• РЕГИСТРАЦИЯ
El Chupanibre
28 марта 13:51 3396 24 59.33

Аутодафе

Я захожу через парадное.

Двери торгового центра широко распахнуты, для того, что бы каждый желающий смог легко попасть внутрь. Почти, как на распродаже: Сегодня тот день, когда приток посетителей особенно желателен организаторам события.

Перешагивая через разбросанный товар на полу, медленно иду вперед. Под ногами хрустит стекло, крупное, мутное крошево. Стены почернели, в копоти и саже потолок. Тянет горелым. Нет, даже не то, что бы тянет: Воздух прокопчен насквозь, на запах — чернее стен и потолка.

Я слышу звуки.

Пройдя еще немного, вижу уцелевший бутик — и приплясывающего в нем человека. Глаза его горят лихорадочно, руки в постоянном движении, то взмывают вверх, ко рту, в надежде остановить поток слов, то злобными змеями, вцепляются друг в дружку, будто в попытке прокусить товарке голову.

Останавливаюсь и прислушиваюсь к невнятному бормотанию.

«Триста! Триста трупов! Власти скрывают!»

Рот человека кривится. Слезы промывают дорожки на лице.

Пламя, беззвучное, почти незримое, в котором горит найденный мною безумец, становится все явней и ощутимей. Я чувствую жар. Вижу, как жертва мечется по бутику, в надежде сбить с себя бледный огонь. Чувствую запах.

Отворачиваюсь и ухожу.

Подойдя к лифту, нажимаю на кнопку вызова. Дверь открывается — и я отшатываюсь.

Еще один человек, до этого съежившийся в углу на корточках, взмывает пружиной в мою сторону, но ударившись о незримый барьер, начинает колотиться всем телом о стены своей металлической клетки.

Он тоже что-то бормочет. Даже выкрикивает.

Я не хочу, мне не нужно это слышать, но ухо разбирает:

«Все на митинг! Все… На… Митинг…. Не пропустите… Событие...»

Стены лифта начинают отливать алым. Волосы человека, его одежда начинают дымиться.

Я не хочу смотреть. Отворачиваюсь и иду к остановившемуся эскалатору, покореженному, оплавившемуся, но все еще связывающему между собою этажи. И поднимаюсь на четвертый.

Фойе кинотеатра неспешно открывается моему взгляду, изуродованное огнем до неузнаваемости. И все еще живое. Как живы с виду странные люди в горелых лохмотьях, жмущиеся по стенам, бормочущие, за неимением выхода — убеждающие себя в собственной правоте.

Шепот, как дым, медленно плывет по залу, выедая глаза и души.

«В отставку, всех в отставку….»

«Врут, нам все врут….»

«Величие нации вместо их безопасности….»

«Они их не выпускали. Закрыли двери и не выпускали, хотели, что бы все сгорели...»

Я не слушаю. Я слышал это все уже сто раз. Подхожу к дверям кинозала, распахиваю, и сполох пламени, буря, проносится сквозь меня, наполняя фойе ревом стихии, криками боли… Вычеркивая все в тишину.

Захожу в зал. Откуда все началось. Здесь тихо и спокойно, неожиданно чисто и аккуратно, без единого следа пожара.

Разуваюсь и босиком, в одних носках, пробираюсь на свое место. Сажусь. Портьера медленно отодвигается в стороны, обнажая кремовый, безмятежно чистый экран.

До следующего обхода есть часик-другой.

Немимокрокодил