"До следующей осени"

16 955


Иннокентия я нашел на крыше.

Черной, нахохлившейся вороной присел он на самом краю, между небом и бездной человеческого города. В позе чувствовалась легкая напряженность, казалось, что он просто решил немного отдохнуть и вот-вот сорвется в полет, дальше, где ждут какие-то срочные дела. Что застать его под этим хлипким, прохудившимся небом, сочащимся октябрьской мерзкой крапью — просто нелепая случайность. Моргни — и Кеша исчезнет. Сделай неаккуратное движение — и ворох черных перьев закружит беспокойную его душу. Скажи ненужное — и взгляд круглых, желтых глаз, не мигая уставится на тебя с той укоризной, от которой, порою, людям неловко в хосписах. Это не специально так. Просто Иннокентий не может смотреть по другому.

- Привет. - Он кивнул мне не оборачиваясь. - Хорошо, что пришел.

- Как по другому? Осень…

Я осторожно подошел к нему, присел рядом на бетонный бортик. Сделал вид, что очень интересуюсь происходящим внизу — далеким, потерянным, с тонкой паутинкой дорог, ползущими по ним разноцветными букашками машин. Людьми. На самом деле, я рассматривал брата, пытаясь понять, насколько все плохо в этот раз.

Наушники. Бутылка темного стаута в мокрой, побелевшей от холода руке. Впавшие щеки, заострившиеся от недосыпа и пренебрежения к пище, черты лица. Ящик гранат.

Иннокентий отследил мой взгляд. Усмехнулся, отхлебнул из бутылки, наклонившись - достал одну и подбросил ее на ладони. Почти невесомая, больше похожая на елочную игрушку, чем на оружие, она тоненько и жалобно звякнула, столкнувшись с твердью длани его. Длани, привыкшей к мечу а не к стеклянным безделушкам.

Брат подмигнул, сорвал чеку — и мерцающей искоркой, граната исчезла среди капель дождя, оставив меня гадать, как скоро она коснется земли и чем это отзовется.

- Хулиганишь?

Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно миролюбивей.

- Конечно. - Кеша пожал плечами, чуть встряхнув крылья. - Осень. Как по другому?

- Может не надо?

Он оторвался от созерцания города и с интересом взглянул на меня. Как я и ожидал. Тот самый, тяжелый и проницательный взгляд. Поднесите лицо к клетке с голодным ястребом и гадайте, когда он сорвет с него все мясо. Некоторое время он так и пялился, зная, насколько это выводит из равновесия, потом широко и радостно улыбнулся. Глаза же, оставались холодными и злыми.

- Нааааадо… Ну конечно же надо!

Кеша наслаждался моментом. Не глядя, достал новую гранату из ящика, щелчком пальцев сорвал чеку, швырнул в дождь.

- Несбывшиеся мечты? Надо!

Тут же выхватил новую, подбросил, поймал, без чеки — оправил вслед за предыдущей.

- Воспоминания об ушедшем детстве? Ну конечно же надо!

Отхлебнул из бутылки запрокинув голову, утер рукавом оскаленный рот, судорожно вцепился в очередную гранату из ящика.

- Страх одиночества? Кому страх одиночества? Да какая разница, кого-нибудь да найдет!

Кувыркаясь, стекляшка исчезла из виду.

 Он продолжал выкрикивать, зло и нервно. О напрасных надеждах и мучительных ошибках. О предательстве, подлоге и обмане. О бездарно потраченном времени и родных, на которых не нашлось лишнего часа. Я молчал. Слушал, чуть наклонив голову. Прикидывал, что каждый следующий год он накапливал в себе все больше этого яда, который сейчас высеивался в пропасть города. Пытался угадать, где его предел, и есть ли он. Гранаты разлетались об асфальт стеклянной пылью, дымом осенних листьев стелилась по земле горечь обиды, забираясь в легкие, попадая в кровь, сердца, души…

Осталась последняя. Кеша задумчиво вертел ее в руке, будто не желая отпускать причину своего присутствия здесь, под самым небом. И вдруг, протянул мне, на раскрытой ладони.

- Хочешь?

Это было невероятно. Он смотрел на меня с каким-то ожиданием, будто возьми я сейчас этот стеклянный пузырик в руку, брось его с высоты крыши — и это  оправдает его бегство из дома, избавит от мучительных вопросов, словно в этом было решение того, древнего спора, определившего участь моего беспокойного брата. Ничего мне не хотелось сейчас больше, чем взять предложенную стекляшку и с размаху шарахнуть ее об асфальт, ничего. Лишь бы увидеть, как яд отпускает его душу, как он улыбается так, как улыбался раньше. Лишь бы он решил вернуться.

Но если бы я это сделал, возвращаться стало бы некуда.

- Кеша, я пойду. - Как обычно, пришлось надеть виноватую, неискреннюю улыбку. - Мне после твоих пакостей целый год потом порядок наводить в городе. Сводить людей друг с другом, помогать им искать себе новые цели в жизни, учиться отпускать груз прошлого.

- Пакостей. - Брат недовольно насупился. - Кому бы ты помог, если бы они не поняли, что пора все менять…

Я встал, отряхнул джинсы, куртку. Расправил крылья, намокшие под дождем и теперь скорее серые, чем белые.

- Мы все… Очень ждем тебя домой. - В горле стоял ком. - Пожалуйста. Возвращайся.

Он махнул мне в ответ бутылкой пива. Беззлобно, почти по приятельски.

- До следующей осени.

Акела промахнулся — о последней речи президента Лукашенко

Вчера  Лукашенко сделал то, что непростительно было делать на его месте - продемонстрировал всему миру откровенный страх и спутанность сознания. Обычно после такого Власть ускользает от подобного...

Звериный инстинкт русофобии

Трагедия в Бейруте в очередной раз показала, что есть люди, а есть — вечные 2% дерьма. Те кадры, которые вчера принесли информационные ленты, без слез и ужаса смотреть невозможно. Всего ...

Обсудить
  • Осенью, по утрам, под ногами отчётливо слышен хруст осколков... Разбитые мечты...
  • Красиво написано. Как всегда :) И очень точно.
  • Хорошо, очень, поймал ! Вспомнил цитату из Эльчина Сафарли, писателя которого никогда читал ) "Осень – это сезон проверки на наличие долгов перед прошлым…"
  • :thumbsup:
  • бля...