• РЕГИСТРАЦИЯ

Утро выдалось туманным, холодным и зябким. Дома хорошо в такое утро сидеть, потягивать кофе, заедать бутербродом с колбасой и глазеть в окно на просыпающийся город: Еще в огнях светящихся окон, уличных фонарей, но уже кто-то бесстыдно сорвал с него ночное одеяло, замер с занесенным ведром воды над вялым, беспомощным... Вот-вот плеснет в него щедрым потоком людей с заспанными, еще честными глазами, с сигаретами и телефонами в руках, отгородившихся от мира завесой табачного дыма и баррикадой наушников.

Бодрые дикторы утренних каналов проводят тебя в добрый путь, широкими свежими улыбками, настраивая, побуждая... И ты, полный чувств далеких от симпатии ко всем этим замечательным людям, заснявшим все свои утренние сюжеты в обед предыдущего дня, допиваешь кофе, с грустью глядя на кофейный осадок, как на необитаемый остров посреди океана, который нужно покинуть на своем ежедневном плотике. Ставишь кружку на стол, бросаешь финальный мрачный взгляд в зеркало и спускаешься вниз, из своего заповедника вертикальной застройки, что бы присоединиться к людскому потоку на земле. День за днем. Каждый день.

Все же, это утро было особым.

Кофе и бутерброды, тем не менее, мы взяли с собой, оставив муть и суету города там, где ей и положено быть. Подъехали к месту, как договорились, к шести, серьезные, деловитые, с честно заработанными мешками под глазами, от бессонницы накануне, ибо что это за ранняя поездка, если тебя накануне не догоняет бессонница? Кроме термоса с кофе и пакетов с едой, взяли с собой немного... Все же не в поход. Лишь вырядились все «по серьезному», как обычно наряжаются на для чего-то важного люди, далекие от понимания того, что предстоит.

Олег и Женька щеголяли в рыбацких резиновых комбинезонах по грудь, при одном взгляде на которые было понятно, что любой другой человек бы в них потерялся, и погиб от голода, при попытке найти выход. Вадик щеголял в купленной в специализированном секондхенде натовской униформе и шляпе рейнджера, поля коей были заботливо прихвачены к стенкам на кнопках. Вид у него был самый, что ни на есть угрожающий, не смотря на вечное моргание за очками... Я бы серьезно переживал за самочувствие рыбы, соберись мы все на рыбалку. Именно такие очкарики, совершенно неожиданно достают в момент общего расслабления динамитную шашку, и...

Мы приехали не на рыбалку.

И даже Димка, нацепивший поверх отечественного комка старую, отцовскую плащ-палатку, не создавал у меня это ощущение, как бы ни хотелось ему поддаться.

Впятером, мы подошли к причалу, изучили прайс, заботливо приклеенный скотчем над окошком кассы, и сложились деньгами.

- Четыре, пожалуйста! - Сунулся Вадик в окошко.

Я выждал, пока ребята отоварятся билетами, и сам сунул нос в будку, к билетеру.

- Я провожающий... Пустите пожалуйста, с ребятами постою...

Билетер равнодушно глянул на меня, ткнул в какую-то кнопку под столом, и я нырнул в турникет, вслед за обилеченными.

Волны тихонько плескались об зернистый, с крупными вкраплениями гравия, бетон пирса. От воды пахло тиной, и резким, настойчивым — потянуло от открытого термоса с кофе. Ужасно довольный собой Вадик, вытащил непонятно откуда складной стульчик, плюхнулся на него и старательно целясь, цедил из термоса себе в складной стаканчик. Остальные встали рядом, порываясь отстегнуть поля вадиковой шляпы и приспособить «Это ваше сомбреро» в качестве импровизированного столика. Вадик вяло отругивался, чем поощрял скучающих...

Я пристроился на чугунной швартовочной чушке и уставился на воду. Из-за тумана было непонятно, ни размеров реки, ни того, что на той стороне: Густой, молочный, стоял он над водой, скрадывая границы и очертания. Да и чего ждем, собственно, тоже было не ясно.

- Вадик, а ты откуда про это место узнал вообще? - Я попытался отвлечься.

- Вот так я тебе все и рассказал? - «Боевой Рейнджер», он же походный столик по совместительству, искренне удивился. - Где бы я был, если бы всеми своими секретами делился?

- Да ладно тебе. - Я ухмыльнулся. - Поди душу продал...

- Типун тебе. - Вадик заерзал. - Не шути с чем не понимаешь. Не продавал я ничего, друг один сказал.

- Друуууууг.... - Олег насмешливо растянул, щурясь с высоты своего двухметрового роста на расстегнутую шляпу, покрытую хлебными крошками.

- Ну, деловой знакомый... Да отстаньте вы от меня со своими бутербродами! - Возмутился Вадим, отмахиваясь от Женьки.

Два брата, на фоне речного тумана выглядели гигантскими аистами, прицеливающимися, что бы склевать рассевшуюся под ними лягушку. Зрелище было забавным, даже Димка выглядел чуть веселей обычного, но все мы знали, что Вадика так просто не сожрать. Наоборот, в девяностые, он сам ловко почувствовал направление, очутившись, благодаря родственникам в нужное время в нужном месте, что весьма поспособствовало сколачиванию быстрого, хотя и не очень легального капитала. И да, в ситуации дележки первично заработанного, когда в ход пошли кулаки и локти, сумел отбить свое и немного даже прихватить чужого.

Ребята во всю веселились над «Натовским самоходным столиком», когда я услышал что-то. Легкий треск вдали, постепенно превратился в гул, в отчетливый звук лодочного мотора и в итоге, из тумана выплыла надувная лодка из армированного ПВХ — серая, с рыжим. На корме, стильно держась за рычаг управления, сидела шикарная блондинка, с весьма откровенно завязанной на груди рубашкой. С высоты причала, это зрелище казалось особенно интригующим.

- Я ж говорю, душу продал. - Поймав мой взгляд, блондинка лукаво подмигнула в ответ.

- Продал бы, делиться не стал. - Огрызнулся Вадик, вставая со стульчика. - Ну что... Это за мной.

- Уверен? - Я и так знал, что он уверен, но надо было что-то сказать на последок.- Вроде у тебя бизнес и так неплохо прет... Да и условия сейчас для него вполне нормальные, ты же приспособился? И к налогам, и к законам...

Вадик махнул рукой.

- Что тот бизнес... Я свободы хочу, понимаешь? Драйва хочу, как раньше. Когда все кругом — буквально деньги у тебя под ногами. Вот это была жизнь... Обратно хочу.

Он аккуратно спустился в лодку, пристроился на носу и зачем-то достал бинокль. На кой чорт ему бинокль в этом тумане, да и еще и при его минусовом, было непонятно... Вопросов задавать не стали.

Расстались молча. Наш очкарик просто кивнул и моторка унесла его в туман так же быстро, как и появилась оттуда, оставив после себя какую-то пустоту на пристани.

Был человек — и нету.

Вроде и не вполне понимали друг друга. Вроде и делал в свое время то, на что бы не пошел ни один из нас. Димка всегда особенно плевался. Но детство... Детство проведенное вместе — его ведь не выкинешь? Вместе ведь делали набеги на соседские дворы. Вместе — лазили по заброшенным руинам старого еще, дореволюционного здания, еще даже не зная ничего про слово «паркур». Гоняли мяч...

Я глянул на оставшихся. Олег и Женька, лишившись своей «натовской лягушки», о чем-то тихо переговаривались между собой. Димка...

Димка старательно не смотрел в мою сторону.

Винить его в этом было сложно.

Когда-то я считал его своим другом. Возможно, он тоже. Мы вместе придумывали, фантазировали, изобретали миры и игры. Играли в них потом, вполне довольные расчерченными листами бумаги в клеточку, не обращая внимания на сквозившие в центре нашего мира дырки от скобок, для сшивания тетрадей. Вспоминая это время, сейчас, с высоты своего опыта человека знакомого с западной цивилизацией, думаю, что добрые американские детишки легко могли бы попробовать нас засмеять за внешнее качество наших самодельных настольных игр, так сильно уступающим фигуркам из пластмассы и цветному глянцевому картону. Уверен, мы смогли бы в ответ буквально уничтожить их своим сарказмом по поводу шаблонности и тупости их игр — продемонстрировав собственные, личные наработки, собранные с нуля.

«Вам встретился крысопуз... Ваши действия?»

«Хммм.... а сколько у него здоровья?»

Я мог понять Димку почти во всем. Просто не всегда. И некоторые вещи я понял слишком поздно.

Понял, что культура того времени сильно повлияла на меня. И оказалась в деталях неприемлемой для него.

Понял, что изменения, происходящие в нашем мире, медленно убивали его отца. И что не в силах Димона было простить меня, за то, что всему этому я был свидетелем.

Понял, что его замечательная, чудесная мама, чьим особым талантом была способность находить свою выгоду, считавшая, что ее брак — удачен и выгоден, теперь, уже не была так в этом уверенна. И дело было не в том, что продуктовая пайка капитана второго ранга съежилась в размерах, когда съежилась в размерах страна. Дело, я думаю, было в том, что ей стало очевидно, чего может добиться человек в новых условиях, и что это стоит против продуктовой пайки.

Иногда мне кажется, что именно это понимание и убило димкиного отца. Он тоже все видел, и все понимал. Поступить по другому не мог. Как бы кто того и ни хотел...

Сосредоточенный в своем горе, он не видел того, что так было повсюду. Не видел того, что происходило с моей матерью, не видел этого в других людях. Теряя отца, еще рядом с ним, но безнадежно понимая, что он уйдет, ко всем, кто находил в себе силы принять новый мир, становился Дмитрий неравнодушным... Стараясь особо не показывать на людях, но порою не удерживаясь от копящегося в душе яда.

Слово «дерьмократы» я впервые услышал от него лет в шестнадцать. Признаюсь, в то время меня больше интересовало содержимое нижнего белья моих сверстниц, чем политика...

Сейчас, стоял он, чуть поодаль от Олега и ЖенькА, вроде и безучастный, но напряженный, нетерпеливый. Думаю, для него эта возможность значила гораздо больше, чем даже для Вадика.

Катер речной охраны вышел из тумана беззвучно, напугав меня невероятно. Холодный, молчаливый, смахивающий на призрак, он плавно прижался к пирсу угловатыми изломами брони, так, что я вплотную смог разглядеть серое, матовое напыление краски на корпусе и бортовой номер «13» с чуть размазанным нижним хвостиком в цифре «3». Пахнуло металлом и резиной.

Не выдержав такой близости, я встал с чушки, отошел назад и попытался заглянуть в рубку, на палубу... Ни души.

Димка прошел мимо меня не попрощавшись. Честно говоря, я настолько отвлекся на загадочную технику, что не обратил внимания, прощался ли с он с остальными. Не подняв головы, даже не кивнув, он закинул сумку с вещами в рубку и нырнул следом.

Неестественно беззвучно, катер отошел от пирса. Я некоторое время еще смотрел на красный флажок, трепыхавшийся на мачте, пока туман не поглотил последнее напоминание о друге, о его ценностях и вере. Что бы я сказал ему, если бы мы напоследок смогли перекинутся хотя бы парой слов? Что мертвых не вернуть, что назад не повернешь? Но мертвых не вернуть. Именно потому, говорить и не стали.

На причале мы остались втроем.

- Будешь? - Олег ткнул мне в руки последний бутерброд и и кружку с плещущимся на дне кофеем.

- Спасибо. - Я отхлебнул кофе, глядя на воду. - Вы с братом — вместе дальше?

- Угу. - Олег скучающим взглядом окинул туман. - А как по другому?

- Бывает и по другому. Когда брат на брата. - Я откусил, мой рот наполнился смесью из белого хлеба, масла и сырокопченой колбасы. Порою, самые неожиданные сочетания помогают пережить боль от потери друга.

- Не. Не вариант. - Олег оглянулся на Женьку, который что-то деловитым пеликаном высматривал с другого края пирса в воде. - Именно потому, мы свой вариант и выбрали. Что бы никогда...

- Понимаю. - Я вздохнул. - Счастливчики. Пожалуй, из всех, мне понять вас проще всего.

- А давай с нами? Чего тут прозябать? - Олег положил мне руку на плечо. - Ведь у нас правильно все. Без Ошибки.

- Значит, рано или поздно, вы ее повторите. - Голос я старался держать ровно, хотя говорить подобное другу было очень неприятно. - А чем позже, тем кровавей...

- Не повторим. - мой собеседник, улыбнулся мне с высоты своего роста, участника баскетбольной сборной от гренадирского полка. - Все силы приложим, что бы не повторить.

Я пожал в ответ плечами. Иногда завидовал всем им — свято верящим в свою правоту, зубами вгрызающихся в мир, в попытке найти место для тех крайностей, что они считают своими убеждениями... Встать рядом с любым из них мешало малое: Отчетливое понимание причин, по которым они формировали свои идеи, занесенные мечом над головой этого мира: Причины всегда были в личном.

Молчание нарушил плеск воды и скрип уключин. Из тумана выплыла деревянная лодка, с бородатым мужиком на веслах, нечесанным и с выпученными от натуги глазами.

- Ваши благородия! Извольте на борт! - Подведя лодку к пирсу, мужик ловко накинул канат на чушку, снял с головы шапку и жадно впился взглядом в лица двух братьев, возвышавшихся над ним исполинами. Читалась в том взгляде надежда и благоговение.

- Блондинка была прикольней. - Уверенно сообщил я Олегу.

- А ты к нам все же какнить загляни. Княжну тебе сосватаем...

- Ага. Грузинскую. С усами по пояс... Идите уже.

Вдвоем с Женькой они спустились в лодку.

- Ты, родной, сядь пока, отдохни. - Олег отодвинул опешившего мужичка на корму, закатил рукава и сел на весла. - Второй комплект есть? А что уключины не смазаны?

- Дык, я это... Ваше бродие...

- Дык пропил кадык. - Олег вытянул со дна лодки еще пару весел, сунул их Женьке, и в четыре весла, лодка двинулась от причала, постепенно растворяясь в тумане, вместе со своими пассажирами.

Я некоторое время еще постоял на краю, прислушиваясь к удаляющимся звукам... Вроде даже запели что-то, но было уже не разобрать что. Обычно, звуки в тумане слышны гораздо лучше, но с этим явно было что-то не так... С всей этой переправой что-то было не так.

Развернувшись, побрел неторопливо к выходу. Уставился там на хромированную сталь турникета, внезапно поразившись неуместности данного сооружения в заброшенной загородной глуши, на фоне бетонного причала и хлипкой, деревянной кабинки билетера. Тот же, легок напомине, вышел из своего убежища, хмыкнул, глядя на меня, достал из кармана сигареты, закурил. Глядя на него, я удивился, что старичку совершенно не холодно, в одной лишь рубашке и старых, брючных штанах... Но на то они и старички, что бы нас периодически удивлять.

- А сам что не поплыл? - Старик хитро глянул на меня поверх сигареты.

- Назад? - Я вернул билетеру его иронию. - Пешки назад не ходят...

- Люди — не пешки. Имеют право выбирать. - Его явно тянуло пофилософствовать со скуки.

Я вздохнул.

- Видел там все. Все ошибки сделаны уже, вперед идти надо. Пока вот непонятно совершенно, куда... - пришлось махнуть рукой в сторону тумана. - И непонятно совершенно, что там ждет. Но это в любом случае будет что-то новое.

- Новое... - Эхом над рекой отозвался старик. - Не все новое может быть хорошим ведь?

- Угу. - Я поковырял пальцем шелушащуюся краску турникета. - Сейчас всякое может выйти... Символов много, я не знаю, под каким дальше буду жить. Лишь бы не свастика.

- Ишь ты... Свастика? - Билетер удивился. - Откуда бы? Да и ладно, откуда, а делать то что будешь, если что?

- Откуда — это долго рассказывать, а что делать... - Я задумался. - Сюда приду, конечно.

- От как. И куда поплывешь?

- За ними. За всеми ними. Собирать их назад. Один — не справлюсь...

Немимокрокодил

Не пропускайте новые статьи автора El Chupanibre, просто зарегистрируйтесь на Конте. Подробнее

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    ДРУГИЕ СТАТЬИ
    TAKSISTO Южнорусский Фронт
    Сегодня 21:49 1524 39.18

    Как отличаются рабы от свободных людей...Или рабство на генетическом уровне...

    В одном из украинских изданий, полковник ВСУ, Виктор Шидлюх,  решил  рассказать, чем отличаются украинские военнослужащие от защитников Донбасса. И с каким то удивительным величием рассказал, что отличаемся мы процедурами погребальных церемоний.«Сравните, как у нас относятся люди к погибшим военным. Становятся на колени и провожают воина-героя», — ...

    Мы можем и не дожить до светлого завтра и без войны! Что готовят нам Запад и вскормленная ими пятая колонна

    Мы можем и не дожить до светлого завтра и без войны! Что готовят нам Запад и вскормленная ими пятая колоннаДепутат о электронном рабстве, извращенцах во власти, педофилах и детских террористах. Видео просмотрите обязательно! Что ждет нас плохого от "мирового правительства"? - Производство детей от человека без матки!Это либо мужчины, либ...
    Aleksandr88 ВЕЖЛИВАЯ РОССИЯ
    Сегодня 22:26 2793 81.16

    Блестящее выступление Петра Толстого по поводу отстранения Олимпийской сборной от Игр!

    Это всё - политика, потому что унизить хотят не конкретную 18-летнюю фигуристку, хотят поставить на колени и заставить каяться великую державу. Блестящее выступление Петра Толстого по поводу отстранения Олимпийской сборной от Игр!Заместитель Председателя Госдумы Петр Толстой: "Конечно, не мне сегодня нужно выступать с этой трибуны, а моим уважаемым коллегам – многокра...
    ПРОМО
    Omega-Technologies Сегодня 21:06 541 1.00

    Нарисуем – будем жить

    Общество, это искусственное по своей природе существо. Оно рождается и существует в процессах разработки и реализации двух видов проектов – обеспечения устойчивого существования и поддержки процесса развития. Поэтому правящий класс осуществляет управление обществом в первую очередь путем разработки и реализации общественных проектов – в политике, экономике, науке, кул...
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика