Еще со школы известно, что после поражения при Калке в мае 1223 г. победившие монголы казнили захваченных русских князей, причем необычным способом — якобы положили на них доски, а на них расположилась масса татар, устроившая пир "на костях". Это врезалось в память и многие считают, что так и было. Тем более что такой яркий рассказ пришел из летописи:
«на Мьстислава и на зяти его на Андрєя и на Ольксандра Дубровьцькаго: беста бо 2 князя съ Мьстиславом. Ту же и бродници съ Татары быша, и воевода Плоскына, и тъ окньныи воевода цєловавъ крестъ честьныи къ Мьстиславу и къ обєма князема, око ихъ не избити, нъ пустити ихъ на искупъ, и сълга оканьныи: прєда ихъ, извязавъ, Татаромъ; а городъ възяшь, кладъше подъ дъскы, а сами вєрху сєдоша обєдати, и тако животъ ихъ концяша
([напали на укрепившихся в отыненном стане/остроге, "городе"] на Мстислава и на зятьев его, на Андрея и на Александра Дубровицкого, ибо были оба, 2 князя, с Мстиславом. Тут же и бродники с татарами были. И их воевода Плоскина. И тот окаянный воевода целовал крест честной Мстиславу и к обоим князям, что их не убьют, но отпустят их за выкуп. И солгал окаянный — связав, передал их татарам, которые, взяв острог, положили [князей] под доски, а сами сверху сели обедать. И так жизни их окончили)».
Это текст из Новгородской 1-й летописи, причем ее Синодального, древнейшего (конец XIII в.), пергаменного списка. Ввиду древности текста, близкого к событиям, его обычно считают достоверным. Однако, следует учесть, что летопись новгородская, а из Новгорода на Калку войск не не отправляли, да и вообще из Северо-Восточной Руси (т.е. Владимиро-Суздальского великого княжения) князья на Калку не попали. Поэтому эти сведения не могут быть сведениями очевидцев, а только лишь передачей слухов и рассказов, дошедших на север Руси с юга. В южном же летописании, которое получало сведения из первых рук (избежали смерти и плена немало князей и их войск, в частности знаменитый Даниил Галицкий), рассказ о событиях на Калке иной, в частности про казнь князей ничего не говорится. Вот что сказано в Галицко-Волынском летописце (входит составной частью в Ипатьевскую летопись):
«Татаром же отєхавшимъ . на прочьне рєце Калъкє . оусрєтоша и Тотарове Половецкыя полкы Роускыя Мьстиславъ же Мьстиславличь . повелє впередъ переити . рєкоу Калкоу Данилови с полкы инємь полкомъ с нимъ . а самъ по немь переиде еха же самъ во сторожє . видившоу же емоу полкъ Татарьскыя . приєхавъ рече вороужитеся . Мьстиславоу же и дроугомоу Мьстислаоу сєдящема во станоу не вєдоущема . Мьстиславъ же не повєда има зависти ради . бє бо котора велика межю има . съразившимся полкомъ на мєсто . Данилъ же выєха на передъ . и Семьюнъ . Олюевичь . и Василко Гавриловичь . поткоша . в полкы Тотарьскыя . Василкови же сбоденоу бывшю . а самомоу Данилоу боденоу бывшю в перси младъства ради и боуести . не чюяше ранъ бывшихъ на телеси его . бє бо возрастомъ . 18 . лєтъ бє бо силенъ . Данилови же крєпко борющися . избивающи Тотары . видивъ то Мьстиславъ . Нємыи мнєвъ яко Данилъ сбоденъ бысть потче и сам в нє бє бо моужь и тъ крєпокъ . понеже оужика сын Романоу . от племени Володимеря прирокомъ . Маномаха . бє бо великоу любовь имєя ко отцю его . Емоу же пороучивше по смерти свою волость . дая князю Данилови . Татаром же бєгающимъ . Данилови же избивающи ихъ своимъ полкомъ . и Олгови Коурьскомоу крєпко бившимся . инємъ плкомъ . сразившимся с ними грєхъ ради нашихъ . Роускимъ полкомъ побєженымъ бывшімъ . Данилъ видивъ яко крєпцєиши брань належить . в ратных . стрєльцємъ ихъ стрєляющимъ крєпцє обрати конь свои на бєгъ . оустрємления ради противныхъ бєжащю же емоу . и вжада воды . пивъ почюти раноу на телеси своемь . во брани не позна ея . крєпости ради моужьства возраста своего . бє бо дерзъ и храборъ . от главы и до ногоу его . не бє на немь порока . бысть побєда на всі князи Роускыя . тако же не бывало никогда же . Татаром же побєдившимъ Роусьскыя князя . за прегрешение крестьяньское пришедшимъ . и дошедшимъ до Новагорода . Святополчьского . не вєдающим же Роуси льсти ихъ . исходяхоу противоу имъ со кресты . они же избиша ихъ всих . Ожидая Бог покаяния крестьяньскаго и обрати и воспять на землю восточноую и воеваша землю Таногоустьскоу и на ины страны . тогда же и Чаногизъ кано ихъ Таногоуты оубьенъ бысть . ихъ же прельстивше и послєди же льстию погоубиша . иные же страны ратми . наипаче лестью погоубиша
(Татары отошли, около самой реки Калки встретились татары с половецкими полками русских. Мстислав Мстиславич же приказал вначале перейти реку Калку Даниилу с [его] полком и другим полкам с ним, а сам после них перешел, двигаясь лично в авангарде. Когда же он увидел татарские полки, то вернулся и сказазал: "Вооружайтесь!" Мстиславу Романовичу же и другому Мстиславу, сидевшем в стане и ничего не знавшим, Мстислав [Мстиславич] не сообщил [о происходящем] из-за зависти к ним, ибо была между ними великая распря.
Полки сошлись и сразились, Даниил же выехал вперед, а Семен Олюевич и Василько Гаврилович устремились на полки татарские, Василько же был пронзен и ранен. А самому Даниилу, раненному в грудь, по молодости и горячности, не почувствовалось ран в теле, полученных им, ибо был он в возрасте 18 лет и силен.
Даниил хорошо сражался, избивая татар. Видя это Мстислав Немой и возомнив, что Даниил поранен, бросился и сам на них [татар], поскольку был мужественным и так крепок, а кроме того был родственником Роману от рода Владимира, по прозвищу Мономах. Поскольку был [он] в большой приязни к отцу его [Даниила], ему же поручил [Роман] после смерти свою волость, чтобы отдал ее князю Даниилу.
Когда татары побежали, и Даниил своим полком их избивал, то Олег Курский крепко бился с другими полками [татар], сразившимися с ними. За грехи наши, русские полки были побеждены.
Даниил, видя, что сильнейшее войско наступает на [его] ратных, а стрелки их [татар] стреляют сильно, повернул своего коня и побежал ввиду напора противника. Когда он бежал, то возжаждал воды. Когда пил, то ощутил рану на теле своем, в бою не знал о ней ввиду крепости и мужества своего возраста. Ибо был он дерзок и храбр, от головы до ног без изъяна.
И была победа над всеми князьями русскими. Такого же никогда не бывало [прежде]. Татары же, победившие русских князей за прегрешения христианские, пришли и добрались до Новгорода Святополчьего. Русские, не знавшие их коварств, вышли навстречу им с крестами, но они [татары] поубивали их всех.
Бог, ожидая покаяния христианского, повернул и обратил вспять их [татар] на землю восточную, и воевали они землю Тангутскую и в других странах. Тогда же и Чаногиз, их каан, был убит тангутами. Их же [т.е тангутов] прельстивши и потом обманом же погубили. И прочие же страны они погубили - ратью, а больше всего лестью погубили.)».
Следует сказать, что автор Галицко-Волынского летописца был при дворе Даниила Галицкого и даже был вместе с ним в его поездках в Орду. Поэтому его тексты сохранили уникальные и при этом достоверные сведения о монголах и их истории и нравах (про смерть Чингисхана в Тангутской земле уже процитировано в приведенном отрывке, а рассказ этого летописца про редкостный сорт "черного кумыса", изысканного питья ханов, я уже приводил в другой заметке, см. тут - https://cont.ws/@bohun1/313396... ). Так что рассказ этого летописца про Калку надо считать важнейшим. Кстати, Владимиро-Суздальское летописание, сохраненное в Лаврентьевской летописи (копия со свода 1305 г., переписанного монахом Лаврентием в 1377 г.), тоже не знает о казни князей. Там говорится только смерти в бою, причем всех погибших князей, не выделяя никого из них по причинам/обстоятельствам гибели; так же там упоминается и о князьях, избежавших плена и смерти:
«А князи Русстии идоша и бишася с ними . и побєжени быша от них . и мало ихъ избы от смерти . ихже остави судъ жити . то ти оубєжаша . а прочии избьени быша . Мьстиславъ старыи добрыи князь ту оубьен бысть . и другыи Мстиславъ . и инєх князии 7 избьено бысть . а боляръ и прочих вои много множство».
Фрагмент картины В.М. Васнецова «После побоища Игоря Святославича с половцами», 1880 г.
Итак, с русскими источниками разобрались. А что говорят источники с другой стороны, монгольской? Но для начала по источникам нейтральным, в частности сельджукским — дело в том, что как раз в 1222 г. сельджукский эмир установил на несколько месяцев контроль над частью Крыма, в частности над его главным торговым городом Судак (кстати, активная торговля сельджуков из Трапезунта через Крым с русскими княжествами была весьма заметной вплоть до Батыева нашествия, это доказывается многочисленными кладами сельджукских монет по всей Руси, причем последняя датированная монета сельджуков из таких кладов это как раз 1237 г.). Арабский хронист Ибн ал-Асир (1160 - 1232/3 г.), живший в сельджукском эмирате, получил от крымских купцов подробный отчет о событиях:
«Когда Татары овладели землею Кипчаков и Кипчаки разбрелись, как мы рассказали (выше), то большая толпа из них ушла в землю Русских; это страна обширная, длинная и широкая, соседняя с ними, и жители ее исповедуют веру христианскую. По прибытии их к ним, все собрались и единогласно решили биться с Татарами, если они пойдут на них. Татары пробыли некоторое время в земле Кипчацкой, но потом в 620 году (с 4 февраля 1223 по 23 января 1224 г.) двинулись в страну Русских. Услышав весть о них, Русские и Кипчаки, успевшие приготовиться к бою с ними, вышли на путь Татар, чтобы встретить их прежде, чем они придут в землю их, и отразить их от нее. Известие о движении их дошло до Татар, и они (Татары) обратились вспять. Тогда у Русских и Кипчаков явилось желание (напасть) на них; полагая, что они вернулись со страху перед ними и по бессилию сразиться с ними, они усердно стали преследовать их. Татары не переставали отступать, а те гнались по следам их 12 дней, (но) потом татары обратились на Русских и Кипчаков, которые заметили их только тогда, когда они уже наткнулись на них: (для последних это было) совершенно неожиданно, потому что они считали себя безопасными от Татар, будучи уверены в своем превосходстве над ними. Не успели они собраться к бою, как на них напали Татары со значительно превосходящими силами. Обе стороны бились с неслыханным упорством, и бой между ними длился несколько дней. Наконец Татары одолели и одержали победу. Кипчаки и Русские обратились в сильнейшее бегство, после того как Татары жестоко поразили их. Из бегущих убито было множество: спастись удалось лишь немногим из них; все что находилось при них, было разграблено. Кто спасся, тот прибыл в (свою) землю в самом жалком виде, вследствие дальности пути и поражения. Их преследовало множество (Татар), убивая, грабя и опустошая страну, так что большая часть ее опустела. Тогда собрались многие из знатнейших купцов и богачей Русских, унося с собою то, что у них было ценного, и двинулись в путь, чтобы на нескольких кораблях переправиться через море в страны мусульманские. Когда же они приблизились к гавани, в которую направлялись, то один из кораблей их разбился и потонул; спаслись только люди. Существовал такой обычай, что султану принадлежал тот корабль, который разбивался, и (потому) он забрал с него много вещей. Остальные корабли уцелели. Рассказывал об этом деле участвовавший в нем».
Как видим, сухой отчет о главнейших фактах, с упором на потери человеческие и материальные, что совершенно понятно с учетом купеческой природы информатора Ибн ал-Асира. Но и он должен был бы сообщить о неслыханном факте казни суверенного правителя, события для того времени чрезвычайного. Но нет!
Точку в вопросе, таким образом, должны поставить источники монгольского круга, отражающие официальные документы монгольской каанской канцелярии. Это персидский свод Джами ат-таварих ("Сборник летописей") великого визиря монгольских ильханов Рашид ад-Дина (1248 - 1318) и юаньские документы, сохраненные в Юань ши. Точку они должны поставить просто потому, что сами-то монголы знали кого они казнили, а кого нет. Начну с Рашид ад-Дина, его отчет краткий и весь по делу:
«[Джэбе и Субэдай] напали на город Судак, что на берегу моря, которое примыкает к проливу Константинийэ [Босфору], и взяли тот город, а тамошнее население разбрелось.
Затем они напали на страну урусов [Русь] и на находящихся там кипчаков. К этому времени те уже заручились помощью и собрали многочисленное войско. Когда монголы увидели их превосходство, они стали отступать. Кипчаки и урусы, полагая, что они отступили в страхе, преследовали монголов на расстоянии двенадцати дней пути. Внезапно монгольское войско обернулось назад и ударило по ним и прежде, чем они собрались вместе, успело перебить [множество] народу. Они сражались в течение одной недели, в конце концов кипчаки и урусы обратились в бегство. Монголы пустились их преследовать и разрушали города, пока не обезлюдили большинство их местностей. Оттуда монголы ушли и присоединились к Чингиз-хану по той дороге, по которой он возвращался из страны тазиков (tajik - персидское название оседлого, городского населения Халифата; от него происходят такие названия как таджик и тачик - это название мусульман у армян; в данном случае Рашид ад-Дин говорит о Хорезме и других частях Маверранахра - Р.Х.). И все!».
Тоже нет сообщений о казни захваченного правителя народа, который победили монголы. А это монгольские документы всегда отмечали, да и тот же Рашид ад-Дин всегда об этом пишет — так, о той же Руси, в период Батыева нашествия, когда его Джами ат-таварих сообщает о смерти "правителя урусов" Юрку, т.е. великого князя Юрия Всеволодовича. Но тут есть объяснение, которое выявляется при изучении последних, и главных, свидетельств, т.е. сообщений из монгольской каанской канцелярии. Они сохранились в юаньских архивах, которые были привлечены в 1295 г. для создания мемориального текста при храме предков рода знаменитого монгольского полководца Субэдэя (1176 - 1248). Потом этот текст использовали авторы Юань ши для жизнеописаний Субэдэя. Те же документы (и дополнительные к ним) использовали авторы Юань ши, которые составили жизнеописание Исмаила (? - 1255 г.), который был помощником великого монгольского полководца Чжэбэ (ок. 1165 - 1223/4 г.). Приведу эти сообщения из Юань ши (2 из двух жизнеописаний Субэдэя и 1 из жизнеописания Исмаила):
«[В год] гуй-вэй (с 2.02.1223 г. по 21.01.1224 г.)... Также дошли до реки Калки, встретились и имели одно сражение со старшим и младшим Мстиславами, племени русских, которые сдались... (из 1-го жизнеописания Субэдэя, цз. 121)
В 18-м году [правления Чингисхана] (1223 г.) [Субэдэй] отправился в карательный поход усмирить кипчаков. [Он] имел кровопролитнейшее сражение с русскими, со старшим и младшим Мстиславами (из 2-го жизнеописания Субэдэя, цз. 122)»
«Напали на русских в горах Теэр (Кавказ, перед данным пассажем шел рассказ о рейде корпуса Чжэбэ по Закавказью, так что название гор механически было перенесено и на русских - Р.Х.), покорили их, захватили главу их государства Мстислава. Чжэбэ приказал Исмаилу представить его перед царевичем-наследником Джучи и [потом] его казнили».
Итак, последнее сообщение все объясняет — действительно, одного из Мстиславов, которого монголы посчитали главным из князей при Калке, захватили живым (соответствует сообщению Новгородской 1-й летописи), но не казнили (слухи о казни в той же летописи оказались преувеличенными), а оправили на восток, в казахские степи, где в то время кочевала ставка (орда) Джучи, старшего сына Чингисхана. И это было совершенно правильно по монгольским традициям и установлениям Чингисхана — он отдал в удел (улус) Джучи эти степи и все земли к западу от них. Джучи, таким образом, становился повелителем этих земель и народов и именно ему полагалось получить ценный (по монгольским понятиям) трофей, т.е. плененного государя разбитого или побежденного народа, что проживал на землях, отведенных Джучи в улус.
Это же объясняет и неведение Рашид ад-Дина — в ильханате Ирана, который враждовал с улусом Джучи, далеко не все документы касающиеся Джучи и его улуса могли сохраниться. Дело в том, что под конец жизни Джучи (умер в 1226 г., причем ходили слухи, что его убили по приказу Чингисхана) он сильно поссорился с отцом и в каанской канцелярии часть чувствительных документов о Джучи оказалась в "секретном золотом сундуке" (его унаследовали правители Юань, начиная с внука Чингисхана — Хубилая), который не имел копий для ильханского аналогичного "золотого сундука".
А что же с казнью привезенного к Джучи плененного князя Мстислава — состоялась ли она, как мельком заметили авторы жизнеописания Исмаила, или нет? Вопрос до конца не ясен — несмотря на прямое утверждение авторов Юань ши, аналогичные примеры из монгольской практики обращения с захваченными ими государями показывают, что чаще ханы предпочитали их оставлять в живых. Частью (в случая выражения ими покорностью) для помещения их на какие-то должности, низкие для суверенных государей, но при этом как служивых людей у покоривших их монгольских ханов. А частью, когда они были бесполезны или слишком строптивы, для наглядного их унижения — например Тимур возил при своей ставке-орде в специальной клетке-повозке турецкого султана Баязета, а Теркен-хатун (фактическая правительница Хорезма) была низведена до участи приживалки-служанки при орде Чингисхана. Возможно подобным образом мог поступить и Джучи, старший сын-наследник Чингисхана (на тот момент, в 1223 г.) — по примеру своего отца.
Теркен-хатун и ее людей ведут к Чингисхану, персидская миниатюра XIV в. (из иллюстрированной рукописи "Джами ат-таварих" Рашид ад-Дина)
Оценили 17 человек
23 кармы