• РЕГИСТРАЦИЯ
Рекомендовано
Макс Отто фон Штирлиц и еще 141 пользователей
1000q, A A, AC DC, Alex01, Andr, Andrey, Arbiter elegantiae, BArusN, bim, Bucha, bungar, Bu_Lemon, Camrad, Chakti, cherkes, Chicita, crucian, cтеклянныi, Djacon, e2e4, EGbear, et cetera, frdrmn, freddi_k, Gavrosch, Girosol, Gordon Freeman, grosgros, IgorNeZloy, Iguana, ImGeorgiy Georgiy, iphone6s, Irina1, IRod, Ivan_Magregor, karasev1977, Kolkhoznik, Krapivar, Krolevsky, Larvef, Lekc, Lexx, Lisovin, logarifm, m1n3r, Michail, Mont, murka7, NikOs, Nitrogeno, nopy4ik, Ortodox, PROX, rafter, Rasul, rAyden, regent64, Roman, Sergey, Serhio55, sho2201, Shoroh1, SS , statist, Sолдатик, Tahorg, tramite, Turbo, uletalka, Urukhay, Vadim, Vatnik Stalina, Vlad, Zdorovo, Александра Серафимова, Александров Максим, АЛЕКСЕЙ , Амурский Тигр, Анатолий Морозов, Анатолий Обозный, Андрей, Андрей Кузько, Артём Мурашов, Атрий, БожиКо, В_слав, Валера Кобзарь, Владимир Литвиненко, Владимир Лобанов, Ворон-залетчик, Гномек, Грешный про рокъ, Грибник-браконьер, Дар, Екатерина, Зайчик Кряба, Заноза, Иван Иванов, Иван Петрофф, Иваныч 1965, Игорь, Историк, Кarl, Канна, Карбонарий, Квазиэфирный ёжик, Константин Осипов, Крокус, Леонид Тишинский, Литература, м.зуч, Мoreman, Мария Буканова, Махаона, михаил сатаров, Михаил_Архангельск, Михалыч, Наум Приходящий, Небритый махаон, Николай Николаевич, Николай Филиппов, Нильс, Пантелей, Припой, Прощённый Разбойник, Россиянин, семьсорок, Сергей Захаров, Сергей К, Сергей К., слепой снайпер, Снежный Лис, Стропаль, Темуджин Есугеевич Борджигин, Туфля, Фёдoр Сумкин, Фиксатор интересных положений, футболофобка, Ходанов, Черубина, Экселенц
El Chupanibre
5 июля 12:14 8247 148 184.54

Innergarden*

Они пришли летом.

Впереди шли воины, в легких, походных доспехах из полос кожи, с нашитыми на нее бронзовыми бляшками. Вооруженные короткими копьями и круглыми кожаными щитами, с колчанами, полными метательных дротиков за спиной, вели они за собой шерстистых яков — медленных, с виду даже неуклюжих... Способных пройти без остановки и отдыха многие и многие дни пути, неуязвимых для стужи и бурана, привычных к крутым горным тропам.

В переметных сумах, что выделялись на седой шерсти животных расписными узорами охры и сока лилового папоротника, хранилось богатство: Шкуры добытых зимою пушных зверей, поделки из яшмы и чароита, тугие мешочки из рыбьей кожи, набитые янтарем и золотым песком.

Стальные створки ворот бесшумно разъехались в стороны, открывая проход в стене и караван неторопливо втянулся на территорию базы. Здесь, у западных ворот, уже давно образовалось привычное место торга: с лотками и контейнерами, крючьями для тента, ввинченными в бетон фундамента и закопченными, выгоревшими пятнами на тех местах, где гости привыкли разжигать свои костры. Усталые, покрытые пылью, остро пахнущие костром и потом, путники развьючивали яков, ставили палатки и обустраивали кострища. Внешний мир, дикий, пестрый, разукрашенный под дикаря и пахнущий жизнью во всех ее проявлениях, пришел в мир внутренний, защищенный бетоном и сталью, оформленный стеклом и пластиком.

Он увидел ее сразу же, лишь она пересекла ворота. Знал, что она не могла не прийти, и от того ждал, а когда знаешь, чего ждешь, увидеть — не составит особой проблемы. Легко лишь обмануться в том, что видишь, но в данном случае, судьба особо не предлагала вариантов. Это была она.

Невысокая, хрупкая с виду, Мёлле Снежная Рукавичка вошла на территорию торговой фактории Дядюшки Вана в числе первых. Короткими, отрывистыми жестами отдав распоряжения о установке лагеря и распаковке товаров, она небрежно, будто случайно, окинула взглядом внутренние сооружения фактории, стальные и полимерные, ее улочки, мощеные бетонным гексом, жителей, в монотонных одеждах из синтенити и гиперволокна... Его она увидела сразу. Хоть и не показала виду — ни на мгновение не остановившись, скользнув поверхностно взглядом и с глубочайшим интересом остановившись на шестиколесном вездеходе, припаркованном у ангара. Все же, потеряв интерес к механизму, отвернулась к караванщикам, чтобы убедиться, что все в порядке, и как-то ненароком затерялась среди своих людей.

Михаил пожал плечами и продолжил свое занятие: ремонт и профилактика пищевого синтезатора, который он выволок на свежий воздух, под навес ремонтной мастерской. Насколько он успел познакомиться с повадками Мёлле, ее появления стоило ожидать со спины, неожиданно и внезапно. Тот случай, когда внезапность так предсказуема...

- А я-то думаю, куда запропастился мой раб? - Голос был насмешливым и холодным.

- Я больше не твой раб, Мёлле. - Он не поднял головы от работы, осторожно колдуя наноструйным стилусом в нутре механизма. - Скиббе Длинноносый был достаточно благоразумен, чтобы последовать совету и деловому предложению дядюшки Вана.

- Мой отец не спросил меня, хочу ли я продавать своего раба. - Если раньше голос был холодным, то теперь он зазвенел, словно льдинка.

Михаил хорошо знал, что это было плохим признаком: Лед никогда не успевал сковать Мёлле Рукавичку достаточно сильно. Тонкий, хрупкий лед...

Он вспомнил, как его спасательный ботик рухнул в озеро, расположившееся под замком Скиббе Длинноносого. До этого, правда, это был замок Ругвара Волосатого, а до этого... Замки редко долго сохраняли хозяев, и еще реже передавались по наследству, но в момент падения его ботика, именно озеро было расположено под замком Скиббе, а не замок — у озера. Потому, что замки хоть и будут менять хозяев, но у хозяев будут имена. А озеро? Кто ему даст имя?

Когда хрупкий кораблик проломил осенний лед и пошел ко дну, он понял, что или он покинет его немедленно, или никогда. С трудом преодолев струи ледяной воды, что хлынула внутрь, стоило ему открыть внешний люк, набрав полную грудь воздуха, он ринулся вперед — в уверенности, что справится, сможет выбраться на поверхность. Стихия оказалась хитрее и коварней. Воздуха хватило. Но чем дальше, тем короче становились движения, слабее тело. Михаил понял, что проигрывает ледяной воде.

В этот момент, кто-то схватил его за шиворот. И потянул, вслед за собой с дикой, нечеловеческой силой, к просвечивавшему, сквозь толщу льда, синюшному, еле живому солнцу.

Так, его жизнь стала принадлежать Мёлле Рукавичке.

Достаточно быстро, он познакомился с нравами местных обитателей планеты, в которых распознал потомков изначальных колонистов — одичавших, потерявших в технологическом уровне, однако адаптировавшихся к природе и особенностям планеты. С их строем, укладом жизни, правилами и иерархией. Иерархию пришлось изучать особенно внимательно.

По правилам аборигенов, теперь его жизнь принадлежала спасшей его Мёлле, дочери хозяина замка. Михаил стал рабом. К его чести, он достаточно быстро понял, что то, что он сам думает по этому поводу, имеет здесь тот же вес, что и положения о рабовладении в законодательстве Конфедерации. Можно было честно считать, что они пошли ко дну, вместе со спасательным ботиком. Новая жизнь оказалась полна неприятных сюрпризов... И тонкого льда, в который превращался голос хозяйки, когда кто-то заходил особенно далеко от берега.

- Достопочтенная госпожа добралась легко и с удовольствием до нашей ярмарки? Все ли хорошо в замке господина Скиббе?

Дядюшка Ван, в своем зеленом парчовом халате, вынырнул, как чертик из табакерки. Дурашливо кланяющийся, с приклеенной улыбкой, не то, что бы неискренней, но легко измеримой в денежном эквиваленте, он пытался вклиниться между Мёлле и Михаилом, во избежание... Чего именно, скорее всего не понимал даже сам дядюшка Ван, но нутром чувствовал неприятности.

Михаил вздохнул. Выключил наностилус и распрямив спину, поднял взгляд на Мёлле. Ситуацию надо было срочно спасать, пока дядюшка Ван не наговорил лишнего.

Изучение сложного характера Мёлле было похоже на попытку найти тропинку в подмерзшем болоте. Или на прогулку по минному полю. Скорее, даже, на прогулку по подмерзшему, заминированному болоту — Все реакции были другими, не такими, как это было привычно для мира, в котором до этого жил Михаил. Однако, первое, что он отчетливо понял для себя, глядя на то, как некоторые из рабов расставались с расположением Мёлле, а следом и жизнью, было очень простым: Не заискивать. Никогда. Ни в коем случае.

Не унижаться, не выпрашивать, не умолять. Оказаться в положении раба, как оказалось, далеко не означало потерять самоуважения. Скорее, наоборот: Отношение к себе, скорее прорезалось особенно сильно в этой ситуации, необходимость соразмерять свою жизнь с желаниями кого-то, имеющим власть над тобою, позволяло лучше понять себя, то, на что ты готов пойти, чтобы выжить. Или, чтобы умереть.

Мёлле, миниатюрная, хрупкая, медленно повернула голову в сторону дядюшки Вана. От обладательницы фарфоровой кожи и волос, чистых и светлых, как платина, собранных в косу и тонкими струйками стекавшими у висков, можно было ожидать глаз цвета льда или серебра. Дядюшка Ван несколько сник под пристальным взглядом волчьего янтаря.

- Мы потеряли двух хороших воинов, пока добрались сюда. Т'ронги. Однако, тех из них, что мы смогли убить, хватило на несколько обедов для каравана.

«Он ей не нравится. И не понимает этого...» Мысль Михаила заметалась в возможностях и вариантах.

Отношения с Мёлле стало проще выстраивать с того момента, когда он отказался воспринимать ее, как человека. Это произошло просто: В тот момент, когда она выдернула у взрослого, крепкого воина голову, вместе с позвоночником. Одним движением. С того момента, ему стали понятны две вещи: Что ее внешняя хрупкость крайне обманчива, и что договариваться с ней бесполезно.

Он начал ее приручать. Понемногу, потихоньку, изучая трещинки в ее ледяном покрове, наблюдая за ошибками других и стараясь не делать своих. Оказалось, что многие вещи способны на время усыпить ее лед: Оригами, простейшие игрушки и механизмы из дерева и меди, примитивные фокусы... Занятая ими, она на какое-то неуловимое мгновение теряла что-то, какое-то холодное, беспощадное существо внутри себя. И он почти видел в ней юную, милую девчушку, когда она, закусив губу, пыталась сложить вслед за ним журавлика из листа бумаги.

Почти.

- Я не вернусь, Мёлле. Теперь я свободный человек, и никто этого не изменит. - Михаил понимал, что сковывает лед еще сильнее, но было важно отвлечь ее от кривляющегося Вана, не понимающего, что делает еще хуже. - Здесь я среди людей своего мира. И у нас нет рабов.

Она перевела на него свой взгляд. Казалось, что еще чуть-чуть, и он увидит то пламя, что заставляет взрываться ее лед каждый раз, когда дело доходит до грани.

- Ты. - Вернув взгляд на Вана она ткнула в него пальцем. - Сколько будет стоить выкупить его обратно?

Ван снова лучезарно улыбнулся.

- О благородная госпожа, я прошу простить меня, но эта сделка незаконна в моих землях...

- Мы находимся в моих землях. - Мёлле нахмурилась. - Сколько?

Теперь уже нахмурился дядюшка Ван.

- О благородная госпожа, но я позволю себе напомнить, что моя торговая манифактура находится под протекторатом Вселенской Поднебесной.

Молча, эти двое смотрели друг на друга. Рукавичка, более всего напоминающая сейчас статую из мрамора, и дядюшка Ван, переставший улыбаться, от чего вдруг утративший всю свою смехотворность, и будто прибавивший в ширине плеч и угловатости подбородка.

- Мёлле, ты пришла с караваном. - Голос Михаила прозвучал тихо, но в наступившей тишине слышен был хорошо. - Правило гостеприимства... Правило гостя.

- Ты прав... Раб. - Мраморная статуя еле заметно кивнула. - Я пришла с караваном. Вернемся к торговле.

Потеряв интерес к собеседникам, она отвернулась и ушла к своим. Дядюшка Ван тяжело выдохнул и как-то осел кулем на табурет рядом с Михаилом.

- Надеюсь, я не прогадал, выкупив тебя у Длинноносого. - Он нахмурился, бросив косой взгляд на объект спора. - Проблем бы нам не нужно...

- Ничего такого, с чем бы мы не справились. - Михаил пожал плечами. - Правило торговли... Сегодня мы можем спать спокойно.

- Сегодня. И завтра. И до тех пор, пока караван стоит у нас. - Через сварливость, Ван избавлялся от страха. - А потом?

- Ты делец, Ван. - Михаил откинулся в кресле, и прищурился на разворачивавшуюся у караванной стены торговлю. - Ты должен помнить количество нулей, на сумме за мое освобождение, обещанное Конфедерацией. Корабль за мной придет весной...

- Столько всего может произойти до весны. - Китаец понурился.

- И ничего из этого не будет неожиданным. Я могу тебе это обещать.

Торговля шла бойко. Обитатели мануфактуры брали шкуры и мускус, янтарь, сырую яшму и чароит, поделки из камня и золото... В обмен шли ткани, спиртное, стеклянная посуда и примитивная электроника. Люди с желтым цветом кожи и узким разрезом глаз по дешевке скупали ценности у людей с белой кожей и европеоидными чертами лица. Внимание Михаила привлек абориген, с довольным видом грузивший яка коробками с писчей бумагой, выменянной на шкуру барса-саблекогтя. Бумага...

Именно бумага привлекла внимание Михаила первой. Показывая в очередной раз хмурившейся Мёлле, что она делает не так, складывая журавлика, он задумался, откуда у аборигенов может быть столько хорошей, качественной бумаги. Не то, что бы ее использовали часто для того, что бы вести записи... Постепенно он выяснил у других рабов замка, что в окрестностях есть «Большой замок людей со звезд» и что с ними ведется торговля. Изготовив несколько зверушек-оригами, с посланием на унилингве внутри, он упросил принять ходоков-караванщиков его поделки, как товар.

Вскоре, в замок прибыл дядюшка Ван.

Михаил представился, как бортмеханик военного корабля потерпевшего крушение, предложил китайцу свои услуги как инженера-техника, на время ожидания спасательной экспедиции и приличную сумму по факту эвакуации, и тот, недолго думая, согласился. На что он выменял Михаила у Скиббе, остается только гадать, но, вероятно, это было что-то очень ценное по меркам местных жителей. Старый жулик выгадал время, когда Мёлле отлучилась в рейд на неумеренно богатых соседей, и благополучно избавился от странного раба, не пожелавшего утонуть в озере.

Что было, когда Мёлле вернулась из рейда, Михаилу оставалось лишь гадать.

Вечерело. Караванщики жгли костры и готовили свою походную еду. Пахло дымом, жареным мясом... Запахи щекотали нос, отвлекали, не давали сосредоточиться на ремонте синтезатора. Михаил с омерзением передернулся, вспомнив запах и вкус синтекаши. На фоне ароматов шашлыка, воспоминание казалось особенно омерзительным. Именно сейчас, когда ему оставалось лишь зашить кожух аппарата, возникло дикое желание испортить его окончательно, объявить категорически неисправным и отправиться на охоту. А потом зажарить шашлык.

Он бросил исподлобья взгляд на стоянку каравана. Мёлле попалась ему на глаза сразу, нахохлившаяся у костра, с металлической эмалированной миской, она уплетала кусок за куском, о чем-то оживленно разговаривая с воинами клана. На него она не смотрела категорически.

«Сегодня. И завтра. И до тех пор, пока караван стоит у нас.» Вспомнилось ему. «А потом — дожить до весны...»

Они пришли осенью.

Мрачные, нахмуренные лица, под мрачным нахмуренным небом. Струйки дождя сбегали по коническим широкополым шляпам, пробивали себе русла в густой шерсти яков и заканчивали свою жизнь, мешаясь с грязью дороги под сапогами и копытами.

На этот раз переметные сумы были полны овощами и фруктами, мешками с крупами и свертками с копченым мясом и соленой рыбой. Похоже, что летом дядюшка Ван перестраховался, в связи с поломкой пищевого синтезатора, и договорился о поставках местных продуктов. Синтезатор Михаил благополучно починил, но свежая пища в любом случае была кстати.

Хлюпая грязью, оставляя за собой на бетонной плитке след, тающий под барабанной дробью дождя, караван устало обмяк на привычных гостевых местах, под тентами и навесами. Снимались шляпы и плащи, разжигался чадящий, простуженный огонь, с трудом переваривавший сырые дрова.

Он ждал ее и он увидел ее снова. Оперевшись на край широкополой соломенной шляпы, отличной от прочих непривычной плоскостью и размером, скорее смахивавшей на щит, чем на головной убор, она задумчиво осматривала территорию базы своими волчьими, желтыми глазами. Волосы, чуть потемневшие от набранной воды, скорее выглядели теперь, как серый мех, а не воздушная платина. От долгого перехода, истощения и усталости, скулы ее заострились, от чего глаза смотрелись раскосыми, а взгляд — диким. Михаил вспомнил, как она вытаскивала его из подо льда, а потом, на берегу, пинками гнала к замку, что бы не замерз: с таким же диким, волчьим взглядом, словно безумным от напряжения сил.

С таким же взглядом она убивала.

Он отвернулся, и вернулся к механизму, над которым колдовал под своим навесом. Аккуратно, сосредоточенно, он помещал в распахнутый цилиндрический футляр металлические шарики, словно горошины внутрь раскрытого стручка.

- Пища раба!

Он успел отшатнуться, и зеленое упругое яблоко шлепнулось ему на колени. Очень осторожно положив очередной металлический шарик в футляр, он медленно поднял глаза.

Криво усмехающаяся, с безумным янтарным взглядом, стояла она над ним.

Михаил вздохнул и с грустью взглянув на свою работу, откинулся в кресле.

- А пища благородного человека, конечно же мясо и ничего кроме мяса?

Втягиваться в спор не хотелось, но поговорить с ней было нужно.

- Пища благородного человека, это то, что он взял силой. - Она пожала плечами. - А удел раба — питаться подачками.

- Благодарю за подачку. - Михаил учтиво поклонился. - Но я больше не твой раб.

- Я, этот торговец Ван... Кто угодно. Ты и такие, как ты... Выбираете себе хозяев, получаете от них подачки, называете заработком. Но в душе — все равно рабы.

Он прикинул в голове сумму, что должна была перейти во владение дядюшки Вана, по факту визита крейсера Флота Конфедерации и решил, что хватило бы на десяток таких замков, как замок Скиббе Длинноносого. С учетом поправки на цены на антиквариат и экзотику.

Личной правоты Мёлле это все же не отменяло.

- Чего ты хочешь? Я ведь не вернусь, и ты это знаешь.

- Кому ты нужен. - Она презрительно усмехнулась. - Кому нужны твои дурацкие игрушки из бумаги? Но вот другие кланы... Узнав, что мы упустили раба, они решат, что мы ослабли.

- Не упустили. - Михаил устало вздохнул. - Продали.

- Я! Я упустила раба, про меня решат, что я ослабла! - Лицо Мёлле исказилось яростью. Пальцы, вцепившиеся в костяную рукоять кинжала на поясе побелели, борьба между врожденным почитанием правила гостеприимства и жаждой крови была очевидна.

- Если вы так беспокоитесь за то, что другие кланы могут напасть, вам стоит перестать брать у Вана в качестве оплаты за товары, текстиль и краски и начать покупать ружья.

- Ха! Ружья! - Она с отвращением посмотрела на него, и пальцы на рукояти чуть ослабли. - Нет чести в том, что бы убить человека из ружья...

- Тут я с тобой согласен. - Он кивнул и осторожно наклонился над своей работой на столе. - В том, что бы убить человека, чести нету...

Очередная стальная горошина легла в стручок.

- Вы зря привезли сюда эти ружья. - Голос ее прозвучал неожиданно спокойно. - Никто из ваших просто не успеет прицелится, мы слишком быстры для вас. А из наших никто их никогда не купит.

- Я знаю. - Михаил осторожно пристроил последний шарик, мягко захлопнул футляр и достав следующий, раскрыл его на столе. - И я бы тоже не стал на них полагаться. Но все же... Не делай этого.

- Не делать чего? - Она картинно подняла брови.

- Того, ради чего изучаешь сегодня территорию фактории дядюшки Вана. Просто прошу тебя... Не делай этого.

Она задумалась на мгновение, и решительно стиснув зубы, отвернулась и широко зашагала в сторону лагеря караванщиков. Он бросил ей вслед короткий взгляд и продолжил работу. Очередной шарик лег в футляр.

- Ну, что на этот раз она хотела?

Дядюшка Ван будто решил посоревноваться с Мёлле в бесшумности появления. Впрочем, глядя как тот ловко управляется на кухне с воком и ножами, Михаил давно подозревал во владельце фактории не менее, чем потомственного шпиона и убийцу. Иногда возникало ощущение, что мир вокруг так просто и наполнен шпионами и убийцами.

- Переживает за честь клана. - Очередной шарик аккуратно лег в футляре на свое место, под чуткими пальцами техника.

- Это серьезно. - Ван задумался. - Думаешь, стоит ждать гостей?

- Ну, не сейчас. Все-таки караван... Скажите, господин Ван, вы не в курсе, какой идиот додумался назвать планету «Иннергарден»?

- Судя по записям, первые колонисты. - Ван уставился в потолок навеса, будто читая анналы истории именно с него. - Если я правильно помню историю колонизации планеты, цель была в том, что бы раскрыть внутренние потенциалы человека, работая с генетическим кодом. Первыми колонистами были художники, артисты, писатели, музыканты...

- Теперь это убийцы, налетчики и рабовладельцы. - Михаила передернуло. - Но я должен признать очевидное. Убивают они крайне артистично.

- Я не знаю, что пошло у них в эксперименте не так, я не генетик. - Ван сделал безразличный жест плечами. - В записях что-то о творческом потенциале личности-«ребенка»...

- Да. Дети. Черт побери, они и есть дети, гениальные, талантливые, безумные, кровожадные дети. Соревнующиеся в том, кто больше убьет, и сделает это артистичней. Ты видел этот восторг самолюбования в их глазах, когда они кого-то убивают? Все, все что у них было, они спустили в никуда ради этого... Они рисуют убийства, поют об убийствах, сочиняют баллады об убийствах. И убивают, что считается тут высшим видом искусства!

В глазах Михаила, поднятых на Вана стояла боль.

- Я много чего тут видел. - Ван не отрывал внимательного взгляда от потолка. - Видел их скорость и силу. Читал записи тех лет, когда они уже воспевали смерть, но еще не разучились пользоваться ДНК-прялками. И все это заставляет меня чувствовать определенное беспокойство, при мысли о том, что нас ждет.

- Мы будем готовы. - Буркнул под нос Михаил. - Вы можете не беспокоиться, дядюшка Ван.

Еще один шарик мягко лег в луженое нутро футляра.

- И могу я поинтересоваться, что вы намерены делать, глубокоуважаемый бортмеханик? - Голос Вана звучал иронично, но Михаил знал, что тот весьма серьезен.

- Бурить. Я намерен бурить дыры в вашей чертовой брусчатке, которой вы застелили всю свою чертову базу. А потом заливать их снова вашим чертовым бетоном.

- Неожиданно. - Ван опустил взгляд от потолка и медленно, словно наводя прицел оружия, перевел его на собеседника. - Уверены в успехе?

- Уверен. - Михаил поморщился. - Это-то меня и расстраивает...

Они пришли зимой.

Во время бурана, уверенные в том, что завеса снега, плящущая в воздухе - на их стороне. Без товаров и даров, вооруженные копьями, короткими бронзовыми тесаками и топорами на длинных рукоятях.

Стена не задержала их. Опираясь на древки копий и топоров, отталкиваясь от земли, воины взмывали в воздух, и перемахивали трехметровое ограждение одним прыжком. Оказавшись по другую сторону, молчаливо сбивались в одну стаю, что плечом к плечу осторожно кралась к жилым строениям базы.

- Я так понимаю, у нас гости? - Лицо Дядюшки Вана на экране внезапно ожившего интеркомма выглядело невозмутимым.

Да, я вижу. - Михаил кивнул, не отрываясь от планшета, на котором красные мигающие точки двигались по карте базы. - Буран, полночь. Очень поэтично. Уроды.

- Мы закрылись в жилом корпусе, там узкие коридоры. У нас дробовики.

- Хорошее решение. Надеюсь, не пригодится. Постарайтесь сейчас не выходить на улицу.

- Жаль. Я рассчитывал на вечернюю прогулку в эту прекрасную погоду...

Михаил даже скосил один глаз на экран переговорного устройства, в надежде увидеть лицо Вана, когда тот шутит бесплатно. Но не успел, запечатлев в памяти лишь резко погасший экран.

- Возможно, я тоже. - Прошептал он, глядя на планшет, и гадая, какая из точек может быть ею.

Мёлле остановилась и глубоко вдохнула бодрящий, морозный воздух. Сейчас, на охоте, беловолосая в центре белоснежной метели, чувствовала она себя как-то по особенному. Эта ночь обещала кровь и крики, боль и ярость. Эта ночь гарантировала вдохновение для новых картин и мелодий на всю оставшуюся зиму, и может, даже весну. Эта ночь была особенной.

Двор был пуст.

«Трусы» презрительно хмыкнула она. Обернувшись к лучшим воинам своего отряда, что были взяты в этот поход, она указала на длинное, белое здание, в котором еще летом опознала как место, где коротали ночь пришлые, и, издав долгий, пронзительный вопль, ринулась вперед, чтобы калечить, убивать, рвать и рубить, кромсать, лить кровь...

И расцвели цветы зла.

Что-то со свистом вырвалось из-под земли и вспыхнуло в воздухе яркими сполохами стали и боли. Кто-то закричал, на бегу схватившись за живот и рухнув на землю. Кто-то вцепился в свое лицо ладонями, и из под тех ладоней текла кровь. Тело Бургара Медведя рухнуло на колени, не выпуская топора из рук, кровь толчками била из шеи, а голова, разорванная на куски, ярким алым пятном красовалась на стене ближайшего дома, в обрамлении вонзившихся стальных игл. Тех же игл, что очередной вспышкой покрыли тело Сверра Лебедя, с одинаковой силой вонзаясь как в кожу так и в бронзу.

Мёлле качнулась вправо, но там умирали ее люди, от вспышек стали, что отрывали руки, ноги, взрывали головы и прорывали сквозные дыры в животах. Она прыгнула влево, но и там смерть вырывалась из-под земли, кося опытных, бывалых бойцов нелепо и небрежно, без особого усилия или уважения к их воинскому искусству: Просто расцветали стальные бутоны, сполохами окрашивая ночь в красный.

Она почувствовала толчок в грудь. В бок. В живот... Еще и еще. Это было больно. Это было страшно. В этом не было ни капли красоты.

Он вышел из мастерской к утру, что бы осмотреть результаты работы. Принюхался. Поморщился. Присел на колени, разгреб алый, подмерзший снег и ковырнул ногтем большого пальца обгорелую трубку минной катапульты, перекошенную в бетонной скважине. Романтики в его детище было не больше, чем в отбойном молотке, что он напечатал себе на нанопринтере этой осенью, но это было неважно: Эти смерти все равно будет некому воспеть и запечатлеть.

Великие воины и воительницы пришли, в поисках славы, убивать и грабить. Они умерли. На этом история заканчивалась.

Позади раздался слабый шорох. Он резко развернулся, и увидел ее. Как видел ее летом и осенью. Растерзанная, еле живая, она все еще дышала, пережив попадание на умное минное поле, ночь на холодной земле, пережив мысль, что умрет не воспетой.

Волчий янтарь потускнел, но теперь она смотрела на него прямо.

Он осторожно подошел, и сел рядом. Учитывая, что взрывами иглокартечи ей оторвало обе руки, это было безопасно.

- Я просил тебя не приходить сюда. - В его голосе чувствовалась горечь.

- Ты раб. Ты просишь. - Она слабо усмехнулась. Поперхнулась кровью, откашлявшись, закусила губу. О чем-то задумалась, снова подняв на него взгляд произнесла:

- Ты убил меня.

- Нет, ты сама себя убила. - Возразил он. - Я же говорил... Не приходи.

Она не ответила сразу. Все смотрела в очистившееся от бурана небо, тяжело дыша. И лишь еле слышно прошептала:

- Вот почему ты такой...

Михаил сидел рядом, до тех пор, пока не понял, что она уже не дышит. Осторожно встал, распрямляя затекшие, застывшие от холода ноги. Обернулся на подошедшего Дядюшку Вана, непривычного в боевом скафандре Вселенской Поднебесной: вся эта страсть к украшательству драконами и чешуей добавляла комичности, хоть и не отнимала эффективности, конечно.

- Серьезная, большая работа, господин Осташев. - Дядюшка Ван взвизгнул сервомоторами при поклоне.

Каким-то чутьем Михаил понял, что речь идет не о кровавом месиве на снегу, а о состряпанной из ничего электроники распознавания движения и целей, связывания отдельных элементов в единую сеть, контроль поля.

Легче на душе не стало.

- Передайте Скиббе, он может присылать людей за телами. Ведь как-то они их хоронят... - Он бросил взгляд на растерзанное тело Мёлле на земле. - Хорошо, если они их все-таки хоронят.

- Это будет знаком доброй воли. - Дядюшка Ван кивнул в ответ, и его броня снова запела на языке технологий Поднебесной. Судя по музыке, Вселенская Поднебесная прилично отставала от Конфедерации в технологическом развитии.

- Довольно с меня знаков. Пусть просто похоронят.

Михаил отвернулся и побрел по скользкому от красного снегу к мастерской. В шкафчике с инструментами у него, для особого случая хранилась бутылка водки. Это утро явно выдалось особым.

Они пришли весной.

Несколько ветеранов и лично Скиббе Длинноносый. Не заходя на территорию базы, они заявили, что не уйдут, пока не увидят Михаила, и тот, отложив работу, ссутулившись, сунув руки в брючные карманы своего комбинезона вышел к ним.

Воины не подали виду, что даже заметили его, а Скиббе довольно осклабился.

- Говорят, ты убил Мёлле и весь ее отряд один?

Михаил поморщился.

- Я не делал этого. Они убили себя сами.

- Я видел тела, человек со звезд. Я видел раны и оружие, которое ты использовал. Это не ружья.

Он понял, что никому ничего не сможет объяснить.

- Маэстро Скиббе, если вы пришли, что бы отомстить...

- Я подумал. Раз ты взял ее жизнь, значит теперь несешь ответ за нее. - Перебил его хозяин Замка-Над-Озером.

Он порылся в своей походной сумке, вынул оттуда продолговатый сверток и кинул в Михаила. Тот неловко поймал, развернул...

Мёлле смотрела на него, своими янтарными глазами, такими яркими на фоне белоснежной кожи. Миниатюрная, заботливо вырезанная из белой яшмы, до мельчайшей детали напоминавшая о настоящей Мёлле, чье тело, как и тела остальных, увез зимой прибывший по вызову Вана караван.

- Теперь, она — твоя проблема. - Подмигнул Скиббе. Закинул опустевшую сумку на плечо и, не прощаясь, не поворачиваясь, зашагал в сторону своего дома, словно и забыв об убийце дочери.

Воины двинулись следом.

И Михаил остался один, завороженно вглядываясь в статуэтку в своих руках. На пороге фактории дядюшки Вана, в ожидании крейсера, что должен был вот-вот прибыть, что бы забрать его с этой проклятой планеты. С неожиданным подарком в руках.

Понимая, что теперь он уже никогда не сможет расстаться с ней.



*"Innergarden" (англ) - "Внутренний сад" (Прим. автора)

P.S. В связи с тем, что у читателей возникли вопросы, связанные с адресацией творчества: Пожалуйста, прекратите искать аналогии в рассказе с личностями из вашего близкого окружения. И маяться прочей лабудой. Это просто рассказ. О просто чувствах. Мне не интересны попытки различных людей выставить себя целью моего творчества, это не так.

Немимокрокодил

Не пропускайте новые статьи автора El Chupanibre, просто зарегистрируйтесь на Конте. Подробнее
Andr и еще 141 пользователей
1000q, A A, AC DC, Alex01, Andr, Andrey, Arbiter elegantiae, BArusN, bim, Bucha, bungar, Bu_Lemon, Camrad, Chakti, cherkes, Chicita, crucian, cтеклянныi, Djacon, e2e4, EGbear, El Chupanibre, et cetera, frdrmn, freddi_k, Gavrosch, Girosol, Gordon Freeman, grosgros, IgorNeZloy, Iguana, ImGeorgiy Georgiy, iphone6s, Irina1, IRod, Ivan_Magregor, karasev1977, Kolkhoznik, Krapivar, Krolevsky, Larvef, Lekc, Lexx, Lisovin, logarifm, m1n3r, Michail, Mont, murka7, NikOs, Nitrogeno, nopy4ik, Ortodox, PROX, rafter, Rasul, rAyden, regent64, Roman, Sergey, Serhio55, sho2201, Shoroh1, SS , statist, Sолдатик, Tahorg, tramite, Turbo, uletalka, Urukhay, Vadim, Vatnik Stalina, Vlad, Zdorovo, Александра Серафимова, Александров Максим, АЛЕКСЕЙ , Амурский Тигр, Анатолий Морозов, Анатолий Обозный, Андрей, Андрей Кузько, Артём Мурашов, Атрий, БожиКо, В_слав, Валера Кобзарь, Владимир Литвиненко, Владимир Лобанов, Ворон-залетчик, Гномек, Грешный про рокъ, Грибник-браконьер, Дар, Екатерина, Зайчик Кряба, Заноза, Иван Иванов, Иван Петрофф, Иваныч 1965, Игорь, Историк, Кarl, Канна, Карбонарий, Квазиэфирный ёжик, Константин Осипов, Крокус, Леонид Тишинский, Литература, м.зуч, Мoreman, Макс Отто фон Штирлиц, Мария Буканова, Махаона, михаил сатаров, Михаил_Архангельск, Михалыч, Наум Приходящий, Небритый махаон, Николай Николаевич, Николай Филиппов, Нильс, Пантелей, Припой, Прощённый Разбойник, Россиянин, семьсорок, Сергей Захаров, Сергей К, Сергей К., слепой снайпер, Снежный Лис, Стропаль, Темуджин Есугеевич Борджигин, Туфля, Фёдoр Сумкин, Фиксатор интересных положений, футболофобка, Ходанов, Черубина, Экселенц

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    ДРУГИЕ СТАТЬИ
    TAKSISTO Южнорусский Фронт
    Вчера 21:49 3816 65.09

    Как отличаются рабы от свободных людей...Или рабство на генетическом уровне...

    В одном из украинских изданий, полковник ВСУ, Виктор Шидлюх,  решил  рассказать, чем отличаются украинские военнослужащие от защитников Донбасса. И с каким то удивительным величием рассказал, что отличаемся мы процедурами погребальных церемоний.«Сравните, как у нас относятся люди к погибшим военным. Становятся на колени и провожают воина-героя», — ...

    Мы можем и не дожить до светлого завтра и без войны! Что готовят нам Запад и вскормленная ими пятая колонна

    Мы можем и не дожить до светлого завтра и без войны! Что готовят нам Запад и вскормленная ими пятая колоннаДепутат о электронном рабстве, извращенцах во власти, педофилах и детских террористах. Видео просмотрите обязательно! Что ждет нас плохого от "мирового правительства"? - Производство детей от человека без матки!Это либо мужчины, либ...
    Aleksandr88 ВЕЖЛИВАЯ РОССИЯ
    Вчера 22:26 7640 169.76

    Блестящее выступление Петра Толстого по поводу отстранения Олимпийской сборной от Игр!

    Это всё - политика, потому что унизить хотят не конкретную 18-летнюю фигуристку, хотят поставить на колени и заставить каяться великую державу. Блестящее выступление Петра Толстого по поводу отстранения Олимпийской сборной от Игр!Заместитель Председателя Госдумы Петр Толстой: "Конечно, не мне сегодня нужно выступать с этой трибуны, а моим уважаемым коллегам – многокра...
    ПРОМО
    Aenosurhfi Вчера 15:52 562 33.18

    Эфирная разведка 11/12/2017

    Сирия, Адъ и Израиль. В сегодняшней Разведке я буду рассказывать о них в одной секции, как о комплексной системе, потому что это именно так и есть. В этой системе за последние 3 месяца всё кардинально изменилось, и самые сливки этих изменений мы наблюдаем где-то около недели. Война против формальных ИГИЛ закончена, победа - опять же формально - достигну...
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика