Когда часы пробьют полночь

"Я не знаю, каким оружием будет вестись Третья мировая война, но в Четвёртой будут использоваться палки и камни" (Альберт Эйнштейн)

Пролог

История никогда не случается «вдруг» и вообще не признаёт такого понятия, как «случайность».

Совершенно не «случайно» 28 июня 1914 года в Сараево прозвучали выстрелы, оборвавшие жизнь эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника австро-венгерского престола.

С этого дня события развивались, как летящая с горы снежная лавина: 28 июля 1914 года Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Уже в течение августа 1914 года вовлечёнными в войну оказались Россия, Германия, Франция, Бельгия, Великобритания и Япония. Позже список участниц пополнили Османская империя, Черногория, Италия, Болгария и Румыния.

Дальнейшая история всем хорошо известна: четыре года войны, унесшей жизни около 40 миллионов человек.

Едва отгремели последние выстрелы орудий, как заскрипели перья историков. За период с 1918 по 1935 год ими было опубликовано свыше 300 книг и 1000 статей, посвящённых Первой мировой войне в целом, включая её причины, ход и последствия.

Все исследователи сошлись в одном: война стала результатом длительного накопления противоречий между великими державами, сочетания имперских амбиций, блоковой логики, милитаризма и провальной дипломатии в кризисной ситуации.

В своих трудах они раскрывали элементы этих противоречий: стремление Германии к переделу колоний и сфер влияния, борьба за влияние на Балканах, соперничество за контроль над черноморскими проливами и османскими территориями…

И далее всё в том же духе и том же направлении. Исследователи пишут про «гордиев узел противоречий, который иначе разрубить было невозможно».

Историки правы в своих фактах, но ошибаются в понимании глубинных причин. Поэтому поблагодарим их за кропотливые и полезные исследования поверхностных причин, а сами нырнём глубже.

Истинные причины этой (и всех других) войн откроются, если окунуться в самое начало человеческой истории.

Если «начало» рассматривать с библейской позиции, мы окажемся в интервале 3874–3800 гг. до н.э. и увидим, как Каин убил Авеля.

Если началом истории считать научную версию развития человечества, мы погрузимся примерно на 315 000 лет назад и станем свидетелями того, как один Homo sapiens впервые взял в руки камень, чтобы размозжить им череп другому человеку.

Если это так, значит, корень будущих войн следует искать не в договорах и границах, а в самом устройстве человека.

Чтобы понять, как человечество дошло до точки, с которой уже хорошо просматривается ядерный апокалипсис, нам придётся проследить весь путь — от пещерных драк за лучшие куски мамонта до кнопки с надписью «пуск». Потому что, в сущности, ничего не изменилось, другими стали только масштабы и декорации.

Мир, который слишком близко подошёл к краю

После снятия табу на разговоры о вероятной ядерной войне только ленивый блогер не рассуждает об этой опасности. А поскольку среди блогеров ленивых мало, вся блогосфера буквально пропиталась военной тематикой.

Наверное, если бы дело ограничивалось только публикациями перепуганных блогеров, можно было бы не так сильно беспокоиться. Но когда в дискуссию вплетаются голоса авторитетных людей – политиков, крупных бизнесменов, деятелей науки и искусства, – дело приобретает совсем иной оборот. Простым людям всегда кажется, что, если источник информации находится где-то на верхних ступенях социальной лестницы, он больше знает о реальном положении дел. А уж если не молчит, а выступает открыто, значит, дело совсем плохо.

Что же простые люди услышали от авторитетных людей в последнее время? Начнём анализ с фигуры, хорошо известной во всём мире – Генсека ООН Антониу Гутерриша.

Везде, где он поднимался на трибуну, звучали слова о растущем риске ядерной войны до самого высокого уровня и что «ядерный вариант — это совсем не вариант. Это дорога в один конец к уничтожению».

ООН, созданная в 1945 году, имела главную цель: предотвращение новых мировых войн. Но её предшественница, Лига Наций, провалилась — и началась Вторая мировая. Договоры о ненападении, подписанные накануне, не остановили войну.

Историки говорят, что опыт Лиги Наций был учтён при создании ООН. В Совете Безопасности пять постоянных членов получили право вето. Но именно вето не раз парализовывало Совет, когда конфликт затрагивал интересы великих держав.

ООН из инструмента мира превратилась в площадку для политических игр. Всё больше политиков открыто говорят о её бесполезности. Президент США Дональд Трамп в феврале 2025 года подписал указ о выходе США из ряда организаций ООН, назвав их «избыточными, плохо управляемыми, неэффективными».

Теперь посмотрим, что говорят о сложившейся в мире ситуации другие авторитетные люди.

Учёные-атомщики отмечают, что мир «скользит по опасному ядерному склону», а 2025 год «не принёс ни одного обнадёживающего события» в сфере ядерной безопасности. Они подчёркивают, что военные операции в нескольких регионах проходят под тенью ядерного оружия, и риск эскалации растёт.

Военные эксперты США (DIA) признают: «Риск ядерной эскалации растёт быстрее, чем когда‑либо за последние десятилетия».

Президент России Владимир Путин с огорчением отмечал: «Такая угроза [ядерной войны] нарастает, чего греха таить». Это заявление было сделано 7 декабря 2022 года на встрече с членами Совета по правам человека (СПЧ). Президент подчеркнул, что Россия рассматривает ядерное оружие исключительно как средство защиты и не намерена применять его первой.

Вот ещё несколько цитат из выступлений президента России:

«Оставляем за собой право применить ядерное оружие в случае агрессии против России и Белоруссии как участников Союзного государства».

«Агрессия любого неядерного государства против России при поддержке ядерной державы будет рассматриваться как нападение на Россию».

«С военно-технической точки зрения Россия готова к ядерной войне».

«Если чьи-то действия будут угрожать нашему суверенитету и территориальной целостности, то мы считаем для себя возможным использовать все имеющиеся в распоряжении средства».

О риске ядерной войны громко звучат слова заместителя председателя Совета безопасности России Дмитрия Медведева. Вот пять его ярких высказываний на эту тему:

«Меня часто упрекают в том, что я использую какую-то жёсткую риторику, говорю о ядерном апокалипсисе, но, к сожалению, он реально возможен. Тот, кто не отдаёт себе в этом отчёта, тот фантазёр или дурачок. Очень не хотелось бы этого». Это заявление было сделано 30 апреля 2026 года на федеральном просветительском марафоне «Знание. Первые».

«Ядерный апокалипсис нельзя исключать, и нужно быть к нему готовым». Такое утверждение прозвучало в том же выступлении на марафоне «Знание. Первые». Медведев добавил, что для этого в России существует ядерная триада, которая поддерживается в надлежащем состоянии.

«Ядерный апокалипсис во всём мире может наступить, если „противники“ продолжат попытки нанесения РФ стратегического поражения». Эта мысль была высказана ранее в контексте критики политики администрации предыдущего президента США Джо Байдена, которая, по мнению Медведева, свела контакты с Россией на высшем уровне к минимуму и пыталась «наказать и унизить» Москву.

«Наш конфликт с западным миром сегодня носит экзистенциальный характер». Это высказывание было отмечено в материале британского издания Daily Express после выступления Медведева на марафоне «Знание. Первые» 30 апреля 2026 года.

«Ибо пришёл великий день гнева его, и кто может устоять?». Эта цитата из Апокалипсиса была использована Медведевым в социальной сети X в апреле 2025 года для иллюстрации рисков ядерной войны. Фраза завершает отрывок из Библии, где ангел снимает семь печатей, высвобождая божественный гнев.

Эти высказывания отражают оценку Медведевым международной ситуации как крайне напряжённой и потенциально опасной с точки зрения риска ядерного конфликта.

Наверное, в мире никто не хочет развязывания Третьей мировой войны, но принцип «Хочешь мира – готовься к войне» прочно сидит в головах многих политиков. И недаром в последнее время в публичных дискуссиях о войне всё чаще всплывает имя знаменитого прусского военачальника XIX века Карла фон Клаузевица (Carl von Clausewitz), автора трактата «О войне» (Vom Kriege). В этом фундаментальном труде Клаузевиц изучил опыт около 130 военных кампаний, сосредоточившись на войнах последних 150 лет, особенно наполеоновских. В результате он пришёл к выводу, что война — естественный инструмент государственной политики, если дипломатия не достигает цели.

Когда Карл фон Клаузевиц писал свою знаменитую формулу — «Война есть продолжение политики иными средствами» — он вряд ли мог представить, что эта мысль станет не просто теоретическим определением, а психологическим кодом, который Европа будет носить в себе десятилетиями.

В XIX веке мысль Клаузевица стала основой новой военной культуры, где война воспринималась не как трагедия, а как естественный, почти неизбежный этап политического развития.

Прусские генералы говорили о войне как о «нормальном состоянии Европы», а о мире — как о временной паузе между кампаниями. Так аналитическая формула превратилась в норму поведения, а в XX веке эта норма стала частью коллективного сознания континента.

Идея Клаузевица о войне активно использовалась Владимиром Лениным. В годы Первой мировой войны он систематически обращался к упомянутому тезису Клаузевица для разоблачения оппортунизма II Интернационала и поддержки «своих» правительств в империалистической войне. В своей работе «Крах II Интернационала» (1915) Ленин прямо указывал, что «война есть просто продолжение политики другими (именно насильственными) средствами», ссылаясь при этом на Клаузевица.

Европейские державы, вооружённые идеей о том, что война — всего лишь «другой язык политики», начали действовать так, будто этот язык неизбежен.

Вот как можно описать круг действий, который предшествовал Второй мировой войне: мобилизация одной страны становилась аргументом для мобилизации другой; укрепление границ воспринималось как проявление враждебности. А если одна страна вступала в союз с другой, это служило сигналом угрозы для их соседей.

Так возникла «спираль ожиданий», в которой мысль Клаузевица работала как самосбывающееся пророчество.

В этом и заключается трагический парадокс европейской истории: мысль, рождённая как попытка понять войну, стала матрицей, по которой война воспроизводилась.

Клаузевиц не призывал к войне — он описывал её.

Но Европа услышала в его словах не описание, а руководство к действию.

Сегодня, когда западные политики снова говорят о «неизбежности конфликта», когда министры обороны называют конкретные годы, к которым нужно «стать боеспособными», мы видим, как этот старый механизм оживает. И мысль Клаузевица вновь превращается в пророчество — не потому, что она истинна, а потому, что в неё верят.

Мы видим её новую версию в медийно политическом пространстве Европы. Как отмечала директор Евразийской программы по нераспространению ядерного оружия (James Martin Center for Nonproliferation Studies) Ханна Нотте в интервью Financial Times в конце 2025 года, риторика европейских лидеров о «последнем мирном лете» может превратиться в самосбывающееся пророчество. Когда страхи, ошибки и политическая риторика начинают усиливать друг друга, они превращаются в стратегию, а стратегия — в реальность. В своих выводах Нотте подчёркивала, что если европейцы будут продолжать курс на алармизм и милитаризацию, они могут спровоцировать то, чего так сильно боятся.

О риске новой войны и необходимой готовности к ней к 2030 году регулярно говорят все ведущие западные политики. Они рассматривают дипломатию не как средство предотвращения войны, а как тактический инструмент, позволяющий выиграть время до нанесения удара.

Слушая выступления некоторых лидеров Западной Европы, невольно вспоминается Марк Порций Катон Старший (234–149 гг. до н.э.), известный как Катон Цензор, — фигура, чья политическая карьера и риторика стали ярким примером того, как глубокая убеждённость в существовании экзистенциальной угрозы может перерасти в навязчивую идею, а затем и в реальную войну.

Катон вошёл в историю тем, что завершал практически каждую свою речь в римском сенате — независимо от темы обсуждения — одной и той же фразой: Ceterum censeo Carthaginem esse delendam (Кроме того, я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен). Именно эта повторяемость сделала фразу крылатой и символом упорного, почти маниакального стремления к уничтожению противника.

После Второй Пунической войны (218–201 гг. до н.э.) Карфаген был разгромлен, лишён флота, большей части территории и армии. Он был обязан выплачивать огромную контрибуцию Риму и не мог вести войны без разрешения римского сената. Но к середине II века до н.э. город экономически восстановился: возродилась торговля, сельское хозяйство, возникло заметное благосостояние.

В 157 г. до н.э. Катон в составе римской комиссии посетил Карфаген и был потрясён его процветанием. Именно этот визит стал катализатором: Катон пришёл к выводу, что возрождающийся Карфаген представляет смертельную опасность для римского доминирования в Западном Средиземноморье.

Эта позиция в итоге привела к Третьей Пунической войне (149–146 гг. до н.э.), в ходе которой Карфаген был полностью разрушен, а его территория обращена в римскую провинцию.

Повторяющаяся фраза Катона — это ранний пример самосбывающегося пророчества в политике. Постоянно напоминая сенату об «угрозе Карфагена», он постепенно сдвигал общественное мнение и окно Овертона: то, что сначала казалось чрезмерным, стало нормой, а затем — необходимостью. В итоге Рим получил войну, которую сам же и спровоцировал.

В ядерную эпоху мы наблюдаем аналогичные механизмы: постоянное повторение нарратива о «неизбежной угрозе» со стороны другого государства может перевести конфликт из гипотетического в реальный.

На этом фоне все ведущие мировые игроки усиливают свои военно‑технические программы, увеличивают число военных учений и расходов на оборону.

Соединённые Штаты Америки уже сегодня тратят на оборону и связанные с ней программы свыше одного триллиона долларов в год, если считать не только Пентагон, но и ядерные программы, разведку, ветеранов, космос и кибербезопасность.

Это больше, чем военные расходы десятков других стран вместе взятых. И тренд очевиден: если ничего не изменится, в ближайшие годы совокупный военный контур США может приблизиться к 1,5 триллиона долларов в год.

Но ведь хорошо известно: чем больше ресурсов вкачивается в военную машину, тем сильнее работает старый механизм, который политологи называют «дилеммой безопасности»: одна страна увеличивает расходы «для защиты», сосед видит в этом угрозу и отвечает тем же, потом подключается третий, четвёртый, пятый. Так рождается гонка вооружений, в которой никто не хочет войны, но все к ней готовятся.

И в этой картине мы видим повторение уже описанной выше «спирали ожиданий», развернувшейся накануне Второй мировой войны.

К ней можно добавить указ президента США от 5 сентября 2025 года о переименовании министерства обороны в министерство войны. По мнению главы Белого дома, это лучше отражает состояние дел в мире.

«У нас будет министерство войны и глава министерства войны», - сказал Трамп в Белом доме.

Но переименование — это не просто смена вывески. Это смена философии: от обороны к проактивной силовой политике. Это символ конца эпохи дипломатии, усиления страха перед глобальным конфликтом.

В описанной ситуации есть один тонкий момент: что будет, если на Западе все лидеры будут не только говорить, но и активно готовиться к войне, а мы, желая разорвать «спираль ожиданий», в своей стране эту тему станем замалчивать? В таком случае вполне возможно повторение истории 1940 – 1941 годов.

Летом 1940 года началось сосредоточение немецких войск у границ СССР. В январе 1941 года переброска германских войск с запада на восток активизировалась и проводилась ускоренными темпами. А это сотни эшелонов с солдатами и военной техникой, идущие потоком без остановки в одном направлении – к границе с Советским Союзом.

В период января-мая на стол Сталина регулярно ложились доклады советских разведчиков о скором нападении Германии. 17 июня 1941 года начальник советской разведки Павел Фитин лично доложил Сталину: «Все военные мероприятия Германии по подготовке вооружённого выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время».

Но 14 июня 1941 года – всего за неделю до нападения - советские периодические издания растиражировали сообщение ТАСС, в котором утверждалось: «Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы».

Игнорирование очевидных фактов, говорящих о большой и близкой угрозе, привело к тяжелейшим последствиям, в том числе гибели миллионов людей в первые же месяцы войны, чего можно было избежать. Для этого было достаточно открыть широко глаза и взглянуть правде в лицо, какой бы неудобной она ни казалась. Но высшее руководство СССР предпочло этого не делать.

Сегодня ситуация ещё более серьёзная. Угрозы, которые нависли над человечеством, уже не касаются одной страны — они касаются всего вида Homo sapiens. Климатические сдвиги, риск ядерной войны, возможность искусственно созданных пандемий — всё это уже не гипотезы, а реальные процессы, которые развиваются на наших глазах.

И снова, как в 1941 году, многие предпочитают не видеть очевидного.

Похоже, прав был немецкий философ Георг Гегель (Georg Hegel), когда ещё в начале XIX века сказал: «История учит нас тому, что она никого ничему не учит».

Прошло более ста лет, и уже наш современник, американский мультимиллиардер Уоррен Баффет (Warren Buffett) с горечью повторяет: «Что мы узнаём из истории? То, что люди не учатся на истории».

А тех, кто не хочет учить историю, она, как известно, жёстко наказывает за незнание уроков.

Есть ещё один влиятельный источник страха Конца Света – это Doomsday Clock, символический проект, визуализирующий уровень глобальной опасности от человеческой деятельности.

Этот проект был основан в 1947 году редакцией журнала «Бюллетень учёных-атомщиков» (Bulletin of the Atomic Scientists) после атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки и начала Холодной войны. Полночь на этих часах символизирует ядерный апокалипсис.

Процедура перевода стрелок происходит ежегодно по решению Совета по науке и безопасности этого Бюллетеня, включающего физиков, климатологов, экспертов по кибербезопасности, на основе анализа глобальных угроз.

При этом Совет по науке консультируется с Советом спонсоров, куда входят лауреаты Нобелевской премии и другие авторитетные учёные.

Первоначально эксперты обсуждали риски апокалипсиса, связанные только с ядерными испытаниями. В 2007 году они посчитали, что изменение климата стало ключевым фактором наравне с ядерной угрозой. С 2010 года к рискам добавились киберугрозы, биобезопасность, искусственный интеллект и дезинформация, подрывающая глобальное сотрудничество.

Процесс перевода стрелок строгий и научно обоснованный, а потому сильно влияет на общественное сознание. Результат объявляется публично каждый январь. Часы не переводятся автоматически — их могут оставить на месте, передвинуть вперёд (ближе к полуночи) или назад (дальше от полуночи).

По сути, этот научный ритуал XXI века заменил древних пророков и оракулов. Учёные, как новые «жрецы», ежегодно интерпретируют мировые события, дают «диагноз» человечеству и символически «отсчитывают время» до возможного апокалипсиса.

27 января 2026 года учёные передвинули стрелки Часов Судного дня ещё на 4 секунды ближе к полуночи. В результате символическое время глобальной катастрофы установилось на отметке 23:58:35 — до условной «ядерной полуночи» осталось 85 секунд. Это самый мрачный прогноз за всю историю проекта.

Новое время объявили на пресс-конференции редакции журнала Bulletin of the Atomic Scientists в Вашингтоне. С мероприятия велась прямая трансляция.

Журналист ABS News, комментируя этот факт, отметил, что человечество «находится ближе к самоуничтожению, чем когда‑либо».

Максимальное время до «полуночи» на Часах Судного дня было зафиксировано в 1991 году — тогда стрелки показывали 23:43, то есть до условной глобальной катастрофы оставалось 17 минут.

А теперь, по мнению учёных, до ядерного апокалипсиса осталось всего 85 секунд. Это меньше, чем время, за которое человек успевает прочитать эту страницу или выпить чашку кофе. Меньше, чем требуется ракете, чтобы преодолеть расстояние от подлодки до побережья. Меньше, чем нужно, чтобы вскипела вода в чайнике.

Мы живём в эпоху, когда Конец Света стал технически возможным, политически допустимым и, что самое страшное, психологически привычным.

Подводя итог этому разделу, можно сказать, что в Европе открылось новое окно Овертона: идея большой войны, ещё недавно немыслимая, стала обсуждаемой, затем допустимой, затем — почти неизбежной. И в этом смещении — главная опасность. Когда война становится частью нормального политического дискурса, она перестаёт быть невозможной.

(Фрагмент из новой книги "2030: Будущее России и мира", опубликованной в издательском сервисе Ridero: https://ridero.ru/books/2030_b...)

Продолжение следует...