Коралловый Берег Бокко Кобебе

28 1707

Вечерело. Большое, красное солнце мочило свое раздутое брюхо в краешке моря, и розовый свет, вымытый соленой водой из усталого пламени, растекался по небу, заливая берег, светлый, почти белый песок, окрашивая барашки морской пены в нежный телесный цвет и расслабляющим теплом затекая промеж растопыренных пальцев коралловых ветвей, украшавших побережье.

Бокко Кобебе, дородный, тяжелый, в одной лишь набедренной повязке, вышел из воды и окинув придирчивым взглядом пляж, воткнул в песок новую коралловую ветвь, пополняя созданный на побережье сад. Довольный результатом, он утробно ухнул, забрался на любимый камень, что возвышался над прибоем, уселся, скрестив ноги, мускулистыми руками уперся в колени, растопырив плечевые плавнипонки, выкатил толстое свое брюхо и сурово взглянул на море, будто намереваясь его наказать.

В море плескалась Ирада.

Далеко от берега - отсюда было видно лишь ее голову, но при мысли об Ираде, Бокко смягчил суровость взгляда. Невольно раздулся горловой пузырь, лучевые кости плавников выпустили ядовитые жала — отпугнуть потенциального конкурента, показать, кто тут хозяин и самец на этом пляже.

Ирада не принадлежала ему, но он работал над этим. Как мог и умел, стараясь быть нежным и заботливым с возлюбленной, но готовый безжалостно покалечить любого, кто рискнул бы встать между ними. Пока же… Пока же, только Ирада безжалостно калечила его собственную душу отказом.

Теперь, она плыла к берегу. Вдоволь накупавшись, девушка выбралась на мелководье, встала на ноги и прекрасная, нагая, прикрытая лишь своими роскошными волосами, темными сейчас от воды и такими светлыми и золотистыми, когда они высохнут, шла к Бокко.

Он скосил на нее свой большой, рыбий глаз, делая вид, что ему сейчас интересно только море, но не удержался и издал утробную трель из своего горлового пузыря.

Ирада мелодично рассмеялась, отлично понимая, как ее присутствие действует на ихта.

- Расскажи мне сказку, Бокко. - С улыбкой попросила она, присаживаясь под камнем и принявшись разбирать свои слипшиеся от воды пряди волос.

- Скаааааазку… - Басом протянул Бокко. - Почему ты думаешь, что у меня для тебя есть скаааааазкааа?

- Потому, что ты был на ярмарке? И встречался там с Тенне-Путешественницей? - Пряча улыбку в уголках глаз, невинно спросила Ирада в ответ.

- У маленьких юрких рыбок большие рты. - Недовольно буркнул Бокко. Он хотел, чтобы новая сказка стала сюрпризом для Ирады.

И тяжело вздохнул. Нынче море стало таким тесным, почти невозможно сохранить тайну…

- Да, я купил новую сказку у Тенне. Интересную сказку. - Ихт многозначительно закатил глаза и моргнул третьим веком.

Ирада засмеялась теперь уже в открытую, звонко и легко.

- О, Большой и Громкий Бокко! Расскажи мне свою сказку, и, пожалуйста, не говори, что я должна для этого стать твоей женой!

Бокко обижено засопел.

- Но я скажу тебе вот что… - Ирада припала к слуховому отверстию Бокко и что-то жарко ему начала шептать.

Словно солнечный лучик, пытающийся высушить и согреть огромный и мокрый валун.

Под напором жаркого тепла, струящегося из ее уст, душа его согрелась. Головной плавник снова распрямился, грудь гордо выпятилась вперед, горловой пузырь раздулся и издал длинный, протяжный и басовитый звук, что придворные музыканты Морского Короля гордо зовут песней.

- Я расскажу тебе сказку. - Согласно кивнул Бокко. - Но когда-нибудь ты станешь моей женой.

- Кто знает? - Ирада игриво закатила глаза и пожала плечами. - В конце-концов, где я еще найду такого большого, такого сильного, красивого…

- Я отдал за эту сказку двадцать синих жемчужин. - Горделиво сообщил довольный лестью Бокко. - Больших и переливчатых, что поют в ночной тишине.

- ...И богатого ихта? - Казалось, что Ирада светится от сдерживаемого смеха.

Бокко приосанился. Вновь устремил взгляд на море, будто задумавшись о чем-то, прокашлялся и принялся за свой рассказ. Голос лился ровно и мерно, будто от этого рассказа, от того, насколько хорошо услышит его женщина, примостившаяся в ногах рассказчика, насколько ей понравится этот дар, зависела чья-то жизнь.

Или, как минимум, счастье.

Давным-давно, на окраине дальнего рукава нашей галактики, жила-была одна, вполне себе юная цивилизация. Цивилизация росла, развивалась и, освоив космические полеты, не придумала ничего лучше, как создавать огромные космические ковчеги, заполнять их пассажирами, замороженными до востребования, и отправлять эти ковчеги наугад к звездам. Ну, не то, чтобы совсем уж наугад, цивилизация считала, что она отлично все видит и понимает, каковы ее цели и маршруты — как это часто бывает со всеми нами. Но дело в том, что космос — место огромное, полное событий и возможностей. И во время странствия, с кораблем может произойти что угодно, из того, что совершенно не видно ни в один телескоп.

Космический Ковчег «Янтарь-73» был одним из тех кораблей, с которыми произошло это самое, непредусмотренное заранее «что угодно». Курс его, изначально четко выверенный, сбился, стоило судну угодить в электромагнитную аномалию. И не то, чтобы просто сбился, но если говорить честно, то автопилот и вовсе ослеп, а потому долгое время летел просто наугад. Летел себе и летел, пока аномалия вдоволь не наигралась с корабликом, и не отпустила его на окраинах одной маленькой, но очень плотной нейтронной звезды.

Автопилот высчитал новую траекторию, курс, подсчитал перспективы на затраты топлива к цели... И лег в дрейф. Расчеты показывали, что для того, чтобы выйти к заданной точке, требовалось столько горючего, что его бы не хватило на торможение. Корабль мог долететь, но лишь для того, чтобы промчаться мимо цели. Или сгореть в солнце системы, к которой он летел. Ну или просто с размаху шандарахнуться о гостеприимную почву планеты, пригодной к обитанию — раскидав вокруг разбитого корпуса остатки колонистов, на радость местной фауне.

Оставалось лишь включить сигнал бедствия, выбрать подходящую орбиту и лечь в дрейф, оставив действовать лишь жизнеобеспечение модулей с замороженными людьми, да систему антиметеоритной защиты. Именно это и сделал автопилот, как и был запрограммирован когда-то на родной планете, следуя инструкциям своих создателей надеявшихся на то, что рано или поздно, они смогут корабль в такой ситуации спасти. Как всем известно, надежда умирает последней.

Первой из строя вышла система защиты от метеоритов.

Корабль оказался не только живучим, но и удачливым. Прошло много, очень много времени, перед тем, как в него врезался метеорит, скромный серый камушек, не больше восьми сантиметров в диаметре.

Пуля весом в 6г убивает человека. Пуля весом в 60г способна с одного выстрела отправить на тот свет медведя, слона и свирепого рихлаггского вомбата, за счет массы помноженной на скорость. Кусок породы, врезавшийся в корабль, пробил один из четырех транспортных модулей навылет и сбил ковчег с изначально выбранной орбиты. Теперь корабль, кружась вокруг своей оси, медленно падал на звезду, в облаке из обломков и трупов. Его ждала неминуемая гибель, драматичная и страшная. Злой рок, фатум: Об этом можно было бы сложить песни, написать оперу, снять кино... Но увы, невероятная драма оказалась лишена свидетелей, так как уцелевшие обитатели ковчега мирно спали и не подозревая о том, что обречены, ну а автопилот вообще не в счет, вы же понимаете...

Однако, у судьбы были другие планы.

Рваная дыра бесстыдно раззявилась перед Е22-15. Бездонно черная, на фоне светлой обшивки корабля, белой, почти стерильной в свете нейтронной звезды. Здесь все линии смотрелись особенно четко, резко, словно вырезанные в пространстве скальпелем скульптора-хирурга. Резкие линии металла и рваные края раны - под равнодушно-пристальными операционными софитами.

«Этого недостаточно» - Подумал он. Но расширять отверстие не стал, решив избежать ненужных дополнительных повреждений. И просто сбросил в пробоину малый исследовательский модуль, синхронно связав его со своей основной личностью.

Похож ли космос на океан? Это очень рискованное сравнение, ведь у каждой стихии своя душа, свои особенности. Потерпевший крушение ковчег был похож на труп гигантского кальмара, корпус Е22-15, зависшего поблизости, чем-то смахивал на акулу, а сброшенный малый модуль разведки одновременно напоминал черепаху и медузу. Мелкие рыбешки обломков, длинные водоросли разорванных кабелей…

И все же, это был космос. А так, как Е22-15 никогда не жаловался на избыток воображения, подобные сравнения никогда даже и не всплывали в стройном потоке его данных.

Внутри его встретил вполне ожидаемый беспорядок. Разнообразный технический мусор парил в пространстве, осколки стекла, смятые куски алюминиевых панелей, обгоревшие приборы, тела колонистов из разбитых саркофагов… Будь Е22-15 человеком, он мог бы подумать, что это декорации фильмов ужасов, и где-то на корабле прячется страшный монстр. Но Е22-15 человеком не был, а страшных монстров он аутопсировал и каталогизировал, относясь к этому, как к занятию малоинтересному, но необходимому.

К трупам он тоже поначалу был равнодушен, больше заинтересовавшись самим кораблем.

А надо заметить, что протоколы любопытства ему написали лучшие программисты родного мира, стройным и возвышенным кодом, запечатленным в личности при помощи электронно-квантовых чернил, непревзойденными техниками-каллиграфами.

Ведь Е22-15 был разведчиком и исследователем, а много ли можно исследовать, не будучи любопытным?

Не задержавшись в разрушенном отсеке надолго, он двинулся вперед, к своей цели. Пробираясь сквозь завалы мусора, прорезая двери плазменной горелкой, полагаясь лишь на свое зрение, электромагнитный локатор, радиоактивный спектрометр и еще штук двадцать других способов получения информации, он старательно и трудолюбиво выполнял протоколы любопытства, пока не попал в святая святых погибающего корабля — рубку управления, где и находилась вся электроника автопилота, в том числе банки данных колониальной программы.

Целых четырнадцать секунд ему понадобилось, чтобы расшифровать язык кода автопилота, взять корабль под контроль и оценить объем повреждений. Испытал ли он радость, когда понял, что маршевые двигатели корабля, реактор и система контроля в полном порядке? А может быть расстроился, выяснив, что слитки топлива в реакторе истощены на 98% и без них — ковчег лишь мертвый кусок металла?

Скорее всего мы этого не узнаем. Если машины и чувствуют, то по нашим меркам, на чувства они тратят лишь микросекунды. А потом, восприняв ситуацию, как поставленную задачу, сразу же начинают её решать. Но так же, как люди все кругом меряют по себе, так и машины измеряют мир в привычных им категориях.

«Ковчег должен починить себя и продолжить свою задачу» - Логично рассудил Е22-15. В его случае, для ремонта использовались малые дроны, что в режиме ожидания мирно спали в трюме. Восприняв ковчег, как основное существо, Е22-15 вполне естественно рассудил, что все эти углеродные существа в капсулах гибернации — так же, являются дронами техподдержки. И что для ремонта ковчега, просто надо их разбудить.

И он активировал разморозку первого транспортного отсека.

Люди проснулись и погибли практически мгновенно, в безвоздушном пространстве, так как корабль был полностью разгерметизирован. Е22-15 некоторое время наблюдал, как замерзшие тела плавают по отсеку при помощи камер внутреннего наблюдения, после чего сделал логичные выводы.

Как он решил для себя, температура для дронов оказалась слишком низкой, от того они и прекратили функционировать. Следовало герметизировать корпус и установить приемлемую температуру на борту судна.

Оценив объемы работы, Е22-15 принял решение, что на эту малую задачу ему вполне хватит собственных ресурсов, сбросил свои ремонтные модули и принялся за работу. Он кромсал и сваривал листы металла, используя обломки ковчега, скрупулезно собирая мусор, содержавший редкоземельные металлы и пренебрежительно выбрасывая органику, синтетику и силикон. Выстраивал слой за слоем обшивки, обнюхивая каждый шов, каждую панель, пока не убедился, что корпус ковчега полностью восстановлен. Далее, учитывая, что тепло не распространяется в вакууме, он наполнил корабль атмосферой и немного подождал, пока температура не подымется до приемлемого уровня.

К сожалению, первая партия дронов так и не начала функционировать, вероятно придя в полную негодность. И Е22-15 активировал второй транспортный модуль, полный этих странных механизмов, созданных из углерода и водорода.

Некоторое время он наблюдал, как они, выбравшись из капсул, совершают странные движения всем телом, а потом зависают без движения. Е22-15 бесстрастно констатировал, что он опять что-то сделал не так и решил во избежание дальнейших ошибок заглянуть в банк данных ковчега, откуда и почерпнул, что для функционирования данных конструкций необходима кислородная атмосфера с примесью азота и углерода. Похоже, что гелий их совершенно не устраивал. Это было странно для разведчика, так как его собственная раса предпочитала инертные газы за их безопасность и надежность: Минимум коррозии металла, нулевая возможность возгораний, надежная защита планет от космической радиации...

Понимая, что у него остался лишь один неповрежденный отсек с техническими дронами спасаемого корабля, Е22-15 решил получше изучить банки данных на предмет их функционирования. Он создал подходящую атмосферу и температуру. Подготовил воду и углеводные соединения для их систем энерговосполнения и рециклинга, придав этим фракциям приемлемую температуру и консистенцию, для чего предварительно демонтировал тела дронов, испорченных первыми его ошибками.

И запустил пробуждение третьего отсека.

Первые минут пять все шло хорошо. Дроны запускали протокол активации, выбирались из капсул, недоуменно осматривались по сторонам. Но длилось это недолго. Вскоре, вести себя они начали странно, метались по отсеку, издавали звуки, очевидно слабея и окончательно замирая в неподвижных позах.

Е22-15 опять понял, что в чем-то ошибся. Теперь, когда все три отсека углеводородных малых единиц были испорчены, он принял решение сделать то, что в таких же ситуациях обычно делают люди.

Прочитать инструкцию.

Погрузившись в банк данных колониальной экспедиции он сделал для себя огромное количество важных открытий, которые уже никому не могли помочь.

Как выяснилось, ковчег не был разумным существом, таким, как Е22-15, но лишь транспортным средством.

Разумными существами на этом корабли были те, кого он посчитал поначалу за ремонтные механизмы.

Разумные существа не предполагались к активации во время движения, разбудить их должны были по прибытию, на поверхности планеты, там, где они были в условиях приемлемой температуры, атмосферы, и защищены от смертельной радиации, убившей третий отсек.

Разумные существа, несмотря на свою хрупкость, обладали индивидуальным разумом, никак не связанным с остальными!

Последняя мысль ошарашила Е22-15. Сам он, при всей своей автономности, тем не менее оставался частью общей сети своей родной планеты. Концепция цивилизации состоящей из индивидуальных разумов была для него чем-то гигантским по своим масштабам: Ведь каждый разум был хоть и проще, чем машинный улей его родного мира, но…

Но.

Это не просчитывалось ни нулями ни единицами. Из этого не получалось вывести величину. Это невозможно было игнорировать. Оно просто было. И переворачивало привычный мир с ног на голову.

Банк данных колонизационного корабля содержал личные портфолио колонистов. Он знакомился с ними, слушал про их надежды, пытался понять мечты. Они говорили ему с экрана, о своих семьях, детях, родителях. Об отношениях и внутренних переживаниях. Смеялись и плакали, злились, удивлялись, радовались… Невероятная палитра открывалась ему, палитра отношений индивидуальных умов друг с другом. С каждым словом, с каждым новым понятием, его собственный мир разрастался невероятно, превращаясь из простого и понятного, в такой же огромный и сложный, каким он был до этого лишь в координатах XYZ. Мир вышел за рамки пространства, для Е22-15.

Он отключился от компьютера ковчега и с горечью посмотрел на то, что натворил. Пролистал в голове данные по строению этих удивительных существ. Погрузился в размышления на долгие двадцать семь секунд. И решительно приступил к поискам.

Некоторое время он никак не мог найти то, что ему было нужно. Но не умея отчаиваться он просеивал каждую пылинку, изучал каждое мертвое тело. И поиски его небыли напрасны.

В первом отсеке, пораженном метеоритом, а потому избежавшем экспериментов Е22-15, в дальнем углу, заваленный обломками, прятался нетронутый саркофаг. Защищенная от радиации, вакуума и холода, в нем безмятежно спала органическая единица, юная и прекрасная. Одна-единственная, уцелевшая на весь корабль — но для него хватило бы и единственной живой клетки.

- Я продолжу твою миссию. - Сказал Е22-15 вслух, обращаясь не то к автопилоту ковчега, не то к спящей девушке.

И он принялся за дело.

Работа предстояла гигантская и простые ремонтные модули для этого не годились. Он отозвал их, после чего сосредоточился — и из намерения своего, создал себе помощников, словно античный бог, что лишь из мысли родил Победу.

Маленьких, не больше пылинки. Но этого было достаточно.

Помощники создали новых помощников, а те — еще и еще, снова и опять, пока наконец полуразрушенный ковчег и основное тело Е22-15 не окутало мерцающее облако живой пыли, которое тут же, деловито и по хозяйски принялось за работу. Оно разбирало на молекулы корпус ковчега и мусор вокруг него. Жадно слизнуло астероидные пояса вокруг нейтронной звезды, словно коктейли, досуха выпило рыхлые тела газовых гигантов, жадно вгрызаясь в лед их спутников. Облако наноботов становилось все больше и больше, пока не впитало все, что находилось в солнечной системе. А потом, из самое себя, оно принялось строить дворец.

В самом центре дворца — находился хрустальный саркофаг с последней живой колонисткой, безмятежно спавшей под безжалостными лучами нейтронной звезды. Звезда мечтала убить ее, но Е22-15 бережно охранял сон девушки, драконом раскинув крылья солнечных батарей над нею. Не способный испытывать чувство вины за гибель ее сородичей, он творил, подчиняясь своим мотивам, в которых выполнение задачи была ценностью главной и единственной.

Вокруг саркофага росли залы и переходы, купола и резервуары. Дворец распускался и оживал гигантским цветком, полным жизни: Он собирал солнечный свет, накапливал энергию, выращивал в инкубаторах органику, умножая количество углеводов и аминокислот, постигая деление клеток и фотосинтез.

В то время, как помощники создавали храм внутренний, Е22-15 вторгся в святую святых Последней выжившей — в ее ДНК. Он внимательно изучал этот манускрипт природы, хмуря несуществующие брови, шепча отсутствующими губами. Пролистывал снова и снова, наученный горьким опытом ошибок, в понимании, что позволить себе он их больше не может. И вот, лишь окончательно убедившись в том, что понимает что делает, он принялся за работу.

Он разобрал ее и снова собрал. Повысил выживаемость и адаптивность. Сделал ловкой, сильной и выносливой, способной приспособиться к самым невероятным условиям. Он двигался по цепочке ее эволюции, тщательно считывая каждый шаг, порою меняя каждый элемент, иногда — лишь пару деталей, изредка оставляя все, как есть.

Пока дворец отстраивал комнаты для клонирования, он принял решение, что эффективней всего будет оставить в программе клонирования лишь женский пол.

В то время, как облако складывалось в электромагнитные катапульты, он настраивал ДНК Выжившей на способность вписывать в себя куски чужого кода.

Когда помощники настраивали полет колонизационных капсул, он программировал ее психику, уча ее видеть прекрасное в любой жизни. Он воспитал ее в любви к миру, а организм вооружил феромонами, способными дать миру понять, насколько его любят — и помочь полюбить в ответ.

И когда работа была закончена, он понял, что гордится тем, что получилось.

Она была прекрасна, в своей идеальной способности выжить и продолжить род. Создатели Е22-15 гордились бы тем, как эффективно он научил ДНК Выжившей быть такой же организованной и пластичной, какой является синтетическая жизнь.

- Я покидаю тебя. - Сказал спящей космический скиталец, разведчик и исследователь из расы разумных машин. - Но пройдет какое-то время, и я еще не раз увижу твои следы во вселенной.

Сказав это, Е22-15 удалился в пустоту, оставив после себя на орбите нейтронной звезды ажурный дворец, сплетенный из тел наноботов, прекрасный, словно резное украшение из слоновой кости. Раз в цикл оборота, он выпускает капсулы с клонами Выжившей, и те мчатся вдаль от мертвого белого света, по координатам, заложенным Е22-15, на те планеты, где он когда-то нашел органическую жизнь. Пятьсот тысяч колонистов летело когда-то на том корабле, и потому, Дворец Белой Звезды тысячу раз выпустит свои семена жизни, по пятьсот капсул за цикл, перед тем, как распадется в мерцающую пыль…

Бокко замолчал. Склонил набок голову и глянул на Ираду, чтобы увидеть, какое впечатление произвела сказка. Чутье тут же подсказало ихту, что что-то пошло не так.

Девушка сидела молча, оторопевшая, с совершенно дикими глазами.

- Какая. Дебильная. Сказка. - Чеканно, по словам, произнесла она.

Кобебе смущенно прокашлялся.

- Нет, Бокко, ну серьезно! - Она вышла из оцепенения, в котором слушала рассказ, и теперь негодование рвалось из нее наружу. - Сказка - дебильная, машины - дебильные! Ну что это за логика, сначала он поубивал всех, как бы случайно, потом начал делать чорт знает что из последней выжившей, вместо того, чтобы спасти! И какая теперь это сказка, я даже не понимаю, в чем тут смысл, мораль?

Она отчаянно жестикулировала, размахивая тонкими изящными руками. Пальцы порхали, рассекая воздух сине-розовыми перепонками, словно две гигантские бабочки, топорщился хребтовый плавник, вздрагивали крышки жаберных щелей.

- В том, что даже если ты очень сильно ошибся, то даже в последний момент можно все исправить, главное — захотеть? - Осторожно спросил Бокко. - В том, что настойчивость машины при решении задач приносит результат?

- Я тебя умоляю, Бокко! - Ирада скорчила моську, и сердце его дрогнуло, как вздрагивало всегда, когда эмоции пускались в пляс на ее живом, подвижном лице. - Какое еще решение, он же не спас ее лично? Ну да, он продолжил ее «миссию», порылся в ее ДНК, но сама она осталась спать, чтобы рассыпаться вместе с дворцом, когда пройдут все эти циклы… Бокко, тебя надули, эта сказка не стоит двадцати синих жемчужин…

Она вышла на песок, отряхнулась и принялась собирать свою беспорядочно разбросанную по пляжу одежду.

- В поселок пойду. - Огрызнулась она в ответ на немой вопрос Бокко. - Поздно уже, мама ругаться станет, что загуляла. У нее же жабров нет, она ныряет хорошо, но долго под водой не может, а меня искать все равно пойдет. Ой…

Собранная одежда выпала на песок. Ирада обернулась на ихта, что невозмутимо восседал на камне, она словно силилась что-то понять.

- А это… ДНК… Этот робот, он же сделал так, что не сразу жабры вырастают, да?

- Синт. - Бокко кашлянул. - Они предпочитают, чтобы их называли «Синты». Нет, не сразу.

- Это ведь про потеряшек сказка, как я сразу не поняла? - Девушка приложила ладони к губам. - Моя пра-пра рассказывала, как она еле выплыла, когда попала сюда, но я думала она придумывает... Раньше... кто-то выплывал, кто-то нет… Море большое, островов мало…

Кобебе осторожно кивнул.

- И ярмарка! - Лицо Ирады светилось откровением. - Каждый раз, когда к нам прилетают инопланетные корабли, торговать… Я думала, что это нормально, что на других планетах живут похожие на нас, просто не с плавниками, а с шерстью, с хвостами, крыльями… И мы всегда идем замуж, но никогда не рожаем мальчиков?

Ихт осторожно слез с камня, подошел к Ираде и глянул на маленькую по меркам его рода, человеческую женщину. Он знал, почему его тянет к ней, что над тайной его влечения когда-то давным-давно колдовал один искусственный интеллект.

И ему было все равно.

- Лишь Тенне-странница не имеет ни шерсти, ни крыльев, ни чешуи. Она недавно была здесь, на своем корабле, таком похожем обводами на большую акулу Абако — и продала мне эту сказку.

- Оо… Бокко. - Ирада смотрела на него странно. - Я все еще не уверена, что мне нравится эта сказка… Но теперь, я хотя бы знаю, кто я...

Подпрыгнув, она повисла у него на плечах и быстро чмокнула в щеку. Вновь поднялся гребень на его голове, раздулся горловой мешок…

- Это значит — Да? - Осторожно спросил он у нее.

- Мммм… Может быть. - Она чуть отстранилась и лукаво глянула на синекожего ухажера. Спрыгнула, и неторопливо принялась одеваться, каждым движением своего тела ловя его взгляд.

- Но сейчас, я должна идти домой… Поговорить с мамой. Ведь ты же придешь сюда завтра?

Кобебе кивнул.

Он знал, что придет, как всегда выходят на берег ихты — со стороны моря. А она — легким, невесомым перышком, несомым ветром, покажется из глубины острова. И что эта разница, как и любая другая — не имеет ни значения ни смысла, ведь барьеры были взломаны пытливой и умной машиной, тысячу лет назад.

Оставив один-единственный смысл - существование любви. Потому, что жизнь должна продолжаться. 

А миссия — быть выполнена.

О Белоруссии, Лукашенко и ЧВК Вагнера

Лукашенко и белорусский КГБ поступили абсолютно правильно, задержав боевиков ЧВК Вагнера.Если бы эти боевики таким бы образом приехали бы в Польшу, Латвию, Германию или Великобританию -...

Батькины ЧВК: как белорусский спецназ калымит за границей

Как стало известно проекту @wargonzo от источников в белорусских силовых структурах в «свободное от работы время» бойцы белорусских подразделений «Альфа» (КГБ) и «Алмаз» (МВД), которые принимали участ...

Спасайте как хотите. Минкульт не дает денег на реставрацию уникальной часовни

Несколько лет назад для восстановления псковской часовни Святой Анастасии требовалось всего 300 тысяч рублей, сегодня речь идет уже о нескольких миллионах. Этот памятник культуры федерал...

Обсудить
  • В целом красиво. И любовь. "И мы всегда идем замуж, но никогда не рожаем мальчиков?" За кого замуж-то идут, как-то таинственно всё.
  • А синт предусмотрел, что делать органике, когда мужики в галактике закончатся? =)
  • В целом красиво. И любовь. "И мы всегда идем замуж, но никогда не рожаем мальчиков?" За кого замуж-то идут, как-то таинственно всё.
  • :thumbsup: :thumbsup: :thumbsup:
  • :thumbsup: :thumbsup: :blush: Ихты уже вымерли, это быль.