее было воровство, и тем больше сил приходилось прилагать, чтобы выкрасть кусочек у другого, и не дать его выкрасть у себя. Хуже всего было тем, у кого заканчивались сроки лишения права в законном дележе – как только они получали свою долю, их начинали атаковать со всех сторон.

Не будучи больше в силах терпеть свои беспорядки, барамуки пошли к Верховной и возопили:

– О Верховная! Ты у нас одна умная! Твоя задача думать! Придумай, как вылечить нас от воровства!

И Верховная провела референдум, в котором был поставлен закон о полной стрижке налысо каждого, кто попадётся на воровстве хоть маленького кусочка. Решение по голосованию было положительное, и закон был принят. Так шерстяной бизнес снова заработал с небывалыми масштабами и набивание подушки Верховной было стахановскими темпами завершено.

По мере того, как срока лишения права в делении у всех подходили к концу, все поочерёдно вспоминали, что они честные обезьяны, и что честных обезьян грабить плохо, а потому всячески поддерживали закон о полной стрижке наголо всех воров, и всех пытающихся обокрасть принадлежащие им по Закону сдавали с потрохами. Забыв о том, как они воровали, они восклицали «О как же хорошо, что есть закон, карающий за воровство! А всё хвала за это Верховной – не даром она имеет пирамиду из подушек нашей шерсти! Только таким закон и должен быть – сильным и строгим, а по-другому это общество не понимает!»

– Да уж действительно, по-другому вы не понимаете, – подхватила однажды Умеющая Считать до Бесконечности, – потому, что, когда я вам говорила, что не надо воровать, вы меня понимать не хотели!

– Да причём здесь ты? Воровство победила не ты, а Закон! И не приплетай себя к героизму Верховной! – ты тут никто, она – всё!

– Да ваш закон и есть первопричина вашего воровства!

– Да как ты смеешь говорить такое Закон! – закричала барамука – Закон спас меня буквально вчера от воровства моей дольки! Надо принять закон, стригущий на лысо за хулу на Закон!

Умеющая Считать до Бесконечности грустно усмехнулась.

– А вот хотела бы я не тебя посмотреть, – всё больше расходилась барамука, – как бы ты себя вела, когда у тебя последний кусочек дольки, и со всех сторон его хотят выкрасть, и не поспишь спокойно и не отвернёшься, потому, что, куда ни спрячь – везде найдут и вытащат! Поэтому я тебя ненавижу за твоё неуважение к Закону и не хочу слушать!

Умеющая Считать до Бесконечности ничего не ответила, а отвернулась и пошла по своим делам. Так общество Справедливости и Равенства справилось с воровством благодаря строгости Закона и решительности Верховной, и все сознательные барамуки осознали всё необходимость строгого Закона для демократического общества.

Продолжение следует...

Еврофашизм на марше

Давайте называть вещи своими именами. В Европе и на Западе более глобально под разговоры о «свободе и демократии» построен самый настоящий фашизм. Причём это не «фашизм в стади...

Веселые истории о нас № 199

СегоДня, - три сборника "Веселые истории о нас №197 - 198 - 199" ...

Веселые истории о нас № 197

СегоДня, - три сборника "Веселые истории о нас №197 - 198 - 199"А в понедельник 21 сентября 2020 года, нас УЖЕ ждет встреча с юбилейным сборником «Веселые истории о нас № 200», который ...

Обсудить
    • delio
    • 14 ноября 2019 г. 23:01
    Замечательно! А вот вопрос: апельсины не хранятся долго, это не фасоль. Как поступали с подгнившими? Была ли комиссия по защите прав потребителей?
  • Продолжения не надо.