Когда родился Чингисхан — дата преткновения

Дата рождения Потрясателя Вселенной в литературе до сих пор является не точной не только в части числа/месяца и года, а даже и десятилетия. В западной и китайской литературе, а равно и в сетевых энциклопедиях (типа википедии) она одна, а в отечественной литературе и в аутентичных источниках — другая. Чтобы подробно разобраться в вопросе я когда-то написал статью в трех частях. Теперь она вошла в переработанное и дополненное издание моей монографии "Военная держава Чингисхана" (1-е издание — Москва, АСТ, 2004 г., с вторым тиражом в 2005 г.). Предлагаю тут лонгрид из всех трех частей (т.с. на выходные).

1. Рождение Чингисхана и проблема так называемых «темных лет»

О точной дате рождения Чингисхана — 1155, 1162 или 1167 год, историки до сих пор окончательно не договорились. Казалось бы, это частный вопрос — начиная с 1201 г. датировка событий в державе Чингисхана в основной литературе является более или менее общепринятой. И для дальнейших событий, которые касались уже многих стран и народов, нюансы внутримонгольской политики предшествующего периода вроде бы не так уж и важны. Однако, если предпосылки создания мировой Монгольской империи («Еке Монгол улус», как это образование называлось во времена самого Чингисхана) лежат в организации сначала «Хамаг Монгол улус (Улус всех монголов)», то без пристального внимания к личности его создателя не обойтись.

Выяснение же точной даты рождения Чингисхана имеет особое значение для определения немаловажных деталей становления его государства и понимания внутренних движущих причин его поведения. Если коротко сформулировать, то для этого понимания имеет значение вот что — было ли Чингисхану 34 года, когда влиятельные степные аристократы сделали его ханом, или было всего лишь 27 лет (а то и вовсе 22 года); было ли ему уже далеко за 50, когда он начал коренные преобразования в своем чифдоме, приведшие к созданию полноценного государства и началу внешней экспансии, или ему не было и 40 (либо немного за 40). Кроме того, среди исследователей истории Монголии, Китая и Тибета существует даже такое представление, что без этой точной датировки «вообще невозможно составить хронологию истории Монголии на основе китайских и монгольских источников».

Относительно же смерти Чингисхана существует общепринятая дата: 25 августа 1227 года, которая подтверждена всеми основными источниками по периоду Чингисхана и его первых преемников: «Тарих-и джахангушай» Джувейни, «Сборник летописей» Рашид ад-Дина[1], «Юань ши» и «Сокровенное сказание» (где, правда, указан только год смерти и его сезон, а именно — осень «года свиньи», приходившаяся тогда на период с середины августа по начало ноября 1227 г. [2]).

[1] В разных списках сочинений Джувейни и Рашид ад-Дина номер дня месяца рамадан 624 года хиджры, под которым указывается смерть Чингисхана, варьируется от 4-го до 15-го (т.е. от 17 и до 28 августа 1227 г.), есть среди них и 12-е число, т.е. 25 августа 1227 г. Разнобой в этих цифрах связан с ошибками и описками переписчиков рукописей и копиистов новых списков с них, которые одну цифру иной раз писали вместо другой (рукописное написание настоящих арабских цифр, а не привычных нам «арабских», в ряде случаев очень сходно и легко принять одну за другую в рукописи). В сводных текстах публикаций этих источников основной датой принимают обычно именно 12 рамадана 624 г.х. (25 августа 1227 г.).

[2] Год свиньи тогда длился с 19 января 1227 г. по 7 февраля 1228 г. И монголы и китайцы считали начало лунного года как первый месяц весны, а осень, соответственно, отсчитывали с 7-го месяца лунного года. Поэтому для 1227 г. монголы (и китайцы) считали осенью период с 14 августа по 10 ноября 1227 г.

Напротив, касательно даты его рождения (хотя бы только года рождения) в источниках нет такого согласия. Дата рождения Чингисхана, в явном или неявном виде (то есть через сообщение числа прожитых им лет, которое с учетом знания даты смерти позволяет вычислить и год рождения) присутствует как в ранних, так и в поздних источниках. К первым относятся, в частности, такие основные (для данных целей) сочинения: «Мэн-да бэй-лу» Чжао Хуна, «Шэн-у цинь-чжэн лу» и «Юань ши» — на китайском языке; «Маджма’ ал-адаб фи му’джам ал-алкаб» Ибн ал-Фувати (1244–1323) — на арабском языке; «Джами ат-таварих» Рашид ад-Дина — на персидском языке. Ко вторым — «Сказание о Чингис-хане» XVI–XVII вв. на чагатайском тюрки; монгольские летописи XVII в., такие как «Алтан тобчи (Золотая история)» и «Шара туджи (Желтая история)» анонимных авторов, «Алтан тобчи» Лубсан Данзана, и более поздняя «Эрдэнийн тобчи (Драгоценная история)» Саган Сэцэна; тибетские сочинения, такие как «Дэбтэр онбо (Синяя книга)» Шоннубала или «Пагсам-джонсан» ламы Сумба-Хамбо. Приводящиеся в них даты в основном сводятся к двум главным вариантам годов рождения Чингисхана — 1155 г. или 1162 г. (вариант 1167 г. является реконструкцией исследователей, а не прямым сообщением источников).

В единственном сохранившемся монгольском источнике, современном эпохе Чингисхана, т.е. «Сокровенном сказании» (1240 г.), нет ни даты рождения Чингисхана, ни продолжительности его жизни, в §268 СС есть только краткое упоминание о годе его смерти:

«Чингис-хан, после окончательного разгрома Тангутов[3], возвратился и восшел на небеса в год Свиньи (1227)».

Таким образом, собственно монгольские источники эпохи Чингисхана, дошедшие до нас, не дают данных о дате его рождения. По контрасту с этим источником времен самого Чингисхана, поздние монгольские летописи XVII в. указывают на рождение Чингисхана в 1161 или 1162 году, часто с «подробностями». Чтобы адекватно понять реальную достоверность этих позднейших известий, надо иметь в виду, что существует большой временной разрыв в монгольской письменной традиции после падения династии Юань (1271 – 1388) в так называемый «темный период», т.е. с конца XIV и по весь XVI в., из которого до нас не дошло ни единого монгольского исторического сочинения. Это очевидным образом указывает на заимствование поздними монгольскими летописцами вышеназванных «подробных» дат из внешних источников — тибетских и китайских. В частности, у исследователей не вызывает сомнений факт знакомства монгольских авторов XVII–XVIII вв. с китайскими сочинениями по истории монголов, главнейшим из которых была династийная история «Юань ши».

В самой ранней летописи, возобновившегося в XVII в. после веков «темных лет» монгольского летописания, в анонимной «Алтан тобчи» (первая треть XVII в.), год рождения Чингисхана сначала указывается как «год Змеи (moгai jil)», т.е. 1161 г., и в ней же говорится, что «в 1206 г. Чингисхан поднял ”белое знамя с девятью хвостами”, когда ему было 45 лет», что за вычетом почти года внутриутробной жизни (этот год китайцы и монголы по своему обыкновению включают в продолжительность жизни человека) и дает дату рождения Чингисхана как 1162 г. С еще бóльшими «подробностями» пишет Лубсан Данзан в своей «Алтан тобчи» (написана, вероятно, в 1660-е гг., но не позднее 1675 г.): «в год черной лошади (1162 г.), в первый летний месяц, в полдень шестнадцатого дня родился Чингис-хаган». Сведения же «Шара туджи» на этот счет просто фантастичны — рождение Чингисхана датируется годом огня-коня, каковые годы в XII в. приходятся на 1126 и 1186 годы. Видимо у ее автора, использовавшего первую часть «Сокровенного сказания» и китайские сочинения, эти источники относились к буддийской литературе, так как в его, пронизанном буддийскими мотивами, описании Чингисхан, бывший в реальности язычником-анимистом, является «хубилганом», перерожденцем бодисатвы. Скорее всего автор «Шара туджи» пользовался тибетским сочинением «Дэбтэр онбо» Шоннубала (1478 г.), где приведена аналогичная датировка года рождения Чингисхана — 1182 г.[4] Считается, что «Дэбтэр онбо» была создана на основе другого тибетского сочинения «Дэбтэр-марбо» Гунга-Дорчжэ и с привлечением китайских источников, причем с большой путаницей в хронологии.

[3] Выше по тексту «Сокровенного сказания» (см. §266 СС) сообщается, что события этого разгрома состоялись летом этого года свиньи. Таким образом, сообщенное в §268 СС произошло после лета этого года, т.е. осенью 1227 г.

[4] Ср. у Шоннубала: «император Чжингир (Чингис) родился в года Воды-Тигра (1182 г.)… В возрасте 38 лет он стал императором и правил 23 года. Его также называли Тэдзун. Он умер в стране Миньяг в 61 год на 12-й день первого осеннего месяца года Воды-Тигра (1242 г.)». Анализ этого сообщения показывает, что его источником были китайские тексты (на это прямо указывает явное использование Шоннубалом юаньского источника, где поименование Чингисхана как «Тай-цзу» было единственно возможным нормативным вариантом – так как при Юань его могли именовать только по его посмертному храмовому имени), воспринятые с ошибками понимания китайского текста. Тем не менее, Шоннубалом верно названо храмовое имя Чингисхана при Юань, т.е. Тай-цзу («Тэдзун»), и правильно указано место его смерти, т.е. страна тангутов (их самоназвание – мияг, в тибетском языке, родственном тангутскому, они называются «Миньяг»); но при этом все цифры в датировках неверные и не совпадающие ни с китайскими, ни с мусульманскими источниками эпохи Чингисхана (о чем ниже). При этом продолжительность жизни Чингисхана, указанная Шоннубалом в 60 лет (в тексте – 61 год, т.е. по монгольскому счету, который на 1 год больше реального возраста человека), хотя и не совпадает с другими ее вариантами (65/66 лет по «Юань ши» или 72/73 у Рашид ад-Дина) явно подобрана для того, чтобы показать хорошо известный в монголо-тибетском мире факт жизни Чингисхана – что он родился и умер в годы, носившие в монгольском летоисчислении одинаковые названия (в древнем тюрко-монгольском календаре, в т.н. «12-тилетнем животном цикле», названия годов по названиям животных повторяются через 12 лет и далее, через каждое кратное 12 количество лет). Незнание Шоннубалом точных цифр, заменяемых им на произвольно-приблизительные, видно также и из неверного числа лет нахождения Чингисхана на каанском престоле – 23 года у Шоннубала, хотя точно было известно, что правление это продолжалось 21 год.

По данным другого монгольского летописца XVII в. Саган Сэцэна в его «Эрдэнийн тобчи» (1662 г.) рождение Чингисхана датируется 1162 годом: «ханский сын Тэмуджин в год курицы (1189 г.) в возрасте двадцати восьми лет сел на ханский престол». Саган Сэцэн создал свой свод на базе летописей того же времени — так, в ней отмечены заимствования из «Алтан тобчи» и «Шара туджи». Но эти сведения Саган Сэцэна о датах жизни Чингисхана прямо или косвенно (через другие монгольские сочинения) на самом деле восходят к китайским источникам, так как исследователи монгольского летописания указывают, что Саган Сэцэн пользовался китайскими сочинениями. Тут надо еще отметить, что в рассказе об истории Чингисхана Саган Сэцэн совместил собрания 1189 и 1206 годов в одно событие, т.е. соединил великий курултай 1206 г., где Темучжин стал верховным кааном и принял титул «Чингис», с 1189 годом, когда Темучжин стал только выборным ханом. При этом сами события 1206 г. он изложил в версии сходной с «Алтан тобчи» Лубсан Данзана, опустив указанный там Лубсан Данзаном возраст Чингисхана в 45 лет. Вероятно он предпочел собственные вычисления («в возрасте двадцати восьми лет сел на ханский престол»), отталкиваясь от известной ему продолжительности жизни Чингисхана, взятой то ли прямо из «Юань ши», то ли через посредство «Алтан тобчи» Лубсан Данзана.

Для правильного понимания происхождения сведений поздних монгольских летописей разберем, например, «Алтан тобчи» Лубсан Данзана — дающего самое «подробное» описание рождения Чингисхана и являющегося источником для последующих монгольских авторов. Исследователи отмечают использование Лубсан Данзаном «Сокровенного сказания» — считается, что Лубсан Данзаном пересказано до 75% его текста (233 параграфа СС из 282), а также и его знакомство с китайскими источниками, в первую очередь с «Юань ши». Причем, он восполняет сведения, отсутствующие в одном из этих основных своих источников, через данные другого. Например, в рассказе о Бодончаре-простаке версия «Алтан тобчи» не полностью совпадает с версией «Сокровенного сказания», но при этом дополняется ученым ламой (есть предположение о китайском происхождении Лубсан Данзана) важным указанием на фаталистическое отношение к судьбе Бодончара, которое присутствует в «Юань ши», но отсутствует в «Сокровенном сказании», сравним соответствующие пассажи:

Юань ши: «братья поделили семейное имущество без него. Бодончар сказал: “Бедность и худородство, богатство и знатность – судьба [решит]!..”»

Алтан тобчи: «Старшие братья… не считали его сородичем и не дали ему его части. Бодончар, не получив своей части, сказал: “Этак-то как здесь жить?” и, говоря: “Умереть ли, жить ли, пусть то ведает судьба моя!”, — уехал».

Аналогично восполнено Лубсан Данзаном отсутствие подробностей о рождении Чингисхана в «Сокровенном сказании» через привлечение сведений «Юань ши». По мнению Н.Ц. Мункуева, был произведен расчет через известную оттуда продолжительность жизни (по монгольско-китайскому счету) Чингисхана. В целом же приходится согласиться с выводом Н.Ц. Мункуева: «монгольским историкам была наиболее известна только «Юань ши» как официальная династийная история. В монгольских летописях XVII в. дата рождения Чингис-хана выведена из нее». С учетом этого, а также того, что авторы «Алтан тобчи», «Шара туджи» и «Эрдэнийн тобчи», по мнению академика Б.Я. Владимирцова, «плохо разбирались в своих источниках по истории Чингис-хана», и вообще «путались в хронологии», приходится признать сугубую вторичность этих поздних монгольских сочинений по отношению к китайским источникам XIV в.

Как уже было отмечено выше, то же самое касается и тибетских хроник — самые ранние из них, где есть годы жизни Чингисхана, содержат абсолютно неверные даты. Несколько иначе обстоит дело с самой поздней из них, с «Пагсам-джонсан», которая в основной части повторяет данные из «Дэбтэр марбо» и «Дэбтэр онбо» с их фактическими ошибками хронологии (например утверждение, что Тибет попал под власть монголов в 1206 г.) , но при этом в датировке продолжительности жизней и царствований монгольских ханов, наоборот, довольно точна по сравнению с ними. Дело в том, что эти два вышеназванные ранние тибетские сочинения имеют слабую проработку хронологии времен Чингисхана, а вот позднее (XVIII в.) сочинение Сумба-Хамбо обретает стройную систему датировок, поскольку практически полностью следует хронологическим и генеалогическим таблицам «Юань ши». Данное обстоятельство поясняется самим Сумба-Хамбо, он замечает, что использованные им тибетские сочинения неточны касательно хронологии и генеалогии монгольских ханов и не соответствуют тому, «что [говорится] в большинстве собственно китайских и монгольских сочинений». Надо учесть широкую распространенность «Юань ши» за прошедшие с момента ее создания 350 лет как главного исторического источника по монголам — что в самой Монголии, что в Тибете. Так что основу хронологии «Пагсам-джонсан» здесь составили данные именно «Юань ши». Поэтому теперь надо обратиться к вопросу достоверности китайских известий, как определяющему достоверность вышерассмотренных поздних монгольских и тибетских источников, вторичных по отношению к ним в вопросе дат жизни Чингисхана, а потому нерелевантных и для точного разрешения вопроса о дате рождения Чингисхана.

Самым ранним китайским известием, где присутствуют датировки жизни Чингисхана, является «Мэн-да бэй-лу» (1221 г.). Она была написана Чжао Хуном, послом империи Южная Сун к монголам, направленным в Яньцзин (ныне Пекин) в 1220 г. для выяснения вопроса о возможном союзе с ними против чжурчжэньской империи Цзинь. Его достоверность вообще, как делового разведывательного отчета, в вопросе о датах жизни Чингисхана подкрепляется еще одним немаловажным обстоятельством. Дело в том, что в средневековом Китае существовала практика использования фэн-шуй, т.е. китайской системы геомантии/астрологии, для принятия важных решений. Она требовала относиться со всей серьезностью к датам жизни контрагентов. Поэтому неудивительна та скрупулезность, с которой Чжао Хун отнесся к вопросу выяснения сведений о верховном владетеле монголов, предполагаемом союзнике.

Чжао Хун констатировал неточность монголов в датах рождений и их приблизительность, разумеется, только с точки зрения китайца, привыкшего к требованиям фэн-шуя по точности дат:

«По их обычаю, [они] каждый раз отсчитывают один год, когда зеленеют травы. Когда у них люди спрашивают возраст, то [они] говорят: “Столько-то трав!”. [Я, Хун], также часто спрашивал у них дни и месяцы [их] рождений. [Они] смеялись и отвечали мне: “[Мы] никогда не знали этого!”. [Они] даже не могли вспомнить, было это весной или осенью».

Тем не менее, наиболее вероятно, что Чжао Хун именно в ходе общения с Мухали, одним из самых близких соратников Чингисхана, с которым в Пекине вел длинные беседы (они занимали значительную часть времени посольства Чжао Хуна), узнал и установил следующее:

«Нынешний император Чингис родился в [году] цзя-сюй (14.II.1154 – 3.II.1155)».

Следующим по времени источником на китайском языке, где есть указания на даты жизни Чингисхана, является «Шэн-у цинь-чжэн лу» (далее – ШУЦЧЛ), сочинение, написанное монголом Чаганом в конце XIII в. Оно, подобно вышерассмотренным тибетским летописям, не дает ни точной даты рождения, ни абсолютно достоверной базы для ее расчета. Во многом это если не копия, то пересказ «Сокровенного сказания», в котором регулярные даты появляются только с 1201 г. И это не случайно — автором ШУЦЧЛ был монгол Чаган, который в 1290-х написал сочинение по истории Чингисхана, переведенное на китайский язык (оно и стало в итоге дошедшим до нас ШУЦЧЛ). Так, в «Шэн-у цинь-чжэн лу» имеется только упоминание возраста Чингисхана в 42 года (по китайскому счету, или 41 год, в привычной нам традиции определения возраста не от момента зачатия, а от момента появления на свет) в той части текста ШУЦЧЛ, которая следует после описания поражения кэрэитского Ван-хана (1203 г.). Но данное упоминание возраста Чингисхана невозможно точно привязать к абсолютным датам ввиду разрозненного состояния исходного списка ШУЦЧЛ, где «связных периодов было не более одной или двух частей из десяти». А это значит, что данное упоминание возраста могло относится к любому промежутку времени, никак не связанному с наличием его в конкретном месте дошедшей до нас рукописи ШУЦЧЛ. Более того, в конце списка ШУЦЧЛ и вовсе сказано, что умер Чингисхан в возрасте 60 лет, причем только в XIX в. китайский ученый Хэ Цю-тао (1824 – 1862) дописал к этой длительности жизни Чингисхана цифру «5» (см. замечание публикатора текста ШУЦЧЛ арх. Палладия, общавшегося с самим Хэ Цю-тао), чтобы «исправить» противоречие и получить длительность жизни Чингисхана, близкую к сообщению «Юань ши»[5]. Таким образом, ШУЦЧЛ лишь предоставляет исследователям возможность принимать эти соображения в расчет или нет. Одни исследователи видят тут подтверждение датировки рождения Чингисхана 1162 годом, другие — не согласны с таким подходом.

Так, П. Пелльо, используя «Шэн-у цинь-чжэн лу» в своем исследовании, предпочитает вводить предположение о существовании ранней редакции этого источника и, в конце концов, приходит к совсем иной датировке рождения Чингисхана — 1167 г. Впрочем, Пелльо с осторожностью подходил к собственной гипотезе: «Я далек от уверенности в дате 1167 год из-за наличия более ранних текстов, которые говорят о 1154 – 1155 гг., но 1167, может быть, более согласуется с дальнейшей жизнью Чингис-хана[6] и по этой причине достоин внимания и критики со стороны будущих историков». К сожалению, авторитет Пелльо сильно довлел над многими западными исследователями, предпочитавшими не замечать его научной добросовестности, требовавшей от него указать на правомерные сомнения в истинности его дискуссионного предположения.

[5] В китайском языке, чтобы написать число «65» – 六十五, всего лишь надо к знакам 六十 «шестьдесят» дописать знак 五 «пять». Хэ Цю-тао, отлично знавший «Юань ши», посчитал, что в рукописи ШУЦЧЛ «потеряна» одна китайская цифра «пять». И чтобы возраст Чингисхана в год бин-сюй (год, к событиям которого и прибавлена данная приписка), соответствовал сообщению «Юань ши», произвел свой расчет дат и прибавил указанную «пятерку» для восполнения «лакуны/описки».

[6] Утверждение П. Пелльо о том, что 1167 г. «более согласуется с дальнейшей жизнью Чингис-хана» вызывает изумление, ибо если бы Темучжин родился в этот год, то тогда бы его женитьба на Бортэ состоялась в возрасте 14 лет, а первый его ребенок появился, когда ему было бы 15 лет. Эти цифры получаются из твердо установленного факта – даты рождения его третьего сына Угэдэя (и при этом он был четвертым ребенком Темучжина и Бортэ – первым их ребенком была дочь), т.е. 1186 г. Она известна из независимого от других источников сообщения южносунского разведчика Сюй Тина, лично общавшегося с Угэдэем (побывал в ставке Угэдэя в 1236 г.). Оба его старших брата, Джучи и Чагатай (1-й и 2-й сыновья Чингисхана, соответственно), были, как и он, рождены Бортэ, а значит можно рассчитать, полагаясь на известные физиологические циклы женщины (промежуток между рождениями одного за другим двух детей, при нормальном восстановлении организма женщины и выживании нормально доношенных детей, должен составлять до полутора лет), что Бортэ могла родить Джучи не позднее конца 1183 – начала 1184 г. (разброс получается от того, что неизвестен месяц рождения Угэдэя – было ли оно в начале или в конце 1186 г.). Но Джучи не был первым ребенком у Темучжина и Бортэ, известно, что им была девочка – их дочь по имени Ходжин-бэки (у Рашид ад-Дина – Фуджин-беги). Поэтому получается, что фактическое осуществление брака с Бортэ (заключенного отцами Темучжина и Бортэ в их еще детском возрасте) должно было быть не позднее 1181 г. «Сокровенное сказание» подробно рассказывает о том, что Темучжин забрал Бортэ из семьи ее отца только после того как он смог преодолеть через несколько лет тяжелой борьбы то полное обнищание и опустошение улуса его скончавшегося отца Есугай-батура, случившееся из-за того, что подданные Есугая покинули его вдов и детей, оставив последних без средств. Только поправив дела и создав свой собственный улус, Темучжин смог настоять на фактическом исполнении формально заключенного брака. На это ушло не менее десяти лет после смерти Есугай-батура (судя по перечисленным в «Сокровенном сказании» событиям борьбы Темучжина за создание собственного улуса). А потому возраст 14-ти лет уж никак не «согласуется с дальнейшей жизнью Чингис-хана» на момент его фактического вступления в брак с Бортэ.

Почти все отечественные исследователи не принимают гипотезы П. Пелльо, указывая на необходимость серьезной доказательной ее проверки (см. примечание 6 выше). Ведь она, как видим, основана на одном шатком указании ШУЦЧЛ и не подтверждается остальными аутентичными источниками, кроме «Юань ши» (которая сама и была основой для «поправок» поздних китайских ученых к исходному, неясному и противоречивому, сообщению ШУЦЧЛ). Таким образом, получается, что все тибетские и вышеприведенные поздние монгольские источники сводятся к сообщению «Юань ши», фактически единственному первоисточнику даты 1162 г. Поэтому остается проверить достоверность этого главного пост-юаньского («Юань ши» писалась в 1369-1370 гг.) источника касательно дат жизни Чингисхана. Этой проверке «Юань ши» и других китайских источников посвящена следующая, 2-я часть статьи.

Портрет Чингисхана из коллекции парадных портретов юаньских императоров (приписывается художнику и архитектору Анигэ, служившего Хубилаю – внуку Чингисхана), хранится в Тайбэе, в музее экспонатов, вывезенных Чан Кай-ши из пекинского дворца Гугун

2. Юаньские источники о дате рождения Чингисхана

Отличием «Юань ши» (далее – ЮШ) от других династийных историй была не столько быстрота составления (была написана за один год), сколько ограниченность круга достоверных (с точки зрения китайских историографов династии Мин) документов времен Чингисхана и Угэдэя с Гуюком, доступных авторам ЮШ. Ведь согласно китайской официальной историографической традиции, в любой династийной истории главный ее раздел, т.е. «Бэньцзи (Основные записи)», анналы императоров династии, составлялся строго на основе так называемых шилу («правдивых записей»), представлявших собой содержание повседневных записей (дневников) деяний и речей императоров, оформленных в своды этих записей (т.е. собственно шилу, создававшиеся за весь период правления каждого императора династии). А в Монгольской империи (потом в Юань) такие записи начали вести и составлять только с середины правления Мэнгу-каана, причем на монгольском языке. Соответственно, по периодам правлений Чингисхана (и его первых преемников – Угэдэя и Гуюка) таких шилу, как их понимали китайские историографы, не имелось в принципе[7].

[7] В традиционном резюме, которым завершались «Бэньцзи» каждого императора в любой династийной истории, в конце анналов правления Чингисхана в «Юань ши» ее авторы именно это и констатировали: «Как жаль, что в то время историографы не имелись в штате [двора Чингисхана], пожалуй, многое потеряно в записях и документах!». Дело в том, что для составления шилу, а равно и первичного для них материала (дневники, повседневные записи etc), в штате дворов китайских императоров существовали специальные должности таких историографов. В империи чингизидов (потом в Юань) такие должности появились только при Мэнгу-каане и Хубилае.

Вот так и получилось, что основные юаньские документы о раннем периоде деятельности Чингисхана, имевшиеся в распоряжении историографической комиссии Сун Ляня и Ван И (писавшей «Юань ши»), основывались на китайских переводах (сокращенных) монгольских текстов, которые сами составлялись только со второй половины правления Хубилая — начало работы над ними пришлось на 1280-е гг., а закончены они были в 1300-х годах . А собственно первоисточники их (т.е. монгольские документы из пресловутого «золотого сундука» каанов и других ханов, их родственников) были недоступны китайцам ни в юаньское время, ни даже в начальные годы династии Мин. О этом подробно написано знаменитым юаньским историографом и писателем Юй Цзи (1272 – 20.06.1348 г.):

«Совершались при этом официальные записи [деяний] под знаменами дракона и стягами солнца с луной , делались собрания [записей об] его [т.е. императора] подвигах и свершениях, которые [хранились] в золотых сундуках в каменных палатах. Меры секретности [по отношению к ним] были чрезвычайно жесткими, посторонним императорскому дому было нельзя ни получить, ни даже увидеть или узнать [их содержание]».

Сказанное касается периода всех первых каанов (т.е. до времен Мэнгу-каана), когда влияние китайцев на госаппарат империи Юань было еще слабым, так как он состоял в основном из некитайцев — сэмужэнь[8]. Кроме того, даже и сэмужэнь вряд ли могли получить подобные сведения. Так, когда в середине 20-х годах XIV в. у юаньского историографа Юй Цзи, занимавшего высокий пост в академии Ханьлинь, появилась необходимость уточнить написанные в начале этого века шилу (начиная с шилу Чингисхана), то он не получил нужных сведений. Вот как про это рассказывает «Юань ши» в жизнеописании Юй Цзи, в той его части, где описывается его работа начальником коллектива, составлявшего гигантский свод официальных документов Юань (и Монгольской империи) под названием «Цзин-ши дадянь»:

«Государь, ввиду прежнего [высочайшего] повеления о составлении трех официальных историй [династий] Ляо, Цзинь и Сун и не видя достижений [в этом], приказал действительным членам [академии Ханьлинь] (сюэши), руководителям комиссии по составлению “[Цзин-ши] дадянь”, специально возглавить тех, кто [ранее] был назначен заниматься этим делом. Вскоре затем, так как множество наличных записей деяний [прежних] правлений оказались не подготовленными [к изданию], то [Юй Цзи] обратился с просьбой [к императору] разрешить Палате государственной истории (гошиюань) при академии Ханьлинь привести в порядок все те правдивые записи (шилу) почивших императоров, в которых некогда различные государственные учреждения подготовили [свои] редакции записей деяний [императоров]. Сановники академии Ханьлинь доложили императору следующее: “Так как закон не позволяет передавать правдивые записи (шилу) посторонним, то и записи деяний прошлых [императоров] запрещено показывать чужим”. [Юй Цзи] еще просил разрешить перевести с государственного языка тобчиян[9], чтобы дополнить и привести в порядок [записи] деяний со времен Тай-цзу (т.е. Чингисхана – Р.Х.). [Действительный член академии Ханьлинь] и советник государя ([сюэши] чэнчжи) Таш-Хайя[10] ответил так: “Нельзя приказать того, чтобы тобчиян передали посторонним людям”. Поэтому все было прекращено».

[8] Т.е. «всяческого рода люди» по-китайски. Так называлась при Юань вторая, после самих монголов, социальная группа – некитайцы из других частей Монгольской империи, ниже их в юаньской иерархии народов стояли хань и наньжэнь, 3-я и 4-я категории, соответственно.

[9] Т.е. с монгольского языка – так он назывался в «Юань ши», цитировавшей официальные документы Юань, где «государственным языком» назывался монгольский. «Тобчиян» по-монгольски «краткая история», большинство исследователей считает, что при всех случаях упоминания тобчиян в «Юань ши» (т.е. в цитируемых/пересказываемых в ней юаньских документах) речь идет о монгольском оригинале «Сокровенного сказания».

[10] Крупный сановник Юань, занимал должности вице-канцлера и наставника государя. С 1328 по 1334 г. являлся действительным членом академии Ханьлинь и советником императора (сюэши чэнчжи). Уйгур по происхождению.

Как следует из этого отрывка, мало того, что данные по деятельности первых ханов были неполными и противоречивыми, но они вдобавок оказались недоступными для коллегии китайских историографов для сличения с монгольскими первоисточниками. Юй Цзи поэтому и просил дать ему недостающие сведения путем перевода с монгольского языка секретных документов из «золотого сундука», а конкретно — из монгольской истории «Тобчиян» (т.е. оригинального свода «Монгол-ун ниуча тобчиян», он же «Сокровенное сказание»), там хранившейся. Просьба была отвернута, даже император Юань не смог преодолеть ранее введенный его предшественниками строгий запрет. Да и сам Хубилай, когда в 1288 г. ему представили первые варианты шилу правлений Чингисхана, Угэдэя, Гуюка и Мэнгу-каана, советовал своим монгольским академикам Дзарману и Харахасуну (оба служили в монгольском отделении академии Ханьлинь и отвечали за составление шилу на монгольском языке) обратиться с расспросами к тем монголам, кто застал правление Мэнгу-каана, но не времена Чингисхана, вероятно также не желая подпускать их к «золотому сундуку».

Итак, подытоживая все сказанное, становится ясно, что китайские авторы не только не были допущены к первоисточникам родословий чингизидов («золотому сундуку»), но и китайские версии шилу для периода Чингисхана были отрезаны от подобной информации, в том числе и касательно даты рождения и длительности жизни Чингисхана. А под конец существования Юань, в период освободительной войны против монголов, вообще происходило физическое уничтожение документов на некитайских языках под лозунгом: «Убивай татар и жги книги на татарском языке!». Кроме того, значительная часть секретных архивов Юань была вывезена монголами при их уходе в Монголию в 1368 г. Поэтому авторы «Юань ши» не могли воспользоваться многими, ранее секретными, архивами Юань, даже когда власть перешла к китайской династии Мин.

В результате им пришлось довольствоваться официально опубликованными сводами законов, указов и докладов властей Юань, а также частными архивами, эпиграфикой (на мемориальных стелах) и сборниками сочинений юаньских авторов (отмечу еще тут, что монгольский текст "Сокровенного сказания" был обнаружен минскими историками уже после издания "Юань ши" — в конце 1370-х годов). Отсюда происходит определенный парадокс — сохранившиеся в частных архивах и эпиграфике сведения о жизни многих сановников Юань (включая преамбулы с подробными описаниями жизни их предков) содержат намного больше точной информации, включая даты жизни (с точностью до дня — рождения или смерти), чем те данные по Чингисхану и его ближайшим потомкам, что сохранились в доступных авторам ЮШ официальных документах Юань на момент ее составления в 1369-1370 гг.

Неудивительно, что в таких условиях «Юань ши» наполнена ошибками и пропусками — так например, дважды в ее тексте присутствует биография Субэдэя, и при этом отсутствуют биографии Батыя и старшего товарища и соратника Субэдэя — Чжэбэ. Слабую осведомленность «Юань ши» в некоторых вопросах периода от Чингисхана до Мэнгу-каана отмечают все специалисты по Юань: отечественные — Е.И. Кычанов, китайские — цинские историки Цянь Да-синь и Ли Сы-чунь. Последний, специалист по историографии Юань, писал: «“Юань ши” не была вычитана полностью из-за того, что китайские ученые, составлявшие ее, не знали монгольского языка, и из-за того, что у господ Суна и Вана[11], осуществлявших общую редакцию ее, ухудшилось зрение на склоне лет». С учетом вышесказанного и надо рассматривать степень достоверности известий «Юань ши» касательно родословия первых монгольских каанов, вплоть Мэнгу-каана. Как уже было рассказано выше, при Хубилае были попытки создать историю Чингисхана, Угэдэя и Гуюка, но представленные варианты Хубилаем были признаны неудовлетворительными. В чем он сам, к слову сказать, был немало виноват — когда запрещал китайским ученым-конфуцианцам и даже монгольским членам академии Ханьлинь доступ к пресловутому «золотому сундуку».

В «Юань ши» тоже не указана прямая дата рождения Чингисхана, она выводится косвенно — через его возраст на момент смерти. Данные на этот счет в ее первой цзюани «Основные записи Тай-цзу» крайне скудные, они содержатся всего в паре фраз:

«Осенью, в седьмой луне, [в день] жэнь-у (18 августа 1227 г.) [Чингисхан] заболел. [В день] цзи-чоу (25 августа 1227 г.) [он] почил в походной ставке в Хара-Удук в долине Саари[-кээр]… Продолжительность [его] жизни – 66 [лет]. Был погребен в ущелье Циняньгу».

Так как дело происходило в 1227 г., то расчет по «Юань ши» дает рождение Чингисхана в 1162 г. (66 лет жизни по монголо-китайскому счету соответствует 65 годам с момента рождения). Однозначно определить, откуда взята составителями «Юань ши» данная продолжительность жизни Чингисхана нельзя, однако со значительной степенью вероятности представляется, что они делали выбор между различными, противоречащими друг другу, датами, содержащимися в имевшихся в их распоряжении китайских сочинениях (как уже отмечалось, монгольского языка они не знали и пользовались только китайскими сочинениями и наличными переводами на китайский язык некитайских источников).

Среди собственно юаньских сочинений такие даты встречались, но происхождение их первоисточников не верифицировано и основывалось на переписывании сообщений, не восходивших к монгольским первоисточникам (речь идет о дате рождения или возрасте Чингисхана на момент смерти — сама же дата смерти Потрясателя Вселенной стала тогда главной новостью века и потому была хорошо известной всем соседним странам). Некоторые из них дошли до нашего времени. Так, в компилятивном сочинении позднего юаньского автора Тао Цзун-и (1320–1399) «Наньцунь чогэн лу (Записи в промежутках между пахотой в Наньцунь)», которое составлялось в течение 1350-х годов (оно было завершено не позднее 1366 г. [12]) и которое представляло собой различные заметки по всяким поводам, фигурирует в качестве длительности жизни Чингисхана именно эта цифра «66 лет» , но в составленной тем же Тао Цзун-и энциклопедии, своде различных сочинений, «Шо-фу» (составлен между 1350 и 1362 гг.) присутствует текст «Мэн-да бэй-лу» Чжао Хуна, дающий совсем иную длительность жизни «Потрясателя Вселенной» — 73 или 72 года. Таким образом, Тао Цзун-и данная тема особо не интересовала и он не проводил ее изучение (он не дал даже простейшего указания на наличие такого расхождения или какого-либо тому пояснение), а равно и достоверности и сведений о происхождении этих дат в своих сочинениях — он просто некритически взял их из каких-то сунских источников (неизвестной достоверности и происхождения), а не из первоисточников монгольского круга.

[11] Т.е. Сун Лянь и Ван И, главные руководители коллектива авторов, редакторов и сводчиков «Юань ши».

[12] Тао Цзун-и, по разным причинам вынужденный заниматься сельским хозяйством в свой усадьбе Наньцунь, в течение многих лет вел записи по разным поводам, событиям и историческим реминисценциям, а также записывал выдержки и цитаты (часто скрытые) из различных сочинений. Именно они и составили содержание данного собрания заметок. Дата его составления – 1366 г., является условной, указывающей на первое датированное упоминание о нем как о цельном произведении. А сообщение о датах жизни Чингисхана находится в его начальной главе, таким образом его написание скорее всего относится к началу 1350-х гг. и приходится на тот же период, когда Тао Цзун-и составлял свою энциклопедию «Шо-фу» из китайских сочинений, в основном танского и сунского происхождения. Предположение о том, что авторы «Юань ши» взяли данные о возрасте Чингисхана именно из сочинения Тао Цзун-и представляется более чем вероятным, если сравнить с вышеприведенной цитатой ЮШ текст из «Наньцунь чогэн лу»: «В 12-й луне года бин-инь, 2-го под сунским [девизом правления] Кай-си (январь 1207 г.), [Чингисхан] как раз вступил на престол у реки Онон – с этого времени [как он] сам титуловал себя каганом и до дня цзи-чоу 7-й луны года дин-хай, 3-го под сунским [девизом правления] Бао-цин (25 августа 1227 г.), когда он почил в долине Саари, он находился на престоле 22 года, а продолжительность жизни составила 66 [лет]. Был погребен в ущелье Циняньгу». С одной стороны видно цитирование авторами "Юань ши" последнего предложения Тао Цзун-и и концовки предшествующей ему фразы, а с другой – очевидно исходно сунское происхождение процитированного выше сообщения Тао Цзун-и. Более того, это скорее всего его прямое цитирование из какого-то южносунского сочинения – на это указывает не только использование сунских девизов правления (каждая китайская династия вводила свой собственный календарь как главный признак своего суверенитета – любой использовавший его, таким образом, признавал себя подданным этой династии), по которым даются в нем датировки, но и, что более важно, сохранение оборота «сам титуловал себя». Данный оборот означает «самозванно объявить себя императором», а так мог написать только подданный китайской империи Сун, но не подданный Юань, т.е. Тао Цзун-и. Ведь в местах своего сочинения, там, где очевидно авторство самого Тао Цзун-и, им совершенно правильно используются этикетные формулы, положенные верноподданному Юань – именование каанов «императорами», используются их храмовые имена, почтительные обороты по отношению к правителям Юань, датировки даются по юаньскому календарю etc.

Таким образом, теперь только и остается лишь высказывать предположение о мотивах выбора составителями «Юань ши» из известных им цифр в пользу 66 лет. Вероятно дело заключается в том, что Сун Лянь и Ван И (заместитель Сун Ляня в авторском коллективе «Юань ши») были правоверными конфуцианцами. А еще они в знак протеста в свое время отказывались служить династии Юань историографами и даже бежали в горы от этой службы. Поэтому, в частности, они были подчеркнуто верны принципам учения Конфуция, которое монгольскими властями периодически ущемлялось, особенно первыми монгольскими каанами. Так что можно предположить, что им не хотелось давать основания проводить параллели между жизнью Чингисхана и жизнью Учителя Куна. Ведь для образованных китайцев, учившихся грамоте на книгах конфуцианского канона вместо букваря, было буквально прописной истиной, что Конфуций прожил полных 72 года (цифра 72 сама по себе несет сакральный смысл — «у-син», т.е. "5 стихий") и умер на 73 году жизни. Возможно, столкнувшись с выбором — 73(72) года или 66, они выбрали второе из-за вышеизложенных соображений и расчета на тонкую месть, понятную для конфуцианского читателя: Конфуций до 66 лет вел странствия и только потом, вернувшись домой, «вел жизнь в праздности» (термин конфуцианской традиции). Т.е. после 66 лет у него настал самый значительный период жизни, период, когда он «стал следовать желаниям сердца и не переступал меры» («Лунь юй», II, 4) и именно тогда он создал важнейшее учение чжэн мин (исправление имен) — основу для правильного управления государством. Так что авторы «Юань ши» возможно сознательно противопоставляли каноническому образу Конфуция образ Чингисхана, ограничив возраст последнего 66 годами. 

Итак, данные «Юань ши» о дате рождения Чингисхана не являются аутентичными и не восходят к монгольским первоисточникам. Поэтому для окончательного разрешения вопроса требуется обратиться к тому кругу источников, которые сохранили биографические данные самих монгольских владетелей из "золотого рода".

Первая страница "Юань ши" из сохранившегося экземпляра первого издания 1370 г. - 明太祖洪武三年刻本 (Ксилограф 3-го года [девиза правления] Хун-у [императора] Тай-цзу [династии] Мин)

3. Окончательное разрешение проблемы — современное положение дел

Что касается отечественных исследователей, то старшее поколение востоковедов — В.В. Бартольд, Б.Я. Владимирцов твердо придерживалось датировки рождения Чингисхана 1155 годом. Ее поддерживают и крупнейшие отечественные китаеведы, специализировавшиеся на китайских источниках по истории центральноазиатских народов, такие как Н.Ц. Мункуев и Е.И. Кычанов. Основой для их датировок являются «Мэн-да бэй-лу» (1221 г.) и «Джами ат-таварих (Сборник летописей)» Рашид ад-Дина (1248—1318), составленный в 1310-х гг.

Исследователи, придерживающиеся иных дат рождения Чингисхана — 1162 или 1167 года, помимо проблемы достоверности китайских источников, показанной выше (см. часть вторую), должны решить еще и сложную задачу дезавуирования сведений Рашид ад-Дина. Для этого ими используются два подхода: во-первых, показать Рашид ад-Дина враждебно настроенным к Чингисхану и потому специально подогнавшим дату его рождения к году свиньи, нечистого животного для мусульман; а во-вторых, подвергнуть сомнению датировки Рашид ад-Дина вообще из-за их якобы внутренней противоречивости. Примером первого рода служит Н.П. Шастина, выдвинувшая такой тезис: «По сведениям Рашид ад-Дина Чингис родился в год свиньи, который приходится на 1152-1153 г. н.э. Но Рашид ад-Дин, по-видимому, сознательно указывает неверную дату, так как пытается подогнать год рождения Чингиса под год свиньи… и хотя бы этим показать свое отрицательное отношение к нему. Открыто высказать свое мнение о Чингис-хане персидский историк не мог». Но в данном случае весь этот пассаж основан на элементарном непонимании, что дошедшие списки «Джами ат-таварих» в цитируемой Шастиной части свода Рашид-ад-Дина дошли до нас как их черновой вариант, в котором много описок. Так и здесь наличествует простая описка (“547” вместо “549”) — дело в том, что начало года свиньи, начинавшийся с 4 февраля 1155 г. (по тюрко-монгольскому 12-тилетнему животному циклу), соответствует в мусульманском календаре 549-му году от хиджры (этот год длился с 18 марта 1154 г. по 6 марта 1155 г. по юлианскому календарю), а не указанному по ошибке переписчиков в черновом списке РД «547 г.х.» (длился с 8 апреля 1152 г. по 29 марта 1153 г., что по монгольскому календарю соответствовало году обезьяны, а никак не году свиньи).

Другой подход озвучен Л.Н. Гумилевым: «Рашид ад-Дин допустил при определении этой основной даты вопиющее противоречие: сначала он говорит, что Чингисхан родился в год Свиньи, соответствующий 547 г.х. (1152 – 1153), а затем указывает возраст Чингисхана в момент его смерти (август 1227 г.) – 72 года, т.е. дата рождения падает на 1155 г.». Как видим, и у него наличествует нежелание проверить — а действительно ли упомянутый 547 г.х. это год свиньи, а не просто описка в тексте рукописей «Джами ат-таварих». Далее Л.Н. Гумилев просто переходит в своих выкладках к использованию в качестве года рождения 1162 года, без каких-либо дальнейших обоснований, усугубляя тем самым сделанную им грубейшую ошибку.

Прежде же, чем рассматривать обоснованность критики Рашид ад-Дина с точки зрения его якобы «отрицательного отношения» к Чингисхану, дадим краткую характеристику его источников и их достоверности. Здесь надо сразу отметить, что как великий визирь ильхана Газан-хана Рашид ад-Дин имел возможность пользоваться пресловутым «золотым сундуком», который имелся не только в Центральном Улусе мировой империи чингизидов (Монголия и Китай при Юань), но и в других улусах. О его существовании пишут многие мусульманские авторы, излагающие историю ильханата, например Джувейни. Кроме того, Рашид ад-Дин также пользовался данными самого Газан-хана, признанного знатока истории монголов, а еще и сообщениями ученого монгола Пулад-чинсана, или чэнсяна Болода по-монгольски[13], прибывшего в 1286 г. в Иран из Китая. В ходе работы над «Сборником летописей», который по мысли Рашид ад-Дина должен был включать источники «от “франков”… до китайцев», сформировался целый коллектив его сотрудников, взявших на себя обработку всех этих разнообразных летописей «маликов и атабеков». Черновой текст первых двух или трех томов (всего их четыре или пять, в зависимости от членения дошедших до нас списков) «Сборника летописей» был, видимо, составлен ими и затем только прошел редакцию Рашид ад-Дина. Окончательный свой вид тот том, где говорится о жизни Чингисхана, принял через несколько лет после прочтения Газан-ханом и учета его замечаний. Исследователи творчества Рашид ад-Дина отмечают, что в тех местах, где нет необходимости защищать свою политическую линию, он оказывается точным в передаче своих источников.

[13] «Чинсан» — это передача по-персидски китайского слова «чэнсян» – названия должности в китайской чиновной номенклатуре, эквивалентного канцлеру или премьер-министру. При Юань это название также использовалось. А «болод» по-монгольски значит «сталь», слово которое монголы часто использовали для имен.

Поэтому представляется необоснованным предположение о тенденциозности Рашид ад-Дина в передаче фактической информации о Чингисхане — Рашид ад-Дин не был враждебен к монголам вообще, наоборот, он был сторонником линии примирения интересов местных иранских феодалов и нового поколения завоевателей-монголов. Именно эту политику он ставил во главу угла своей деятельности как великого визиря и автора реформ Газан-хана. В ней он противостоял первоначальной, хищнической тенденции в политике первых монгольских ханов-завоевателей, в ней он схож с киданем Елюй Чуцаем, который при Чингисхане и Угэдэе сумел убедить монголов регулярно эксплуатировать Северный Китай вместо того, чтобы недальновидно грабить его и превращать в пустыню. Как реальный политик, Рашид ад-Дин не мог рисковать своей политикой примирения, которая и без того многих монголов сделала его политическими врагами, нелепо искажая известные Газан-хану факты жизни его великого предка. Его наследник ильхан Улджайту-хан так оценил качество сочинения своего визиря:

«Более правильно, более истинно и более ясно, чем эта история никто [еще] не написал».

Высказывались предположения о возможной враждебности Рашид ад-Дина в частной жизни к монголам вообще, основывающиеся на двух местах в его переписке (см. например ссылку на письма №№ 7 и 13 его «Переписке»). Но внимательное их прочтение приводит к выводу, что они связаны с его непримиримым отношением именно к той линии монгольских завоевателей на бездумное ограбление покоренных народов, с которой он боролся. Это подтверждает следующее место письма № 13: «мы посылаем в ту сторону ходжу Али Фирузани…чтобы…смыл старые дафтары , которые появились во времена тиранов-тюрок и битикчи-притеснителей». Отсюда ясно следует, что «тюрки» (т.е. монголы в терминологии Рашид ад-Дина) «тираны» не вообще, а именно «старые», т.е. представители той монгольской политики, против которой как раз боролся Рашид ад-Дин. Упоминание битикчи (писарь) особенно характерно — это яркий признак политики первых ханов, что на Руси, что в Иране или Северном Китае, когда государственный аппарат монголов еще не усложнился и битикчи в нем были едва ли не единственным названием для гражданских чиновников и управляющих делами самого разнообразного свойства. Таким образом, тезис Н.П. Шастиной о подгонке даты рождения Чингисхана Рашид ад-Дином представляется полностью необоснованным, не говоря уже о непонимании сущности описок в числах годов хиджры в указанном отрывке «Сборника летописей», о чем подробно было сказано выше.

Более того, надо уточнить, что Рашид ад-Дин отлично знал соотношения годов тюрко-монгольского животного 12-летнего цикла с годами мусульманского календаря, а также провел специальные вычисления по поводу дат жизни Чингисхана. Все это он описал в других частях (иных, чем в цитируемых Н.П. Шастиной и Л.Н. Гумилевым местах РД) своего «Сборника летописей». Так, «год Свиньи» (у Рашид ад-Дина он называется “кака-йил” — это персидская огласовка монгольского выражения gakhai-jil, т.е. «год свиньи») в XII в. приходился на 1154/55 г., о чем Рашид ад-Дин и сообщает в своей итоговой «Летописи жизни Чингиз-хана сообразно годам его жизни в виде сокращенного изложения событий и происшествий» (это название резюмирующей части соответствующего раздела данного тома «Сборника летописей»), где также еще сказано:

«Произведя подсчет назад, соответственно астрономическим данным, стало известно, что [начало] года кака, являющегося годом его рождения, приходится на месяц зу-л-кадэ 549 г.х. [7 января – 5 февраля 1155 г. н.э.]».

Как видим, Рашид ад-Дин отлично знал, что день 4 февраля, с которого начинался монгольский год свиньи, соответствующий нашему 1155 г., попадал на предпоследний день мусульманского месяца зу-л-кадэ 549-го года хиджры.

Рассмотрение всех упоминаний возраста и дат жизни Чингисхана во всех частях свода летописей Рашид ад-Дина показывает, что есть ошибки (переписчиков или сотрудников Рашид ад-Дина) в некоторых летописях, как например в [РД т.1 ч.2, с.74] год кака (свиньи) ошибочно указан 547 г.х. (на что ссылаются Н.П. Шастина и Л.Н. Гумилев). Но проверка внутри этих летописей через возраст Чингисхана, привязанный к другим датам, неизменно указывает на обычную описку или ошибку. Как появлялись такие ошибки можно показать на примере чагатайского «Сказания о Чингис-хане» XVI–XVII вв. — в его конце переписчик добавил сведения о жизни Чингисхана: «Чингис-хан родился через пятьсот сорок девять лет после смерти Мухаммеда». А это явная путаница между годом бегства Мухаммеда из Мекки («хиджра») и годом смерти пророка, при правильном числовом значении года – 549, как и у Рашид ад-Дина в [РД т.1 ч.2, с.247]. Там же, где видна редакторская рука Рашид ад-Дина, выдающегося математика и астронома (астролога) того времени, эти ошибки исправлены, его расчеты безупречны.

Кроме приведенного примера итоговой сокращенной летописи, где приведены все эти расчеты самого Рашид ад-Дина, можно указать «Летопись государей Туркестана и Мавераннахра» в другой части свода Рашид ад-Дина. В ней год рождения Чингисхана приурочен к 34-му году жизни каракитайского гур-хана. Расчет же по приведенным датам жизни этого гур-хана дает год рождения Чингисхана точно в 549 г.х., т.е. 1155 г. Интересно, что в некоторых летописях (в составе «Сборника летописей Рашид ад-Дина) цифры возраста Чингисхана отличаются на плюс-минус 1 год, при расчете по указанным в них же опорным датам, что сходно с «Алтан тобчи» и, возможно, связано с учетом или не учетом сводчиками «Сборника летописей» монгольской традиции добавления года внутриутробной жизни. Но в итоге, Рашид ад-Дин в «сокращенной летописи» провел свою работу по сверке всех этих дат и определил окончательные возраст и, соответственно, год рождения (через вычитание возраста от известной даты смерти) Чингисхана:

«У монголов установлено и известно следующее: продолжительность жизни Чингиз-хана была семьдесят два тюркских года… 72 года солнечных тюркских, общая сумма которых, учитывая неполные солнечные годы, будет 73 года».

Вычисления Рашид ад-Дина показывают, что он или сам провел их, или воспользовался уже имевшимися не позднее 1261 г. данными Наср ад-Дина ат-Туси (выдающийся персидский ученый-энциклопедист, жил в 1201 – 1274 гг.; особо известен как астроном и математик – он служил придворным астрологом/астрономом у монгольских ильханов Ирана и был личным другом первого ильхана Хулагу, внука Чингисхана). Работавший в его знаменитой обсерватории в Мераге и заведовавший в ней библиотекой его ученик Ибн ал-Фувати, ссылаясь на письмо Наср ад-Дина ат-Туси от 1261 г., приводит в своем сочинении «Маджма’ ал-адаб фи му’джам ал-алкаб» сведения своего учителя касательно жизни и деятельности Чингисхана, в том числе и даты его жизни:

«Его кончина имела место в месяце рамадан 624 г., а его рождение – в [месяце] зу-л-кад 549 г.».

Рамадан в 624 г.х. приходился на 14 августа – 12 сентября 1227 г., а месяц зу-л-кадэ 549 г.х. — на период с 7 января по 5 февраля 1155 г. Это самая ранняя прямая дата рождения Чингисхана в арабских источниках, причем относящаяся к середине XIII в. и полученная от современников самого Чингисхана. Дело в том, что достоверность сообщений Наср ад-Дина ат-Туси касательно дат жизни Чингисхана можно считать весьма высокой, так как он был приближенным ильхана Хулагу (известны факты его влияния на ильхана, связанного как с его ценными советами по разным вопросам, так и большими услугами по завоеванию владений исмаилитов и багдадского халифа) и часто привлекался к составлению гороскопов членов династии ильханов. А для этого были нужны точные даты рождения не только самого Хулагу (родоначальника этой династии), но и его ближайших старших родственников, т.е. Тулуя (его отца) и Чингисхана (деда).

Надо подчеркнуть, что генеалогические схемы властителей тюркско-монгольских народов были в дальнейшем тесно увязаны с генеалогией чингизидов, правивших в их странах и потому сведения о жизни Чингисхана были лучше всего сохранены именно мусульманской традицией, опиравшейся во многом на расчеты придворных астрологов этих властителей. Поэтому расчеты Рашид ад-Дина, точнее комбинации вычислений как его предшественников, так и его собственные, легли в основу работ последующих средневековых историков Средней Азии, вроде Хивинского хана XVII в. Абу-л-Гази (он был прямым потомком Чингисхана), сообщившего о пользовании «Сборником летописей» и имевшего в своем распоряжении восемнадцать сочинений, излагавших историю чингизидов. В отличие от этой традиции, опиравшейся на заинтересованность мусульманских государей, кровно связанных с Чингисханом, послеюаньские китайские авторы (придерживавшиеся антимонгольской традиции династии Мин) как раз не интересовались выявлением достоверных датировок жизни монгольских ханов в астрологических целях — им было достаточно лишь сослаться на выбранный ими китайский текст с подходящими для их целей датами (как это было показано выше, в части второй). Кроме того, ни в одном раннем монгольском или китайском источнике (кроме «Мэн-да бэй-лу», т.е. записок, созданных союзником монголов - южносунцем Чжао Хуном) нет прямой даты рождения — даются только варианты продолжительности жизни Чингисхана, которые являются позднейшими интерполяциями китайских ученых-конфуцианцев.

С учетом приведенного выше анализа точности известий о ней в поздних китайских источниках, надо признать, что наиболее достоверными являются только прямые даты рождения Чингисхана, которые есть в прижизненном ему «Мэн-да бэй-лу» (1221 г., сообщение Мухали, соратника Чингисхана) и в сообщениях окружения ильхана Хулагу, внука Чингисхана (середина XIII в., они переданы в письме Наср ад-Дина ат-Туси, сохраненном Ибн ал-Фувати), а также данные расчетов ильханского великого визиря Рашид ад-Дина. Ввиду всего этого, дата рождения Чингисхана — начало 1155 года, т.е. его январь-февраль, может считаться вполне установленной.

Ильхан Хулагу с женой Докуз-хатунь, их портрет из иллюстрированной рукописи "Сборника летописей" Рашид ад-Дина (начало XIV в., тебризская школа персидской миниатюры)