• РЕГИСТРАЦИЯ

Глава 18. Как общество боролось с воровством

Роман Дудин
Радикальный анархист
14 ноября 21:06 19 2193

Однажды Умеющая Считать создала теорию, согласно которой каждой обезьяне требуется для полноценного питания получать один апельсин за раз. Если же их потреблять больше, то апельсины приедаются, становятся невкусными, и даже могут вызывать отвращение, и потому, согласно её теории, смысла в объедании ими особого нет. Поэтому каждой обезьяне для полного счастья нужен был всего один апельсин – ни больше, ни меньше. Однако, на практике всё получалось совсем по-другому: сколько бы апельсинов у обезьяны не было, их ей всегда было мало.

Причина несоответствия была в том, что для выигрыша в апельсинобол каждому участнику требовалось иметь апельсинов больше других, и потому высшим классам их всё время не хватало. И сколько бы их у них не было, они всегда думали, где бы достать ещё.

Однажды, наигравшись во все виды апельсинобола до от отвращения, высшее сословие сидело и думало, чем бы ещё себя занять. И тогда одна из них придумала новую феньку: за вознаграждение в виде апельсина состричь шерсть с барамуки и набить из неё себе подушку. Все остальные кинулись за ней повторять, но поскольку ходить голыми барамукам было как-то непривычно, желающих стричься много не нашлось. Тогда разделюки запустили пропаганду стриженного образа жизни, вложив апельсины в рекламу. Барамуки отреагировали повышением охоты, и шерстяная индустрия постепенно стала набирать обороты.

В конечном итоге, давая каждой барамуке по апельсину за стрижку небольшой части шерсти, разделюки постепенно кое-как набирали себе маленькие подушечки. С тех пор у высшего сословия появилась новая мода – делать себе подушки из барамучьей шерсти.

Те, у кого было больше всего апельсинов, могли позволить себе большую подушку. Те, у кого меньше – маленькую. И в области подушконабивания возникло негласное соревнование – у кого подушка больше. Разделюки соревновались между собой, кто сделает самую большую подушку, а Верховная решила соревноваться со всеми ними сразу, делая себе подушку больше, чем их все подушки вместе взятые.

Когда апельсины стали заканчиваться, а шерстяная гонка была ещё только в самом разгаре, высшие решили снизить плату за стрижку до половины апельсина. Сознательные барамуки отреагировали незамедлительно и закричали, что это грабёж средь бела дня. Логика барамуков была проста: если раньше за стрижку давали целый апельсин, а теперь стало меньше, то, значит, это незаконно. Однако разделюки поставили условие, что будет или так, или никак, и барамуки вынуждены были согласиться. Но и это не помогло закончить гонку, и через некоторое время разделюки выставили барамукам новое условие: стрижка должна быть за дольку, и тут барамуки вспомнили, что они революционеры, и стали говорить о необходимости смены власти на ту, которая будет стричь за апельсин. Власть насторожилась, и подушечная гонка временно приостановилась. Процесс шерстяного бизнеса встал, и общественно важное дело осталось неоконченным.

Более всего недоделанной подушка оказалась у Верховной – ведь она себе наметила её себе самой большой. Меж тем новых поступлений сырья больше не намечалось, и Верховная ходила взад-вперёд, чесала затылок и что-то думала. И вот однажды она легла спать, а контейнер с апельсинами оставила открытым.

– Ты забыла закрыть свой контейнер! – закричала ей какая-то доброжелательная барамука заискивающим тоном.

– Ах да, спасибо, обязательно закрою, – ответила Верховная, но так и не закрыла.

На следующую ночь она опять забыла закрыть контейнер, и в этот раз в него залезла какая-то обезьяна, и украла у неё несколько апельсинов. Сделать это могла только разделюка, ибо только они были вхожи в её покои. А на следующую ночь Верховная снова забыла закрыть контейнер. И снова кто-то украл апельсины, и снова она забыла закрыть его на следующую ночь. Но в этот раз, когда воровка только запустила свою руку, Верховная тут же подскочила к ней, и схватила её за руку. Это оказалась одна из разделюк, которая, воспользовавшись своим доступом в покои Верховной, крала у неё апельсины. А Верховная оказалась не спящей и воровка была поймана с поличным.

– Попалась! – закричала Верховная.

– Ой прости, я больше не буду! – взмолилась разделюка.

– Никаких «прости»! – сказала Верховная неумолимым тоном, – Плати штраф, или искупай свою вину!

– А какой штраф? – спросила загребука.

– Твоя шерсть!

– О нет, только не это! – взмолилась загребука, – Как мне искупить свою вину?

– Делай, как я! – Сказала Верховная, и разделюка с радостью согласилась.

В ту же ночь разделюка легла спать, и тоже забыла закрыть свой контейнер с апельсинами. И, как и следовало ожидать, её обокрала какая-то барамука. То же самое было и на вторую ночь, а когда же на третью ночь воровка была поймана, разделюка поставила ей условие: штраф, или делать, как она.

Делать, как разделюка, барамука не смогла, так как у неё не было контейнера с апельсинами, и потому она вынуждена была заплатить штраф. Впрочем, штраф оказался небольшой, и к тому же, барамука и так привыкла быть регулярно стриженной, так что она отделалась на удивление легко, и никакой науки впредь больше так не делать, из этого случая не извлекла. Более того, если пореже попадаться, то воровать апельсины оказалось выгоднее, чем честно за них стричься, и барамука продолжила в последующие ночи заниматься рецидивизмом.

Расплачиваясь за своё воровство перед Верховной, разделюка регулярно ловила свою барамуку, и заставляя её расплачиваться перед собой, собирала с неё штраф в свою подушечку. Так поток шерсти снова возобновился, и подушечка разделюки снова стала набиваться. Однако, через некоторое время у разделюки стали заканчиваться апельсины, и будучи не в состоянии поддерживать процесс, ей пришлось снова запустить руку в контейнер Верховной. Когда Верховная ловила разделюку, та платила ей штраф из своей подушки. И таким образом вся барамучья шерсть постепенно перекочёвывала из подушки разделюки в подушку Верховной. Ну а Верховная тем временем ловила других нарушительниц из своего окружения, и заставляла их делать, как она. Так со временем общество потихоньку стало всё воровать, а власть шерстить пойманных воров, и никакой даже рекламной компании для этого образа жизни не понадобилось.

Поскольку штраф платить приходилось только в случае поимки, и при том ещё и не большой, то воровать оказалось выгоднее, чем честно продавать свою шерсть. И сверх того, воровство в таких условиях оказалось азартным, и у участников общества стало пристежным быть вором, который не попадается. В таком режиме закрома Верховной опустошались ещё быстрее, чем это было в период честной стрижки, и никто не задумывался, что за этим последует.

– А задумывались ли вы, к чему всё идёт? – спросила однажды у воров Умеющая Считать до Бесконечности.

– Зачем задумываться? – отвечали участники общества, – Думать – дело Верховной! А наше дело маленькое: знай себе обеспечивай себя своим кусочком апельсина! – и продолжали воровать.

Однажды Верховная устроила референдум по вопросу, как бороться с воровством. На голосование было поставлено два варианта: или назначить охрану её сундука, и ввести налог для её содержания, или принять закон о лишении права на делёж апельсинов на советующий срок каждому пойманному вору. Воры подумали, и решили, что они лучше постараются не попадаться, чем перестать воровать и ещё платить налог, и все, как один, проголосовали за закон о лишении.

Умеющая Считать до Бесконечности спросила:

– Да что же вы делаете? Совсем себя во всём обделить хотите?

– Только дураки пытаются жить честно, а умные обезьяны и без него сумеют себя обеспечить! – ответили ей.

– Ну не ужели вы не понимаете, что сами себе яму роете?

– Бе-бе-бе! – Ответили ей, и отвернулись, заткнув уши пальцами.

Закон о лишении был принят, а общество продолжило воровать апельсины. Но однажды вдруг случилось непредвиденное – Верховная вдруг перестала забывать закрывать свой контейнер с апельсинами на ключ.

Сначала новый режим почувствовали на себе разделюки. Будучи лишёнными возможности воровать, они стали делать, как Верховная. И только барамуки не знали, что им делать: будучи давно уже лишёнными на разные сроки права участия в законном дележе апельсинов чуть ли не все поголовно, они не знали, где теперь брать апельсины. То тут, то там, слышалось растерянное «му-у-у…».

– А где же ваше «Бе»? – издевательски спросила Умеющая Считать до Бесконечности.

– Заткнись, противная, и без тебя тошно! – отмахивались барамуки, а одна из них схватилась руками за голову, пытаясь рвать на себе волосы, но рвать было уже нечего, так как то, что там было раньше, было уже сострижено, а нового ещё не выросло.

Не найдя ничего лучшего, барамуки стали воровать друг у друга те кусочки, которые они сумели напасти за время сытной воровской жизни. А когда закрома их поредели, стали устраивать драки за оставшиеся крохи. И чем меньше у них кусочков оставалось, тем ожесточённее было воровство, и тем больше сил приходилось прилагать, чтобы выкрасть кусочек у другого, и не дать его выкрасть у себя. Хуже всего было тем, у кого заканчивались сроки лишения права в законном дележе – как только они получали свою долю, их начинали атаковать со всех сторон.

Не будучи больше в силах терпеть свои беспорядки, барамуки пошли к Верховной и возопили:

– О Верховная! Ты у нас одна умная! Твоя задача думать! Придумай, как вылечить нас от воровства!

И Верховная провела референдум, в котором был поставлен закон о полной стрижке налысо каждого, кто попадётся на воровстве хоть маленького кусочка. Решение по голосованию было положительное, и закон был принят. Так шерстяной бизнес снова заработал с небывалыми масштабами и набивание подушки Верховной было стахановскими темпами завершено.

По мере того, как срока лишения права в делении у всех подходили к концу, все поочерёдно вспоминали, что они честные обезьяны, и что честных обезьян грабить плохо, а потому всячески поддерживали закон о полной стрижке наголо всех воров, и всех пытающихся обокрасть принадлежащие им по Закону сдавали с потрохами. Забыв о том, как они воровали, они восклицали «О как же хорошо, что есть закон, карающий за воровство! А всё хвала за это Верховной – не даром она имеет пирамиду из подушек нашей шерсти! Только таким закон и должен быть – сильным и строгим, а по-другому это общество не понимает!»

– Да уж действительно, по-другому вы не понимаете, – подхватила однажды Умеющая Считать до Бесконечности, – потому, что, когда я вам говорила, что не надо воровать, вы меня понимать не хотели!

– Да причём здесь ты? Воровство победила не ты, а Закон! И не приплетай себя к героизму Верховной! – ты тут никто, она – всё!

– Да ваш закон и есть первопричина вашего воровства!

– Да как ты смеешь говорить такое Закон! – закричала барамука – Закон спас меня буквально вчера от воровства моей дольки! Надо принять закон, стригущий на лысо за хулу на Закон!

Умеющая Считать до Бесконечности грустно усмехнулась.

– А вот хотела бы я не тебя посмотреть, – всё больше расходилась барамука, – как бы ты себя вела, когда у тебя последний кусочек дольки, и со всех сторон его хотят выкрасть, и не поспишь спокойно и не отвернёшься, потому, что, куда ни спрячь – везде найдут и вытащат! Поэтому я тебя ненавижу за твоё неуважение к Закону и не хочу слушать!

Умеющая Считать до Бесконечности ничего не ответила, а отвернулась и пошла по своим делам. Так общество Справедливости и Равенства справилось с воровством благодаря строгости Закона и решительности Верховной, и все сознательные барамуки осознали всё необходимость строгого Закона для демократического общества.

Продолжение следует...

Радикальный анархист

Итоги года: Россия побеждает в гибридной войне

                       Совсем недолго остается до боя кремлевских курантов, которые возвестят нам о наступлении нового 2020 го...

Страшная космическая ракета, дырявые скафандры и новый робот ARTEM

✔ На этой неделе в мировой космонавтике произошло три важных события, которые напрямую связаны с соперничеством ведущих держав за лидерство в космосе. В настоящее время это соперничеств...

Меркель поднимает ставки перед встречей в Париже

Как и следовало ожидать, намёк с законом о госгранице ДНР в Европе поняли хорошо и он им не понравился. Россия фактически показала Берлину и Парижу крайнюю ограниченность их пространств...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Роман Дудин 2 декабря 08:06

    Откуда берётся дерьмо?

    А задумывались ли вы когда-нибудь, почему у хищников дерьмо пахнет на порядок отвратительнее, чем у травоядных? Почему у вегетарианцев оно удобрение, готовое сразу к использованию, а у мясоедов оно яд, которому ещё надо перегнивать несколько лет, после чего он только станет удобрением? Кстати, у растений тоже есть свои шлаки, которые они выводят через к...
    219

    Эпилог

    Когда Умеющая Считать до Бесконечности со своей компанией отделилась от общества Справедливости и Равенства, участники других обществ увидели, что в её компании каждый получает по целому апельсину, и многие из них тоже захотели к ней присоединиться. Так её общество стало разрастаться со временем потребовалось официальное название. Название ему было дано...
    201

    Глава 29. Как общество столкнулось с экстремизмом

    Однажды, в начале очередного деления апельсинов Умеющая Считать до Бесконечности встала между апельсинами и общественностью. В руке она держала палку, и постукивала ей об ладонь , что было первым случаем в истории всех обществ, когда обезьяна взяла в руки палку, ибо до этого чего только не приходило брать в руки обезьяне, но только не палку. А позицию о...
    169

    Глава 28. Как общество было предано.

    Однажды Умеющая Считать до Бесконечности встала раньше всех и увидела, как какая-то обезьяна бегает по территории общества Справедливости и Равенства, и разбрасывает листовки. Это была вражеская диверсантка. Подняв одну из них, Умеющая Считать прочитала «Верховная общества Активности и Порядочности вам не враг. Ваш истинный враг – Верховная общества Спр...
    322

    Глава 27. Как общество преодолело кризис

    С той поры, как сражения между обществами стали регулярными, Верховной было уже давно не до апельсинобола. Оборона Свойнины поглотила её полностью. С утра до ночи Верховная только и думала, что о поднятии обороноспособности своего общества. И если общество Справедливости и Равенства могло до сих пор существовать, то это только благодаря работе Верховной...
    344

    Глава 26. Как общество несло демократию в другие общества

    Однажды вдруг обнаружилось, что существует ещё третье общество, в котором тоже сто обезьян нуждается в регулярном делении между собой ста апельсинов. Причём считать там вообще никто не умеет не то, что до ста, но даже и до тридцати, и те обезьяны срочно нуждаются в квалифицированной помощи грамотно поделить апельсины. Находящихся в беде братьев надо...
    307

    Глава 25. Как общество боролось за мир

    Когда в следующий раз два Общества делили двести апельсинов, два огромных войска стояли на страже и бдительно следили за тем, чтобы чужая сторона не позволила себе взять ничего лишнего. И готовы были кинуться в бой, чтобы защитить свою Свойнину от вражеской агрессии. В такой форме и происходили все дальнейшие деления, ибо только по-другому нельзя бы...
    345

    Глава 24. Как общество вело информационную войну

    Потери в бою обоих обществ были столь существенны, что даже по прошествии долгого времени о них ещё продолжали вспоминать так, как будто это произошло совсем недавно. По поводу произошедшего ещё было сделано очень много официальных и неофициальных заявлений, написано много историй, и высказано много различных мнений. Было проведено много разбирательств,...
    359

    Глава 23. Как общество стало Великим

    Когда Верховная Общества Справедливости и Равенства вернулась восвояси, она была в замешательстве. Первым делом нужно было посчитать собранные апельсины, и подумать, как обратить в свою пользу создавшуюся проблему, ибо настоящий лидер из любой проблемы всегда должен уметь извлекать пользу. То, что апельсинов они успели собрать меньше, чем противники, бы...
    369

    Глава 22. Как появились межобщественное право

    Однажды оказалось, что общество Справедливости и Равенства не единственное, кто занимается делением апельсинов. Обнаружилось ещё одно общество, в котором тоже сто обезьян делит между собой сто апельсинов. И что оно тоже имеет закон, согласно которому каждая обезьяна имеет право на пять штук, что ещё раз подтверждало, что пять – самое правильное число. И...
    336

    Глава 21. Как в обществе зародилась духовность

    Однажды барамуки сидели, и скучали. Умеющая же Считать до Бесконечности в то время сидела и создавала какую-то теорию. Не зная, чем себя развлечь, барамуки пошли к ней и изобразили интерес:– Да что же ты там такого всё пишешь-то? – Я работаю над вопросом, почему мир устроен так, как устроен. – ответила она, – Например: почему в нашем обществе всегда ров...
    928

    Глава 20. Как в обществе появилась вера

    Поскольку в настоящем демократическом обществе каждому его участнику присуще иметь своё мнение, общество Справедливости и Равенства отличалось их разнообразием. Одни его участники привыкли к тому, что никогда не получают обещанных пяти апельсинов; другие же наоборот, верили, что в этот раз обязательно всё получится. Популярным это ожидание стало после т...
    2058

    Глава 19. Как в обществе появилась Служба Демократической Безопасности

    С тех пор, как с воровством в обществе Справедливости и Равенства было покончено, отношение его участников к Верховной изменилось. Одни по-прежнему продолжали кричать, что она не умеет считать, другие же стали заявлять, что она самая умная и достойная, и молиться на то, чтобы её власть всегда была сильная и крепкая. Так в оппозицию оппозиционерам среди ...
    1908

    Глава 17. Как в обществе возникло правосудие

    Несмотря на то, что в теории Закон демократического общества был гарантом справедливости, на практике достичь такого положения никак не удавалось. И даже если любое ответственное лицо действовало по закону, это совсем не гарантировало ему не только справедливости, но и даже иногда и безопасности.Например: выдавала Верховная разделюкам по пять апельсинов...
    2270

    Глава 16. Как общество набиралось знаний

    Когда Верховная раздавала разделкам их доли, они говорили про неё, что она не умеет считать. Когда они раздавали барамукам их доли, те говорили про них то же самое. Свою политическую позицию каждая барамука при случае высказывала в адрес всех окружающих: все вокруг дураки, потому, что власть не может правильно поделить апельсины, а остальные не могут...
    2137

    Глава 15. Как общество богатело

    Однажды у одной разделюки случились с Верховной какие-то разногласия. Какие именно в деталях, точно не известно, так как они происходили в узком кругу высшего класса, а барамуки его делами имели обыкновение не интересоваться. Единственное, что известно – это то, что разделюка по поводу чего-то выступала против Верховной, а та предложила ей тридцать апел...
    2579

    Глава 14. Как общество процветало

    Поскольку апельсины съедались, а корки оставались, последние постепенно накапливались в большом количестве. А поскольку апельсины всем очень нравились, а корки пахли апельсинами, барамуки не спешили их выбрасывать. Они собирали их, накапливали, и наслаждались их запахом. У корок было одно очень важное достоинство: они не расходовались и не протухали (ес...
    2317

    Глава 13. Как в обществе отстаивалась честь.

    Однажды барамуки сидели и скучали. Всё то у них было: и демократические права, и свободы, и образованность, и всё же чего-то не хватало. Ну или, может, наоборот: ничего-то у них не было, а хотелось, чтобы хоть что-то было – им барамукам, виднее. И вот однажды они поняли: не хватает им чести. Честь участника общества должна была стать для него тем, чт...
    2851

    Глава 12. Как в обществе крепла мораль

    Поскольку официальная его идеология общества Равенства и Справедливости провозглашала честность и доброту, все его участники должны были быть ярким примером этих качеств. И таковыми они и были, независимо от того, оставались ли они простыми барамуками, или становились кем-то повыше. Мораль в каждой участнице общества была столь сильна, что она готова бы...
    2727

    Глава 11. Как в обществе росло правосознание

    Поскольку Закон общества Справедливости и Равенства был так устроен, что одна его трактовка приводила к одному результату, а другая – к другому, то все его участники научились понимать, что правды в этой жизни бывает две: выгодная и невыгодная. И даже если чужая правда ничуть не менее логичная и последовательная, это был ещё не повод её признавать. Ибо,...
    2883
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика