• РЕГИСТРАЦИЯ
El Chupanibre
16 марта 16:31 3548 147 77.58

Волчий Март

Мягко падал снег.

Падал на землю и на широкие лапы елей. Заметал дорогу, хороня под собой разницу между дикой природой и вторгшейся в нее цивилизацией. Подхватываемый порывами ветра, кружил в мутном, сером небе, и кружевной вуалью застилал без того тусклое, неочевидное солнце. Швырял бесстрашные легионы снежинок, в разведенный мною костер, на обиженно шипящие, алые головни.

Самым бессовестным образом, падал на клавиатуру моего ноутбука и категорически отказывался таять.

Наверное, со стороны, я представлял то еще зрелище. Прислонившийся к стволу огромной ели, укутанный в спальник, у костра, с ноутбуком на коленях и термосом с горячим кофе, что артиллерийским снарядом победно торчал из снега неподалеку — мог ли я рассчитывать на схожесть с бабочкой, не в сезон вдруг выбравшейся наполовину из кокона, и осознав несвоевременность, пытающейся забраться обратно?

Да хрена с два. Скорее уж, был я похож на то, чем по сути и являлся — туриста-ботаника, что со всем своим высокотехнологичным скарбом смотрится нелепо и странно посреди заснеженного леса.

Я отхлебнул из термоса, сдул выпавший слой снега с ноута и снова забарабанил пальцами по клавиатуре. Вдохновение, внезапно сошедшее на меня, подсказывало интересные решения некоторых старых связок и сочетаний, и я старательно выстраивал цепочки слов, превращая их в нечто большее. Нечто, что можно было бы использовать. Вдохновение последнее время приходило редко, и я старался каждый раз использовать его по максимуму — в любой, даже самой неподходящей для этого ситуации. Вычищая смыслы, свивая посылы, нанизывая идеи, выстраивая откровения… В такой момент ты забываешь о своем существовании, мир забывает о том, что ты — нечто отдельное от него, и события, происходящие с тобой, или в твоем окружении, предугадываются за секунду… А возможно, даже создаются.

Ах да. Конечно же. Какое еще «Я»? Что это вообще такое?

Стрельнула головня в костре, заскрипели по снегу шаги и путник, присев на корточки, протянул к костру руки. Я молча кивнул, не отрываясь от ноутбука, давая понять что вот-вот закончу. Гость повернул ко мне лицо, и я почувствовал, как отразился в его глазах.

Или как в моих глазах отразился текст, вбиваемый в ноут — цепочками букв, лентами цифр.

Или как в экране ноута отразились мои глаза, с расширенными зрачками.

Повторюсь, в такие моменты, очень сложно сказать, что именно ты чувствуешь, и что из этого — первым. Возможно, потому, что все это ты чувствуешь одновременно.

Все так же, не разжимая губ и не отрываясь от ноута, одной рукой я нашарил термос и бросил его гостю. Тот ловко подхватил, отвинтил крышку и выпустив на волю облачко пара, плеснул себе в кружку, не задавая лишних вопросов.

Мы молчали. Но снежное безмолвие постепенно отпускало меня, посторонние мысли начали проскакивать в голове опоздавшими на урок школьниками, виноватыми и лукавыми. Личность восстанавливалась в правах, громко возмущаясь холодом в пальцах, затекшей поясницей, урчащим животом и прочими мелкими, но неизбежными последствиями возвращения в большой мир физического тела.

Я понял, что сеанс окончен. Муза пресытилась общением, собрала вещички и смылась из головы, как всегда, оставив ощущение, что меня не просто бросили — обокрали… Захлопнув ноут, я проморгался на белизну окружавшую меня и уставился на путника, явившегося во время Начертания.

- Волк. Я от Василисы. - Мужчина, лет тридцати пяти, лохматый и бородатый, в парке и штанах из выделанной оленьей шкуры, с карабином за спиной, коротко кивнул мне головой. - Хороший кофе.

- Даа…. Угощайтесь, наливайте еще. На термос наложены Слова Гостеприимства, он не иссякнет. - Я рассеянно оглядел поляну, наткнулся взглядом на рюкзак. Моя мысль оживилась.

- Надо что-нибудь съесть. Срочно. Глубокоуважаемый Волк, вы не против каши с тушенкой?

То, что навыки Волка в лагерной жизни оказались лучше моих, было справедливо. Костер, затухающий, еле живой до сих пор — теперь ярко пылал, защищенный косым навесом с подветренной стороны. Булькало содержимое котелка, распространяя запах походной еды, бессмысленный в тесной атмосфере городских квартир, и совершенно божественный, при добавлении к нему свежего, лесного воздуха.

В свою защиту, скажу, что я помогал, как мог, и был не бесполезен.

- Так значит, вас послала Василиса, в помощь? - Теперь, когда основные лагерные дела были выполнены, и мы наслаждались содержимым мисок, можно было и поговорить.

- А ты, значит, колдун? - Волк с интересом уставился на меня, пережевывая свою кашу - Я раньше колдунов не видел… Ну, кроме Василисы и Кощея, но Кощея — давно… Яга не в счет, ведьма же. То другое.

- Начертатель. - Я пожал плечами. - Что пишется, то сбудется, что вычеркнул — забудется… Ну, долго объяснять. Колдун. Да.

Волк пожал плечами. По его виду было понятно, что погружаться в пучину разновидностей колдовства ему не интересно. Главное, что бы работало.

- Оно работает. - Не удержался я с ответом. Мой напарник глянул на меня с удивлением, но потом просто молча кивнул головой.

Понятное дело же, что еще ждать от этих колдунов.

- Василиса говорила вам, в чем задача? - Я решил переключится на более важные и простые вещи.

Волк снова коротко кивнул.

- Разбойники. Объявились в этих лесах, шастают, обирают путников. Найти надо и разобраться.

Я подумал о том, стоит ли рассказывать Волку, что разбойники не отражаются ни на одном магическом зеркале-блюдце из огромного арсенала василисиных фетишей. По всему выходило, что нагружать его голову лишней информацией не стоило.

- Надо найти - Мысли давались просто, но слова приходилось подыскивать - Место, откуда они приходят. Где у них логово. И разобраться.

Найти и разобраться. Просто и понятно.

- Это не сложно. - Волк ткнул перепачканной в каше ложкой в сторону моего ноутбука, потом рюкзака. Я удивленно поднял брови.

- В лес пойдем — Прожевав, Волк продолжил, в ответ на мой удивленный вид. - Я знаю места, где путников грабили. Ноутбук твой, рюкзак — лучшая приманка. Возьмем языка, и он нас отведет к основному месту дислокации.

Вот теперь, я аж заморгал от неожиданности.

- Ты где таких слов нахватался вообще, сказочный зверь?

Удивление пододвинуло в сторону дипломатичность и сделало шаг вперед.

- Как где? - Теперь уже явно удивился Волк. - На войне конечно… Мы все там были. Ой, да не пили ты меня взглядом недоверчивым, это же вопрос выживания тогда был. Проиграли бы люди — не осталось бы сказок этих людей, тогда же на истребление война шла. А без сказок, где бы мы жили? Даже Горыныч тогда под ДБ-3 маскировался, то еще зрелище было. Ржали над ним всем составом, он до сих пор дуется…

Он обтер миску снегом, закинул в походный мешок за спиной и встав, окинул местность придирчивым взглядом.

- Ну что… Костер тушим и идем языка брать. Чего сидеть без толку.

Я принял его нежелание говорить о былом. Оно было очевидным, показным — и заслуживало уважения. Быстро собрал рюкзак, сунул ноутбук в чехол на бедре и нарочито бодрым шагом, чуть ли не вприпрыжку двинулся за волком.

Чертов снег.

В то время, как Волк воспользовался своим четвероногим обличьем и теперь мягко ступал широкими лапами, не проваливаясь, я, со своим рюкзаком, пыхтя как паровоз, моментально зарылся в белую гадость по колено и с трудом прокладывал путь.

«Сейчас бы лыжи… Или снегоступы...» - Мелькнула мысль в голове. Потом еще одна, о площади давления на поверхность. Потом еще… Я стал вспоминать о том, что шептала мне сегодня утром белизна на ушко, пока я, потеряв себя, стучал по клавиатуре ноута. Рука сама потянулась к чехлу на бедре, легла на крышку, зачерпнула горсть слов и мыслей, прямо с жесткого диска, как зачерпывают снег, что бы слепить из него снежок.

О плотности и площади.

О сопромате и силе трения.

О скорости и гравитации.

Волк зыркнул на меня желтыми глазищами, повернув огромную, косматую голову, когда я догнал его и легко зашагал рядом, не оставляя следов на снегу. Посмотрел, и отвернулся вновь к лесу, вынюхивая дорогу.

И правильно. Что нам готовит Дорога — надо уметь предвидеть. А что там колдуны вытворяют, так на все их трюки удивления не напасешь. На то они и колдуны.

Долго ли, коротко ли, далеко ли близко ли… Фу ты, всякая ерунда в голову лезет. Ну, в общем, протопали мы, без малого, часов пять, ведомые чутьем моего напарника. Снегопад утих, садилось солнце… Безудержно хотелось жрать.

- Привал? - Глянул я на Волка.

Тот задумчиво оглядел меня с ног до головы и медленно кивнул согласно, будто неуверенный в том, сколько можно из меня еще выжать километров.

Сволочь. Ветеран, герой, зверь редкой силы. И все равно сволочь.

Я радостно скинул рюкзак на землю… И в этот момент стремительно произошли события.

Что-то тяжелое стукнуло меня в затылок. Мир завертелся и перевернулся.

В этом, перевернутом мире, куда-то стремительно рванул Волк, на ходу перекидываясь в человеческую форму, и одновременно выхватывая карабин из чехла за спиной.

Я хихикнул, потому, что Волк тоже был вверх ногами.

Потом, стремительно накатил розовый туман, из которого доносились крики, стрельба и удары.

Потом все замолкло.

Не знаю, сколько я наслаждался блаженным небытием, но вырвали меня из него грубо и непочтительно. Кажется, это был снег, мощной пятерней втертый мне в физиономию. Или меня трясли за плечо? Или хлестали по щекам? В общем, когда я пришел в себя, то чувство было такое, что все это происходило одновременно. Плюс, дикая боль в затылке.

Застонав, я открыл глаза и увидел встревоженного Волка, склонившегося надо мною.

- Жив. - Тревога на его лице сменилась удовлетворенностью. - Это славно.

Я подложил руку под затылок и нащупал огромную шишку. Осторожно присел, завертел головой по сторонам, пытаясь понять, что произошло — и зашипел от боли.

- Снег приложи. - Посоветовал Волк. - Отек снимет.

Я последовал совету. Помогло не очень.

Тогда я зачерпнул пригоршню Добрых Слов из ноутбука, и приложил к шишке вместе со снегом — теперь уже получилось намного лучше. Иногда, лучшее средство, что бы выздороветь, это Добрые Слова. Частенько — свои собственные.

Как выяснилось, после оказания первой самопомощи, языка Волк все-таки взял. И даже не одного.

Их было двое и они были рыжими. Еще, они были конопатыми. С зелеными, чуть раскосыми глазами и кисточками на ушах. Невысокого росточка, легкими, невесомыми.

И очень, очень потрепанными Волком.

- Белки, что ли? - Обернулся я на спутника.

- Белки. - Согласился тот. - В определенных кругах — деликатес.

И демонстративно облизнулся.

Мальчуган насупился, а девочка испуганно вздрогнула.

- Ну, не запугивай детей. - Я, не отпуская затылка, присел перед пленниками, скрестив ноги. - Так чем вы это меня? Дубинкой, что ли?

- Рогаткой. - Подал голос из-за спины Волк. - Свинчаткой пульнули. Что-то бережет тебя, Колдун, после свинчатки в основание черепа, человек не жилец…

Я задумался. Осторожно погладил ноутбук, бросил взгляд на белкунов, что исподлобья, настороженно разглядывали меня.

- Песнь о Своевременности. - Предположил я. - Есть у меня там такая… А мое время еще не пришло. Так что промазали, попали в затылок.

- Полон сюрпризов, а? - Волк подошел и устроился на снегу рядышком, недобро ухмыляясь в сторону пленников.

Вот честное слово, как можно облизываться одними глазами? Я так никогда не научусь.

Белки съежились от подобного внимания, подтянули ноги и потупившись, уставились в землю.

Стемнело быстро. Мы развели костер, приготовили ужин из запасов моего рюкзака. Как это водится у людей моего ремесла, внутри рюкзак был намного больше чем снаружи, по сути — просто окошком в одну комнату, по контракту пополняемую провиантом. Собственно, скатерть-самобранка работает по тому же принципу, просто у нее контракт с рестораном, а не с продуктовым складом. Меня же вполне устраивает готовить самому, на костре.

Готовил, в этот раз, правда Волк. Меня еще пошатывало от полученного удара, так что напарник взял на себя все работы по обустройству лагеря. Белки, связанные по рукам и ногам, были аккуратно пристроены у костра, «в качестве живого НЗ», как доверительно сообщил всему окружающему миру Волк, что не добавило румянца и без того бледным лицам пленников.

Правда, когда из котелка одуряюще запахло съестным, малыши оживились. Заблестели глазами, зашевелились, насколько это можно было. Котелок полностью завладел их вниманием. Я оценил их изможденный вид, траченую, плохо чиненую одежду, с трудом скрываемое, голодное сглатывание…

- Сдается мне, не от хорошей жизни разбойничают. - Шепнул я Волку. - Это может сильно облегчить задачу.

Тот пожал плечами.

- Разбойники, они и в тридесятом королевстве разбойники. Ты если кормить их хочешь — корми, еда твоя. Я бы не стал.

И это мне сказал тот, кто наготовил ужин на роту таких белок. Ага. Не стал бы он их кормить… А каши наварил только для нас двоих. Двух скромных в питании, непривередливых мамонтов, которым нужно то всего-ничего, тонна-другая…

Волк начинал мне нравится.

Девочке развязали руки, молча сунули в них миску, и та принялась уплетать сама и кормить брата. Судя по всему, им действительно в эту зиму пришлось несладко.

Я потянулся за рюкзаком (В затылке снова стрельнуло), и порывшись, достал из него два новеньких спальника. Оборвав ценники, зачерпнул с ноута пригоршню Теплых Слов и высыпал их в синтепоновые мешки. Зажал горловины и хорошенько встряхнул.

- Как поедите — забирайтесь. - Указал я на походный аксессуар рыжим.

Ну, промашку я свою понял потом, когда увидел, как девчушка мучается, пытаясь укутать брата. Пришлось помогать.

Однако, оно того стоило. Закутанные в спальники, белкуны выглядели до того потешно, что ухмылки не мог сдержать даже Волк, для чего вынужден был отворачиваться периодически от костра.

- Прямо, французы при отступлении… - Шепнул он мне тихонько, не выдержал, и фыркнул в очередной раз в сторонку.

- Ты и с Наполеоном воевал, что-ли? - Удивился я.

- А как же? - Волк внезапно посерьезнел. - Небыло там вариантов…

На утро, в связи с плохим сном на снегу, отвратительным самочувствием и заложенностью носа, белок решено было пытать.

Волк, сообразивший, что я могу доставать из рюкзака не только провиант но и нужную посуду (Нет, все-таки контракт с торговым складом удобней, чем с рестораном) вооружился огромной сковородой, миской, венчиком для сбивания… Я с легкой оторопью наблюдал, как старый вояка выпекает блин за блином, в этом зрелище было прекрасно все: отточенность движений, плавность полета с переворотом в воздухе, легкий румянец на поверхности теста… Сгущенка и шоколад.

И конечно же, неизменно бесконечный термос с кофе, красовавшийся рядом с костром.

Блины сложили стопкой. Рядом выставили открытую сгущенку, обнаженную и разломанную плитку шоколада… Результат не заставил себя долго ждать.

- Мы вам ничего не скажем! - Пискнула девчушка и испугавшись собственной храбрости, спряталась в недрах спальника.

- Ты это видел? - Я подмигнул Волку. - Оказывается, они говорящие!

- Главное, что вкусные. - Рассудительно заметил Волк, полируя дно банки сгущенки блинцом. - Дядя Волк шутит. - Пришлось объявить, обернувшись к белкунам. - Никто вас есть не станет… А вот блины — стынут.

Из глубин спальников вновь засверкали голодные изумруды глаз. Прямо, как вчера.

Волк обтер руки о свою парку, не прекращая жевать, сделал жуткое лицо и достав на свет божий нож для разделки дичи, шагнул к спальникам. Белкуны задергались и заверещали. Я с интересом наблюдал, как Волк по очереди снял с каждого из них веревки, и усадил перед костром, напротив еды.

Вид у рыжих был ошалевший.

- Ну что вы? Ешьте. - Я кивнул на блины.

Белки насупились и вновь смотрели исподлобья.

- Мы не скажем… Ни где замок не скажем, ни про атаманшу ничего не скажем! - Не выдержала девочка. Мальчик схватил ее за руку, и та ойкнула и прикусила язык.

- Как интересно. - Я довольно глянул на Волка. Замок? Атаманша?

Тот довольно осклабился в ответ.

- Есть мысль, что с ними делать дальше, когда наедятся. - Волк потянул меня за рукав. - Пойдем, расскажу.

Понять, чего он хочет, было несложно. Мы отошли за ближайшие деревья, посчитали до десяти и осторожно выглянули, посмотреть на результат. Расчет оказался верен. Белок и след простыл.

Как мы выяснили, вернувшись к огню, так же пропали и спальники. И блины. И сгущенка и шоколад. И даже сковородка. За термос и рюкзак я не переживал — Зачарованные Тяжестью Раскаяния, для малолетних хулиганов это был неподъемный груз.

- Замок? Атаманша? - Я с интересом глянул на Волка.

- Есть здесь один. Старый. Заброшенный. - Он хмуро кивнул. - Но такое дело… К нему не так просто пробраться. Ума не приложу, как они на него вышли.

- Ну, теперь только идти по следу? - Я сунул термос в боковой карман рюкзака, закинул последний себе на плечи.

- Дааа… - Волк завертел головой, принюхиваясь. - Верхами они пошли, по веткам. Белки, что с них взять.

Он довольно улыбнулся.

- Это хорошо? - Мне было непонятно его довольство.

- Это заставит их думать, что они не оставляют следов. - Мой спутник решительно шагнул по снегу вперед. - А они оставляют.

Я решил не уточнять.

Шагать по заснеженному лесу было намного приятней и легче при улегшемся ветре. Никто не толкал тебя в спину, не швырял за шиворот пригоршни холодных, злых колючек, не хватал, неожиданно, за рюкзак, пытаясь за него стянуть тебя с пути… Солнечный свет, разлившийся по белоснежному покрывалу, делал обстановку нарядной. Праздничной. Легко дышалось. Хотелось петь… Совершенно дурацкое желание.

Волк деловито трусил впереди, снова перекинувшись в зверя. Принюхиваясь то к земле, то к воздуху, он явно чувствовал себя уверенно и легко в этой стихии. Мне оставалось лишь позавидовать его способностям следопыта — позавидовать, и спокойно следовать, в ожидании, когда могут пригодиться мои навыки.

Левой-правой, левой-правой… Я оставлял снег непримятым, но он тихонечко поскрипывал под лапами волка, будто диктуя какой-то ритм. Я прислушался к стылому, звенящему воздуху, в котором этот ритм чувствовался еле ощутимой вибрацией.

И… Нет, не услышал — почувствовал музыку.

Еле слышную, неуловимую. Признаться, даже показалось, что я ее себе выдумал, что желание петь, временно спрятанное в нагрудный карман, проникло на жесткий диск ноутбука и запустило проигрыватель. Машинально, я прикоснулся к хранилищу снов и сказок, что бы понять: Музыка исходит извне.

Бело-голубой снег? Зеленые еловые лапы под ним? Далекое зимнее солнце?

Что бы ни издавало эту музыку, оно становилось все ближе.

Теперь я уже мог различить инструмент: Кто-то самозабвенно играл на варгане. Было снежно, чисто, холодно, и кто-то играл на варгане, в то время, как мы шли по следу отпущенных разбойников.

Это не могло быть к добру.

Первым остановился Волк. Широко расставив лапы, он наклонил голову набок, задрав одно ухо. Я встал рядом. Вслушиваясь и всматриваясь в окружающую нас чащу. Ожидая, что невидимый музыкант покажет себя. И дождался.

- Почему он белый? - Деловито поинтересовался Волк, будто сам у себя. И щелкнул затвором карабина.

- Думаю, потому, что полярный… - Я зачарованно рассматривал медведя, приближавшегося к нам по снегу.

Белое на белом. Подвижное на застывшем. Только что он был вдалеке, и вот — уже почти рядом, в каких-то нескольких шагах, будто способен был слиться со снегом, растаять там — и возникнуть тут.

Впрочем, почему бы ему и не быть способным на такие трюки?

Волк вскинул карабин к плечу и прицелился. Очень быстро, на мой взгляд. Недостаточно быстро. Медведь оказался рядом внезапно — и тяжело опустил лапу, такую мягкую с виду, на оружие Волка. Треснуло дерево, изогнулась сталь.

Волк отбросил искалеченный карабин. Я ждал, что он достанет нож, обернется зверем — но вместо этого, мой спутник почему-то принял боксерскую стойку.

Это было неожиданно.

В глазах его разгорался странный огонек.

Медведь нанес второй удар, и произошло именно то, что может произойти с человеком, решившим побоксировать с полярным медведем: Волк отлетел в сторону, несколько раз перевернувшись в рассыпающемся снегу. Я увидел красное на белом.

Тем не менее, он встал, почти сразу. Развернулся к медведю и снова принял стойку. Огонек в его глазах горел уже отчетливо, еще маленький, но уже какой-то дикий и пугающий.

Губы Волка расползлись в окровавленной улыбке.

Медведь снова налетел на него и с размаху вогнал в землю ударом сверху. Мне вспомнились былинные сказания о забавах богатырей, что палицами заколачивали друг друга в грунт, и видеоролики из сети, на которых различные плюшевые игрушки ради интереса ставили под гидравлический пресс. При чем, мишка решил не останавливаться, нанося удар за ударом, превращая растрепанную куклу под собою в груду тряпья.

Я потянулся к ноуту. Лихорадочно вцепился в комок заклятий, пытаясь найти хоть что-нибудь, что способно остановить разъяренного зверя, но все, что у меня было, вдруг перепуталось в комок, мятый и неразборчивый, в котором переплелись синтаксические ошибки с дефектами дикции, опечатки с оговорками, а логика и смысл рассыпались ржавчиной. В попытке сделать хоть что-нибудь, я нервно дергал из этого окаменевшего клубка какое-то неуместное заклинание, начинавшееся на «По морю-окияну...»

И не успел.

От удара медведь взмыл в воздух, кувыркнулся и шлепнулся на спину. Волк, рычащий, в разодранной одежде, покрытый окровавленными бороздами от медвежьих когтей, встал на ноги.

Но теперь, он был в два раза больше. И смотреть в его глаза мне уже не хотелось.

Закричав дико, он кинулся на медведя, что пытался встать на ноги. Они обменивались ударами на равных — и я отчетливо видел, как Волк, который даже не пытался уворачиваться, от каждого полученного удара становился больше, сильней… И все более безумным.

Пока не стал в два раза больше медведя.

Обхватив своего врага руками, мой спутник поднял его в воздух и сжал объятия. Послышался хруст, медведь издал крик боли, почти человеческий, полный отчаяния и обиды, будто происходящее с ним было несправедливо…

И тогда я понял, кого из нас с Волком Василиса на самом деле отправила в этот поход в качестве помощника. И для чего.

Теперь, когда я четко понял смысл своего присутствия, комок заклинаний в ноутбуке вдруг стал мягким и податливым, все стало на свои места. Нужные Слова сами легли под мои пальцы. Такие простые, такие короткие. Те самые, которые сложнее всего найти в себе самостоятельно, в состояниях крайних и диких.

«Да Чего Же Это Я?»

Я сжал их в горсти, прицелился и метнул в спину своего попутчика. Безумный огонь в глазах Волка вдруг погас, он с изумлением уставился на медведя в своих руках. Бережно положил полузадушенного врага на снег, сделал шаг назад. Посмотрев на меня, открыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал, просто кивнул и отвернувшись, уставился бессмысленно на заросли… Рухнул на колени и набрав в руки снега, прижал его к лицу.

Волка трясло.

Через ноутбук я заказал на складе Волку новую одежду, обувь. Пока собирали заказ, присел рядом с медведем на колени. Вливал в него силу, вливал жизнь. Целил раздавленные внутренние органы, сращивал растертые в порошок ребра. Ушло на это не меньше двух медицинских энциклопедий, честное слово.

- Жить будет?

На меня Волк старался не смотреть.

- Будет. И петь будет, и танцевать и играть на губной гармошке. Ну, в данном случае, на варгане.

Я постарался улыбнуться.

- Чортовы белки… Навели на западню. - Ему будто стало легче. - Холодно…

Волк зябко поежился. Я обратил внимание, что он уже почти вернулся в свои нормальные размеры.

Пришлось доставать из рюкзака размещенный заказ. И да, в обычной походной одежде из магазина, Волк сразу потерял всю свою экзотичность.

Медведя мы оставили выздоравливать на снегу, зная, что скоро его подберут слуги Василисы (Ха-ха! А мы тогда кто?), а сами двинули дальше, в поисках годного места под лагерь. Вечерело.

Ужинали мы печеной фасолью и грудинкой, обжаренной с луком. И это было намного лучше, чем бекон и бобы.

Уставшие, выдохшиеся за день морально и физически, мы съежились у костра, уставившись в пламя, что грело нас морально и физически. Искоса, мельком, я глянул на Волка, осунувшегося, задумчивого, застывшего перед костром, с почти нетронутой едой в тарелке. Мельком. Но он почувствовал мой взгляд.

- Спасибо.

Было видно, насколько нелегко ему далось это слово. Я промолчал в ответ, не зная, что сказать, и он принял это как приглашение продолжить говорить.

- Никто и никогда… Раньше. Не мог остановить. Как ни пытались.

Он остановился, глянув в тарелку, будто впервые ее увидел. Отправил ложку фасоли в рот, механически ее пережевал и продолжил.

- Погибель Империй они говорят. Зверь Конца и Начала они говорят. Почему все что-то говорят, и никто никогда не слушает?

Сказать что-то в ответ на это, было как расписаться в неспособности слушать.

- Знаешь, сегодня хороший день. Замечательный день. Я очень рад, что мы встретились.

Он даже не пытался улыбаться при этом, и это было хорошо.

Ворох искр поднялся из костра, от треснувшей головни.

- Я… не смог бы пробудить в тебе того, чего там нет. - Приходилось тщательно подбирать слова. - Просто немного помог.

Волк задумался. Согласно кивнул.

- Это дает надежду.

- Похоже, что всем нам. - Ухмыльнулся я в ответ. - Учитывая открывшиеся подробности.

Он повернул ко мне лицо, на котором плясали отсветы костра. Серьезно глянул мне в глаза.

- А это интересное чувство — не быть одному.

Ну и что я мог тут ему ответить? Что судя по тому, как все спланировала Василиса, он никогда по настоящему не был один?

- Привыкай…

На утро снова поднялась метель. Белое крошево мельтешило в воздухе, видимость была не дальше вытянутой руки. Не знаю, как Волк ориентировался во всей этой каше, но шел он уверенно, я за ним еле успевал… Периодически возникало чувство, что это что-то до боли знакомое: Двигаться в условиях почти нулевой видимости, полагаясь на чутье напарника. Но я никак не мог понять, на что.

Вероятно, это не важно.

Внезапно Волк остановился. Нахмурился. Задрал морду к небу и принялся тщательно внюхиваться, с недовольным видом. Громко чихнул и снова двинулся вперед. И так мы шли, пока не наткнулись на полузанесенные снегом волчьи следы.

- Что это? Я присел на корточки, рядом с Волком, что ладонью вымерял размеры следа.

- Следы. - Констатировал напарник. - Мои.

- Кругами, что ли ходим?

Мы переглянулись.

- То-то я думаю, что это запах белок то приблизится, то отдалится. - Волк сокрушенно покачал головой. - Нехорошо…

- А это могут быть другие белки? - Я с любопытством изучал отпечатки. Пожалуй, обнаружить собственный след, когда того не ждешь, это как найти школьную тетрадку со стихотворением, которым когда-то гордился, а сейчас давным-давно забыл.

- Могут. Но следы — мои… - Волк поморщился. - Кроме того, у девочки началось… Это… Ну в общем, запах ее сейчас стойкий и сильный.

Меня порадовало то, что я не живу в мире ароматов, как большинство хищников.

- Думаешь, магия?

Он криво ухмыльнулся, пытаясь закрыться от метели воротником магазинной куртки.

- Думаю, тебе решать.

Я задумался. Достал ноут. Сел, прямо так, на снег, и принялся щелкать по клавиатуре, не обращая внимание на пригоршни белой дряни, швыряемой ветром в монитор. План родился почти моментально, нужно было только его воплотить. Жаль лишь, что нужного материала под рукой не оказалось — пришлось скачивать из сети… Что-то дернуло меня, какой-то мелкий бес, и я полез скачивать в языке оригинала, что добавило времени: Иероглифы меня всегда ставили в тупик.

И в конце концов я сделал это. Залил подготовленный материал на носитель предполагаемого вредителя… Предполагаемого? Ха! Метель стихла моментально, как только я это сделал.

Посветлело небо. Выглянуло солнце.

Я встал на ноги и близоруко щурясь, оглядел опушку, на которой мы оказались.

Лешего мы нашли под соседним кустом. Несчастный старичок лежал на боку, по глазам его текли слезы. Он судорожно теребил бороду, что-то всхлипывая себе под нос, совершенно не обращая на нас внимания.

Я прислушался.

- Гусь! Гусь… Бутылку! Нельзя разбивать, нельзя… Цыпа, цыпа, цыпа….

Волк присел рядом, свесив голову набок и задрав ухо. Вид у него был совершенно ошалевший.

Внезапно старичок-лесовичок подпрыгнул на месте, и со всей дури залепил себе пощечину. Торжествующе протянул к нам руку, маленькой, пухлой как у младенца ладошкой вперед и с торжествующим видом заорал:

- Одна! Ладонь одна!

- Что ты ему залил? - Глаза Волка были округлившимися от испуга.

- Не скажу. - Меня распирало от хохота. - Но он придет со временем в порядок. Или туда, куда нам можно только мечтать… Пошли отсюда, пока он до железной свирели без отверстий не дошел, по голове выхватить сандаликом можно!

И мы побежали. Волк — от Лешего, в память которого я загрузил полный сборник коанов на японском языке, я — за Волком… Догнать его было вдвойне сложно: Сдавленный хохот сбивал дыхание, хотелось остановиться и высмеяться от души.

Нервное, наверно.

Но ускорение, приданное Волку Лешим пошло на пользу: Пулей выскочив на окраину леса, мы остановились прямо перед Замком. Заснеженным и старым. Но отнюдь не заброшенным, как считал раньше Волк.

- Ты страшный человек, Колдун… Напомни мне никогда с тобой не ссориться… - Волк пытался отдышаться, кося на меня желтым глазом. Я упал на колени и сунул лицо в снег, пытаясь спрятать в нем бурный хохот. Снег — плохой изолятор звуков, но от обжигающего холода уже стало не так смешно.

- Пришли? - Осведомился я у Волка, когда решил, что достаточно остудил свое веселье, и явил отмороженную физиономию миру.

Тот, все так же, опасливо косясь, осторожно кивнул.

- Должен спать, и видеть сны. Вместо этого активен и полон жизни. - Он ткнул пальцем в освещенные окна. - Это очень странно…

- Не проверим, не узнаем, верно? - Я встал на ноги и отряхнул снег с одежды. - Поскольку плана нет, предлагаю войти через парадное.

Волк вильнул хвостом и глубокомысленно уставился на замок.

- Мне осточертела эта зима. И ночевки на снегу. Так что, я только за.

Разбойничьих замков не бывает. Бывают охотничьи поместья, позабытые своими высокопоставленными хозяевами, и занятые людьми скорыми на решения и действия. А потому, не бывает долгой череды коридоров, отдельных комнат с драками и сокровищами…

Мы просто ввалились в парадное. И тут же оказались в гостиной. Она же тронный зал. Она же трапезная. Она же… Ну в общем, огромное помещение, с камином, обеденным столом и почему-то пустующим троном.

И кучей, кучей всякого зверья в человечьем обличье.

Сказать, что я был удивлен — не сказать ничего.

- Слушай, я думал, волшебные звери нынче редкость… Гоблины всякие в моде, орки, эльфы… - Шепнул я на ухо своему не менее пораженному товарищу.

- Я тоже… - Растерянно обронил он, пока вся эта публика разглядывала нас.

Похоже, что мы хозяев удивили не меньше.

Классикой жанра в таких ситуациях напряженного равновесия, случается бабочка, что садится на штангу атлета, после чего, атлет, под неподъемной тяжестью добавленного веса падает, под грудой железа.

И такой бабочкой случилась в этот раз Белка, что вдруг вынырнула из глубин разбойничьей шайки.

- Это они! Они Медведя избили! - Заверещала Белка и ловко метнула в Волка глиняной миской. Волк, впрочем, вовремя пригнулся и тарелка разлетелась вдребезги, оставив на древнем гобелене белое, комковатое пятно.

- Манной кашей питаются, бедняги. С комками. - Потянул носом мой напарник. - Я бы тоже с такого озверел.

И началась потасовка.

Волк рвал и метал. Забрасывал на люстры, и испытывал на прочность стулья. Даже попробовал фокус с выдергиванием скатерти из-под посуды, и нельзя сказать, что бы сильно расстроился, когда тот не получился. Посуда взлетала к потолку, а окна трапезной, все как одно, теперь предстояло стеклить заново, и только так развлекаются настоящие мужчины, попомните мое слово.

Что я? Поверьте, я находился в самом эпицентре событий. Раскрыл ноутбук, зачерпнул из него Рифму Присутственного Отсутствия, и расположился за краешком главного стола, изучая любимую коллекцию фотографий.

Обложки Легендарных Гримуаров, конечно, а вы о чем подумали?

Ну, только периодически, конечно, приходилось уклоняться от летающей посуды. К сожалению, посуда неразумна, и убедить ее в собственном отсутствии очень сложно.

Но держать Волка во вменяемом состоянии теперь было гораздо легче.

Когда все закончилось, мой напарник стоял посреди кучи бессознательных тел, тяжело дыша, взъерошенный и счастливый. Не веря в свое счастье.

- Никто… Не убит? - Он недоверчиво оглядел зал.

- Нет конечно. - Я увеличил фотографию, любовно вглядываясь в потертую позолоту на тисненой алой коже. - Это же сказка. А ты — сказочный персонаж.

Волк молчал, изучая свои лапищи.

- Атаманши что-то не видать. - Я захлопнул ноут, сунул его в чехол и встал из-за стола. Пошли знакомится с девушкой? Поди, заждалась…

Вместо ответа, Волк вытащил откуда-то из груды тел украденную у нас Белками сковородку, и с размаху двинул кого-то ею по голове.

- Шевельнулся. - Без малейшего зазрения совести сообщил он.

Я лишь горестно вздохнул. Сказать на это было нечего.

Вот был уверен, что покои атаманши расположены где-то на верхних этажах замка. И ошибся — от чего на поиски потратили больше времени, чем собирались. Ее комната, такая же траченая временем и нищетой, как и остальной замок, находилась в подвале. И когда я разобрался со всем, что находилось в комнате, стало понятно, почему.

В дальнем конце подвального помещения, на проржавевших, старых цепях, висел в воздухе хрустальный, потрескавшийся и помутневший гроб.

Совершенно пустой.

Волк, который поначалу отвлекся на оружие и доспехи, совершенно не в женском беспорядке разбросанные по комнате, подошел к гробу вслед за мной.

- Эй… Я знаю эту сказку… - Удивленно пробормотал он.

Я согласно кивнул головой.

- Только вот что-то пошло не так. Принцесса….

- Выкинула я ее.

Мы резко обернулись.

Атаманша, рослая, русоволосая красавица, скрестив руки на груди стояла, прислонившись к дверному косяку. Тонкая саркастичная улыбка превосходства играла на ее губах… Но честно говоря, изможденность и недоедание заметить несложно, даже на бодрящейся женщине. Даже если женщина в охотничьем костюме и кольчуге. Надо просто знать, на что смотреть.

- А зачем она такая? - Атаманша с вызовом задрала подбородок, пытаясь смотреть на нас свысока.

Мне кажется, Волка это впечатлило.

- Лежит, спит, сны видит… Никакого проку. Нечего ей! Не нужна она такая!

Девушка подалась вперед, освободила руки, сжала пальцы в кулаки. Она уже почти кричала.

- Не прийдет никто, не спасет! Вот пусть ее, на скормление волкам!

- Ну, это уже оскорбление… - Тихонечко пробормотал мой товарищ.

Атаманша не слушала.

- И вы тоже… Чего пришли?! Зря пришли, на погибель!

Она шагнула вперед. На четыре ноги. Обращаясь.

И я оценил всю красоту Василисиного плана. Уж не знаю, специально ли она разбудила Спящую, или просто воспользовалась случайностью… Уже потом, когда я расспрашивал хозяйку Охотничьего Домика, та рассказала мне, что сначала ей начали снится сны, в которых она бежала, свободная, по лесу. Потом больше, до тех пор, пока она не нашла в этих снах тропинку. Прочь. Из хрустального гроба. Пока не ушла сама и не увела в лес по этой тропе всю свою челядь, что тоже мирно спала, ожидая пробуждения хозяйки. Я задавал вопросы и Василисе… Ну, настолько, насколько можно их задать. О волчьих снах, о снятии проклятия, об одиночестве волка. Василиса смеялась, искрила на меня сапфиром глаз своих, но ничего не ответила, мол додумывай сам. Выдумщик.

Я клянусь, что это ее проделки. Но никогда не докажу.

Но все это было после. А в этот момент, мне пришлось просто прислониться к стеночке, прикинутся гобеленом и делать все возможное, перебирая заклинания в своем ноуте, что бы Волк не порвал Атам… Спящую Красавицу, да.

Пули над головой не свистели, сапоги тоже. Но два мохнатых тела, серое и белое, с бешеным лаем метались по всей комнате, в остервенелом танце. Казалось, еще чуть-чуть, я потеряю контроль, и брызнет кровь.

Но я смог.

Какое странное чувство: Победа через умение сдержаться, да и то, не для тебя… Но ведь у каждого из нас свое предназначение в жизни. И если оно не совпадает с общими понятиями о правильном и достойном… Разве нельзя получить из него удовольствие?

Для кого-то и счастье близких — радость.

В общем, закончилось все так же внезапно, как и началось. Волчица, белая, словно снег, лежала на полу и скулила, преданно глядя Волку в глаза. Тот стоял над ней, широко расставив лапы, держа ее горло в зубах и рычал, при каждой ее попытке пошевелиться.

- Слава, о слава Истинному Поцелую Любви! - Иронично прошептал я про себя, и покинул комнату.

Выйдя из помещений поместья, я поднялся на смотровую площадку, что была расположена на крыше, и огляделся.

Еще лежал снег. Но зелень елей смотрелась теперь не темным малахитом, а весенней яшмой. Дышало новым, дышало свежим.

Внимание мое привлек тоненький ручеек, что стекал по камням стены соседней башни в сырую темноту двора.

- Вот такой вот… Март месяц. - Пробормотал я себе под нос. - Ну и ладно. Зато впереди — Апрель. И этого никто не отменит.

Немимокрокодил

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    ДРУГИЕ СТАТЬИ
    Ростислав Ищенко
    Сегодня 11:16 1149 10.85

    Русская рулетка

    Есть такой метод игры в рулетку, когда проигравший удваивает ставку, чтобы последующий выигрыш покрыл все предыдущие издержки и даже принес какую-то прибыль. Обычно такая игра ведет к проигрышу. У человека либо уже на третий-четвертый раз не хватает денег на последовательное двукратное поднятие ставок, либо ему действительно везет, он выигрывает, но поле этого не ...

    Как не допустить появления американцев на Каспии

    Как не допустить появления американцев на Каспии Соглашение Казахстана с США об использовании каспийских портов страны для транспортировки американских военных грузов в Афганистан стало очередным свидетельством постепенного дрейфа Астаны в сторону Запада. Нурсултан Назарбаев всегда стремился лавировать между Россией и Западом, извлекая из такой позиции ...
    Vik Стёб
    Сегодня 10:25 617 23.82

    Дамаск намерен конфисковать имущество сирийских беженцев

    Новый указ Асада позволяет лишать собственности сирийцев, не имеющих возможности в 30-дневный срок предоставить местным органам власти документы на имущество, пишет SZ. Президент Сирии Башар Асад подписал указ, фактически позволяющий лишать прав на собственность покинувших страну граждан, сообщила вечером в четверг, 26 апреля, немецкая газета Süddeutsche...
    ПРОМО
    Александр Шолохов 25 апреля 13:48 6636 29.27

    Серые кардиналы земельного рынка Ленобласти

    К сожалению, пока нашу страну т.н. "Мировое сообщество" из последних сил пытается сжать тисками внутренних потрясений (раздуваемых, конечно, извне), многие чиновники сознательно или нет, но движимые корыстно-алчными интересами играют им на руку. Одна из таких историй прямо сейчас разыгрывается во Всеволожском районе Ленинградской области, где местные чиновники решили ...
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика