Четыре

29 770

- Андрей Филлипович, проснитесь пожалуйста, сегодня день Лицензии!

Наш маленький, насквозь промокший мирок безумен. И мой домашний андроид, настойчиво продолжающий меня будить по утрам по поводу и без повода, это самое безумное, что в нем есть.

С трудом продираю глаза. Приподымаю голову, пытаясь сфокусировать взгляд на прервавшей мой сон Маринэ. Такой белой, такой чистой, такой пластиковой… Сука. Прибил бы, ей богу.

Моя дородная туша распласталась посреди двуспальной кровати, едва прикрытая простынкой. Жарко. Кажется, мы опять экономим энергию на кондиционерах, да Маринэ? Я с кряхтением принимаю сидячее положение, некоторое время бессмысленно пялюсь на чучело ксенотунца, пойманного пять лет назад. Помню, как я был счастлив и как Нина ругалась, что руки у нее воняют рыбой…

- Сегодня день Лицензии, Андрей Филлипович. - Голос машины ласков, но настойчив. - Вам необходимо выбрать количество.

- Четыре. - Недовольно бурчу я в ответ, не разгибаясь и не глядя на собеседницу.

Были времена, когда я брал на себя по десять-пятнадцать. В детстве все мы мечтали о цифре «пятьдесят», а самые отважные фантазировали прославиться Числом на всю колонию. «Я всегда пятьдесят!» - это не возраст. Это твой статус.

Хотя, конечно не мой. Четыре. На сегодня достаточно.

- Четыре. - Маринэ кивает, ее губы растягиваются в довольной улыбке. Почти человек. Её кожу я намеренно оставил ненатурального цвета, чтобы не забывать о механической начинке. Чтобы не забыть Нину. А так, да… Кроме улыбки, там много чего еще растягивается в этом андроиде. Чего греха таить, проверял.

Мне подают кофе. Это — импорт, дорогой, редкий и отвратительный. Я пью его морщась, стараясь убедить себя в том, что так и надо, что пережаренное зерно — это и есть натуральный вкус, от сотворения мира и во веки вечные. Аминь. Рисовые булочки, джем из водорослей. Не спутать с пузырьком зеленки в аптечке. На самом деле, несмотря на цвет, джем хорош на вкус, хоть и отдает слегка йодом. Утро, отравленное кофейной горечью, спасено.

Появляются силы на рывок души человеческой в сторону санузла. Сможете угадать цвет? Даже не пытайтесь. Затем душ, холодный и беспощадный: Как выясняется, мы экономим не только на кондиционерах. Маринэ, хитрая бестия, ты отлично понимаешь, что на фоне духоты в каюте ледяная вода только в радость. Надеюсь, что ты получаешь удовольствие от моих мук — ведь я никогда не узнаю, испытываешь ли ты хоть что-то в постели.

Нина была живая.

- Прогуляюсь. - Бросаю я на ходу, застегивая комбинезон. Не оборачиваясь, выхожу в коридор, поднимаюсь на верхнюю палубу по узкому трапу. С мягким шипением дверь шлюза открывается, выпуская меня на свежий воздух. Я делаю несколько шагов вперед, останавливаюсь, запрокидываю голову и пристально, недоверчиво, вглядываюсь в небо.

Мокрая резина покрытия под широко расставленными ногами. Сталь стен, стекло иллюминаторов. Тесно, давит на плечи, тяжело дышать. Редкая капля дождя падает мне на щеку и скатывается куда-то за шиворот.

За бортом — бесконечное, бушующее море.

Катастрофа - непростая планета. Жестокая, коварная, дикая. Бесконечная в глубинах дна своего, с переменчивой погодой, бешеными штормами. Плавучий город-колония — наша крепость, которая вот-вот, в любой момент, может затонуть от удара мегаволны. А может не затонуть. Неопределенность — прямо как в утренних заголовках новостей: «Управляющий Центрального Реактора может быть смещен с должности, за подозрение в коррупции», «В отсеке яслей, младенцев могут начать прививать от Краснощекой Лихорадки», «Поповка-4 перестала подавать радиосигналы, и могла затонуть».

Каждый день, каждый из нас может умереть. А может не умереть. И это накладывает свой отпечаток на наши души. Добрее ли мы? Заботимся ли друг о друге? Крепче ли наши нервы, или мы просто стали равнодушны к идее смерти?

А вы поживите у нас тут. И почувствуйте сами, насколько просолится ваша кровь. Чего зря языком болтать.

Есть те, кто не выдерживают этого всего. Ежедневного ожидания. Повышенной гравитации. Непривычного состава воздуха. Даже те, кто уже родился на этой планете, иногда просто не могут адаптироваться. Смешно сказать, но находятся несчастные, которых до сих пор укачивает.

Я опираюсь на бортик, смотрю на волны. Хотя чего на них смотреть? Они все, как одна, похожи друг на друга.

Вспоминаю Нину.

Сразу было видно, насколько она другая, насколько не принадлежала этому миру. Горячая. Порывистая. Импульсивная. В каютах сшибала углы, постоянно сталкивалась с людьми на трапах, отчаянно, свирепо материлась, спотыкаясь о высокий порог шлюзов. Ей буквально не хватало места на базе, стальные переборки душили мою возлюбленную, и она, рыча, изо всех сил сопротивлялась в ответ.

В юности, не сомневаясь ни секунды, она выбрала Волю.

И бессовестно пользовалась своими привилегиями, полученными за это. Лучшие продукты. Элитная каюта, безлимитное энергоснабжение. Ну и конечно, право касты Охотников: Никто не мог сказать им «Нет».

Она «добыла» меня, как и положено Охотнику: Выследила, определила повадки, места «водопоя», «пастбища». И в тот момент, когда я спокойно обедал в привычной столовой, на меня свалилось это огневолосое чудо. Нарочито шумно заняла свое место за столом напротив, и уставилась на меня своими зелеными глазищами.

«Привет. Теперь мы живем вместе.»

Я помню, как поперхнулся тогда, как она рассмеялась и долго шлепала по моей спине своей узкой ладошкой. Помню все, что было дальше. Иногда кажется, что помню даже то, чего не было. Додумываю? Или теряю в памяти моменты?

В тридцать пять, она ушла. Был праздник. Пир. Ее день рождения отмечали всей платформой, тосты, поздравления, восхищение людей. Потом, она взошла на стол. Медик нажал на кнопку. И она умерла.

Эта лаконичность воспоминаний спасает меня от эмоций. Бестолковые переживания бьют в борт каждого из нас, настойчивыми, короткими волнами. Если дать им волю — рано или поздно, они перевернут тебя кверху дном и ты утонешь. Но мне некогда тонуть в прожитом. Впереди Лицензия.

До времени Штиля осталось всего минут двадцать.

На палубу выходят люди. Мужчины, женщины. Всех возрастов и цветов кожи, их волосы окрашены в самые яркие и необычные тона. Здесь, в мире стальных стен и свинцовых волн, самое ценное — это краски. Краски, ценимые во всей Галактике.

У каждого из нас на запястье — браслет. На нем отсчитываются секунды до начала Штиля, как они будут отсчитываться и до его конца. Есть и другая цифра, у каждого — своя.

Сегодня, мое Число — Четыре.

Близится. Люди расчехляют принесенные с собою снасти, прочные, надежные, снабженные неразрывной нанокарбоновой нитью, способной рассечь плоть с одного взмаха, острой, хищно изогнутой пласталью, убийственно тяжелым свинцом.

Раздается сигнал.

Мы забрасываем свои удочки.

Ты ненавидела рыбалку, Нина. Всегда говорила, что это убийство, что мы поступаем жестоко. И кое-в чем ты, конечно, права. Наш маленький мирок, дрейфующий среди безбрежного океана планеты совершенно безумен, безумен и наш Адмирал-Губернатор. Зачем он придумал оформить так промысел ксенотунца — я не имею понятия. Совершенно дурацкие правила, гораздо выгоднее было бы ловить промысловым способом, с траулера. Но… Мне кажется, я что-то понимаю.

Случайность кода этой игры разнообразит жизнь. Делает ее активней, интересней. Мы ловим рыбу, соперничаем, делаем ставки. Обогащаем наше меню уловом. Экстрактируем из чешуи рыбы краску, за которую в элитных салонах красоты Галактики отдают бешеные деньги. Жадничать в этой игре нельзя, ее основной урок — достаточность. Выбрал свое Число — остановись вовремя, не позволь азарту одолеть себя. Сохрани разум. Очень важный урок для тесной скорлупки в океане, где люди постоянно делят друг с другом каждый квадратный сантиметр. Иногда, мне кажется, что только это нас и спасает от склок и раздоров.

Тебе было душно среди нас, моя любовь. Ты ушла наверх.

Когда медик убил твое тело, машины осторожно изъяли твой мозг, для того, чтобы дать тебе крылья вместо ног, лучевые пушки на замену рукам, бесконечное пространство космоса, в которое ты сбежала из своей маленькой уютной каюты. Я представляю себе, как ты носишься сейчас там, наверху, на орбите. Сжигаешь очередной астероид из тех, что всегда падали на многострадальную Катастрофу, грозя утопить все наши плавучие дома. С улюлюканьем несешься к следующему, разносишь вдребезги и его, мчишься дальше. Твоя новая жизнь, ты выбрала ее сама. Надеюсь, что Охота В Воле делает тебя по настоящему счастливой, Нина.

На моем запястье горит цифра «Четыре».


Министр по делам церкви

Патриарх Кирилл стоит во главе Русской православной церкви вот уже одиннадцать лет. И его деятельность на этом посту вызывает совершенно разные оценки.С одной стороны, считается, что ру...

«Война и мир»: к чему приведет обострение обстановки в Ливии?
  • NewsPrice
  • 2 августа 08:32
  • Промо

С 2011 года в Ливии идет гражданская война, прерываемая редкими периодами перемирия. Вот и сейчас ситуация в этой стране грозит перерасти в кровопролитный конфликт с участием нескольких иностранных го...

Задержание «вагнеровцев» в Белоруссии - операция по разрыву шаблона?
  • Omez
  • Вчера 15:12
  • Промо

Постараюсь совсем коротко. Итак, что мы имеем по весьма странному случаю задержания «братским КГБ» 33-х россиян в Минске?Первое. Событие происходит накануне президентских выборов.Второе. Представители...

Обсудить
  • Нина выбрала Волю и "могла быть счастлива". А могла и не быть счастлива.
  • Уф....Да что-ж это такое???....и скрутил и раскрутил....Пиши...пиши много...вот всё брось и пиши))) Оно нам надо)) :pray: :heart:
  • :clap: :clap:
  • Воля в рамках.
  • Кофе утром не может быть отвратительным, тут я категорически сопротивляюсь прочитанному!