• РЕГИСТРАЦИЯ

Дружина Севера – неучтённый фактор

0 889

Старые львы

После обеда Салин имел привычку закрыться в маленькой комнате позади кабинета и часок-полтора поваляться на диванчике. Телефоны переключал на секретаря. Подчинённые давно поняли, что застать его с двух до четырёх часов невозможно, и лишний раз не тревожили. Для себя он прозвал этот час – "часом прессы". В отличие от большинства, он никогда не читал газет по утрам. Только документы. Сразу же настраивался на работу. Да и информации получал больше. Двойной выигрыш. А газетки могли и подождать. Не было в них того, что он читал в сводках. Да и не могло быть. Даже в приснопамятные времена гласности, будь она неладна.

Сегодня "час прессы" затянулся до ранних сумерок. За окном неожиданно бытро погасло небо. То ли тучи нагнало ветром, то ли опять сгустился смог. Воздух в кабинете, как во всём здании концерна, проходил тройную очистку, насыщался полезными ионами и влагой. Но ничего сегодня не помогало. Удушье душило так, будто наглотался городского смрада.

Устав от распирающей боли в висках и звёздочек, прыгающих под веками, Салин, чертыхаясь, принял лекарство.

По последней лечебной методе полагалось поглощать снадобья по сложной схеме: три беленьких шарика из одной баночки, восемь жёлтеньких катышка из второй, четыре крохотных таблетки из третьей и по одной пастилке из пяти коробок разного цвета. Упаси господь перепутать количество и последовательность. А как не запутаться, когда порядок и доза менялись четыре раза в день, а на следующий день полагалась новая схема. Называлось это "медикаментозная терапия пятого поколения".

«Можно представить, что они в шестом поколении намудрят! – Салин с неудовольствием покосился на ряд баночек и коробочек, выстроившихся на столике у дивана. – То ли дело раньше, съел какую-нибудь "тройчатку" – и весь день здоров!»

Головная боль понемногу отступила. Осталась только разбитость во всём теле. Да ещё мучительные судороги корежили икры.

Он подумал об ионном душе. Щекочущие и колючие струи вкупе с озоновым паром быстро возвращали бодрость. Но установка помещалась в крохотном пенале, а добраться до его двери через всю комнату отдыха пока не было сил.

И он остался лежать, закинув руку за спинку дивана. В таком положении растягивались мышцы спины и в позвоночнике унималась тягучая боль.

«Как там сказал Администратор? "Я ухожу, как Первосвященник, который стал свидетелем разрушения Храма". Так, кажется. Неужели история ничему не учит? Неужели мы обречены раз за разом сдавать ей невыученный урок? – Он покатал под языком слюну, пропитанную лекарственной горечью, с трудом сглотнул. – Мне мы все напоминаем путника, обнаружившего в пустыне собственные следы. А сил ползти дальше просто нет».

Он закрыл глаза. Надо было отмотать пленку памяти назад, найти тот момент, когда произошел системный сбой, и ошибка стала порождать череду ошибок, вязать их гордиевым узлом, удавкой набрасывать на шею…

Он ещё застал сталинских зубров Контроля. Могучих людей, могучей судьбы. Загубившие не одну тысячу жизней и положившие на алтарь великой страны собственную, они ведали истинную цену всему: человеку, времени, стране. Благодаря им, Салин умел быть благодарным и презирал людей, лишенных этого чувства, он стал другим. Врожденный иезуитский ум стал ещё более острым и изощренным. Но самое странное, если не страшное, только, перевалив за пятидесятилетний рубеж, войдя в возраст зубра, приняв от них дела и эстафету Контроля, он понял по-настоящему… нет ещё не понял, не постиг, а лишь  о щ у т и л   свою страну.

Она представилась ему огромной, трепещущей от бродящих в её толщи волн энергии, бесформенной массой, распластавшейся в низинах между великими горами и берегами океанов. Она была так огромна, что человеческим умом не постигнуть, то ли это тело исполинского зверя, то ли сама жизнь, спрессованная в студенистую клокочущую массу. Она жила, дышала, заходилась судорогой, пила соки принявшей её земли и бросала в чёрное в высверках звезд небо протуберанцы ослепительного бело-золотого цвета.

На её багрово-коричневой поверхности, подёрнутой тонкой мертвенно-белой плёнкой, дрожала в такт её дыханию полуразрушенная пирамида.

Он вдруг увидел себя почти на самой вершине, отчаянно цепляющегося за крошащиеся камни, среди таких же, как и он, правящих и руководящих, "ответственных сотрудников" и "компетентных инстанций". А аморфная биомасса готова была поглотить рассыпающуюся пирамиду, как и все предыдущие и последующие.

Знание пришло во сне. В жутком по своей противоестественной реальности сне. С трудом оторвав голову от подушки, всё ещё в липкой тине сна, встал с постели. Распахнул окно, впустил в комнату студёный валдайский ветер. Глотал жидкий лёд воздуха. Протрезвления не наступало. Завораживающий образ бурлящей массы, раскачивающей и разъедающей пирамиду, накрепко засел в голове. Он понял, навсегда.

А утром позвонил Решетников. Надо было срочно возвращаться в Москву. Умер Брежнев. Началось…

По служебным обязанностям он вместе со всеми пытался спасти то, что, как он понимал, было обречено, скрепя сердцем играл, крутил операции, меньше всех веря в их успех.

Весь секрет был в том, что эта масса не способна была порождать пирамиды. Их жесткая иерархия и законченность были чужды её аморфной природе. Правители всегда привносили её извне, очарованные порядком и благолепием заморских стран. Но не они, а сама масса решала, обволочь ли её животворной слизью, напитать до вершины живительными соками, или отторгнуть, позволив жить самой по себе, чтобы нежданно-негаданно развалить одним мощным толчком клокочущей энергией утробы. По его убеждению, все проекты, рекламируемые многочисленной крикливой братией реформаторов были обречены. Вопрос лишь времени и долготерпения массы.

Он знал, пирамида рухнет, из её останков не раз попытаются с грехом пополам соорудить новую. Так было всегда. И эту тенденцию не сломить, если только не перестрелять безумных архитекторов и полупьяных каменщиков. А на это никто идти не хотел.

Новый Генсек, чью кандидатуру одобрила сама Маргарет Тэтчер, а Громыко согласовал с кем-то в Вашингтоне, затеял перестройку пирамиды. А людская масса под ней уже забурлила, как перезревшая квашня. В кругах элиты режима стихийно возник нездоровый интерес к массажисткам-экстрасенскам, ясновидящим, толкователям карт Таро, тантра, агни и просто йогам, астрологам и уфологам. Мода хлынула на нижние этажи, как вода из прохудившегося унитаза. На газетных полосах, в радио и телеэфире вдруг замелькали "масоны", "тайные ордена", "Бильдельбергский клуб", "Бнай Брит". Появились толкователи эзотерической символики сталинских высоток и государственной атрибутики СССР. Салин хохотал до слез, когда родной ЦК выступил учредителем шизофренической газетёнки с претенциозным названием "Голос Вселенной". А что оставалось делать? Только смеяться, сам же и разбудил эту волну!

Пока Генсек с проамериканской кличкой "Горби" гробил пирамиду власти и будоражил ложной вольностью толпу, в чрезвычайно узком кругу было принято решение работать на перспективу. Никакой чрезвычайщиной прирамиду СССР уже было не спасти. Попытаться стоило, но лишь как способом уйти в тень, громко хлопнув дверью. Самым разумным посчитали набраться терпения и, не спеша и не оглядываясь на суетящихся у оказавшегося без присмотра корыта власти, закладывать фундамент новой пирамиды.

И тут под различными личинами, под различными предлогами через границы хлынули, как гастарбайтеры на стройку, иноземные "вольные каменщики", "мастера" и "магистры". Каждый со своим проектом пирамиды, своим уставом и сметой работ. Почувствовав сладостный запах зеленых банкнот, многие из отечественных строителей бросились записываться в разнарабочие, подмастерья и прорабы грядущей стройки века. Партбилеты пока не сдавали. Наоборот, хлынули в парткомы, записываться в "горбачёвский партнабор".

Система Контроля трещала по швам. Но это только казалось. Просто временно ослабили удела. Ждали подхода от  н а с т о я щ и х, готовя и перепроверяя условия предстоящего  а г р и м а н т а.

И тогда, так же, во сне-полубреде, Салина посетила догадка: а вдруг в слепоте полной власти и тотального контроля они просмотрели  н а с т о я щ и х, но  с в о и х.

Стоило только допустить, что масса только с высоты пирамиды кажется киселём, что внутри она таит жёсткую кристаллическую решётку, что из неё она куёт стержни, прошивающие очередную привнесённую из-за рубежа пирамиду власти, и что только эти стрежни даруют пирамиде устойчивость и целостность, стоит изъять их, и уже ничто не спасёт государственную пирамиду от краха.

Смутная догадка стала основой широкомасштабной операции. Тогда-то он благословил проклятущее карьерное ремесло. Разве смог бы он, уподобившись оставленным за спиной чистоплюям, погоревшим выскочкам и сломавшимся слюнявым идеалистам, мечтать получить в свои руки  т а к о е  дело и такой  а п п а р а т. Сотни вышколенных сотрудников были в его полном распоряжении. Несколько звонков, пару инструктивных бесед с нужными людьми – и завертелось колесо розыска.

Тогда ещё можно было работать. Пятое Управление КГБ ещё исправно ловило мышей. И партвзносы платились исправно. А в головах оперов еще не поселилось "новое мышление".

Те, кому полагалось прочесали читательские абонементы в основных библиотеках двух столиц и вычислили по нужным книгам нужных людей. Другие прочесали поднадзорные им научные, околонаучные, псевдонаучные и совсем уж запредельно-заумные круги и кружки. С литераторами, как и ожидалось, вышла одна маета. Помучившись с адептами соцреализма, опера выдали лишь два имени. Не больше десятка дали поклонники других "измов". Так же неожиданно как были заведены, неожиданно были свернуты все "конторские" ДОРы (дела оперативной разработки).

Вычисленные по ним люди в стукачи не годились. Не тот материал. В дессидентуре не марались. В свой круг чужаков практически не допускали. Да и не прижились бы они там. Мало было за ночь пролистать "Архипелаг" или научиться шамкать, как Генеральный секретарь, и уметь дословно воспроизвести очередную сводку новостей "Голоса Америки". Туда шли, притягиваясь взаимной силой тяжести, как планеты-гиганты, люди иного масштаба. Долго, непостижимо для  м а л ы х  долго, сближались, узнавая себе подобных по едва заметным намёкам в научных трудах, едва обозначенному интересу, странной цитате из редкой книжечки малоизвестного автора вдруг вкрапленной в диссертацию ученика.

И ни намека на суетливую жажду признания, ни мыслишки продаться за "цековский" паёк. На открытый контакт с правительственными структурами не шли, "квасных" патриотов чурались, экономической маниловщиной не увлекались, официозных политологов презирали. При этом ни по линии КГБ, ни по линии МВД брать их было не на чем. Требовался нестандартный ход.

Можно было задействовать все силы четырёх подведомственных НИИ и многочисленных специалистов "на вольных хлебах". Но Салин рискнул и всю подготовительную работу проделал сам. Он сознательно засветил свой интерес в библиотеках и спецфондах, через личных знакомых, не знавших о специфике его работы, но прекрасно осведомленных о  м е с т е, организовывал консультации у наиболее серьёзных специалистов.

По ходу дела отметил, что все, с кем он искал встречи, как правило, были травимы и гонимы сворой мелких шавок; диссертации при Леониде Ильиче не кропал только ленивый, была бы возможность её продвинуть, а таких возможностей в стареющей империи масса, лишь бы ты был  с в о и м  человеком. Дать ход "алхимикам", как окрестил их Салин, – и тонны кандидатских и докторских пошли бы на макулатуру, пришлось бы с треском разогнать не один институт, корпящий над высосанными из пальца проблемами и вытряхнуть из мягких кресел десяток академиков. Но Салин, даже если бы это было в его власти, ничего подобного делать бы не стал. Сытую предсмертную дрёму одряхлевших "лучших умов" Красной Империи тревожить резона не было. Всё равно, успокоил он себя, труды "алхимиков" уже переросли уровень страны и возможность прижизненного признания.

Он добился своего. К нему проявили интерес. Осталось только в беседе с историком, давно вычисленным как член кружка "алхимиков", вскользь упомянуть несколько имён, ставших известными ему в ходе розыска. И цепь замкнулась. Как он и предполагал, "алхимики" давно созрели для работы на государство. Только на то государство, которое ещё предстояло построить.

Что он им дал? Откровенно говоря, ничего существенного. Не хотелось лукавить с самим собой, и Салин признавал, что стал лишь последним звеном, контактом, замкнувшим цепь. Но кем бы они были без него? Кружком утончённых мыслителей, пытающихся познать тайну тайного, обреченных выродится в узколобых сектантов, самозабвенно перебирающих ветхие манускрипты. До него их схемы и модели современной политики, несмотря на солидное научное и эзотерическое наполнение, отдавали любительщиной. Их знания, терпкие и тягучие, как старое вино, кружили головы невиданными миражами, но им явно не хватало искристой резкости молодого вина, заигравшего от азарта  д е л а. До него они знали как делалось, благодаря ему они стали знать, как  д е л а е т с я.

Проверив  д е л о м  их знания, Салин задал измучивший его вопрос. "Алхимики" попросили время на размышление. На контакт вышли через неделю. Ответ был ожидаемый – "да, существует". В масонских орденах Европы и тайных кланах Востока невидимая организация известна как Орден Полярного Орла. Сами себя они называют Хранителями и Дружиной Севера.

Салин попросил более подробных сведений. На что один из "алхимиков" с тонкой улыбкой произнёс: "Помни, крылья Орла способны поднять тебя в небо, когти Орла могут вырвать твоё сердце". Оказалось, это девиз Хранителей. Призыв для ищущих и предупреждение лазутчикам.

Тот же "алхимик", всё с той же улыбочкой, предупредил, что классическими контрразведывательными мероприятиями вычислить Хранителей практически невозможно. Они материализуют своё присутствие в нашем мире ровно настолько, насколько считают нужным. Гласно или негласно, вольно или неосознанно любой мог стать проводником их воли.

«Тогда с кем я схлестнулся? От таких мыслей давно пора умом тронуться… Материализм! Спасительная железобетонная надёжность догмы. Я с партийным стажем почти в сто лет, если суммировать мой, отца и деда, лежу и рассуждаю о вещах предвечных с лёгкостью члена Синода. Докатился!

Нет. Поднялся до высот, где размыты все грани, где уже…»

– Что за чёрт! Просил же дуру не соединять!

Салин тяжело поднялся с дивана и, подхватив спадающие брюки, ремень распустил, чтобы не мешать пищеварению, пошел к телефонам.

Звонили по внутреннему.

– Виктор Николаевич, шифровка на ваше имя. – Голос секретаря немного подрагивал.

– Через минуту, Алиса Михайловна. – Салин свободной рукой подтянул брюки. – Да, вы нашли Владислава?

– Он все ещё на выезде. Так мне в его отделе отвечают.

– Хорошо.

Салин положил трубку. В глазах опять запрыгали светлячки.

* * *

Оперативная обстановка

Весьма срочно

Особой важности

т. Салину Н.В.

личным шифром

      В ходе сегодняшней встречи мне были предоставлены дополнительные данные о транзакциях "Движения Родина" по счетам банков, входящих в финансовую группировку г-на Ганса Эггена.
      Анализ позволяет утверждать, что контакты г-на Карнаухова с определёнными кругами Китая, предоставившие временные превентиции "Движению" на рынке "Золотого треугольника", в качестве меры по финансовой поддержке "Движения" на внутриполитическом поле России, были поддержаны финансовой группой Ганса Эггена, предоставившей соответсвующие гарантии.
      Подтвердилась имеющаяся у Вас информация, что пять комплексов тонкого химического синтеза, находящиеся в распоряжении промышленной группы, подконтрольной "Движению", были поставлены через третьи страны под финансовые гарантии группы Ганса Эггена.
      Существенно изменяет расклад сил информация о научно-техническом сотрудничестве группы Ганса Эггена с "Движением". В частности, за счёт средств, полученных "Движением" по "китайскому каналу", было закуплено оборудование для систем космической связи, разработанное корпорацией "Магнус ГмбХ". Операцию лично курировал представитель "Движения" в Западной Европе г-н Артемьев. Частично оперативное прикрытие операции проводилось по линии загран резидентур СГБ РФ в тесном взаимодействии со службой безопасности концерна "Магнус ГмбХ".
Имеются данные финансовой отчётности, подтверждающие финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ лаборатории специальных проектов "Магнус ГмбХ" за счёт финансовых средств "Движения". Обращаю Ваше внимание, что трагически погибший в 1998 г. президент корпорации "Магнус ГмбХ" фон Винер являлся ближайщим родственником Ганса фон Винера, сотрудника специального института СС "Аненербэ". Есть все основания утверждать, что Клаус фон Винер возглавлял мистико-эзотерическое общество "Чёрное Солнце". По утверждению "наших друзей", на научной и технической базе корпорации "Магнус ГмбХ" были восстановлены и развиты разработки спецлабораторий "Аненербэ" по управлению человеческим сознанием.
      Арнольд Ганнер, присутствовавший на переговорах, выразился по этому поводу следующим образом: «Не думал, что доживу до этого. Если они вновь захотят, воспользовавшись хаосом, изменить вектро развития цивилизации, им не понадобяться танковые дивизии и газ "Табун". Им достаточно "Движения" герра Старостина и десятка излучателей пси-оружия. И мы все проснёмся счастливыми рабами, живущими в бараках, охраняемых молодчиками в черных косоворотках "Движения". Учитесь кричать "Хайль, Иван", господа!»
      У меня сложилось впечатление, что "наши друзья", в силу сложившихся обстоятельств, известных Вам, действуя в условиях ограниченного манёвра и недостатка времени, готовы выйти на контакты с г-ном Старостиным, как единственной персоной, способной реально контролировать ситуацию в стране. Единственным сдерживающим фактором является то, что г-н Старостин не является официальным главой государства.
      Нам рекомендовано прозондировать меру управляемости г-на Старостина в случае его выдвижения на пост главы государства. Совершенно очевидно, что деятельность г-на Старостина на этом посту должна быть направлена исключительно на реализацию проекта "Новая Атлантида" по плану и на условиях известных Вам политических групп.
      В случае отказа г-на Старостина от сотрудничества, нам рекомендовано использовать госаппарат для уничтожения в самые кратчайшие сроки "Движения". Весь необходимый компроментирующий материал и поддержка в международных политических кругах нам будут предоставлены по линии "наших друзей".
      Для проведения консультаций по данному вопросу "наши друзья" готовы организовать Ваш визит в любую из выбранных Вами стран.
              "Авель"

* * *

Решетников отложил листок, заполненный ровным убористым почерком Салина. Шифровки от "Авеля" Салин обрабатывал лично, не доверяя никому.

– Что скажешь? – спросил Салин.

Решетников пригладил чуть влажные волосы. Попробовал застегнуть верхнюю пуговку на рубашке, но потом бросил.

– Ты меня, Виктор, прямо из-под душа вытащил. Холил, я понимаешь, ионами старческий геморрой, а тут ты трезвонишь. Такой у тебя голос был… Хорошо, что не в трусах прибежал. Но новость того стоит.

Салин спрятал улыбку. Представил Решетникова, несущегося в неглиже по тихим коридорам отдельного сектора концерна.

– Ты уже в курсе, что Старостин своих стервятников в Москву скликает?

Салин кивнул.

– За что боролись, на то и напоролись.

– Будем надеяться, что Первый не прозевает подставу, – как можно индифферентнее парировал Салин. Ждал, когда Решетников сделает первый ход, после которого, как в классическом эндшпиле, разговор сам собой придет к нужному финалу.

Решетников встал, прошёлся к окну. Смотреть за стеклом было не на что. Салин отрегулировал затемнение стекла так, что за окнами, казалось, опустилась непроглядная мгла. Решетников полюбовался на свое отражения в чёрном стекле. Поправил отлипшую хохолком прядку на макушке.

– Может, манкируем встречу? – как бы мимоходом бросил он.

Ход был сделан.

– Нельзя. Мы сейчас примерно представляем его планы, но абсолютно не осведомлены о расчёте времени. Где гарантия, что после панихиды, когда он перешушукается со своими, надобность в контактах с нами не отпадёт?

Решетников покачался с пятки на носок. Кивнул.

– Резонно. Дружить надо, пока человек во власть не вошёл. Потом это уже не дружба, а сексуальная эксплуатация.

– Тогда давай вспоминать, что у нас на него есть. Компра "друзей" может запоздать. Или они передадут её на не устраивающих нас условиях.

Решетников усмехнулся. Ёрническим голосом произнес:

– Отдельная сотня "Молодых львов" имени инока Ослябы в районе Благовещенска уничтожила сто гектаров дикорастущей конопли. После чего возомнила себя "летающими тиграми" и "затаившимися драконами" и объявила, что летит на штурм Великой китайской стены. В Амуре ведутся активные поиски утопленников. – Он повернулся. – Помнишь шуточку?

– Пятилетней давности.

Над инициативой Старостина "ликвидировать наркоманию на корню" не хохотал только ленивый. Умные сразу сообразили, что "Движение" ставит под контроль наркотрафик в стране. Сколько было действительно уничтожено, а сколько заскирдовано, высущено и расфасованно, установить не удалось. Победным рапортам "Движения" никто не верил, как и отчетности МВД. Но были неопровержимые данные, что Старостин стал лучшим другом милиционеров.

– А про бублики с коноплей?

– То же помню.

Старостин, решив проблему конопли, вдруг резко озаботился продовольственной безопасностью страны. Его "львята" маршем пошли на сельхозработы. Правда, быстро выяснилось, что они сами грядки не окучивают и косами не машут. Вкалывали рабы из трудовых отрядов, а "львята" осуществляли охрану сельхозлагерей и охотились по округе за новыми рабами. На всё закрыли глаза, мера была экстренная, по регламенту Особого периода. Самое интересное, что урожай собрали изрядный. Почти полностью, о чем Старостин договорился с Первым, урожай переработали на предприятиях, подконтрольных Движению.

Первый же негласный анализ продуктов, произведенных с маркировкой «"Движение Родина" – Родине», показал наличие психотропных веществ. Сопоставить информацию о закупке комплексов тонкого химического синтеза со странными примесями в пище не составило труда. Труднее оказалось собрать доказательную базу.

Неизвестные банды устроили налёт на три склада и один мини-завод, спрятанный на территории части особого назначения МВД. Потом в Самаре пропал районный функционер "Движения". Официально считалось, что погиб от рук террористов. Погиб. Но перед смертью успел назвать фамилию человека, лично курировавшего проходивший через Самару траффик наркотиков. Труп этого человека вскоре обнаружили в загородном доме на Рублевке. На теле чиновника из министерства медицинской и биологической промышленности имелись явные следы пыток. Чиновник, конечно же, рассказал всё. Сдал даже фамилию своего куратора. Впрочем, мог этого и не делать. Догадаться, на кого работал племянник Карнаухова, можно было и без его показаний. Карнаухов на похороны родственника не приехал. Но венок прислал.

– Заводики Старостина мы "пробили" с помощью Рожухина? – Решетников закачался с пятки на носок. – Надо бы эту верёвочку… К-хм.

– Владислав уже получил соответствующие распоряжения.

– К-хм! И что дальше?

– Жду доклада.

Салин чиркнул настольной зажигалкой. Поднёс листок к огню. Папиросная бумага вспыхнула ярко, моментально превратилась в черную паутинку.

* * *

Оперативная обстановка

Совершенно секретно

код "Водолей"

Пояснительная записка

      При сдаче в эксплуатацию системы управления объектами, задействованными в проекте "Водолей", был поднят вопрос о целесообразности включения в нее системного блока "Руна".
      Системный блок "Руна" предназначен для точной настройки излучателей, коррекции режима и уровня излучения в режиме реального времени. Блок "Руна" автоматически выходит на рабочий режим с момента начала накачки энергии в блоки питания излучателей. В дежурном режиме блок "Руна" находится в пассивной связи с общей шиной системы управления. При этом за счёт общего информационного потока идёт обогащение банка данных и самонастройка основных программ.
      Основной претензией, предъявленной к группе разработчиков, является то, что в блоке "Руна" не предусмотрен ручной режим управления, в частности, возможность прерывания управляющей программы с момента отдачи команды на запуск.
      Позиция мною возглавляемой группы разработчиков сводится к следующему:
       – сутью проекта "Водолей" является попытка воздействия на космо-земные связи с целью получения предполагаемого результата на социальном уровне;
       – прямой вход в систему космо-земных связей на уровне человеческого сознания исключен. Все известные нам методики контакта осуществляются в состоянии измененного сознания;
       – ввиду этого, полученная информация кодируется в систему образов. Их последующая интерпретация является второй, после способности к индивидуальной настройке, способностью экстрасенса;
       – нами изучены наиболее устоявшиеся системы т.н. оракулов – Таро, Руны, И-Цзин. Варианты предлагаемых в них действий полностью взаимоувязываются с комплексом внутренних и внешних факторов. Сведенные к общему знаменателю и наложенные на разработанную нами компьютеризированную систему астрологического прогноза они составили концептуальную основу для разработки блока "Руна";
       – с внедрением блока "Руна" мы имеем возможность с минимальными погрешностями провести весь комплекс операций и максимально увеличиваем вероятность получения ожидаемого результата.
      Проблема проекта "Водолей" сводилась к тому, что в нашем распоряжении отсутствовал оператор воздействия, соответствующий по уровню своих способностей целям и уровню проекта. По моему убеждению, даже если бы такой оператор и был обнаружен и привлечен к работе, то для воздействия на космо-земные связи ему вряд ли понадобился бы столь сверхсложный технический комплекс.
      Блок "Руна" и является максимально возможным на современном техническом уровне решением данной проблемы.
      С учетом сроков и комплексного характера проблем, решаемых группой "Абердин" при доводке основных систем управления, вмешательство некомпетентных лиц, наделенных правом принятия решений, лишь осложняет, а порой и парализует нашу работу.
              Подпись: Яков Зарайский

Резолюция:

Оставить ребят в покое! Любые комиссии на объектах "Водолей" – только с моего личного разрешения.

Личное дело Зарайского – на стол!

              Подпись: И.И. Старостин

* * *

Фараон

Старостин раскурил папиросу, широким взмахом загасил спичку.

«Нехорошо. Слишком резко вышло. Вон, даже глазками затрепетал. Не надо так. Дави, дави нетерпение, не дай вырваться наружу. Не их ума дело. Их дело – неспешное. Темп нутром чувствовать и держать из последних сил – это, брат, твоё. Не вешай на них больше, чем могут потянуть. Да и грех это – невнимание, особенно к маленьким, от тебя зависящим. Всё растеряли, ничего своего не осталось. Ни силы, ни ума, ни воли. Бегут со всех сторон к тому, у кого это есть, ко мне, то бишь. В зависимость идут с лёгкостью, даже удивляюсь. Хотя, чему удивляться, кому безопасность нужна, кто с пути сбился, кто жратву только из кормушки добывать привык, кому служить охота, а никто не берёт. Разный народец. "Движение", твою мать! "Быдло всех стран соединяйся!". Ладно, пора включаться в разговор».

Кочубей уже не раз посылал ему тревожный взгляд, совещание явно затягивалось и превращалось в научный симпозиум. Он был прав, надолго удалиться в "берлогу" – слишком подозрительно. Сотни пар чужих глаз, постоянно следящих за Старостиным не упустят такого подозрительного признака. Уже, наверное, не один стуканул, своим хозяевам.

Но где ещё проводить встречу с учеными, занятыми сверхсекретными разработками, как не в защищенном от чужих глаз и ушей бункере?

– Минуту, Федор Родионович! Так мы заберёмся чёрт знает в какие дебри. Оставим теоретические изыскания до лучших времен. – Старостин вышел из-за стола. – Я тут слегка потопаю взад – вперед, а вы, будьте любезны, в двух словах обоснуйте нам свою уверенность.

– Как руководитель проекта, Иван Иванович, я не могу не быть уверенным в том, что я делаю. – Холмогоров пыхнул трубкой, выпустив облачко душистого дыма. – А уверенность складывается из теоретической, технической, управленческой и человеческой компонент. С какой прикажете начать?

– С теоретической. – «Хрен с тобой, черт старый! Я не гордый, если надо. И не под таких подстраивался. Да и не много у меня таких, теоретиков, блин».

– Буду краток. – Холмогоров удовлетворённо кивнул и бросил взгляд на притихшего в угловом кресле Якова. – В основу данного проекта положены три составляющие: теория сверхслабых полей, теория космогенного фактора в эволюции и, последнее, некоторые прорывные открытия в психологии, в частности, воздействие в состоянии изменённого сознания, психология коллективных состояний и методики активизации рудиментарных нейронных связей. В переводе на привычный язык это звучит так – алхимия, астрология и шаманство.

– Ага. В аду нам сидеть на соседних сковородках. Если при жизни не сожгут, – бросил на ходу Старостин. – Продолжайте, профессор.

– Между прочим, Иван Иванович, рядом с нами расположится весь цвет современной науки. Преотличнейшую компанию вам гарантирую! Однако, – Холмогоров пыхнул трубкой. – Возвращаюсь к проблеме. Если отсечь у алхимии "химизм", то есть лабораторные методики, из чего выросла и до сих пор не может вырасти современная химия, – вот уж, действительно, родила, да не облизала, – то в сухом остатке мы получим методики индивидуальной настройки на резонанс. С чем? Правильно, с вакуумом.

Заметим, что наука сия относилась к разряду "герметических", работы велись со сверхчистыми веществами, а, значит, обладающими некими сверхсвойствами. Помещали вещества, как вы знаете, в герметические сосуды. Фактически, каждый серьезный алхимик, говоря нашей терминологией, был оператором, воздействовавшим на космический вакуум. Что творилось и что вытворяли в средневековье даже трудно себе представить.

Наши космические полёты и ускорители – просто детские забавы. И здесь уровень материалистического невежества достигает космических высот, простите мне этот каламбур. Космические объекты нам представляются каменными шарами, глыбами льда или сгустками расплавленной массы. На них можно высаживать экипаж "Аполло", или забрасывать зонды, фотографировать и любоваться в телескоп. Их влияние на человека допускается лишь в виде приливов и периодического падения чего-то там с неба.

Наука, узурпировавшая функцию оракула и толкователя, по самой своей сути весьма консервативный институт. Именно институт! Я не говорю собственно о познании. Оно, как и вера, есть одна из потребностей человека. Но наука к познанию имеет такое же отношение, как институт церкви – к вере. Научная парадигма по своей идеологической силе и способности формировать сознание ни в чём не отличается от догмата религии. Я понятно изложил свою мысль?

Холмогоров пыхнул трубкой, посмотрев на Старостина, как лектор на студента-тугодума.

– Более чем. – «Сам ты консерватор. Банка с консервированными мозгами! Понабрался вершков, освоил новую терминологию, и давай петь. Что за народ, лишь бы верховодить! "Научный руководитель"! Сиречь – замполит научного стройбата. Сам же на народные деньги в тот же космос консервные банки с подопытными кроликами запузыривал и не крякал. И ни разу, сволочь, про деньги не спросил. Привыкли, всё дядя даёт. Вот молодец молчит, а почему? Субординацию блюдёт или умный? Сейчас проверим».

Старостин круто развернулся и ткнул наполовину догоревшей папиросой в сторону Якова.

– Вы. Яков Михалыч, руководили работой на объекте "Пустынь", так?

– Да. – Яков подобрался в кресле.

– Я помню ваши материалы. Толково. То, что вы называете "упреждающим отражением", на сколько это противоречит, скажем так, научной парадигме?

– Нисколько, если не задевает ничьих научных и человеческих амбиций.

В черных глазах Якова запрыгали веселые бесенята. Старостину это понравилось. Тугодумов, зануд и заумных терпеть не мог.

– Продолжайте, Яков Михайлович.

– Упреждающее отражение – основное свойство любого материального объекта. Своего рода пуповина, соединяющая нас с Нечто, нас породившим. Термин "упреждающее" мы используем как разумный компромисс с тем, кто всё ещё считает, что отражение и изменения, как и всё формообразующее, имеет право на существование лишь в границах материального мира.

– А разве это не так?

– А разве религии не разделяют Творца и творение?

– Ага! – Старостин пыхнул папиросой. – "Зачем же ты, друг ситный, в лесу прятался? Или конкуренции испугался?" – Продолжайте, я слушаю.

– Важно ещё и слышать. – Яков по-кошачьи поскрёб бородку. – Взаимообмен информацией, как и энергией, идёт постоянно. Мир постоянно посылает нам сигналы и подает знаки. Увы, мы не осознаём этого. Не слышим! Способность к упреждающему отражению коррелируется с фазой развития. При дегенерации системы способность "слышать" катастрофически падает. Многие народы, города и племена были стерты с лица земли. Но все без исключения получали сигналы о предстоящем изменении из уст прорицателей и ясновидящих. Утрату способности к упреждающему отражению мы называем "эффектом Кассандры". Орды завоевателей, засухи, мор – лишь орудия, инструмент воздействия. Но воздействию всегда предшествует предупреждающий сигнал.

Всякая связь взаимообратна, иначе это не связь, а диктат. Существовали отдельные индивидуумы, достигшие определённого уровня развития, способные к установлению подобной связи с Великим Ничто. Традиционно их называют магами. Отбросим методики, так называемые Малые и Великие мистерии, суть в способности в нужное время и нужном месте произвести точно угаданную тонкую вибрацию нужной амплитуды и нужной частоты. По всем законам физики, вакуум должен откликнуться соответствующей вибрацией, породив направленный поток виртуальных частиц. Если все условия соблюдены, то маг получал требуемый результат. Речь, как вы поняли, идёт об управляемой материализации, будь то трансмутация металлов, ураганы, возникшие из ничего и затухшие по неизвестным причинам, войны и многое другое. Обратитесь в архив Святой инквизиции, они дадут более подробную справку.

– С инквизицией вопрос ясен. – Глаза Старостина неотрывно впились в раскрасневшееся от волнения лицо Якова. – А что говорит по этому поводу наука?

– Наука перевела истины древних на свой язык. В квантовой механике эта операция носит название "нормализация функций".

– Специально намудрили, чтобы простым непонятно было? – вставил Старостин.

– Не исключено. В принципе, речь идёт об установлении функций, описывающих объект так, чтобы было возможно его отыскать во Вселенной. Иными словами, перед тем как ловить чёрную кошку в тёмной комнате, необходимо чётко себе представить саму кошку. Тогда пойманное с большой вероятностью окажется именно кошкой.

– А если её до этого там не было, то вы её материализовали, так?

– Именно! Так оно и происходит. Только ни один учёный муж не посмеет с этим согласиться. – Яков улыбнулся и вновь забавным кошачьим движением почесал бороду.

– Ага. – Старостин ткнул папиросой в пепельницу. – Именно это от вас и требуется. Материализовать то, чего нет.

* * *

Старые львы

Пауза была долгой. Даже для Решетникова, имевшего слабость к театральным эффектам, чересчур затянутой.

Салин предложил хорошо наигранную комбинацию: "сыграть в дорожку".

Реальная политика всегда вершится в тени, стоит вытолкнуть человека на сцену – и он против собственной воли становится актером, фигляром, играющим короля, а короля, как известно, играет труппа, её легко разложить планомерной коррупцией, разбить на группки, замутить мозги вседозволенностью и липким, подспудно точащим страхом неминуемой расплаты, и станет король голым, и тогда по невидимой паутине проиграть "дорожку" – завалить подписанта валом срочных бумажек, так, чтобы голова пошла кругом, и в потоке том припрятать пару-тройку, заготовок, секретариат, прикормленный с рук, организует подпись, и – всё. Остается только подсечь, мягко, не разрывая по живому.

Визит доброжелателей, растолковывающих  п о с л е д с т в и я, уже позабытого решения, а последствия – вот они, загодя организованные, вот-вот  г р я н у т. Ломать никто не будет. Агримант, лишь выгодный всем агримант. Вкрадчивое пожатие рук, понимающий взгляд – и всё.

Старостин, всё просчитал на ход вперед и на Особый период посадил в кресло попку-дурака. Первый, громогласно наделённый диктаторскими полномочиями, был разыгран в "дорожку" группировкой Салина на втором месяце своего президентства. В президентскую администрацию аккуратно провели своих людей, спрос на профессионалов аппаратного ремесла был и будет при любой власти. Накопленный ими компромат, если по условиям сделки придётся его объединить со старостинским, перекроет "уровень гарантированного уничтожения", так, кажется, говорят армейские стратеги. Объединившись, они смогли бы раздавить всех, кого вытащил за собой Первый. А потом, когда скинут в небытие Первого, настанет черёд самого Старостина.

– В самое ближайшее время обстоятельства могут круто измениться, и речь пойдёт о существовании нашей организации как таковой, пусть даже и в нынешнем полуподпольном режиме. Или мы сегодня принимаем решение, или будем обречены ещё не один год приноравливаться к обстоятельствам, не в силах их изменить.

Салин сквозь дымчатые стекла внимательно следил за реакцией Решетникова. На лице Решетникова застыла дежурная ёрнически-простецкая маска. Любой другой не смог уловить ни малейшего признака волнения, но Салин, проработав бок о бок с Решетниковым не один десяток лет, отлично знал, что именно это застывшее выражение и есть вернейший знак того, что Решетников готовиться принять судьбоносное решение.

– Рисково, Виктор, – наконец, произнёс Решетников.

– Есть другие варианты?

Решетников сцепил руки на животе, закрутил большими пальцами, словно перематывал невидимую нить.

– Почему бы не закинуть наши материалы Филатову? Если он побывал в логове Карнаухова, то, хе-хе, предстваляю, как у него отвалилась челюсть.

– Хочешь доверить другому сыграть нашими картами?

– Нет, это я так. В порядке обсуждения. За тебя беспокоюсь.

– В смысле?

– Сломать такого бизона один на один…

– Думаешь, меня на такое уже не хватит?

– В тебе я уверен. В Старостине – нет. Как там говаривали самураи? "Непобедимость – в тебе самом, возможность победить – в твоём противнике".

Салин снял очки. Кончиком галстука протёр стекла.

– Мы постарели, друг мой. Стали путать необходимую осторожность с непростительной слабостью.

– Ты отдаёшь себе отчет, почему он именно тебя вытягивает на встречу?

– Конечно. – Салин слабо улыбнулся. – Вовсе не потому, что я, как и он, членствую в каком-то там президентском совете. Это лишь "легенда" для встречи, впрочем, достаточно удачная. Из всех наших сейчас наиболее уязвим я. Как так вышло, я подумаю на досуге. Стечение ли это обстоятельств, пагубное стечение, или четко структурированное последовательность обстоятельств, результировавшаяся в моё нынешнее положение, об этом я подумаю несколько позже. Если будет время… В настоящий момент надо исходить из главного фактора – я жёстко подставился. Забросить на меня информашку Филатову он может с таким же успехом, как и мы на него. Никому не хочется, чтобы Филатов заявился к нам с ревизией, так? Значит, сработает закон отрубания концов. Моя голова висит на волоске. На это он и будет давить.

Решетников изобразил на лице максимум сочувствия, но не мог не задать вопроса:

– И как ты сам оцениваешь его шансы?

Салин водрузил на нос очки.

– Я слишком стар, Павел Степанович, чтобы предавать. Ну сколько мне осталось?

Решетников не нашёл, чем возразить, и чем утешить.

– Павел Степанович, будь любезен, дай знать нашим, что решение надо будет принять непосредственно после встречи. – Салин помял левый бок. – Чувствую, времени раздумывать у нас просто не осталось. Завтра утром Старостин выйдет на трибуну своего "Движения". Это – контрольный срок. Или я уже ничего не понимаю в стратегии.

Решетников откинулся в кресле.

– Иными словами, ты предлагаешь Большой сбор?

– Именно.

– Придётся попотеть…

Раньше было просто. В большом зале особняка, притаившегося за известным зданием на Старой площади, собрались бы все двенадцать кураторов направлений и их помощники. Тогдашний Красный Инквизитор поставил бы вопрос, все проанализировали бы его с позиций курируемых направлений и вынесли бы решение. Сейчас собрать Большой Капитул означало сдернуть с мест вкрапленных в узловые точки бюрократической пирамиды, надёжно законспирированных и хорошо залегендированных людей. Троих пришлось бы вывозить с дач, где они отсиживались до поры в демонстративной отставке. Так  с в е т и т ь с я  можно лишь в крайних обстоятельствах.

Салин понимал, что его собственная безопасность и будущность были лишь картами в Большой игре. Парадоксально, но до конца этой игры доживут не все, разрабатывавшие её стратегию и предлагавшие тактические решения.

– Как бы ни было трудно, Павел Степанович, в полночь на моей квартире должен собраться Большой Капитул. В полном составе. Организацией сбора займись немедленно и только лично.

Олег Маркеев "Неучтённый фактор"

Полагай несущественным явное в Мiре ибо тайная сущность вещей не видна

Английские «учёные» увлечённо болтают о разуме

Разум человека не даёт покоя английским «учёным» невеждам. Сегодня «учёные» больше всего любят рассуждать о том, о чём не имеют ни малейшего понятия. Разум тоже входит в сферу таких интересов, но они ...

О Сынах Божиих и сынах сатаны. Против жидов.

Мир вам! Вы все - Чада Божьи. Именно так вас называют в православии. Вы, как и я, не меньший Сын Божий. А может даже и больший. Или можете стать большим. По делам своим...

Навальный в ответе за создание террористической ячейки в России

Блогер Алексей Навальный может иметь непосредственное отношение к основанию террористической организации «Сеть»* и преступным действиям, осуществляемыми её членами. Организованная им пр...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Загрузка...
    Кулон 13 февраля 2019 г. 04:34

    Глубинный народ: ответ Суркову

    Из переполненной Господним гневом чашиКровь льется через край, и Запад тонет в ней.Кровь хлынет и на вас, друзья и братья наши! -Эй, Русский Мир, сомкнись тесней..."Единство, - возвестил оракул наших дней, -Быть может спаяно железом лишь и кровью..."Но мы попробуем спаять его любовью, -А там увидим, что прочней...Фёдор Тютчев, 1870 Мы, русские люди,...
    9553
    Кулон 2 декабря 2018 г. 21:59

    Орден Полярного Орла – неучтённый фактор

    Египетские жрецы. Х/ф "Фараон"Старые львыСалин вернулся в кабинет, на ходу одергивая пиджак. – Вы извините, Константин Альбертович. Неотложные дела, беготня весь день. Продолжим, – сказал он, усаживаясь в кресло. Сидели по привычке рядом, чуть развернув друг к другу кресла. – Ничего, я понимаю. Ливитцкий успел раскурить тяжёлую трубку. В воздухе плавало...
    980
    Кулон 27 ноября 2018 г. 01:07

    Наши "меченосцы" – неучтённый фактор

    «Встреча Олега с кудесником», Виктор Васнецов, акварель РетроспективаОбъект "Николина пустынь"СтранникМаксимов следил, как важно жужжащая пчела барражировала над букетиком полевых цветов. Вода в стакане замутнела, солнечный свет, проходя через нее, приобретал нежно-кремовый тон. Он мысленно прикоснулся к ребристой стенке стакана, пальцы...
    530
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика