• РЕГИСТРАЦИЯ
brest88
7 сентября 19:41 4098 6 28.64

Враг или брат? (продолжение)

                                                            Глава пятая

Тихий шуршащий звук донесся сзади. Угрюмый замер, вжавшись в землю и превратился в слух. Кто-то осторожно двигался в его сторону. Снайпер лежал без движения. Даже дышать стал тише, удлиняя беззвучный выдох, пытаясь унять возбужденное адреналином опасности сердце, забившееся часто и громко. Прошло несколько минут. Теперь, после того как звук приблизился, стали отчетливо слышны движения ползущего человека. Опыт и чутье подсказывали, что расстояние сократилось метров до трех. Угрюмый настолько слился со средой, что обнаружить его можно было только наткнувшись. А запахи, люди различают слабо. Снайпер лежал на животе, левым ухом к земле. Ползущий приблизился, двигаясь в метре от застывшего Угрюмого. Это был Рико. Внезапно он остановил свое движение и замер рядом повернув голову. Прошло мгновение и Рико встретился взглядом с Угрюмым. Теперь оба снайпера лежали, глядя в глаза друг другу. Во взгляде Рико читалось изумленное восхищение. Послышались звуки осторожных, мягких шагов. Рико медленно подмигнул. Угрюмый ответил тем же. Оба не шевелились. Вблизи, тихо ступая прошли двое. Угрюмый увидел две размытые масхалатами фигуры, следующими в сторону блок поста ВСУ. Он отметил, что даже двигаясь по своей территории, эти двое соблюдали предельную осторожность, часто останавливаясь, для оценки обстановки и объясняясь жестами. Угрюмый вопросительно приподнял брови, глядя на Рико. Тот медленно, как бы утвердительно моргнул. Угрюмый понял, что мимо прошел Норвег со своим напарником. Еще около получаса снайперы лежали без движения, глядя друг другу в глаза. Потом Рико тихо, но отчетливо прошептал: «Вперед десять метров – широкий куст. Стрелять лучше оттуда.». Угрюмый медленно кивнул и повернув голову плавно двинулся в указанном направлении. Рико следовал за ним. Пока Угрюмый полз. Ворох мыслей и вопросов крутился в его сознании. Рико, как будто все знал заранее. Или сам спланировал. Но зачем? Почему? Угрюмый терялся в догадках. Вот и кусты. Дальше зеленка заканчивалась и начиналось поле, за которым, хорошо просматривалась внутренняя часть блок поста ВСУ, куда ушли двое. Сейчас, они сидели, раздевшись по пояс, на краю блок поста, возле нагромождения защитных бетонных блоков, полностью открытые взору снайперов.

-Дальность – пятьсот двадцать четыре, – прорвался сквозь шум мыслей, листвы и гудения мух, тихий шепот Рико, - сидящий к нам лицом – Норвег, а боком его младший брат. Он же и второй номер. – Угрюмый отстроил параллакс прицела. Резкость улучшилась. Норвег сидел, скрестив ноги по-турецки и ел консервы – скорее всего тушенку. Он улыбался, периодически поворачивая голову к брату, который что-то увлеченно рассказывал, сильно жестикулируя. В позах обоих читалось расслабление, хотя взгляд Норвега цепко осматривал зеленку, где лежали снайперы. Угрюмый крутанул барабанчик вертикальных поправок.

- Там ветер - слева,- шептал Рико, -скорость метра полтора. – слова четко врезались в слух Угрюмого.

-Почему ты делаешь это? – спросил Угрюмый, не отрываясь от окуляра прицела, внося боковые поправки.

-Это моя война! Норвегии она не касается! – Рико вздохнул и продолжил – Норвег

-Так все из-за денег… - Угрюмый почему-то не был удивлен.

- И деньги тож. - Рико помолчал: - Ты убил моего второго номера, а он был мне как брат. Я убил твоего напарника. Так что, это наша с тобою война! – Рико затих, внимательно глядя в прицел, затем быстро сказал:

-Сейчас хорошие условия. Давай! Огонь! – Угрюмый потянул спусковую скобу. Винтовка мягко толкнула отдачей. Звук, рассеянный и измененный глушителем, хлестнул как щелчок кнута, разлившись по полю. Угрюмый быстро дослал второй патрон. В прицеле мелькнуло застывшее в удивлении лицо напарника Норвега. Угрюмый снова выстрелил, поглотил отдачу, дослал патрон и услышал восхищенный голос Рико:

- Обе цели поражены! Дюже гарно! Супер! – Угрюмый, ловким движением кисти подобрал стреляные гильзы и застыл, наблюдая в прицел. На блок посту поднялась суета, затарахтели автоматы и пулеметы. В поле с присвистом вжикали пули. В стороне от снайперов срезало кусты.

- Чекаем минут тридцать, - спокойно сказал Рико, - блок пост тыловой – тепловизоров и минометов нет. Грамотных офицеров тоже нет. В зеленку не пойдут – боятся. Минут через сорок я выйду к ним. Скажу, что это был ты. Через час – полтора, соберу поисковый отряд группу и пойду за тобой. Если найду – убью! – Рико засмеялся глядя в глаза Угрюмого. Тот ответил:

- Так убей сейчас! К чему весь этот театр. Я в твоей власти.

- Так не интересно! – Рико ухмыльнулся – Ты охотник и я охотник!

- Я солдат, а не охотник и не убиваю беззащитных животных. – Угрюмый внимательно смотрел на Рико, который продолжая ухмыляться, брезгливо скривился и проговорил:

- От брэхун! Ты такой же охотник как я, или этот, уже покойный Норвег! Только охотимся мы на двуногих животных – на людей! А суть та же - найти, выследить, сесть в засаду, приманить, попасть с первого выстрела и самому остаться незамеченным. Вот в чем наша романтика!

- Но у нас мотивы и цели разные! – Угрюмый внимательно следил за Рико. Тот без паузы продолжал:

- А мотив наш – жажда убийства, восторг от попадания в сердце жертвы одним выстрелом! И гуманизм у нас свой есть – своя доброта! Придумали! Кого можно убивать, а кого нельзя! А по факту – все одно убийство. – Рико разошелся, начав говорить почти в голос: - Ты вот зачем сюда приперся? – Угрюмый молчал. Рико твердо, с нажимом, с какой – то уничижительной нотой проговорил:

- Молчишь? А я знаю ответ, - он вытер пот со лба, - тебе любая война по душе! Потому, что ты больше ничего не умеешь – только убивать. Ты разрушитель! А что бы оправдать убийство придумываются всякие благородные мотивы – «интернациональный долг», «помощь братскому народу», «антитеррористическая операция», «освободительная война». А на самом деле – узаконенное убийство! И движет нами любовь к этому делу! Мы многим жертвуем ради этого. Семьей, карьерой, здоровьем, страной, да и самой своей жизнью. Ради удовлетворения страсти, ради азарта охотника. Мы даже фразу придумали, в оправдание своих преступлений: «Кто – то должен делать эту работу!». Кто-то! Но почему именно мы? Ведь нас никто не заставляет и не обязывает. Тем более, что мы называем себя православными, молимся одному Богу, который сказал: «Не убий!», просим помощи у одних и тех же святых! И охотимся друг на друга, зверь на зверя! – Рико замолчал, восстанавливая дыхание. Угрюмый смотрел на него в изумлении. Затем, тихо спросил:

- Вывод какой? Что дальше? – Рико не ответил. Прошло минут десять. Стрельба и беготня на блок посту прекратились. Рико поднялся:

- Все. Пора! Уходи! И помни: ты – моя добыча! – он криво усмехнулся – У тебя час! Потом, я выхожу на охоту! – Рико вышел из кустов и не скрываясь, в полный рост, не оглядываясь, спокойно двинулся через поле к блок посту.

-Странный ты! – задумчиво сказал ему в след Угрюмый, собираясь к отходу: - впрочем, все мы тут – странные…

Глава шестая.

Угрюмый быстро, пренебрегая осторожностью, успел добраться до серой зоны, найти хорошую позицию среди развалин разрушенной войной деревни, оборудовать ложную позицию, когда на разорванной артиллерией деревенской дороге, объезжая воронки, показались УАЗик- «буханка» и бронированная Нива с пулеметом на крыше. На бортах УАЗика трафаретом было написано: «Слава Украине!» и «Героям Слава!». Солнце тихо садилось позади Угрюмого, ярко горя красно-желтым диском. Наступала предзакатная тишина. Приходило время, когда смолкают птицы, перестает метаться ветер, исчезает гудение назойливых мух и все звуки становятся отчетливо слышны. Надсадный рев моторов громя тихий мир засыпающей природы.

Угрюмый прильнул к окуляру прицела, наведя винтовку на едущий впереди колонны УАЗик – «буханку». До машин было метров четыреста и снайпер четко разглядел, сквозь лобовое стекло бородатое лицо водителя в форме нацгвардии Украины. Рядом сидел Рико. Угрюмый сосредоточился. Вдохнул. Плавно, протяжно выдохнул, одновременно щелкая барабанчиком вертикальных поправок и считая клики. «Буханка» медленно двигалась прямо на снайпера. Рико, сидя в кабине, улыбался слушая рассказ водителя. Угрюмый услышал, щелчок внутри себя, и время затормозившись, превратилось в густую, плотную, вялотекущую массу, обволакивая все вокруг, кроме самого снайпера. Отдельные звуки превратились в однородный, низкий, протяжный гул. Сердце как бы остановилось, перестав ощущаться. Только глаз совмещенный с сеткой прицела и тянущее напряжение в указательном пальце, давящего на спусковую скобу винтовки существовали в сознании Угрюмого. Он уже интуитивно, предчувствовал отдачу и радость результата точного выстрела. Но тут что-то произошло. Лицо Рико вдруг изменилось – страх перекосил его. Какая-то внутренняя боль, вместе с криком и слезами, брызнула из его глаз, а губы, чуть искривясь в панике испуга, что-то прошептали, и Угрюмый услышал своим, неожиданно вскрикнувшим сердцем, громкий знакомый голос Рико, виновато и печально произносивший как заклинание: «Брат! Прости! Брат! Прости! Брат! Прости!». И все это нестерпимым теплом разлилось в сознании Угрюмого, размягчая его жесткую и сильную внутреннюю конструкцию. Рико быстро метнулся влево – к двери, открывая ее на ходу, а для находящегося вне времени Угрюмого все это выглядело как неторопливое медленное действие. Снайпер перевел оружие на водителя и выстрелил. Затем, сразу же выстрелил в радиатор машины и подобрав гильзы, без проверки результата, быстро зачехлил винтовку в рюкзак. Время с грохотом и жаром вернулось. Рико успел выпрыгнуть еще до того, как пуля пробив стекло и слегка изменив направление полета, ворвалась в грудь водителя и внутри, разорвалась на куски смертельно повредив сердце. УАЗик резко вильнув влево, ткнулся в полуразрушенный каменный забор и остановился, задымив парами пробитого радиатора. Нива рванула вправо под прикрытие стены уцелевшей в войне хаты, разбрасывая на ходу, выпрыгивающих из машины вооруженных бойцов- айдаровцев, которые сразу же, разбежались разворачиваясь в цепь и залегли, стреляя длинными очередями. С крыши броневика ударил пулемет. Кинжальный огонь обрушился на оборудованную Угрюмым, ложную позицию. В общей суете, снайпер, быстро собравшись, накинул рюкзак и побежал, прикрываясь развалинами домов и через редкие посадки, направляясь в спасительную зеленку. Но шансов уйти у него практически не было. За остатками поселка и посадками лежало открытое пространство, протяженностью около двухсот метров и преодолеть его, будучи не подстреленным было совершенно невозможно. Однако, у Угрюмого не было другого пути отхода. И он бежал. Бежал не оглядываясь, петляя как заяц, на полусогнутых ногах, сильно согнувшись, инстинктивно стараясь уменьшить свой силуэт, слыша, а порой и ощущая близко летящие пули, чувствуя холодное, страшное дыхание смерти всем своим существом. В душе его загудели на распев слова молитвы: « Господи! Помилуй!», заглушая панику и выгоняя страх. А тело, привычное к опасностям, двигалось включив рефлекс выживания. И снова время потеряло власть над миром снайпера. Только призрачная надежда жизни и неумолимая смерть имели значение. А он все еще бежал…

Внезапно, со стороны спасительной зеленки, по преследователям заработал пулемет, а затем и несколько автоматов. Угрюмый, попав под перекрестный огонь упал и пополз. Он полз, а поверх него кипел бой. Снайпер двигался по-пластунски, с неимоверной для себя скоростью, на пределе своих сил. В висках его, тяжелыми, болезненными толчками пульсировала кровь, дыхание рвало грудь, степная пыль забивала рот и нос. Но он не замечал этого. Надежда на спасение, столь возросшая с началом встречного боя, ускоряла его, толкая вперед, а радостно зазвучавшие слова молитвы, давали силу, отвлекая от страшной внешней реальности. Угрюмый полз, пыхтя как паровоз, поднимая столбы пыли и не думая о скрытности. Он просто спасался. Стрельба вдруг, прекратилась и снайпер обнаружил себя в зеленке. Достижение цели оглушило его, навалившись усталостью и обильным потом залив глаза. Угрюмый лежал, отдыхая, радовался жизни, не о чем не думая – просто ощущая запахи и звуки, чувствуя мягкую сухость Донбасской земли, вдыхая аромат вечерней зеленки. Солнце ушло за горизонт. Начало смеркаться. Через некоторое время, снайпер ощутил беспокойство от чужого присутствия. Чуть приподняв голову, он увидел недалеко от себя, сидящего на корточках бойца с автоматом, одетого в ополченскую горку.

- Ты кто? – тихо спросил боец, внимательно глядя на снайпера;

-Угрюмый. А ты кто?

- Мой позывной Шахтер!

- О как! Я уже троих знаю с таким позывным! Ты – четвертый! А сколько их у укропов…

- Так у нас весь Донбасс –Шахтеры! – боец спокойно улыбнулся и участливо спросил: - Ты как? Не ранен?

- В порядке! – Угрюмый снял рюкзак и сел: - А ты как здесь? С кем?

- Вышли кое – что проверить. С Хмурым.

-С Хмурым? Я вроде всех его бойцов знаю… кроме тебя.

- Так я несколько дней всего у него! Перевели после отпуска.

- А имя твое как?

- Александр! Можно Шурик! – боец полез в карман: - Закурим?

- Не курю! Да и тебе лучше воздержаться. Мы еще не на своей территории. – спокойно ответил снайпер и оба повернулись на хруст. Из тени деревьев вышел Хмурый и несколько его бойцов. Снайпер и командир разведчиков приветственно по-братски обнялись, после чего Хмурый хлопнул Угрюмого по плечу: - Давай брат, собирайся, надо быстро уходить пока к ворогам, подкрепление не подошло! – Снайпер надел рюкзак, и вся группа, соблюдая осторожность выдвинулась в сторону расположения корпуса ДНР.

Прошло несколько дней. Угрюмый прибыл в штаб, по вызову командира разведчиков. Когда снайпер вошел, Хмурый озабоченно ходил по комнате в задумчивости, ухватив себя за сильно небритый подбородок. Увидев Угрюмого, командир разведчиков раскрал объятия:

-Ааа – охотник на норвежских охотников!

- О тож, - ответил снайпер, внутренне напрягшись на слово охотник, - чего изволите поручить? – Угрюмый с притворным подобострастием склонил голову.

- Значит так брат, - перешел на серьезный тон Хмурый, - пришла информация, о прибытии на передок американского инструктора. Он вроде бы уже сегодня будет на известном тебе блок посту, который рядом с дальним НП. Ты лучше всех знаешь этот район. И дальности там твои. И уйти можно, и уехать. Я дам тебе для связи и помощи в наблюдении своего нового бойца – Шахтера – Шурика, который тебя обнаружил.

- Но… - начал было Угрюмый;

- Никаких - но! Он опытный боец – воюет с самого начала. На рожон не лезет, не болтун. Взрослый семейный человек. Психически уравновешенный, морально устойчивый… ну и к тому же, сам понимаешь - к тебе в напарники мало желающих, а он сам попросился в помощники к тебе на это задание. – Хмурый сделал паузу внимательно глядя на снайпера. Тот молчал, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Командир разведчиков продолжил:

-Он дойдет с тобою до дальнего НП. Оттуда блок пост очень хорошо просматривается. Мне нужно подтверждение информации. Ты ведь знаешь некоторых наших «супер разведчиков», которые в каждом нарядном укропе видят иностранца. А ты все ж профессионал. Да. И если решишь стрелять – стреляй. Вот тут тебе связь и понадобится что бы, скоординировать действия. Нужно будет выдвинуться ближе к блок посту сам определяйся брать тебе Шахтера с собой или нет! Все понятно? – Угрюмый кивнул.

- Вопросы?

- Когда выдвигаться?

-Как всегда – вчера! - шутливо, с повышенной серьезностью в голосе ответил Хмурый.

На дальний НП Угрюмый и Шахтер пробрались глубокой ночью. За все время пути, они не сказали друг другу ни слова. Только перед выходом, когда снайпер инструктировал Шурика они обменялись вопросами и ответами по-делу. Шахтер по складу характера был немногословен. Все их общение состояло в том, что Шурик смотрел на Угрюмого своими внимательными глазами, в которых снайпер читал большое уважение и доверие к себе. Шурик слушал объяснения снайпера, кивал, постоянно двигая руками с широкими как лопата, проеденными чернотой угля мозолистыми шахтерскими ладонями, и беспричинно улыбался, лучась добрыми карими глазами. Угрюмому вдруг стало до кома в горе жалко и тоскливо от того, что такие простые, искренние работяги, далекие от любой агрессии совершенно мирные, семейные мужики, вынуждены теперь брать в руки оружие, отстаивать свое право на жизнь, погибать за это самим и убивать своих таких же, только обезумевших братьев. Сейчас, по прибытии на НП Угрюмый легонько, ободряюще хлопнул Шурика по плечу, показывая ему место для скрытного наблюдения. Тот кивнул и начал устанавливать зрительную трубу.

Через несколько часов рассвело. Угрюмый с мастерски замаскированной позиции в развалинах дома, закрытый практически со всех опасных направлений, метрах в семидесяти от НП, через оптический прицел своей винтовки производства «Лобаев Армз», наблюдал за блок постом ВСУ. А на самом НП, спрятавшись под маскировочной сеткой, в камуфлированной маске – балаклаве и перчатках, замаскировался, глядя в трубу Шурик. Угрюмый вдруг ощутил сильное беспокойство. Он аккуратно взглянул на НП и понял причину. Во –первых, Шахтер сменил позицию для наблюдения, на более удобную. Но она была более высокая и открыта для обнаружения тепловизором. Во – вторых, Шурик постоянно нарушал маскировку двигая руками и поворачивая голову. Угрюмый внутренне подобрался и снова взглянул на блок пост. Там жили своей жизнью. Особой бдительности или усиления мер безопасность не наблюдалось. Часам к одиннадцати утра, Угрюмый уже понял, что информация о визите американского инструктора либо плод воображения впечатлительного разведчика, или дезинформация. Но зачем? С какой целью деза?

Звук пролетевшей над Угрюмым, пули тяжелого калибра и следующий за ней громкий хлопок винтовочного выстрела, идущего справа из вражеской зеленки, находящейся метрах в шестистах, застали снайпера врасплох. Он внутренне вздрогнул и как-то сразу понял происходящее. Мгновенно осознал, что вся эта история с американским инструктором – приманка, дезинформация с целью выманить именно его – Угрюмого на НП. Снайпер уже не просто догадывался, а знал, что это Рико нашел тепловизором, пусть даже хорошо замаскированного, но неопытного и теплого Шурика и долго выверяя условия выстрелил наверняка. Второго выстрела не последовало. Результат понятен. Угрюмый стиснул зубы и уперся лбом в землю. Ему –то ничего не грозило. Его позиция была подготовлена с учетом использования врагом тепловизионных приборов. На НП тоже была такая. И снайпер указал на нее Шахтеру. Но тот, зачем-то сменил ее. Угрюмый задохнулся в бессильной ярости – направление с которого был сделан выстрел, было закрыто от него стеной разрушенного дома. Твердое, солдатское сердце снайпера наполнилось противной слезливой тоской, он вдруг ощутил угрюмую печаль, предвидя тяжелое, безысходное горе семьи Шахтера. Угрюмый стиснул кулаки и, в который раз, холодная расчетливая ненависть овладела им, выжимая ненужные и сейчас такие опасные, добрые, меланхоличные чувства. Снайпер вдохнул и медленно, с максимальной концентрацией на расслаблении, выдохнул, освобождаясь от мятущихся мыслей, изгоняя эмоции и успокаивая гулко и часто стучащее сердце. Через некоторое время, буря утихла и сознание прояснилось. Угрюмый плавно и сверхмедленно повернулся и взглянул на НП. Шахтера он не увидел. Подавив желание проверить НП, снайпер остался на месте. Надолго.

Только под утро, Угрюмый притащил убитого Шахтера к своим. Пришел Хмурый. Снайпер все подробно доложил командиру разведчиков, включая свои предположения о цели дезинформации. Хмурый кивнул, соглашаясь, обещал проверить свои источники и каналы информации, затем, немного пряча глаза, попросил Угрюмого доставить тело покойного Шурика в Донецкий госпиталь. Снайпер согласился.

Прибыв в госпиталь и соблюдя все формальности, Угрюмый собрался уже возвращаться в расположение, как встретил старого знакомого доктора, разговорившись с которым, задержался в госпитале еще на два часа. Они пили чай в ординаторской, когда вошел молодой, слегка побледневший, доктор, который принимал тело Шахтера и сказал:

- Там пришла жена погибшего бойца! Она задает вопросы, спрашивает о подробностях, а я впервые в такой ситуации! Не знаю, как себя вести, что отвечать! Она сильно плачет! Помогите пожалуйста! Может кто-то выйдет к ней поговорит, успокоит! Наш священник еще не пришел. – Угрюмый молча поднялся и вышел в коридор приемного покоя. Ему навстречу с больничной скамейки вскочила женщина. Угрюмый замер:

-Тамара?

-Миколай! Угрюмый! Как же это…- и сестра Рико рыдая бросилась на грудь снайпера. Тот неловко приобнял ее и как-то сразу окаменев внутри, еще не оправившись от недоумения, ощутив собой ее неизбывное горе, гладил растрепанные волосы женщины и смущенно бормотал: -Тома что поделаешь – война! Надо перетерпеть. – но она от этих слов еще больше заходилась в рыданиях. А в голове Угрюмого внезапно закрутилась неизвестно откуда, и совершенно не к месту пришедшая фраза: «Убивать чтобы жить, или жить чтобы убивать!».

Глава седьмая.

Мокрое, затекшее тело, окаменело и замерзло. Угрюмый знал, что через некоторое время его начнет бить озноб, руки перестанут слушаться, мысли станут разбегаться, внося хаос в упорядоченную программу действий и реакций. Непреодолимое желание встать, размяться движением, согреться горячим питьем и едой, овладевало сознанием пытаясь парализовать волю, сдаться и уйти в комфортные условия. Снайпер еле держался. Около трех суток, он лежал практически неподвижно. Не меняя позы, тревожно спал, почти не пил и совсем не ел. Его терпение, воля и силы были уже на пределе. Но снайпер упорно ждал. Хладнокровно, как и некоторое время назад, Угрюмый лежал в засаде, поджидая Рико. Искусно подготовленная и правильно поданная дезинформация, которую Хмурый составил и целый месяц, аккуратно, по частям, вкрапляя туда реальную, профессионально, используя разные каналы, переправлял на ту сторону, должна была привлечь внимание Рико. За несколько дней до выхода Угрюмого в засаду, пришло подтверждение, что Рико поверил и планирует отреагировать. Конечно, Рико мог прибыть с прикрытием, огневой и технической поддержкой, но в том, что он выйдет на охоту, Угрюмый не сомневался. Снайпер зарядил дозвуковые патроны для своей новой винтовки производства Лобаева, триста тридцать восьмого калибра и навернул на ствол финский глушитель. Несколько дней, Угрюмый скрытно выходил в Авдеевскую промзону, где готовил несколько огневых позиций и где война, за последнее время не прекращалась никогда. Даже в сложный период, так называемой «тишины». Угрюмый лежал на втором этаже, в глубине комнаты, перед разбитой наполовину стеной под оконным проемом, скрытый в развалинах промышленным мусором. Снайпер знал разницу между лежанием на земле и на бетоне. Бетон – температурный вампир. Он быстро забирает тепло тела. Даже добротный пенополиуретановый коврик не спасает от остывания. А тут еще, холодные осенние и дождливые дни. Крыши уже не было и печальное Донецкое небо плакало прямо на снайпера. Угрюмый вздрогнул и несколько раз моргнул, стряхивая наваждение. Ему, вдруг привиделся в проеме двери разрушенного цеха благообразный старичок с седой бородой и в странной одежде, похожей на церковную. Дедушка что-то говорил, кивая головой, крестил снайпера и показывал рукою в сторону ангара, находящегося метрах в четырехстах от Угрюмого. Снайпер закрыл глаза, опустил голову, уперся лбом в холодный, мокрый, бетонный пол, медленно выдохнул и снова посмотрел в окуляр прицела. Видение исчезло. Угрюмы ухмыльнулся, но тут, он скорее ощутил, чем увидел движение, в крае поля зрения прицела, возле ангара, куда показывал привидевшийся дедушка. Снайпер, метр за метром, не спеша, стал осматривать территорию, прилегающую к ангару. Медленно и внимательно он ощупывал взглядом каждый кирпичик, отверстие, проем и бетонный блок, каждую кучу мусора. Что-то привлекло его. Стоп! Есть! Вот один вражеский боец выглянул справа из-за бетонной плиты. Наблюдает. Угрюмый немного повел винтовкой. Ага! Вот и второй делает, еле различимые знаки из пролома в стене. А третий, видимо неопытный, вышел из-за угла на полкорпуса и осматривается, резко поворачивая голову. Так-так! А где же сам Рико? Угрюмый продолжил, держа во внимании обнаруженных врагов, осматривать пространство развалин возле ангара. В результате, он нашел еще троих. Ни один не был даже похож на Рико. Снайпер ощутил беспокойство. Зачем столько бойцов в обеспечении? Может на дезу среагировали сверху? И теперь это уже не просто охота, а спецоперация по ликвидации снайпера противника? Ответ на уничтожения норвегов? Угрюмый размышлял, стараясь не терять контроля обстановки. Ощущение большой опасности охватило его. Слишком много вопросов. Через некоторое время, он обнаружил еще двоих гранатометчиков. Один был со «шмелем». Таак! Видимо все-таки спецоперация! Значит и минометы уже приведены и артиллерия на подхвате. Тогда шансов совсем мало! Угрюмый быстро принял решение и дослав патрон прицелился в гранатометчика. Шелк! Пст! Цель поражена! Клац – клац! Пауза. Теперь этот со «шмелем»! Щелк! Пст! Готов! Снайпер работал как робот – дослал, прицелился, выстрелил, открыл затвор, поймал гильзу, дослал патрон, прицелился, выстрелил и цикл повторился. Когда он выстрелил в пятого, горячая волна от близко пролетевшей пули обожгла ему левый висок. Следом прилетел длинный звук винтовочного выстрела. Угрюмый быстро сдернул винтовку к себе, обхватил ее и ловким, отработанным до автоматизма, единым движением, перекатился под защиту несущей, бетонной стены. Потом, осторожно скользя по полу, высунул руку и ухватив за край снайперского коврика, втянул лежащий на нем рюкзак в свое укрытие. Снаружи затарахтел пулемет и два автомата. Пули ударили в стену, осыпая каменной крошкой спрятавшегося снайпера. Они ложились точно по месту где перед отходом лежал Угрюмый. Даа! Надо уходить! Сейчас наведут минометы или артиллерию – самое эффективное оружие против снайпера! Если точно стреляют! Одно – два попадания и конец! Похоронят под бетонными развалинами. Или разорвут на мелкие кусочки – аннигилируют. Тогда и останков не сыскать. Угрюмый сместился на вторую позицию этажом ниже и стал перебирать варианты отхода, которых было несколько. Он не торопился, размышляя о выстреле, сделанном по нему. Конечно, тепловизор сделал свое дело в обнаружении снайпера. Рико, без сомнения это был он, нашел Угрюмого. Выждал, чтобы наверняка попасть. Учел все условия. Поймал ветер. Но – не попал! Интуитивно, по направлению и силе звука выстрела, знанию обстановки и благодаря богатому реальному, боевому опыту, Угрюмый даже приблизительно определил вероятную позицию стрелявшего метрах в пятистах – с третьего этажа фабричного дома. Почему же Рико промахнулся? Что такое для него и его винтовки пятьсот метров! Триста тридцать восьмым калибром. Да не спеша! Цель снизу как на ладони! Угрюмый молча хмыкнул. Просто этот Рико – нервный пижон! Решил попасть в голову и промахнулся! Слишком сильно хотел доказать, что он лучший. В этом и кроется секрет промаха! Угрюмый, неожиданно вспомнил, как после похорон Шахтера, попросил Тамару позвонить брату и подробно рассказать: как Шурик был убит, при каких обстоятельствах и когда. Тома говорила, что Шахтер и Рико, до войны были очень близки. Она позвонила брату. Объяснилась с ним. Потом передала трубку Угрюмому, который после краткого приветствия сказал ошарашенному Рико:

-Брат! Война, это не охота! И не спортивные состязания! Война, это –горе! И чем дольше идет война – тем больше горя! Задумайся над этим!

- Не учи меня! – агрессивно буркнул Рико.

- Я не учу тебя брат! Делюсь опытом. Печальным опытом! Я слишком долго воюю!

- Гордый брэхун! Тебе недолго осталось небо коптить! – голос Рико был гневным. Ситуация с Шуриком, видимо его только разозлила, и он во всем винил Угрюмого.

- Это ты специально подставил Сашку, чтобы меня вычислить – Рико почти рычал.

- Ты просто молодой, упрямый и глупый. – Угрюмый сделал паузу, слушая злобное сопение в ответ. Затем примирительно сказал: Ладно! Остынь! До встречи!

- Это будет твой последний день! – и Рико нажал отбой.

Отложив воспоминания, снайпер вернулся в реальность и плавно двинулся вдоль стены, скрытый от тепловизора толстым слоем бетона. Лишь только Угрюмый выбрался из здания, туда прилетел сто пятидесяти миллиметровый снаряд. Сильный грохот ударил по ушам, голове и встряхнул внутренности. Попало точно туда где ранее лежал снайпер. Угрюмый оценил слаженность и точность действий участников специальной операции, по уничтожению снайпера корпуса ДНР : «Хорошо гады работают!». То, что ему удалось подстрелить пятерых – большое везение, при правильно подготовленной позиции и не более того. Могло быть и хуже! Угрюмый добрался до запасной огневой позиции. Теперь, он наблюдал из глубины комнаты заводоуправления, через мокрую маскировочную сеть, чтобы снизить возможность тепловизора. Хотя надежда на это была мала. Он быстро обнаружил оставшихся троих противников. Они осторожно, слаженно стреляя, подходили к развалинам, где раньше был Угрюмый. Но не они интересовали снайпера. Он искал Рико. Угрюмый внимательно осмотрел подстанцию. С это места ее видно было плохо. Снайпер решил сменить позицию и осторожно, выбрался из здания. В это время, к ангару, на скорости подлетели два камуфлированных Хаммера, резко затормозили, двери открылись и из машин выпрыгнули пятеро бойцов нацгвардии Украины. Угрюмый, спрятавшийся в развалинах, между бетонными плитами хорошо видел всех. Он затаился наблюдая. Один из бойцов что-то сказал в рацию и через минуту, в место откуда Угрюмый стрелял, прилетело еще три снаряда. Когда пыльный туман взрывов рассеялся, стало понятно что основная и запасная огневые позиции снайпера похоронены под обломками полностью разрушенного здания. Угрюмый вздохнул: «Слава Богу! Вовремя ушел!». А вновь прибывшие бойцы, быстро и слаженно погрузили в Хаммеры убитых товарищей, посадили оставшихся живыми, сели сами и укатили в направлении позиций ВСУ. Все произошло так скоро, и Угрюмый еще минут десять лежа в укрытии пытался понять почему операция завершилась без досмотра места «лежки». Затем он переключился на вопрос: а где же Рико? Чтобы понять это надо приблизиться к ангару. Угрюмый сместился вправо и скатился в глубокую воронку. На дне ее, обнажилась широкая коммуникационная бетонная труба с зияющей дырой, сквозившей зловонием. Снайпер протиснулся в отверстие и опустился внутрь. Тошнотворный запах гниения ударил в нос, кружа голову. «Канализационный сток!» - мелькнула мысль. Снайпер стоял, справляясь с неприятными ощущениями и осматриваясь. Диаметр трубы позволял идти, но только сильно согнувшись. Хлюпая и чавкая вонючей жижей Угрюмый двинулся вперед. Пройдя шагов триста, он остановился перед металлической лесенкой, ведущей вверх. Снайпер медленно поднялся к открытому люку колодца и осторожно высунувшись наружу, осмотрелся. Он находился возле ангара. Угрюмый вылез из колодца и бесшумно запрыгнул в проем соседнего с ангаром здания. Постоял прислушиваясь. Тишина! Только в висках громко пульсирует кровь и легкий шум в ушах – результат пережитых контузий. Мягко ступая, внимательно оглядывая засыпанный битым камнем и стеклом бетон, прислушиваясь и принюхиваясь Угрюмый поднимался по ступенькам, пролет за пролетом. Достигнув третьего этажа, он остановился, прислушался и медленно-медленно выглянул из-за угла несущей стены, глядя через комнату, с полностью разрушенной наружной стеной. Снайпер смотрел в направлении, с которого, предположительно и был сделан выстрел, обжегший ему висок. Он обвел взглядом открывшуюся для обозрения часть промзоны. Метрах в ста пятидесяти, на плоской крыше подстанции, среди обломков надстройки, в аккуратно сложенной из кирпича нише, лежал Рико. Он прильнув к прицелу с тепловизионной насадкой, в поиске, плавно поводил стволом винтовки. Угрюмый находясь выше и несколько позади противника, видел его как на ладони. Снайпер, не торопясь снял рюкзак, расчехлил и приготовил винтовку, занял удобную позицию, настроил прицел и дослав в патронник дозвуковой патрон, тщательно прицелился. «Пришло возмездие! Божья кара!» - подумалось ему. Он плавно потянул спуск… и тут! Рико закрыл, вставший во весь рост, появившийся из ниоткуда, тот самый благообразный старичок, который привиделся Угрюмому ранее. От неожиданности снайпер замер. Убрал палец со спусковой скобы. «Что за наваждение?» - с досадой подумал он. Угрюмый моргал, отводил взгляд, встряхивал головой, щипал себя за мочку уха, упирался лбом в холодный сырой бетон, но ничего не помогало. Дедушка не исчезал. Он стоял, крестил Угрюмого и отрицательно качая головой, что-то говорил, шевеля губами. Снайпер прислушался, пытаясь по артикуляции понять слова. Внезапно, внутри него, то ли в голове, то ли в сердце, зазвучал тихий баритон: «Не убивай брата своего! Прости его, ибо он не ведает, что творит! Милосердие выше любого закона! Прости его!». Угрюмый оцепенел, пораженный. Что это? Что за бред? Помутнение рассудка? Какое милосердие, когда кругом война? Какой он мне брат? Снайпер заерзал в раздражении. Но старичок не унимался: «Не убивай брата своего! Прости его! Будь милосерден!». Голос все звучал внутри и тихие просительные нотки размягчали твердое сердце сурового воина. Ему вдруг захотелось бросить оружие, обхватить голову руками и заплакать. Какая-то ласковая теплота разливалась из сердца по всему телу, расслабляя напряжение души, путая мысли и вызывала воспоминания из детства: радостные, любящие мамины глаза, сильные и добрые объятия отца, спокойствие и доверие, сладости, незаметно для родителей принесенные бабушкой. Угрюмый шумно вздохнул, сжал челюсти, сглотнул образовавшийся в горле комок и напряжением воли, ругая себя за предательскую мягкотелость и сентиментальность, вернулся в свое обычное сосредоточенное на войне состояние. Старичок исчез. Снайпер наблюдал за Рико, зная, что сегодня не убьет его. Рико, внезапно отложил винтовку, сел схватившись за голову, замер на несколько минут. Затем встал и сложив руки рупором закричал:

-Угрю-ю-мы-ыы-й! Мы-ко-о-о-ла-аа! – не получив ответа, он присел и стал собираться к отходу. Надев рюкзак и снова повернувшись в сторону первой огневой позиции Угрюмого, Рико громко сказал:

- Это тебе за Кабана и Сашка – шахтера! – он сплюнул, засмеялся и поднял руку выставив вверх указательный палец: - Все-таки я – лучший! – потом исчез, быстро скользнув через пролом в крыше. Угрюмый оставался на месте еще несколько часов. Он никак не мог поверить, что Рико так легко поверил в гибель противника и ушел без проверки и подтверждения. В таком случае, это был верх глупости и самодовольства. Снайпер не должен быть столь самоуверен. А может, тот же самый старичок отправил Рико, внушив, что все кончено и противник убит? Однако, все это только догадки и предположения. Одно понятно точно – Угрюмого считают убитым. Вернувшись в расположение, снайпер встретился с Хмурым и предложил командиру разведчиков, распространить слух о гибели снайпера, устроив похороны Угрюмого для подтверждения. Хмурый согласился, и они спланировали как лучше использовать этот тактический замысел.

Продолжение следует...

Николай Брест  

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Еще статьи от автора brest88
    brest88 27 сентября 16:07

    Враг или брат? (продолжение повести)

                                                            Глава восьмая Через три дня состоялись похороны снайпера. Угрюмого хоронили в закрытом гробу. Хмурый, как организатор объяснял всем, что после попадания снаря...
    -->
    3193
    brest88 17 августа 16:41

    Враг или брат? (главы повести)

                                                                    Глава перваяЯрик лежал метрах в семидесяти за бетонным блоком и знаками звал Угрюмого к себе. Летнее солнце нагревало утренний возд...
    -->
    3745
    brest88 13 марта 18:29

    Бой местного значения

    Удар страшной силы сотряс все здание. Снаряд, пущенный артиллерией Вооруженных сил Украины, ударил в бойлерную детского садика города Донецк. Дом, построенный в сороковых годах прошлого века, сооруженный из кирпича и дерева вспыхнул, как спичка в сухую, жаркую погоду, и густой дым войны, снова затмил голубое небо Донбасса. В этом здании дети только поо...
    -->
    6375
    ПРОМО
    Внук Замполита
    Сегодня 16:18

    «Были репродукторы, немцы все это слышали...»

    Как-то раз в Ленинград приехали двое туристов из ГДР. В городе они отыскали Карла Элиасберга, дирижёра. Немцы признались ему: «Тогда, 9 августа 1942 года, мы поняли, что проиграем войну. Мы ощутили вашу силу, способную преодолеть голод, страх и даже смерть…». Но что же произошло в тот далёкий военный день, что так потрясло германских солдат? В первые месяцы Великой От...
    -->
    2366
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика