• РЕГИСТРАЦИЯ
brest88
26 февраля 16:17 4759 7 18.65

Предатель

Когда он уходил служить в армию, мать рыдала как на похоронах. Он стоял смущенный, от жалости к матери и того неудобства, которое приходилось испытывать, когда все оборачиваются глядя на тебя. Борис был скромным парнем и не любил находиться в центре внимания. Он попросил мать оставить его и скорее уйти домой с городского сборного пункта. Елизавета послушно закивала, приложила к глазам платок, в последний раз поцеловала сына, снова разрыдалась и ушла. Борис смотрел ей вслед со странным смешением чувств: горя, тоски, досады, страха неизвестности.

В первом же бою Борис с Андреем – своим сослуживцем попал в плен к боевикам. Восемнадцатилетних мальчишек как диких зверей посадили в глубокую грязную, влажную яму, где уже лежал еще один пленный. Там они провели несколько дней без воды и пищи. Затем их вытащили и со связанными за спиной руками, поставили на колени, во дворе дома перед страшным, бородатым вожаком. Тот с издевательской ласковостью в голосе спросил, откуда пленники родом, каков их семейный достаток – смогут ли родные заплатить выкуп за освобождение из плена. Мальчишки сбивчиво, со слезами на глазах и дрожью в голосе отвечали. Было очень страшно и обидно. Главарь же весело шутил с товарищами, говоря с ними на своем языке. Те весело смеялись и Борису, временами появлялась надежда на милосердие боевиков. Он стоял на коленях, дрожа всем телом, с ужасом глядя на главаря и сетуя на судьбу. Потом старший боевик сделал предложение:

- Если примете ислам из пленников превратитесь в гостей, станете нашими братьями и будете свободны. – Андрей, сослуживец Бориса резко отказался, заявив что Православный и веру свою не предаст. Борис промолчал раздумывая. Его крестили в раннем детстве, когда еще был жив его отец. Но после крещения Борис и мать его ходили в церковь только по большим праздникам, просто отдавая дань традиции ставить свечку – без веры и понимания, зачем это вообще нужно делать. Борькин отец вообще был далек от этого. Он служил в специальном отряде милиции и был всегда на работе. Когда отец погиб при задержании преступника, мать надела на сына крестик: - Не снимай,- сказала она, - это твоя защита.

Сейчас Борис стоя на коленях в глухом горном селении, перед группой вооруженных гогочущих победителей с сожалением думал о том, что защита не сработала. Андрея отказавшегося снять крест, сначала сильно били, а потом главарь отрезал ему голову, поднял ее и показал Борису со словами : - «Так будет с каждым кафиром!». Пленный упал, стал биться в истерике, его вырвало, сильно затрясло и он, испытав вдруг сильное внутреннее сопротивление, переломил себя и дал согласие принять ислам. Его сердце рвалось на части, рот кривился, губы и плечи тряслись. Все в нем сопротивлялось этому решению.

Ночью во сне к Елизавете пришел седой старичок в длинной мантии и плача сказал, что сын ее не умер, но погиб. Только она может спасти его. Елизавета похолодела до мурашек и из ее груди помимо воли рыдающим криком вырвался вопрос : -«Как?». Старичок сквозь слезы мягким голосом советовал прийти в церковь, где крестили Бориса. Когда несчастная женщина утром пришла в храм, она сразу на одной из стен увидела изображение старичка приходившего к ней ночью. Будто молния пронзила Елизавету, пройдя через все ее существо, ударив в сердце и проникнув в самые потаенные уголки вздрогнувшей и ожившей внезапно ее души. Женщина упала на колени, а теплые обильные слезы текли по ее щекам, принося неожиданное успокоение. Внутри Елизаветы родилось ощущение, устойчивая мысль, можно сказать уверенность в возможности восстановления утраченного. В возвращении, в оживлении ее погибшего сына. Она поняла, что Бориса можно сохранить, спасти только надо молить об этом. Елизавета стала каждый день ходить в церковь.

Принявшего ислам Бориса стали звать Ахмедом. Главарь обнимал его, называл братом и говорил что, с этого дня Ахмед встает в строй к братьям, ведущим непримиримую войну с неверными оккупантами. Борис кивал, соглашался, делал твердое лицо и пытался соответствовать сказанному. Но в съежившейся от страха душе его, в оправдание поступка пульсировала мысль о том, что он обязан выжить – ради своей матери. Главный распорядился, и привели третьего пленника, который находился в яме с Борисом и Андреем. Им оказался офицер российской армии. Он был ранен. От потери крови, голода, обезвоживания, боли и условий содержания офицер еле держался на ногах. Его бросили на колени, но офицер снова встал. Его били ногами, автоматами, руками, хватали в попытках поставить на колени перед главарем, но ничего не получалось. Пленный стонал, рычал, кричал, терял сознание, но не сдавался. Наконец силы оставили его, он в изнеможении упал ничком и слабо шевелясь прохрипел через разбитые губы почти беззубым ртом: - «Будте вы прокляты! Зверье!». Главарь громко натянуто засмеялся и вручил Борису большой нож со словами: - «Давай Ахмед – убей кафира! Докажи что ты с нами – убей во имя аллаха!» - мальчишка вздрогнул и душа его затрепетала от сильного страха и неожиданного, приятного чувства вседозволенности. Борис внезапно почувствовал некую силу вошедшую в него и мощная энергия стала наполнять его душу, выметая из нее все сомнения, слезливое милосердие и ненужную для воина доброту. Борис взял нож, подошел к обессилевшему русскому офицеру, схватил его за волосы, потянул и неожиданно сильным движением вспорол ему горло. Хлынувшая кровь опьянила Бориса, прибавляя силы и восторга. Он ощутил себя победителем гордо стоящим над поверженным врагом. В этот момент в Борисе умер слезливый, трусливый мальчишка и родился воин ислама, не знающий милости к презренным кафирам. И больше не довлеют над Ахмедом никакие законы и ограничения, над ним нет никаких властей кроме аллаха. Борис неумело, но с упорством доделал до конца свою страшную работу. Весь потный, в чужой крови, он поднял руки вверх, держа в одной голову офицера, в другой нож, возбужденный до безумия Борис громко закричал: - «Аллах акбар!» - и горное эхо отозвалось на его крик, многократно повторяя грозную фразу.

Мать ждала сына. Она ежедневно вставала на колени перед иконами и молилась о нем, плакала и боялась не узнать его. Прошло время. Борис вернулся из армии. Елизавета кинулась к нему, обняла, прижалась сердцем к сердцу. Сын ответил ей, но она почувствовала, что перед ней уже другой человек. Она разрыдалась от горя. Сын утешал ее как мог, но ему трудно было найти нужные слова. Потом Борис увидел дома иконы. Он промолчал, но из своей комнаты их вынес. Ежедневно, в положенные часы Борис совершал намаз, на расстеленном специально коврике. Мать однажды вошла к сыну во время намаза. Он так взглянул на нее, что сердце ее сжалось в испуге. В остальном, он с виду оставался все тем же Борей. Уважительно относился к матери. Никогда ей не перечил и не спорил. Был внимателен и предупредителен. Но это был не ее Борис. Жизнь его, круг общения и деятельность совсем изменились. К нему иногда приходили бородатые не русские мужики. Они кланялись Елизавете, почтительно разговаривали, улыбались, но в глазах их читалась звериная безжалостность. Потом Борис стал часто исчезать из дома, подчас на несколько недель. Официально он нигде не работал, но был постоянно при хороших деньгах. Предлагал матери содержание. Елизавета благодарила, но со слезами на глазах отказывалась, а на удивленные вопросы сына отвечала, что ей для жизни достаточно своей зарплаты, что молодому человеку деньги нужнее. Сын несколько обиженно говорил что, если аллах дает богатство, то не взять его грех. На такие слова Елизавета крестилась и плача уходила к себе в комнату. Борис сильно хмурился и переживал отчуждение матери. С некоторых пор, уверенность в правильности выбора сделанного в глухом горном ауле покинула его. Поведение матери, которую сын сильно любил, ее неожиданный приход к вере, религиозность, мягкое отстранение от сына, его дел, жизни и борьбы удивляли и смущали Бориса, идущего с духовными братьями по пути джихада. Мусульманин Ахмед, оставшийся для матери Борисом, занимался организацией ячеек сопротивления кафирам в разных городах России. Он участвовал в проведении акций устрашения и возмездия – подрывах, захватах заложников, контрабанде оружия и других военных операциях. Был на хорошем счету у своих командиров и наставников. Немного говорил по -арабски. Но внутри себя сомневался в необходимости и правильности такой войны. Это чувство усилилось после одного разговора с матерью, которая однажды, когда он после намаза сел за стол перекрестила сына и неожиданно твердо сказала :

-Русский, даже приняв ислам не сможет стать арабом. Приняв буддизм, не станет китайцем или японцем. Ты – родился русским, воспитывался русским и был крещен в русскую веру! Всех русских соединяет именно православная вера. За нее отдавали свою жизнь русские люди! А ты предал ее! Предавший свою веру – предает своих предков, своих родителей! Я не знаю кто ты теперь! Мне горько и больно за тебя сынок! – и мать, твердо поджав губы и гордо вскинув голову ушла в свою комнату, где молча разрыдалась. Борис остался сидеть глубоко уязвленный и посрамленный таким жестким заявлением Елизаветы.

Однажды, Ахмед получил задание. Для его выполнения ему дали чемодан с мощным самодельным взрывным устройством внутри. Нужно было в определенный день, занести чемодан в церковь и уйти, активировав взрывное устройство, которое через десять минут взорвется. Эта акция нужна для устрашения неверных и дестабилизации ненавистного режима кафиров. Борис хотел отказаться, но операция являлась частью какого –то глобального плана и отказ от выполнения означал неминуемую смертную казнь. Несколько дней Борис ходил сам не свой. В его сердце жили и жгли совесть резкие слова матери. Он начинал понимать, что выбор, сделанный им в глухом горном ауле, превратил его не в воина, в подлого убийцу своих сограждан. Борис сильно сожалел об этом. Однако та сила, которую он обрел тогда, безжалостно толкала его в перед, порождая в душе тоску безысходности и звериную злобу на людей. Ахмед живший в нем, приказывал действовать, сжигая за собой мосты, чтобы не было возврата.

Накануне акции Борис пришел домой с чемоданом. Мать, встречавшая его, внимательно оглядела его, закачала головой и неожиданно разревелась, упав сыну на грудь. Борис от неожиданности чуть не выронил чемодан с взрывным устройством. Мать сквозь горькие слезы, сообщила сыну, что какой – то Николай Угодник приходил к ней и сказал, что если Елизавета не остановит Бориса, то завтра умрет очень много людей, а сын ее окончательно погибнет. Женщина встала перед Ахмедом на колени, умоляя его о милосердии к людям. Борис слушал ее, видел материнские слезы, ощущал страдания Елизаветы. Его душа, до того сухая и твердая стала размягчаться горючими материнскими слезами. Борис обнял мать и со вздохом от самого сердца сообщил ей, возврата ему нет. Его внутренний Ахмед, через жестокость убийственных дел совершенных во имя аллаха набрал такую силу, которую уже невозможно остановить. В душе Бориса всколыхнулись прошлые чувства. Он вспомнил себя пленником, цепляющимся за жизнь любой ценой. Борис снова трепетал и боялся, но это не был страх за свою жизнь сопливого мальчишки. Теперь, сильный воин мучился тяжелым выбором между аллахом и Христом. Всю ночь Елизавета разговаривала с сыном пытаясь достучаться до его сердца. Борис понемногу оттаивал. Вера матери согревала его, успокаивала, давала надежду, удивляла своей простотой и любовью ко всем. Утром Елизавета сняла свой нательный крестик и надела его на сына. Борис не сопротивлялся ради спокойствия матери. Решение он уже принял. В его душе победила служба аллаху. Ахмед оказался сильнее.

К назначенному часу Ахмед пришел к церкви, держа в руках чемодан с взрывным устройством. Он стал на некотором удалении и наблюдал как люди, преимущественно женщины, крестясь и кланяясь, заходили внутрь. Ахмед внимательно смотрел, выбирая удобный момент. Храм наполнился верующими и джихадист двинулся к входу. Внезапно Борис остановился. Увиденное настолько поразило его, что он не мог сдвинуться с места - в церковь зашла его мать. Как буд –то гром прозвучали в нем слова, тяжелым молотом ударившие в его сердце : -« Убийца собственной матери!». Мысли его, одна ужасней другой, стремительно полетели в его голове, сталкиваясь с воспоминаниями о пережитом. Вся жизнь Бориса, в один миг встала перед его глазами, замелькали кадры прошлых убийств, совершенных им и остановилось все на яркой картине первой, сакральной жертвы принесенной им на алтарь мусульманского бога. Сильный и очень болезненный удар в сердце ощутил Борис. И забилось оно с небывалой быстротой, захлебываясь от кипящей адреналином крови. Голова джихадиста закружилась от борьбы, от сильного внутреннего давления, нагнетенного мощной работой проснувшейся души и мозга. Борис осознал, что теперь – его последний выбор. Все чувства, мысли, воспоминания, силы вдруг проснувшейся – ожившей души, были направлены на принятие единственного, правильного решения. Борьба продолжалась всего несколько минут, показавшихся вечностью. Бориса бросала то в жар то в холод, бил нервный озноб, сильно тошнило, рука сжимавшая ручку чемодана онемела побелев от напряжения. Губы тряслись силясь произнести –«аллах акбар!», а сердце гремело отдаваясь в ушах, пульсирующими в голове словами –«Господи помилуй!». Затем где -то внутри души прогремел оглушающий взрыв, потемнело в глазах, Бориса вырвало и он, с большим облегчением и радостью понял – Ахмеда больше нет. Борис вытер рукавом рот и вспотевший лоб, тихо улыбнулся и резко развернувшись, пошел прочь от церкви в сторону реки. Там он деативировал взрывное устройство и утопил его вместе с чемоданом.

За Борисом наблюдали. Вечером, того же дня он стоял со связанными за спиной руками в глухом подвале конспиративного дома за городом. Шамиль, тот самый главарь, который и предлагал принять Борису ислам, с группой свирепых бородатых боевиков приказал пленнику встать на колени. Борис стоял, высоко подняв голову и дерзко, с вызовом смотрел на главаря. Боевики били пленника, пытали его, мучали, пытались поставить на колени и сорвать с шеи крест. Борис упорно сопротивлялся. Он стойко претерпевал все, не проронив ни звука, ни малейшего стона, тем самым заставляя еще больше свирепеть своих мучителей. Борис уже ощутил в себе силу вошедшую в него – мягкую, устойчивую, спокойную и уверенную. Ему вдруг стало легко. Боль ушла и грудь его, расширяясь на вдохе рвалась вытолкнуть наружу слово, которое силой своего значения, энергией и любовью затмевала все другие, произносимые Борисом до этого. Он вдыхал и шумно выдыхал не обращая внимания на крики и удары, на боль от отрезанных и раздробленных пальцев, на кровь и пульсацию из выбитого глаза, на глубокие порезы тела. Неожиданно для всех, Борис вырвался и громко крикнул, хриплым от крови голосом:

- Радость! Бог это - радость! Радость это - любовь! – тогда один из боевиков – самый молодой, выхватил нож и вспорол Борису горло. Потом выполнив свою ужасную работу до конца, поднял руки с ножом и головой Бориса вверх и гортанно прокричал: - Аллау акбар! - Его свирепый, окровавленный вид резко контрастировал с отрезанной умиленно улыбающейся головой, в руке, поднятой к небу.

В это же время, Елизавета стояла на коленях перед иконами и плакала читая молитву дойдя до слов: «Радуйся Благодатная Богородице Дево, Погибших Взыскание и всех скорбящих Радосте!».

Николай Брест

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    ДРУГИЕ СТАТЬИ
    andersen
    Вчера 22:50 8856 103.71

    В Саудовской Аравии осуществляется попытка государственного переворота

    Автоматные очереди в районе королевского дворца свидетельствуют о вооруженном противостоянии королевской охраны и неизвестных военных. Во главе путчистов генерал-лейтенант Алюкас Непилс. Что-то странное происходит в Эр-Рияде. На публикуемых кадрах слышны звуки полноценного стрелкового боя. Переворот возглавляет генерал-лейтенант сухопутных войск Судовской...
    Aleksei Smorchkov Сделано у нас
    Вчера 20:49 1508 29.80

    Со взаимной выгодой: Россия начинает мирную стадию в Сирии.

    Роль Москвы в восстановлении экономики Сирии будет очень высока, вплоть до ключевой, так как только РФ в данной ситуации на это способна. Об этом ФБА "Экономика сегодня" рассказал доцент, замдиректора Института истории и политики МПГУ политолог Владимир Шаповалов."Россия сыграла ведущую ключевую роль в разгроме террористов в Сирии – военный этап, несмот...

    Тот случай, когда хохлоинцу больно

    Пусть народ жует. Лишь бы есть не просил и воровать не мешал.ССЫЛКА: https://inosmi.ru/politic/20180420/242043610.html   Украину превратили в жвачное животное. Украинцам без конца подсовывают информационную жвачку, и бесконечно доят под шумок процесса переваривания вранья.   Президент в Раде был помпезен, как сам великий патриарх. Нет в стране друг...
    ПРОМО
    Константин Вчера 06:18 2127 7.60

    Историческая правда.

    Здравствуйте, друзья.Эта статья расставляет точки над бесславным правлением Путина Владимира Владимировича. Она показывает его истинное лицо и настоящие, а не придуманные американскими политологами, версии мировых событий.Приход к власти у солнцеликого ознаменовался уничтожением флагмана нашего флота- подводного крейсера "Курск". Лячина, командира корабля, не устроил ...
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика