• РЕГИСТРАЦИЯ

Застывшие на краю

El Chupanibre
Немимокрокодил
22 февраля 16:48 20 3652

Пуля зло щелкнула о пластину нагрудной брони. Угрюм почувствовал толчок, взгляд его нервно дернулся, опережая систему встроенного прицеливания — туда, откуда стреляли, успев отметить движение в доме, где засел снайпер. Человеческое тело, даже помещенное в такую непривычную среду, как глухая консервная банка Самоходного Штурмового Скафандра, все равно оставалось лучшим измерительным прибором: Приспосабливаясь к новым условиям, адаптируя свои вычислительные и сенсорные способности, учась находить цель лишь по таким параметрам, как сила толчка при попадании, звук — чтобы понять дистанцию, направление…

Угрюма это искренне поражало и восхищало.

Он вскинул на плечо гранатомет и выстрелил. Негромко хлопнуло, фугасно-осколочный с шипением устремился к полуразрушенному дому, нырнул в открытое окно и резко распустился внутри облаком густой серой пыли.

Система прицеливания флегматично сообщила о поражении объекта, но Угрюм знал это и сам. Выждав, пока пыль осядет, закинув гранатомет на плечо, он перехватил поудобней барабанный картечник и нырнул в темноту полуразрушенного строения.

Как оказалось, снайпер был последним из Врагов, что обороняли этот район. В том, что он подстрелил кого-то, Угрюм не сомневался — на полу лежала снайперская винтовка, вся в пыли и грязи, патроны к ней: Подбирай, пользуйся, продолжай свое путешествие среди постоянной стрельбы, войны… Самих Врагов ему рассмотреть никогда не удавалось. Трупы таяли в воздухе, вот так же, как и сейчас — оставляя после себя оружие, боеприпасы, иногда — медикаменты и сухпайки. Особо это его не волновало, привык он к такому. Хотя все еще помнил, что когда-то было иначе.

Что действительно было ценным в этих руинах — это подвал. Большим стальным листом прикрыт был вход в него: Откинув маскировку в сторону, Угрюм осторожно спустился, высвечивая по сторонам возможную засаду. Однако, в этот раз обошлось без сюрпризов.

В помещении было чисто и аккуратно, как это может быть лишь в ведомстве профессионально параноидального вояки. Ящики с амуницией аккуратно сложены на стеллажах, идеально застеленные «под линеечку» двухэтажные койки у стены, стол, пластиковые стулья, штабель с припасами в углу, полевая кухня, генератор.

Ремонтный модуль для СШС.

Переставив кухонный стол между ремонтным модулем и входом в подвал, он аккуратно положил картечник стволом к выходу, запустил генератор и когда зашумело, засветило — выбрался из скафандра, присел на один из стульев у стола и устало вытянул ноги. Не то, чтобы тело сильно затекало в процессе пилотирования костюма, но выбраться из него всегда было облегчением. А возможность наконец-то почесаться, в новом укладе жизни Угрюма превратилась чуть ли не в величайшую ценность. Впрочем, как и поесть, попить, сходить в туалет… С удовлетворением этих потребностей организма было очень сложно в «броне». Угрюм не жаловался. Угрюм все еще был жив. И во многом, это была заслуга пилотируемого средства, не смотря на все недостатки последнего.

Все это время ему везло. Он регулярно находил такие вот нычки - «штабы», как называл их сам, немного по детски, где можно было встать на ремонт, отдохнуть, поесть, набраться сил перед следующим броском. Куда он шел, с кем воюет, это все было как в тумане, но Угрюм особо и не задавался такими вопросами. Война давно превратилась в привычку, поход — в самоцель. Отдых и пища — в удовольствие.

Выспаться, порадоваться найденным в припасах консервированным персикам. Приготовить из тушенки и сухпая горячее, почти домашнее. Принять душ — чудо цивилизации. Изготовить из найденной уцелевшей обувной ложки палку-чесалку для спины, которой пользоваться, извиваясь от экстаза, на каждом привале. На утро снова забраться в скафандр и продолжить движение — через пустоши и горелые леса, высохшие русла рек и озер. По растрескавшимся шоссе и вдоль ржавых полотен железных дорог.

Куда-то вперед.

В руины города он забрался недавно. Ощущение от такого антуража было странным: Будто что-то будоражило его память, нашептывало и подсказывало, куда-то звало… Угрюм старательно гнал это все из своей головы, списывая на происки Врагов, но чувство не уходило, напоминая о каких-то странных вещах, плохо запомнившихся ему из прошлого.

Самой странной была именно концепция города.

Думать о том, что когда-то множество людей жили одновременно в одном месте… Контактировали друг с другом, разговаривали, прикасались друг к другу. Строили отношения, вместе радовались. Ссорились.

Все эти мысли были ему мучительны, привыкшему лишь стрелять, чтобы убить — и не быть убитым. Мог ли он сам когда-то жить среди людей? Общаться? Иметь с кем-то отношения?

Угрюм гнал от себя эти мысли, как мог, и продолжал свое путешествие, но мысли возвращались, делая его путь намного сложнее. Сбивая с толку.

Намекая на то, что оно близится к концу.

Угрюм вскочил со стула, тряся головой, в надежде вытряхнуть оттуда все лишнее. И принялся за работу. Гранатомет, из которого он накрыл снайпера, был отбит чуть ли не в рукопашной — и в процессе боя, путник принял несколько снарядов на «броню». Теперь нужно было проверить состояние электроники и гидравлики, залатать дыры, трещины… Работы предстояло на несколько часов, сложной, занимающей ум и внимание.

Угрюм такую работу любил. Когда он делал что-то, в чем чувствовал себя мастером, пели руки, а сердце наполнялось чем-то чистым и хорошим. Создавать что-то с нуля, или чинить сломанное доставляло ему искренне удовольствие в отличие от постоянной Войны и Похода. Скорее, даже только ради периодических остановок, когда можно было найти какой-то предмет и заняться им, имело смысл идти вперед.

Работа кипела споро, но Угрюм достаточно быстро понял, что некоторые элементы электроники требуют замены. В резерве таких не оказалось, в ремонтном наборе стационарного модуля — тоже. Он растерянно оглянулся по сторонам, в надежде что эти детали лежат вот где-то тут, рядышком, на серебряном блюде, посреди подвала. Но увы, и это было не так.

Зато его внимание привлек прикрытый брезентом пульт управления, в одном из углов подвала. Наверняка можно было снять нужные запчасти оттуда, но сначала Угрюм, будучи по природе человеком любопытным, решил выяснить, для чего в этом «штабе» находится такой пульт.

Разбирался, впрочем, недолго. Запустив программу активации, он достаточно быстро продрался через все эти «даете ли команду на запуск?», «Статус объекта — зеленый», «Сеть активирована...» и так далее.

Первое, что он обнаружил — это была карта. И согласно карте, он сейчас находился в самом центре города.

Второе — это была съехавшая фальшпанель со стены. За панелью находилось простое старинное зеркало, в почерневшей от времени мельхиоровой раме. Не загадочный высокотехнологичный механизм, способный решить судьбу мира, не перекрученная разрядами молний плазменная сфера энергии, изображающая из себя вселенский источник силы.

Простое зеркало.

Угрюм подошел поближе, ожидая увидеть свое отражение. Честно говоря, себя он давно уже не рассматривал, периодическое утреннее бритье в очередном отбитом «штабе» было не в счет, оставляя после себя крайне туманное воспоминание от собственной физиономии. Но вместо себя, увидел он странное: Нагромождение скал у самого моря, сильный прибой, и рассевшихся на этих самых скалах людей. Разных людей. Очень непохожих друг на друга, в отличие от того, насколько Враги выглядели одинаково.

Он сглотнул. Прикоснулся к поверхности зеркала — и совершенно не удивился, когда понял, что рука прошла насквозь. Обернулся и с тревогой глянул на свой скафандр.

Тот стоял будто в расслабленной позе, уткнув «взгляд» в пол, но Угрюму казалось, что машина смотрит на него искоса.

И слегка лукаво. С горечью?

«Ну что ты.» Говорил взгляд. «Мы пришли. Это все. Конец похода. Ты справился, ты молодец.»

«А ты?» Угрюм понимал, что разговаривает сам с собой, но силился убедить себя, что говорит с тем единственным, кто составлял компанию его одиночеству все это время. Неожиданно. Но понимание того, что предстояло расстаться…

«Да, я не пройду в зеркало, что делать. И дело даже не в размерах: Просто я — часть этого мира, в другом мне не место. Останусь тут. Но это ничего, поход был долгим, я буду его вспоминать в своих снах. Не переживай за меня.»

Он закусил губу до боли. Хотелось плакать — но правила этого мира не предполагали слез. Угрюм подобрав с пола брезент, которым был накрыт пульт, открывший зеркало, и заботливо укутал скафандр. Накрывать с головой не стал, протест подкатил комком к горлу — и вместо того, накинул на плечи одеялом, завернул, приткнув, будто опасаясь, что брезент распахнется и другу станет холодно.

Бросил прощальный взгляд на потускневшие стекла шлема. И шагнул в зеркало, навстречу морю и скалам.

Было прохладно и ветрено, сыро и зябко. Соленый морской воздух, совершенно непривычный Угрюму, бодрил, пьянил, горькой специей оседал на нёбе, и не было в этом мире ничего более подтверждающего того, что поход окончен.

Люди сидели на скалах не двигаясь и пристально смотрели на воду. Это казалось странным Угрюму, который все это время жил в постоянном движении, смысл которого оказался в том, чтобы попасть сюда.

- Простите. - Он обратился к полному мужчине, лет сорока, что сидел на земле в одной пижаме и смешных круглых очках. - Но почему вы все тут сидите? Вы чего-то ждете?

- Здравствуйте. - Человек поднял лицо к Угрюму, щурясь и смешно улыбаясь. Честно говоря, тот даже не ждал, что ему ответят, но нет, это произошло почти сразу…

- Меня зовут Рикард. Рикард Мейер. Когда-то я жил в Дрездене, но потом меня убили авиабомбой.

Угрюм озадачился.

- Вы думаете, что вы мертвы? - Он с тревогой заглянул в лицо Мейера.

- О да, конечно. - Немец продолжал странно улыбаться, его улыбка становилась Угрюму все понятней — это была гримаса человека, который понимает, что вот-вот погибнет, и ничего не может сделать с этим. Улыбка в лицо смерти.

- А что еще происходит с людьми, когда на них сбрасывают бомбу, простите?

Угрюм согласно кивнул головой. Про бомбы он знал многое.

- А остальные?

Немец отреагировал не сразу. Медленно отвел взгляд от лица собеседника и вдумчиво осмотрел своих соседей, будто видел их впервые.

- Не знаю… Наверное мертвы тоже. Впрочем, как думаю и вы. Вы знаете, я все еще слышу свист той бомбы, это так страшно… Не мог больше думать ни о чем, кроме как об этом. Думать, смотреть на прибой.

Немец вернул взгляд на Угрюма.

- Скажите, вы тоже из Дрездена?

- Нет… - Угрюм нахмурился, вспоминая. - Но я так долго шел сюда, что ничего почти о себе не помню сейчас. Я… Русский? И жил намного позже Второй Мировой? Две тысячи… Двадцатый?

- Уже не важно. - Рикард глубоко вздохнул, будто по новому чувствуя морской воздух. - Столько времени прошло, да и все мы мертвы. Кто русский, кто немец…

- Почему вы все сидите на скалах? Неужели некуда пойти? - Угрюм попытался развернуться, окинуть взглядом кругом.

- Не делайте этого. - Мейер вскинул руку, будто пытаясь остановить Угрюма. - Вы когда-нибудь видели НИЧТО? Вы сойдете с ума!

- Вообще-то видел. - Угрюм вдруг вспомнил, как в различных компьютерных играх, сделанных плохо и сыро, проваливался сквозь текстуры, и разглядывал мир «с изнанки» - серый фон, прозрачные с обратной стороны скины, прилипшее к потолку, рисованное «небо».

Сейчас было почти то же самое. Подготовленное сознание услужливо подсунуло подходящую картинку и он снова увидел ровный серый фон и пошедшие рябью крайние скалы.

Угрюм перевел взгляд на застывшие на скалах фигуры людей. Здесь, на краю мира, между океаном и пустотой, каждый из них был погружен в свой собственный сон, переживая свою кончину снова и снова. Беспокоить их было неловко, словно доставать коллекционные фигурки из уникальной упаковки, тем обесценивая значимость пережитого этими людьми горя.

Но почему-то Угрюм понимал, что затем сюда пришел.

- Эй, люди! - Перекричать шум прибоя было непросто. - Здесь кто-нибудь видит что-то, кроме пустоты?!

Сначала, он решил, что никто его так и не услышал. Потом… Потом одна из фигурок встала со скалы и легко, вприпрыжку, двинулась по скалам в его сторону.

Девочка двенадцати лет, в джинсах и джемпере, босоногая, рыжая и конопатая, подошла к Угрюму. Синие глаза ее смотрели весело, а ноги ступали мягко и точно, словно она танцевала, а не шла.

Мейер глянул на девочку с искренним болезненным сочувствием в глазах. Девочка в ответ показала язык.

- Что? - Она немного смутилась, видя как Угрюм нахмурился в ответ на ее баловство. - В свои девяносто, все, о чем я мечтала — это снова стать маленькой девочкой!

- Угрюм. - Представился он. Указал на немца. - Рикард.

- Астрид. - Девочка сделала книксен и радостно улыбнулась. - Я… Была неплохой художницей. Не гениальной и не известной всемирно, но неплохой. Мне кажется, я знаю, что надо делать…

Она начала с песчаной косы, что должна была соединить их скалы и берег. Светлый, почти белый песок, лазурная отмель… Коса выгнулась дугой, упираясь в…

Астрид прищурилась.

...Упираясь в песчаный пляж. Такой же светлый и чистый. А дальше — зелень растительности, кустарник, деревья, тропические цветы и лианы.

Девочка выставила большой палец вперед, прицеливаясь, изучая перспективу. Прищурила один глаз, потешно прикусила левым клыком нижнюю губу.

В глубине острова выросли холмы… Горы? Задымил вулкан и тут же потух. В конце концов, ландшафт застыл в виде изумрудных сопок, обрамленных легкой дымкой тумана. Левый берег от пляжа стал скалистым и неприступным, правый — мягким и податливым, все таким же светлым песком скатываясь в океан. Небо над островом окрасилось в розовый, рваные клочья облаков раскидало по нему случайными кусками редкой сахарной ваты, огромным леденцом повисло тропическое солнце.

Тот случай, когда можно было не сомневаться, что декорации доверили двенадцатилетней девочке.

- Очень красиво. - Осторожно сказал Угрюм девочке.

- Спасибо. - Она серьезно посмотрела на него в ответ. - Вблизи работа окажется грубой, но вы знаете, это совсем непросто — создать такой пейзаж. Красиво… Да, красиво. Мне этого так давно не говорили…

Она повернулась к своей работе.

- Вы знаете, в последние свои дни я ничего не рисовала там, в этой богадельне, куда меня сдали родственники. Потому, что там все равно — красиво получается, или нет. И рано или поздно ты теряешь смысл в том, что делаешь, если это никого не радует...

Угрюм не знал, что ответить и просто промолчал. По его мнению, важно было не то, что когда-то было причиной решения Астрид застыть, а нарисованный сейчас остров. Но разве такие вещи стоит обсуждать вслух?

Остров. Вернее, идея острова. Угрюм знал, что рискни он прогуляться по нему — и вблизи все будет выглядеть не так хорошо. Будут и расплывающиеся в глазах ландшафты и грубые мазки краски, угловатые, словно из примитивной компьютерной игры растения…

Он обшарил взглядом фигуры людей, что все еще сидели на скалах, глядя в прибой.

- Лейтенант?

Молодой человек в тропической форме английской армии, пробковом шлеме, вооруженный самозарядным штуцером и бритвенной остроты тонкой полоской щегольских усиков над верхней губой, привстал на ноги.

- Адам… Адам Вильямс. Естествоиспытатель, ботаник, биолог. Для королевского географического общества, я должен был исследовать растительный и животный мир реки Амазонки, но наш пароход попал в шторм и пошел ко дну.

Взгляд Адама стал растерянным.

- Это так… Так обидно: Готовиться, учиться. Собрать в себе столько знаний, навыков. И пойти ко дну, никогда не достигнув своего предназначения.

Угрюм махнул в сторону острова рукой.

- Целый новый мир ждет вас, Адам. Кто, если не вы? Ведь при всей своей красоте этот остров нуждается в деталях!

Лицо ученого вспыхнуло.

- Какая прекрасная задача, сэр!

Угрюм молча смотрел, как британец спешит по косе к пляжу, как вертит головой, придерживая рукой шлем, что норовил стянуть с него поспешно подрисованный Астрид легкий морской бриз. Как экспедиция имени одного человека исчезает в джунглях — и все знания, накопленные и никогда не примененные, перекрашивают мир в новые цвета.

Он не видел, но чувствовал, как пускают корни новые, детально проработанные растения. Как расправляют крылья неведомые ранее науке бабочки и птицы, равно, как и ведомые ранее — но просто обязанные существовать в этих широтах. Животные и рыбы, насекомые и рептилии.

Мир оживал.

- Я думаю, нам нужны дома.

Угрюм обернулся, и увидел, что Рикард, тот смешной немец в пижаме, встал на ноги, и вглядывается в глубины острова.

- Я ведь архитектор. - Мейер словно оправдывался за что-то. - И я понимаю, кто мы и где мы. Мне достаточно представить даже не строительные материалы, мне достаточно представить себе жилище, поверьте, с пространственным воображением у меня всегда все было хорошо.

Он снял очки, зажмурился, прижав руки к груди.

Первой захлопала Астрид.

- Это чудесно, чудесно!

На берегу, чуть дальше пляжа, подвинув заросли леса возник город. Угрюм ожидал увидеть что-то в стиле немецкой пасторали, но нет, город был ни на что не похож, из того что ему доводилось видеть в сети.

Город был прекрасен.

Белый камень стен и красная черепица крыш. Бронзовые ставни и гвозди, сандаловое дерево колонн и перекрытий, сапфирная изморозь окон и оранжевая охра знамен. Нет, все-таки остроконечность крыш и кованые петушки-флюгера были чисто немецкими, но как-то протеста у Угрюма не вызывали: Отданное от человека — людям искренне и с желанием добра не может вызвать ничего плохого, если с тобой самим все в порядке.

Он с уважением покосился на немца, и отметил, что и сам Рикард сильно изменился. Он все еще улыбался будто внутрь себя, но теперь его улыбка из виноватой стала просто застенчивой.

- Бомбы так много отбирают у человечества. - Горько отметила Астрид.

- Я знаю. Я русский. - Спокойно повторил Угрюм.

Они помолчали: Ответить на это его новым друзьям было нечего… Но он и не спрашивал с них ответа.

Втроем, они проделали путь по косе на пляж. Здесь уже хорошо чувствовалось дыхание природы, созданием которой бурно занимался Адам где-то в глубине острова: Пахло зеленью, пахло папайей. Пели птицы. С ветки на землю, будто ненароком рухнула огромная изумрудная игуана, и как ни в чем ни бывало, с невозмутимым видом уползла в кусты. Из зарослей выпорхнула колибри и подлетев к Астрид, повисла в воздухе, разглядывая девочку черными глазками-бусинками.

Люди позади них, один за другим, выходили из ступора, вставали и по косе переходили на пляж: Разных цветов, рас, роста, пола, возраста…

- Император обещал мне надел земли за службу. И я честно заслужил его, но в пути домой, погиб от лихорадки. - Грустно сообщил Угрюму древнеримский легионер, невысокий загорелый мужчина, черноволосый и носатый.

И Угрюм понял, что теперь на острове у них будет ферма. Хлеб, овечий сыр и вино.

- Я царю писал о рудах сибирских. Железом богаты, медью, оловом... А на меня донос, в цепи меня кинули, ноздри порвали, думали что золотые жилы казне не раскрыл.

Человек был высокий, худой, с сильно выступающими скулами и шапкой кудрявых, каштановых волос. Глаза его, светлые от природы. были темны от горечи и обиды.

- Да какое ж золото, говорю, не знаю золота… Да и зачем вам золото, держава сталью мечей да бронзой пушек в стократ богаче чем золотом!

Угрюм просто кивнул. Богатый рудой остров — лучше чем совсем без руды. И пускай пушки и ружья тут ни к чему, но материал для вещей полезных и красивых нужен всегда, а если ты и можешь какую вещь выдумать, то ведь скучно так, если всю жизнь учился работать руками и создавать с их помощью чудеса.

Подходили мастеровые и и охотники. Крестьяне, художники и рудокопы. Ювелиры и кузнецы. Подходили, привыкшие делать что-то своим трудом, обманутые и убитые, теми, кто мало что мог делать сам, привычный лишь отнимать и грабить ради выгоды.

Подходили, чтобы оттаять из обиды и жить.

И рано или поздно, на скале остался лишь один человек. Монах, азиатской внешности, в оранжевых одеждах сидел на самом краю, скрестив ноги, сложив пальцы щепотьями вверх, запястьями на коленях.

Угрюм положил руку на плечо Астрид, показал, мол — разбирайся тут со всем, сейчас вернусь. И зашагал обратно, к скалам.

Рядом с монахом присел на корточки, заглянул ему в глаза. И отшатнулся — увидев на лице почерневшие от ужаса провалы в пустоту. Пристально глянул туда, куда был направлен взгляд — и понял причину страха.

На краю мира, в бесконечной дали, но не дольше трех дней пути, стояла стена воды, темная, почти черная, с белыми барашками пены, клубящейся на вершине.

Цунами будто бы шло на остров, отражаясь в глазах монаха. Но при этом, стояло на месте, остановленное его волей.

Угрюм задумался. Сел на краю, свесил над бездной клубящейся воды ноги. Достал пачку сигарет, вытащил одну, и было хотел закурить, но понял, что зажигалка осталась там, в том мире, из которого он пришел — мире огня и пепла. Задумчиво покатал в пальцах хрусткую папиросную бумагу, пытаясь почувствовать сквозь нее желтый табак. Понюхал, да и сунул сигарету обратно в пачку, пока не размокла.

- Ты же знаешь не хуже моего правила этого мира. - В конце-концов обратился он к монаху. Спокойно и дружелюбно, понимая в какую ловушку тот себя загнал. - Ты — и есть эта волна. И никто другой.

Азиат никак не показал, что услышал. Но что-то изменилось. Напряжение ушло с лица, ужас покинул взгляд монаха. Медленно, степенно разгладились морщины. Теперь в этом человеке чувствовалась сила, уверенность и гордость, что ли?

Угрюм бросил взгляд на горизонт. Цунами никуда не делось, но будто перестало угрожать острову. Теперь… Это была просто стена?

Граница.

Он вдруг понял, что делать с пачкой папирос, что неловко застряла у него в пальцах памятью об ушедшем. Осторожно, с почтением, Угрюм положил ее рядом с монахом.

- Рано или поздно, придет кто-нибудь с огнивом. Или зажигалкой.

Ответа, впрочем, и не ждал.

Встав на ноги, он медленно побрел по скалам, по косе и берегу — к городу. Где каждый, доставая из себя, творил чудо.

«Когда-нибудь я попрошу Астрид нарисовать мне корабль» Подумалось ему. «Не сегодня, и не завтра, конечно. До тех пор, пока я могу удержаться от того, чтобы не зачерпнуть из себя и не создать — все нормально, я могу тут пожить. Но рано или поздно…»

Не удержавшись, он приподнял брезент в своей душе, заглянул под него.

Рядами стояли Враги, с оружием в руках. Безмолвные и неподвижные, словно терракотовые воины, сторожащие гробницу.

Штабелями в бесконечность уходили вереницы с боеприпасами, ракетами, бомбами, снарядами.

Крепко спал верный друг.


ПЫ. СЫ. Все, что есть в этом произведении правильного, в плане грамматики - уникальная и неоспоримая заслуга Тапки. Честь ей и хвала.

Немимокрокодил

Путин снова объегорил всех

Грядущее лето ожидается жарким во всех отношениях, не только по прогнозам синоптиков. И события завершающейся недели это подтверждают. На фоне полученных ранее сообщений, что Россия ста...

Спасибо борцунам! Храму в Екатеринбурге - быть !

Хочется поздравить всех жителей Екатеринбурга. Храм у вас будет. Теперь обязательно. И я сейчас объясню, почему. Потому что к вашему протесту, если даже он изначально был стихийным (в чём, кста...

Путин и левый поворот

Путин УЖЕ осуществил левый поворот. Он уже давно продемонстрировал, что является человеком длинной воли и умеет играть в протяжённые во времени стратегии. Как я всегда говорю, есть два пути...

Загрузка...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Она.

    Он очень давно не был здесь. Последнее, что Он помнил об этом мире – огромные несуразные животные, бродившие по ярко-зеленым просторам и плавающие в очень соленом океане. Теперь же Он наблюдал огромные куски разноцветной плесени, светившиеся по ночам. Плесень заполонила этот мир, проложила паутину связей между очагами – и каждый очаг с вы...
    1192

    Откуда остров Кильдин взялся

                                                                                                             ...
    1149
    El Chupanibre 7 февраля 09:52

    ЖУДЬ (Минипьеса)

    Предисловие.Аффтар ни за и ни против. Аффтар монопенисуален, в том числе и по отношению ко всем этим вечным разборкам на тему, кто какой нации. Аффтару лишь надоело, что стоит оказаться не таким, как все, и тебя тут же причисляют к одной из воюющих сторон. Аффтар не хочет быть ни черным ни белым. Аффтар просто хочет быть.Постпредисловие.Аффтар никогда не оформлял пьес...
    3715

    Сказка о том, как Ветерок грустил, а Ёжик шубки менял

    Холодно в лесу зимой. Все звери попрятались. Грустно Ветерку, за Весной скучает. Перескакивает с ветки на ветку, сбрасывая снег, попугивая зазевавшихся снегирей.— Весна!- Зовет Ветерок.- Где ты? Приходи скорее!-Чего расшумелся? – Выглянул из дупла Бельчонок. – Спит твоя Весна, рано ей еще появляться. Видишь и лес еще спит.-Загрустил я без нее. Мне холодно в лесу. Поск...
    4359
    Александр Горбов 25 января 08:22

    Как завести дракона. 6 история

    — Шоня! Шоня! Ты где?Принцесса Маргарита никак не могла найти своего дракончика. Под кроватью, главном убежище, было пусто. В кухне, где он любил наблюдать за поваром, дракона тоже не было. В кладовке одиноко лежал погрызенный железный башмак. И на сене, возле конюшни, никто не валялся. После долгих поисков, принцесса обнаружила маленького ящера в мален...
    3982

    Десятое яйцо.

    Сказка детская, но может кому и понравится. Детям или внукам, что бы засыпали, расскажут.- Дед, а дед!!! Старый, жердь ходячая!!! Не слышишь что ли?- Ты чего серчаешь, матушка?- Наська где шариться?- Так двор метет, матушка.- Скажи, пущай во двор (помещение для содержания животных) сходит. Да яиц к завтраку наберет.- Как скажешь, матушка. Побрел дед на двор (терр...
    2507

    Сказка о мудром аисте

    Жил-был, как водится, на белом свете мудрый аист. Он был настолько мудр, что считал глупым стоять сразу на двух ногах и его можно было видеть стоящим в болоте на одной ноге. И причин для этого у него было несколько. 1. Экономия расхода тепла при стоянии в холодной воде. 2. Одну ногу рыбёшки и прочая живность не может отличить от водного растения и без о...
    3530
    Александр Горбов 6 января 18:10

    “Смысл жизни маленького головастика”

    Рубрика — зарисовка на тему от читателей. Сегодня тема - “Смысл жизни маленького головастика” В мелкой луже, прогретой весенним солнцем, бурлила жизнь. Бодрые головастики всех цветов и размеров сновали туда-сюда. Ссорились, боролись, ели, веселились и радовались своей короткой жизни. Только головастик Виталик, заплыл в маленькую бухточку и задумчивы...
    3950

    Притча об Орле и женщине

    Жил на свете Орёл-Зоркий глаз. Высоко летал в небе и с любопытством рассматривал людей. И однажды ему очень приглянулась одна красивая женщина, работавшая в поле.Тогда решил Орёл с ней поближе познакомиться, сел в перелеске и обернулся человеком. Подошёл к женщине, представился Орлом и предложил ей свою помощь в работе. Женщина сразу оценила статно...
    3265

    Мыши и узкие специалисты. Притча

    От топового блогера AlexZenit узнал я это: Пришли мыши к мудрой сове попросить совета, как им избежать участи быть съеденными обнаглевшими котами. Сова говорит им: "Станьте ежиками. Если вы будете колючими, вас никто не съест!"Обалдевшие от восторга мыши побежали домой, там опомнились и снова вернулись к сове. "Сова, расскажи — а как нам стать ежиками?"А Сов...
    4154

    В чём счастье курицы

    Человек создан для счастья, как птица для полёта? Там есть одно слово пропущенное: «как птица курица». Это я добавил. Курица – гордая птица..." писатель  КабаковНо птица курица - никудышний летун. А птицам свойственно, как людям ошибаться, летать. Да ещё и так, как Парящий Орёл - символ  Нового года. И получается одно из двух: либо курица не птица, либо чело...
    3367

    Притча о Любви

    Шла Любовь по лесу, с любовью осматривая всё вокруг и, засмотревшись на красоты лесной поляны, провалилась в медвежью яму. Сама выбраться не могла и стала просить о помощи проходящих путников. Первый, постоял у края  ямы, подумал и спросил:- А деньги у тебя есть? Дело хлопотное и по времени затратное тебя вытаскивать из ямы. Ещё и испачкаюсь...  А время - де...
    6746
    Виталий Чумаков1 Мудры Конта
    21 декабря 2018 г. 18:32

    Притча о монахе с яблоками и путнике

    У развилки двух дорог сидел отдыхающий монах. Он подкреплялся яблоком, а ещё два держал в руке. В это время к нему подошёл изголодавшийся путник и попросил у монаха угостить его яблочком. Монах яблоком не поделился, лишь сказал: - Путник, сверни на эту дорогу. Путник тяжело вздохнул, подумав, что этот монах скряга и с ближним не поделится, хоть умри, тихо пр...
    5102
    Виталий Чумаков1 Мудры Конта
    21 декабря 2018 г. 23:01

    Притча о тяжёлой жизни крестьянина

    Жил крестьянин в одном селенье, имел большую семью: и детей малых и престарелых родителей. Работал от зари до зари, не покладая рук. Работал до седьмого пота и без праздников, и света Божьего не видит. Еле концы с концами сводит на пределе своих сил. Невмоготу ему стало, Да ещё и прихворал от простуды, совсем выбился из сил. Хоть в гроб ложись! И тогда на утренне...
    2705
    Сергей Романовский Фитиль
    20 декабря 2018 г. 07:31

    Сказка для взрослых про превратности судьбы.

    Иван Иванович неспеша брел по лесной чаще. Ноги сами привели его к старой знакомой, бабе Яге - костяной ноге. Бабка была хоть и сварливая, но не вредная нравом.- Эй избушка, старая халупа, али не признала? Вертайся ко мне передом, лесу задом.Поскрипывая замшелыми бревнами, избушка развернулась и Иван Иванович бодро взбежал по леснице.- Привет старая!- И тебе не хворат...
    7111
    Сергей Романовский 19 декабря 2018 г. 19:17

    Добрая сказка для взрослых на ночь. 18+.

    Иван Иванович неспеша брел по лесной чаще. Ноги сами привели его к старой знакомой, бабе Яге - костяной ноге. Бабка была хоть и сварливая, но не вредная нравом.- Эй избушка, старая халупа, али не признала? Вертайся ко мне передом, лесу задом.Поскрипывая замшелыми бревнами, избушка развернулась и Иван Иванович бодро взбежал по леснице.- Привет старая!- И тебе не хворат...
    4679

    Притча о чистом взгляде

    Продолжение по записи https://cont.ws/@altairhantengr/1160946— Вечно вы спешите, неисправимые люди, — отвечал старик, — я вижу только, что ваших сыновей призвали в армию, а моего — нет. Но никто не может знать, хорошо это или плохо.Проходит некоторое время. сын в достаточной степени окреп, ходит уже без костылей, хотя и хромает. И надо же такой беде случиться, чт...
    3382

    Новогоднее приключение ©

    В преддверии Нового года дарю Вам, Вашим деткам и внукам эту новогоднюю сказку.Диана лепила снеговика. Снег был мягкий, влажный и липкий. И его было много. Ведь шел он, не переставая, трое суток. И теперь Диана, ползая на четвереньках, с трудом толкала перед собой очередной ком. На ноги она вставать опасалась — сразу же проваливалась по пояс. Попробуй потом выбраться!...
    4727
    Александр Горбов 30 ноября 2018 г. 09:30

    Ноги (Пятничная рассказявка №311)

    Морская ведьма Урсула залезла с ногами в любимое кресло и налила себе чая из водорослей. Но послеобеденную минутку спокойствия грубо прервали.— Якорь мне в ухо! Ты дома, селёдка тухлая?От хриплого прокуренного голоса дрожали стёкла и фарфоровые слоники на серванте. Ведьма тяжело вздохнула, отставила чашку и крикнула:— Дома, открыто!Хлопнула дверь, и в к...
    4840
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика