• РЕГИСТРАЦИЯ
El Chupanibre
16 марта 16:31 3535 147 77.58

Волчий Март

Мягко падал снег.

Падал на землю и на широкие лапы елей. Заметал дорогу, хороня под собой разницу между дикой природой и вторгшейся в нее цивилизацией. Подхватываемый порывами ветра, кружил в мутном, сером небе, и кружевной вуалью застилал без того тусклое, неочевидное солнце. Швырял бесстрашные легионы снежинок, в разведенный мною костер, на обиженно шипящие, алые головни.

Самым бессовестным образом, падал на клавиатуру моего ноутбука и категорически отказывался таять.

Наверное, со стороны, я представлял то еще зрелище. Прислонившийся к стволу огромной ели, укутанный в спальник, у костра, с ноутбуком на коленях и термосом с горячим кофе, что артиллерийским снарядом победно торчал из снега неподалеку — мог ли я рассчитывать на схожесть с бабочкой, не в сезон вдруг выбравшейся наполовину из кокона, и осознав несвоевременность, пытающейся забраться обратно?

Да хрена с два. Скорее уж, был я похож на то, чем по сути и являлся — туриста-ботаника, что со всем своим высокотехнологичным скарбом смотрится нелепо и странно посреди заснеженного леса.

Я отхлебнул из термоса, сдул выпавший слой снега с ноута и снова забарабанил пальцами по клавиатуре. Вдохновение, внезапно сошедшее на меня, подсказывало интересные решения некоторых старых связок и сочетаний, и я старательно выстраивал цепочки слов, превращая их в нечто большее. Нечто, что можно было бы использовать. Вдохновение последнее время приходило редко, и я старался каждый раз использовать его по максимуму — в любой, даже самой неподходящей для этого ситуации. Вычищая смыслы, свивая посылы, нанизывая идеи, выстраивая откровения… В такой момент ты забываешь о своем существовании, мир забывает о том, что ты — нечто отдельное от него, и события, происходящие с тобой, или в твоем окружении, предугадываются за секунду… А возможно, даже создаются.

Ах да. Конечно же. Какое еще «Я»? Что это вообще такое?

Стрельнула головня в костре, заскрипели по снегу шаги и путник, присев на корточки, протянул к костру руки. Я молча кивнул, не отрываясь от ноутбука, давая понять что вот-вот закончу. Гость повернул ко мне лицо, и я почувствовал, как отразился в его глазах.

Или как в моих глазах отразился текст, вбиваемый в ноут — цепочками букв, лентами цифр.

Или как в экране ноута отразились мои глаза, с расширенными зрачками.

Повторюсь, в такие моменты, очень сложно сказать, что именно ты чувствуешь, и что из этого — первым. Возможно, потому, что все это ты чувствуешь одновременно.

Все так же, не разжимая губ и не отрываясь от ноута, одной рукой я нашарил термос и бросил его гостю. Тот ловко подхватил, отвинтил крышку и выпустив на волю облачко пара, плеснул себе в кружку, не задавая лишних вопросов.

Мы молчали. Но снежное безмолвие постепенно отпускало меня, посторонние мысли начали проскакивать в голове опоздавшими на урок школьниками, виноватыми и лукавыми. Личность восстанавливалась в правах, громко возмущаясь холодом в пальцах, затекшей поясницей, урчащим животом и прочими мелкими, но неизбежными последствиями возвращения в большой мир физического тела.

Я понял, что сеанс окончен. Муза пресытилась общением, собрала вещички и смылась из головы, как всегда, оставив ощущение, что меня не просто бросили — обокрали… Захлопнув ноут, я проморгался на белизну окружавшую меня и уставился на путника, явившегося во время Начертания.

- Волк. Я от Василисы. - Мужчина, лет тридцати пяти, лохматый и бородатый, в парке и штанах из выделанной оленьей шкуры, с карабином за спиной, коротко кивнул мне головой. - Хороший кофе.

- Даа…. Угощайтесь, наливайте еще. На термос наложены Слова Гостеприимства, он не иссякнет. - Я рассеянно оглядел поляну, наткнулся взглядом на рюкзак. Моя мысль оживилась.

- Надо что-нибудь съесть. Срочно. Глубокоуважаемый Волк, вы не против каши с тушенкой?

То, что навыки Волка в лагерной жизни оказались лучше моих, было справедливо. Костер, затухающий, еле живой до сих пор — теперь ярко пылал, защищенный косым навесом с подветренной стороны. Булькало содержимое котелка, распространяя запах походной еды, бессмысленный в тесной атмосфере городских квартир, и совершенно божественный, при добавлении к нему свежего, лесного воздуха.

В свою защиту, скажу, что я помогал, как мог, и был не бесполезен.

- Так значит, вас послала Василиса, в помощь? - Теперь, когда основные лагерные дела были выполнены, и мы наслаждались содержимым мисок, можно было и поговорить.

- А ты, значит, колдун? - Волк с интересом уставился на меня, пережевывая свою кашу - Я раньше колдунов не видел… Ну, кроме Василисы и Кощея, но Кощея — давно… Яга не в счет, ведьма же. То другое.

- Начертатель. - Я пожал плечами. - Что пишется, то сбудется, что вычеркнул — забудется… Ну, долго объяснять. Колдун. Да.

Волк пожал плечами. По его виду было понятно, что погружаться в пучину разновидностей колдовства ему не интересно. Главное, что бы работало.

- Оно работает. - Не удержался я с ответом. Мой напарник глянул на меня с удивлением, но потом просто молча кивнул головой.

Понятное дело же, что еще ждать от этих колдунов.

- Василиса говорила вам, в чем задача? - Я решил переключится на более важные и простые вещи.

Волк снова коротко кивнул.

- Разбойники. Объявились в этих лесах, шастают, обирают путников. Найти надо и разобраться.

Я подумал о том, стоит ли рассказывать Волку, что разбойники не отражаются ни на одном магическом зеркале-блюдце из огромного арсенала василисиных фетишей. По всему выходило, что нагружать его голову лишней информацией не стоило.

- Надо найти - Мысли давались просто, но слова приходилось подыскивать - Место, откуда они приходят. Где у них логово. И разобраться.

Найти и разобраться. Просто и понятно.

- Это не сложно. - Волк ткнул перепачканной в каше ложкой в сторону моего ноутбука, потом рюкзака. Я удивленно поднял брови.

- В лес пойдем — Прожевав, Волк продолжил, в ответ на мой удивленный вид. - Я знаю места, где путников грабили. Ноутбук твой, рюкзак — лучшая приманка. Возьмем языка, и он нас отведет к основному месту дислокации.

Вот теперь, я аж заморгал от неожиданности.

- Ты где таких слов нахватался вообще, сказочный зверь?

Удивление пододвинуло в сторону дипломатичность и сделало шаг вперед.

- Как где? - Теперь уже явно удивился Волк. - На войне конечно… Мы все там были. Ой, да не пили ты меня взглядом недоверчивым, это же вопрос выживания тогда был. Проиграли бы люди — не осталось бы сказок этих людей, тогда же на истребление война шла. А без сказок, где бы мы жили? Даже Горыныч тогда под ДБ-3 маскировался, то еще зрелище было. Ржали над ним всем составом, он до сих пор дуется…

Он обтер миску снегом, закинул в походный мешок за спиной и встав, окинул местность придирчивым взглядом.

- Ну что… Костер тушим и идем языка брать. Чего сидеть без толку.

Я принял его нежелание говорить о былом. Оно было очевидным, показным — и заслуживало уважения. Быстро собрал рюкзак, сунул ноутбук в чехол на бедре и нарочито бодрым шагом, чуть ли не вприпрыжку двинулся за волком.

Чертов снег.

В то время, как Волк воспользовался своим четвероногим обличьем и теперь мягко ступал широкими лапами, не проваливаясь, я, со своим рюкзаком, пыхтя как паровоз, моментально зарылся в белую гадость по колено и с трудом прокладывал путь.

«Сейчас бы лыжи… Или снегоступы...» - Мелькнула мысль в голове. Потом еще одна, о площади давления на поверхность. Потом еще… Я стал вспоминать о том, что шептала мне сегодня утром белизна на ушко, пока я, потеряв себя, стучал по клавиатуре ноута. Рука сама потянулась к чехлу на бедре, легла на крышку, зачерпнула горсть слов и мыслей, прямо с жесткого диска, как зачерпывают снег, что бы слепить из него снежок.

О плотности и площади.

О сопромате и силе трения.

О скорости и гравитации.

Волк зыркнул на меня желтыми глазищами, повернув огромную, косматую голову, когда я догнал его и легко зашагал рядом, не оставляя следов на снегу. Посмотрел, и отвернулся вновь к лесу, вынюхивая дорогу.

И правильно. Что нам готовит Дорога — надо уметь предвидеть. А что там колдуны вытворяют, так на все их трюки удивления не напасешь. На то они и колдуны.

Долго ли, коротко ли, далеко ли близко ли… Фу ты, всякая ерунда в голову лезет. Ну, в общем, протопали мы, без малого, часов пять, ведомые чутьем моего напарника. Снегопад утих, садилось солнце… Безудержно хотелось жрать.

- Привал? - Глянул я на Волка.

Тот задумчиво оглядел меня с ног до головы и медленно кивнул согласно, будто неуверенный в том, сколько можно из меня еще выжать километров.

Сволочь. Ветеран, герой, зверь редкой силы. И все равно сволочь.

Я радостно скинул рюкзак на землю… И в этот момент стремительно произошли события.

Что-то тяжелое стукнуло меня в затылок. Мир завертелся и перевернулся.

В этом, перевернутом мире, куда-то стремительно рванул Волк, на ходу перекидываясь в человеческую форму, и одновременно выхватывая карабин из чехла за спиной.

Я хихикнул, потому, что Волк тоже был вверх ногами.

Потом, стремительно накатил розовый туман, из которого доносились крики, стрельба и удары.

Потом все замолкло.

Не знаю, сколько я наслаждался блаженным небытием, но вырвали меня из него грубо и непочтительно. Кажется, это был снег, мощной пятерней втертый мне в физиономию. Или меня трясли за плечо? Или хлестали по щекам? В общем, когда я пришел в себя, то чувство было такое, что все это происходило одновременно. Плюс, дикая боль в затылке.

Застонав, я открыл глаза и увидел встревоженного Волка, склонившегося надо мною.

- Жив. - Тревога на его лице сменилась удовлетворенностью. - Это славно.

Я подложил руку под затылок и нащупал огромную шишку. Осторожно присел, завертел головой по сторонам, пытаясь понять, что произошло — и зашипел от боли.

- Снег приложи. - Посоветовал Волк. - Отек снимет.

Я последовал совету. Помогло не очень.

Тогда я зачерпнул пригоршню Добрых Слов из ноутбука, и приложил к шишке вместе со снегом — теперь уже получилось намного лучше. Иногда, лучшее средство, что бы выздороветь, это Добрые Слова. Частенько — свои собственные.

Как выяснилось, после оказания первой самопомощи, языка Волк все-таки взял. И даже не одного.

Их было двое и они были рыжими. Еще, они были конопатыми. С зелеными, чуть раскосыми глазами и кисточками на ушах. Невысокого росточка, легкими, невесомыми.

И очень, очень потрепанными Волком.

- Белки, что ли? - Обернулся я на спутника.

- Белки. - Согласился тот. - В определенных кругах — деликатес.

И демонстративно облизнулся.

Мальчуган насупился, а девочка испуганно вздрогнула.

- Ну, не запугивай детей. - Я, не отпуская затылка, присел перед пленниками, скрестив ноги. - Так чем вы это меня? Дубинкой, что ли?

- Рогаткой. - Подал голос из-за спины Волк. - Свинчаткой пульнули. Что-то бережет тебя, Колдун, после свинчатки в основание черепа, человек не жилец…

Я задумался. Осторожно погладил ноутбук, бросил взгляд на белкунов, что исподлобья, настороженно разглядывали меня.

- Песнь о Своевременности. - Предположил я. - Есть у меня там такая… А мое время еще не пришло. Так что промазали, попали в затылок.

- Полон сюрпризов, а? - Волк подошел и устроился на снегу рядышком, недобро ухмыляясь в сторону пленников.

Вот честное слово, как можно облизываться одними глазами? Я так никогда не научусь.

Белки съежились от подобного внимания, подтянули ноги и потупившись, уставились в землю.

Стемнело быстро. Мы развели костер, приготовили ужин из запасов моего рюкзака. Как это водится у людей моего ремесла, внутри рюкзак был намного больше чем снаружи, по сути — просто окошком в одну комнату, по контракту пополняемую провиантом. Собственно, скатерть-самобранка работает по тому же принципу, просто у нее контракт с рестораном, а не с продуктовым складом. Меня же вполне устраивает готовить самому, на костре.

Готовил, в этот раз, правда Волк. Меня еще пошатывало от полученного удара, так что напарник взял на себя все работы по обустройству лагеря. Белки, связанные по рукам и ногам, были аккуратно пристроены у костра, «в качестве живого НЗ», как доверительно сообщил всему окружающему миру Волк, что не добавило румянца и без того бледным лицам пленников.

Правда, когда из котелка одуряюще запахло съестным, малыши оживились. Заблестели глазами, зашевелились, насколько это можно было. Котелок полностью завладел их вниманием. Я оценил их изможденный вид, траченую, плохо чиненую одежду, с трудом скрываемое, голодное сглатывание…

- Сдается мне, не от хорошей жизни разбойничают. - Шепнул я Волку. - Это может сильно облегчить задачу.

Тот пожал плечами.

- Разбойники, они и в тридесятом королевстве разбойники. Ты если кормить их хочешь — корми, еда твоя. Я бы не стал.

И это мне сказал тот, кто наготовил ужин на роту таких белок. Ага. Не стал бы он их кормить… А каши наварил только для нас двоих. Двух скромных в питании, непривередливых мамонтов, которым нужно то всего-ничего, тонна-другая…

Волк начинал мне нравится.

Девочке развязали руки, молча сунули в них миску, и та принялась уплетать сама и кормить брата. Судя по всему, им действительно в эту зиму пришлось несладко.

Я потянулся за рюкзаком (В затылке снова стрельнуло), и порывшись, достал из него два новеньких спальника. Оборвав ценники, зачерпнул с ноута пригоршню Теплых Слов и высыпал их в синтепоновые мешки. Зажал горловины и хорошенько встряхнул.

- Как поедите — забирайтесь. - Указал я на походный аксессуар рыжим.

Ну, промашку я свою понял потом, когда увидел, как девчушка мучается, пытаясь укутать брата. Пришлось помогать.

Однако, оно того стоило. Закутанные в спальники, белкуны выглядели до того потешно, что ухмылки не мог сдержать даже Волк, для чего вынужден был отворачиваться периодически от костра.

- Прямо, французы при отступлении… - Шепнул он мне тихонько, не выдержал, и фыркнул в очередной раз в сторонку.

- Ты и с Наполеоном воевал, что-ли? - Удивился я.

- А как же? - Волк внезапно посерьезнел. - Небыло там вариантов…

На утро, в связи с плохим сном на снегу, отвратительным самочувствием и заложенностью носа, белок решено было пытать.

Волк, сообразивший, что я могу доставать из рюкзака не только провиант но и нужную посуду (Нет, все-таки контракт с торговым складом удобней, чем с рестораном) вооружился огромной сковородой, миской, венчиком для сбивания… Я с легкой оторопью наблюдал, как старый вояка выпекает блин за блином, в этом зрелище было прекрасно все: отточенность движений, плавность полета с переворотом в воздухе, легкий румянец на поверхности теста… Сгущенка и шоколад.

И конечно же, неизменно бесконечный термос с кофе, красовавшийся рядом с костром.

Блины сложили стопкой. Рядом выставили открытую сгущенку, обнаженную и разломанную плитку шоколада… Результат не заставил себя долго ждать.

- Мы вам ничего не скажем! - Пискнула девчушка и испугавшись собственной храбрости, спряталась в недрах спальника.

- Ты это видел? - Я подмигнул Волку. - Оказывается, они говорящие!

- Главное, что вкусные. - Рассудительно заметил Волк, полируя дно банки сгущенки блинцом. - Дядя Волк шутит. - Пришлось объявить, обернувшись к белкунам. - Никто вас есть не станет… А вот блины — стынут.

Из глубин спальников вновь засверкали голодные изумруды глаз. Прямо, как вчера.

Волк обтер руки о свою парку, не прекращая жевать, сделал жуткое лицо и достав на свет божий нож для разделки дичи, шагнул к спальникам. Белкуны задергались и заверещали. Я с интересом наблюдал, как Волк по очереди снял с каждого из них веревки, и усадил перед костром, напротив еды.

Вид у рыжих был ошалевший.

- Ну что вы? Ешьте. - Я кивнул на блины.

Белки насупились и вновь смотрели исподлобья.

- Мы не скажем… Ни где замок не скажем, ни про атаманшу ничего не скажем! - Не выдержала девочка. Мальчик схватил ее за руку, и та ойкнула и прикусила язык.

- Как интересно. - Я довольно глянул на Волка. Замок? Атаманша?

Тот довольно осклабился в ответ.

- Есть мысль, что с ними делать дальше, когда наедятся. - Волк потянул меня за рукав. - Пойдем, расскажу.

Понять, чего он хочет, было несложно. Мы отошли за ближайшие деревья, посчитали до десяти и осторожно выглянули, посмотреть на результат. Расчет оказался верен. Белок и след простыл.

Как мы выяснили, вернувшись к огню, так же пропали и спальники. И блины. И сгущенка и шоколад. И даже сковородка. За термос и рюкзак я не переживал — Зачарованные Тяжестью Раскаяния, для малолетних хулиганов это был неподъемный груз.

- Замок? Атаманша? - Я с интересом глянул на Волка.

- Есть здесь один. Старый. Заброшенный. - Он хмуро кивнул. - Но такое дело… К нему не так просто пробраться. Ума не приложу, как они на него вышли.

- Ну, теперь только идти по следу? - Я сунул термос в боковой карман рюкзака, закинул последний себе на плечи.

- Дааа… - Волк завертел головой, принюхиваясь. - Верхами они пошли, по веткам. Белки, что с них взять.

Он довольно улыбнулся.

- Это хорошо? - Мне было непонятно его довольство.

- Это заставит их думать, что они не оставляют следов. - Мой спутник решительно шагнул по снегу вперед. - А они оставляют.

Я решил не уточнять.

Шагать по заснеженному лесу было намного приятней и легче при улегшемся ветре. Никто не толкал тебя в спину, не швырял за шиворот пригоршни холодных, злых колючек, не хватал, неожиданно, за рюкзак, пытаясь за него стянуть тебя с пути… Солнечный свет, разлившийся по белоснежному покрывалу, делал обстановку нарядной. Праздничной. Легко дышалось. Хотелось петь… Совершенно дурацкое желание.

Волк деловито трусил впереди, снова перекинувшись в зверя. Принюхиваясь то к земле, то к воздуху, он явно чувствовал себя уверенно и легко в этой стихии. Мне оставалось лишь позавидовать его способностям следопыта — позавидовать, и спокойно следовать, в ожидании, когда могут пригодиться мои навыки.

Левой-правой, левой-правой… Я оставлял снег непримятым, но он тихонечко поскрипывал под лапами волка, будто диктуя какой-то ритм. Я прислушался к стылому, звенящему воздуху, в котором этот ритм чувствовался еле ощутимой вибрацией.

И… Нет, не услышал — почувствовал музыку.

Еле слышную, неуловимую. Признаться, даже показалось, что я ее себе выдумал, что желание петь, временно спрятанное в нагрудный карман, проникло на жесткий диск ноутбука и запустило проигрыватель. Машинально, я прикоснулся к хранилищу снов и сказок, что бы понять: Музыка исходит извне.

Бело-голубой снег? Зеленые еловые лапы под ним? Далекое зимнее солнце?

Что бы ни издавало эту музыку, оно становилось все ближе.

Теперь я уже мог различить инструмент: Кто-то самозабвенно играл на варгане. Было снежно, чисто, холодно, и кто-то играл на варгане, в то время, как мы шли по следу отпущенных разбойников.

Это не могло быть к добру.

Первым остановился Волк. Широко расставив лапы, он наклонил голову набок, задрав одно ухо. Я встал рядом. Вслушиваясь и всматриваясь в окружающую нас чащу. Ожидая, что невидимый музыкант покажет себя. И дождался.

- Почему он белый? - Деловито поинтересовался Волк, будто сам у себя. И щелкнул затвором карабина.

- Думаю, потому, что полярный… - Я зачарованно рассматривал медведя, приближавшегося к нам по снегу.

Белое на белом. Подвижное на застывшем. Только что он был вдалеке, и вот — уже почти рядом, в каких-то нескольких шагах, будто способен был слиться со снегом, растаять там — и возникнуть тут.

Впрочем, почему бы ему и не быть способным на такие трюки?

Волк вскинул карабин к плечу и прицелился. Очень быстро, на мой взгляд. Недостаточно быстро. Медведь оказался рядом внезапно — и тяжело опустил лапу, такую мягкую с виду, на оружие Волка. Треснуло дерево, изогнулась сталь.

Волк отбросил искалеченный карабин. Я ждал, что он достанет нож, обернется зверем — но вместо этого, мой спутник почему-то принял боксерскую стойку.

Это было неожиданно.

В глазах его разгорался странный огонек.

Медведь нанес второй удар, и произошло именно то, что может произойти с человеком, решившим побоксировать с полярным медведем: Волк отлетел в сторону, несколько раз перевернувшись в рассыпающемся снегу. Я увидел красное на белом.

Тем не менее, он встал, почти сразу. Развернулся к медведю и снова принял стойку. Огонек в его глазах горел уже отчетливо, еще маленький, но уже какой-то дикий и пугающий.

Губы Волка расползлись в окровавленной улыбке.

Медведь снова налетел на него и с размаху вогнал в землю ударом сверху. Мне вспомнились былинные сказания о забавах богатырей, что палицами заколачивали друг друга в грунт, и видеоролики из сети, на которых различные плюшевые игрушки ради интереса ставили под гидравлический пресс. При чем, мишка решил не останавливаться, нанося удар за ударом, превращая растрепанную куклу под собою в груду тряпья.

Я потянулся к ноуту. Лихорадочно вцепился в комок заклятий, пытаясь найти хоть что-нибудь, что способно остановить разъяренного зверя, но все, что у меня было, вдруг перепуталось в комок, мятый и неразборчивый, в котором переплелись синтаксические ошибки с дефектами дикции, опечатки с оговорками, а логика и смысл рассыпались ржавчиной. В попытке сделать хоть что-нибудь, я нервно дергал из этого окаменевшего клубка какое-то неуместное заклинание, начинавшееся на «По морю-окияну...»

И не успел.

От удара медведь взмыл в воздух, кувыркнулся и шлепнулся на спину. Волк, рычащий, в разодранной одежде, покрытый окровавленными бороздами от медвежьих когтей, встал на ноги.

Но теперь, он был в два раза больше. И смотреть в его глаза мне уже не хотелось.

Закричав дико, он кинулся на медведя, что пытался встать на ноги. Они обменивались ударами на равных — и я отчетливо видел, как Волк, который даже не пытался уворачиваться, от каждого полученного удара становился больше, сильней… И все более безумным.

Пока не стал в два раза больше медведя.

Обхватив своего врага руками, мой спутник поднял его в воздух и сжал объятия. Послышался хруст, медведь издал крик боли, почти человеческий, полный отчаяния и обиды, будто происходящее с ним было несправедливо…

И тогда я понял, кого из нас с Волком Василиса на самом деле отправила в этот поход в качестве помощника. И для чего.

Теперь, когда я четко понял смысл своего присутствия, комок заклинаний в ноутбуке вдруг стал мягким и податливым, все стало на свои места. Нужные Слова сами легли под мои пальцы. Такие простые, такие короткие. Те самые, которые сложнее всего найти в себе самостоятельно, в состояниях крайних и диких.

«Да Чего Же Это Я?»

Я сжал их в горсти, прицелился и метнул в спину своего попутчика. Безумный огонь в глазах Волка вдруг погас, он с изумлением уставился на медведя в своих руках. Бережно положил полузадушенного врага на снег, сделал шаг назад. Посмотрев на меня, открыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал, просто кивнул и отвернувшись, уставился бессмысленно на заросли… Рухнул на колени и набрав в руки снега, прижал его к лицу.

Волка трясло.

Через ноутбук я заказал на складе Волку новую одежду, обувь. Пока собирали заказ, присел рядом с медведем на колени. Вливал в него силу, вливал жизнь. Целил раздавленные внутренние органы, сращивал растертые в порошок ребра. Ушло на это не меньше двух медицинских энциклопедий, честное слово.

- Жить будет?

На меня Волк старался не смотреть.

- Будет. И петь будет, и танцевать и играть на губной гармошке. Ну, в данном случае, на варгане.

Я постарался улыбнуться.

- Чортовы белки… Навели на западню. - Ему будто стало легче. - Холодно…

Волк зябко поежился. Я обратил внимание, что он уже почти вернулся в свои нормальные размеры.

Пришлось доставать из рюкзака размещенный заказ. И да, в обычной походной одежде из магазина, Волк сразу потерял всю свою экзотичность.

Медведя мы оставили выздоравливать на снегу, зная, что скоро его подберут слуги Василисы (Ха-ха! А мы тогда кто?), а сами двинули дальше, в поисках годного места под лагерь. Вечерело.

Ужинали мы печеной фасолью и грудинкой, обжаренной с луком. И это было намного лучше, чем бекон и бобы.

Уставшие, выдохшиеся за день морально и физически, мы съежились у костра, уставившись в пламя, что грело нас морально и физически. Искоса, мельком, я глянул на Волка, осунувшегося, задумчивого, застывшего перед костром, с почти нетронутой едой в тарелке. Мельком. Но он почувствовал мой взгляд.

- Спасибо.

Было видно, насколько нелегко ему далось это слово. Я промолчал в ответ, не зная, что сказать, и он принял это как приглашение продолжить говорить.

- Никто и никогда… Раньше. Не мог остановить. Как ни пытались.

Он остановился, глянув в тарелку, будто впервые ее увидел. Отправил ложку фасоли в рот, механически ее пережевал и продолжил.

- Погибель Империй они говорят. Зверь Конца и Начала они говорят. Почему все что-то говорят, и никто никогда не слушает?

Сказать что-то в ответ на это, было как расписаться в неспособности слушать.

- Знаешь, сегодня хороший день. Замечательный день. Я очень рад, что мы встретились.

Он даже не пытался улыбаться при этом, и это было хорошо.

Ворох искр поднялся из костра, от треснувшей головни.

- Я… не смог бы пробудить в тебе того, чего там нет. - Приходилось тщательно подбирать слова. - Просто немного помог.

Волк задумался. Согласно кивнул.

- Это дает надежду.

- Похоже, что всем нам. - Ухмыльнулся я в ответ. - Учитывая открывшиеся подробности.

Он повернул ко мне лицо, на котором плясали отсветы костра. Серьезно глянул мне в глаза.

- А это интересное чувство — не быть одному.

Ну и что я мог тут ему ответить? Что судя по тому, как все спланировала Василиса, он никогда по настоящему не был один?

- Привыкай…

На утро снова поднялась метель. Белое крошево мельтешило в воздухе, видимость была не дальше вытянутой руки. Не знаю, как Волк ориентировался во всей этой каше, но шел он уверенно, я за ним еле успевал… Периодически возникало чувство, что это что-то до боли знакомое: Двигаться в условиях почти нулевой видимости, полагаясь на чутье напарника. Но я никак не мог понять, на что.

Вероятно, это не важно.

Внезапно Волк остановился. Нахмурился. Задрал морду к небу и принялся тщательно внюхиваться, с недовольным видом. Громко чихнул и снова двинулся вперед. И так мы шли, пока не наткнулись на полузанесенные снегом волчьи следы.

- Что это? Я присел на корточки, рядом с Волком, что ладонью вымерял размеры следа.

- Следы. - Констатировал напарник. - Мои.

- Кругами, что ли ходим?

Мы переглянулись.

- То-то я думаю, что это запах белок то приблизится, то отдалится. - Волк сокрушенно покачал головой. - Нехорошо…

- А это могут быть другие белки? - Я с любопытством изучал отпечатки. Пожалуй, обнаружить собственный след, когда того не ждешь, это как найти школьную тетрадку со стихотворением, которым когда-то гордился, а сейчас давным-давно забыл.

- Могут. Но следы — мои… - Волк поморщился. - Кроме того, у девочки началось… Это… Ну в общем, запах ее сейчас стойкий и сильный.

Меня порадовало то, что я не живу в мире ароматов, как большинство хищников.

- Думаешь, магия?

Он криво ухмыльнулся, пытаясь закрыться от метели воротником магазинной куртки.

- Думаю, тебе решать.

Я задумался. Достал ноут. Сел, прямо так, на снег, и принялся щелкать по клавиатуре, не обращая внимание на пригоршни белой дряни, швыряемой ветром в монитор. План родился почти моментально, нужно было только его воплотить. Жаль лишь, что нужного материала под рукой не оказалось — пришлось скачивать из сети… Что-то дернуло меня, какой-то мелкий бес, и я полез скачивать в языке оригинала, что добавило времени: Иероглифы меня всегда ставили в тупик.

И в конце концов я сделал это. Залил подготовленный материал на носитель предполагаемого вредителя… Предполагаемого? Ха! Метель стихла моментально, как только я это сделал.

Посветлело небо. Выглянуло солнце.

Я встал на ноги и близоруко щурясь, оглядел опушку, на которой мы оказались.

Лешего мы нашли под соседним кустом. Несчастный старичок лежал на боку, по глазам его текли слезы. Он судорожно теребил бороду, что-то всхлипывая себе под нос, совершенно не обращая на нас внимания.

Я прислушался.

- Гусь! Гусь… Бутылку! Нельзя разбивать, нельзя… Цыпа, цыпа, цыпа….

Волк присел рядом, свесив голову набок и задрав ухо. Вид у него был совершенно ошалевший.

Внезапно старичок-лесовичок подпрыгнул на месте, и со всей дури залепил себе пощечину. Торжествующе протянул к нам руку, маленькой, пухлой как у младенца ладошкой вперед и с торжествующим видом заорал:

- Одна! Ладонь одна!

- Что ты ему залил? - Глаза Волка были округлившимися от испуга.

- Не скажу. - Меня распирало от хохота. - Но он придет со временем в порядок. Или туда, куда нам можно только мечтать… Пошли отсюда, пока он до железной свирели без отверстий не дошел, по голове выхватить сандаликом можно!

И мы побежали. Волк — от Лешего, в память которого я загрузил полный сборник коанов на японском языке, я — за Волком… Догнать его было вдвойне сложно: Сдавленный хохот сбивал дыхание, хотелось остановиться и высмеяться от души.

Нервное, наверно.

Но ускорение, приданное Волку Лешим пошло на пользу: Пулей выскочив на окраину леса, мы остановились прямо перед Замком. Заснеженным и старым. Но отнюдь не заброшенным, как считал раньше Волк.

- Ты страшный человек, Колдун… Напомни мне никогда с тобой не ссориться… - Волк пытался отдышаться, кося на меня желтым глазом. Я упал на колени и сунул лицо в снег, пытаясь спрятать в нем бурный хохот. Снег — плохой изолятор звуков, но от обжигающего холода уже стало не так смешно.

- Пришли? - Осведомился я у Волка, когда решил, что достаточно остудил свое веселье, и явил отмороженную физиономию миру.

Тот, все так же, опасливо косясь, осторожно кивнул.

- Должен спать, и видеть сны. Вместо этого активен и полон жизни. - Он ткнул пальцем в освещенные окна. - Это очень странно…

- Не проверим, не узнаем, верно? - Я встал на ноги и отряхнул снег с одежды. - Поскольку плана нет, предлагаю войти через парадное.

Волк вильнул хвостом и глубокомысленно уставился на замок.

- Мне осточертела эта зима. И ночевки на снегу. Так что, я только за.

Разбойничьих замков не бывает. Бывают охотничьи поместья, позабытые своими высокопоставленными хозяевами, и занятые людьми скорыми на решения и действия. А потому, не бывает долгой череды коридоров, отдельных комнат с драками и сокровищами…

Мы просто ввалились в парадное. И тут же оказались в гостиной. Она же тронный зал. Она же трапезная. Она же… Ну в общем, огромное помещение, с камином, обеденным столом и почему-то пустующим троном.

И кучей, кучей всякого зверья в человечьем обличье.

Сказать, что я был удивлен — не сказать ничего.

- Слушай, я думал, волшебные звери нынче редкость… Гоблины всякие в моде, орки, эльфы… - Шепнул я на ухо своему не менее пораженному товарищу.

- Я тоже… - Растерянно обронил он, пока вся эта публика разглядывала нас.

Похоже, что мы хозяев удивили не меньше.

Классикой жанра в таких ситуациях напряженного равновесия, случается бабочка, что садится на штангу атлета, после чего, атлет, под неподъемной тяжестью добавленного веса падает, под грудой железа.

И такой бабочкой случилась в этот раз Белка, что вдруг вынырнула из глубин разбойничьей шайки.

- Это они! Они Медведя избили! - Заверещала Белка и ловко метнула в Волка глиняной миской. Волк, впрочем, вовремя пригнулся и тарелка разлетелась вдребезги, оставив на древнем гобелене белое, комковатое пятно.

- Манной кашей питаются, бедняги. С комками. - Потянул носом мой напарник. - Я бы тоже с такого озверел.

И началась потасовка.

Волк рвал и метал. Забрасывал на люстры, и испытывал на прочность стулья. Даже попробовал фокус с выдергиванием скатерти из-под посуды, и нельзя сказать, что бы сильно расстроился, когда тот не получился. Посуда взлетала к потолку, а окна трапезной, все как одно, теперь предстояло стеклить заново, и только так развлекаются настоящие мужчины, попомните мое слово.

Что я? Поверьте, я находился в самом эпицентре событий. Раскрыл ноутбук, зачерпнул из него Рифму Присутственного Отсутствия, и расположился за краешком главного стола, изучая любимую коллекцию фотографий.

Обложки Легендарных Гримуаров, конечно, а вы о чем подумали?

Ну, только периодически, конечно, приходилось уклоняться от летающей посуды. К сожалению, посуда неразумна, и убедить ее в собственном отсутствии очень сложно.

Но держать Волка во вменяемом состоянии теперь было гораздо легче.

Когда все закончилось, мой напарник стоял посреди кучи бессознательных тел, тяжело дыша, взъерошенный и счастливый. Не веря в свое счастье.

- Никто… Не убит? - Он недоверчиво оглядел зал.

- Нет конечно. - Я увеличил фотографию, любовно вглядываясь в потертую позолоту на тисненой алой коже. - Это же сказка. А ты — сказочный персонаж.

Волк молчал, изучая свои лапищи.

- Атаманши что-то не видать. - Я захлопнул ноут, сунул его в чехол и встал из-за стола. Пошли знакомится с девушкой? Поди, заждалась…

Вместо ответа, Волк вытащил откуда-то из груды тел украденную у нас Белками сковородку, и с размаху двинул кого-то ею по голове.

- Шевельнулся. - Без малейшего зазрения совести сообщил он.

Я лишь горестно вздохнул. Сказать на это было нечего.

Вот был уверен, что покои атаманши расположены где-то на верхних этажах замка. И ошибся — от чего на поиски потратили больше времени, чем собирались. Ее комната, такая же траченая временем и нищетой, как и остальной замок, находилась в подвале. И когда я разобрался со всем, что находилось в комнате, стало понятно, почему.

В дальнем конце подвального помещения, на проржавевших, старых цепях, висел в воздухе хрустальный, потрескавшийся и помутневший гроб.

Совершенно пустой.

Волк, который поначалу отвлекся на оружие и доспехи, совершенно не в женском беспорядке разбросанные по комнате, подошел к гробу вслед за мной.

- Эй… Я знаю эту сказку… - Удивленно пробормотал он.

Я согласно кивнул головой.

- Только вот что-то пошло не так. Принцесса….

- Выкинула я ее.

Мы резко обернулись.

Атаманша, рослая, русоволосая красавица, скрестив руки на груди стояла, прислонившись к дверному косяку. Тонкая саркастичная улыбка превосходства играла на ее губах… Но честно говоря, изможденность и недоедание заметить несложно, даже на бодрящейся женщине. Даже если женщина в охотничьем костюме и кольчуге. Надо просто знать, на что смотреть.

- А зачем она такая? - Атаманша с вызовом задрала подбородок, пытаясь смотреть на нас свысока.

Мне кажется, Волка это впечатлило.

- Лежит, спит, сны видит… Никакого проку. Нечего ей! Не нужна она такая!

Девушка подалась вперед, освободила руки, сжала пальцы в кулаки. Она уже почти кричала.

- Не прийдет никто, не спасет! Вот пусть ее, на скормление волкам!

- Ну, это уже оскорбление… - Тихонечко пробормотал мой товарищ.

Атаманша не слушала.

- И вы тоже… Чего пришли?! Зря пришли, на погибель!

Она шагнула вперед. На четыре ноги. Обращаясь.

И я оценил всю красоту Василисиного плана. Уж не знаю, специально ли она разбудила Спящую, или просто воспользовалась случайностью… Уже потом, когда я расспрашивал хозяйку Охотничьего Домика, та рассказала мне, что сначала ей начали снится сны, в которых она бежала, свободная, по лесу. Потом больше, до тех пор, пока она не нашла в этих снах тропинку. Прочь. Из хрустального гроба. Пока не ушла сама и не увела в лес по этой тропе всю свою челядь, что тоже мирно спала, ожидая пробуждения хозяйки. Я задавал вопросы и Василисе… Ну, настолько, насколько можно их задать. О волчьих снах, о снятии проклятия, об одиночестве волка. Василиса смеялась, искрила на меня сапфиром глаз своих, но ничего не ответила, мол додумывай сам. Выдумщик.

Я клянусь, что это ее проделки. Но никогда не докажу.

Но все это было после. А в этот момент, мне пришлось просто прислониться к стеночке, прикинутся гобеленом и делать все возможное, перебирая заклинания в своем ноуте, что бы Волк не порвал Атам… Спящую Красавицу, да.

Пули над головой не свистели, сапоги тоже. Но два мохнатых тела, серое и белое, с бешеным лаем метались по всей комнате, в остервенелом танце. Казалось, еще чуть-чуть, я потеряю контроль, и брызнет кровь.

Но я смог.

Какое странное чувство: Победа через умение сдержаться, да и то, не для тебя… Но ведь у каждого из нас свое предназначение в жизни. И если оно не совпадает с общими понятиями о правильном и достойном… Разве нельзя получить из него удовольствие?

Для кого-то и счастье близких — радость.

В общем, закончилось все так же внезапно, как и началось. Волчица, белая, словно снег, лежала на полу и скулила, преданно глядя Волку в глаза. Тот стоял над ней, широко расставив лапы, держа ее горло в зубах и рычал, при каждой ее попытке пошевелиться.

- Слава, о слава Истинному Поцелую Любви! - Иронично прошептал я про себя, и покинул комнату.

Выйдя из помещений поместья, я поднялся на смотровую площадку, что была расположена на крыше, и огляделся.

Еще лежал снег. Но зелень елей смотрелась теперь не темным малахитом, а весенней яшмой. Дышало новым, дышало свежим.

Внимание мое привлек тоненький ручеек, что стекал по камням стены соседней башни в сырую темноту двора.

- Вот такой вот… Март месяц. - Пробормотал я себе под нос. - Ну и ладно. Зато впереди — Апрель. И этого никто не отменит.

Немимокрокодил

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    ДРУГИЕ СТАТЬИ
    alexman
    Сегодня 14:21 30 0.00

    Никто, кроме рубля

    Самым уязвимым местом российской финансовой системы остаются активы, размещенные на зарубежных счетах, самые крупные из которых — долларовая часть золотовалютных резервов. Сейчас вопрос в том, готовы ли США окончательно лишиться статуса надежного контрагента не только для нас, но и для всего мира, а также в том, сможем ли мы перестроить свою внешнюю и внутреннюю...
    Юлия Витязева Сегодня 14:04 297 18.06

    Мир Овертона

    Как-то упустила момент, когда неприемлемые и абсолютно недопустимые с точки зрения здравого смысла вещи стали неотъемлемыми атрибутами повседневной жизни. То, что ещё 4 года назад казалось чудовищным — сегодня почти норма. За микроскопический по меркам истории срок бытие провело массированную атаку на сознание. Прямо на наших глазах форточка Овертона расширялась и ста...
    amurweb Сегодня 14:00 191 2.00

    Интересы России в Ливии защищены хитрой политикой

    И у Москвы, и у держав, которые с ней конкурируют, есть серьезные экономические интересы в Ливии. Порты там слишком прибыльны и удобны, а нефть слишком легко добывать, чтобы за все за это не бороться. Но что будет теперь, когда главный союзник России в Ливии – фельдмаршал Хафтар – рискует уйти из большой политики?О том, что Ливию ждет новый период крово...
    ПРОМО
    Экселенц Континенталистъ
    Сегодня 11:38 729 57.92

    КОНТ. Бунт на корабле.

    Доброе утро, КОНТ!) Ровно неделю назад было запущенно бета-тестирование новой ленты - пора подвести промежуточные итоги.Для начала, хочу сказать спасибо всем, кто принял активное участие и запустил у себя новую ленту, именно с вами мы сегодня и будем разбираться в том, что происходит - вы задавали много вопросов, я отвечал как мог. Пора собрать все ваши вопросы в одно...
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика