Тенденции внутренней политики России

ДМИТРИЙ  ЕВСТАФЬЕВ

Сегодняшний обзорный пост посвящен тенденциям, связанным с внутренней политикой в нашей стране. Последний раз делал большой обзор по этой теме, кажется, в мае. Но особенность сегодняшнего положения в ускоренном поиске Западом новых форм и методов  противостояния с Россией, даже в условиях формального перемирия или  «мира» де-факто. Последнее  гораздо сложнее, и предполагает возвращение к моделям «холодной войны», о чем я писал неоднократно. Насчет «холодной войны» и того, кто в ней может сыграть на стороне американцев, будет следующий обзорный пост.

Сейчас ясно, что Запад, включая и США, не выдерживает темпа противостояния на уровне практической политики. И, тем более не выдержит в случае выхода ситуации на уровень прямой конфронтации. Даже Трамп, играющий в «пиар-эскалацию», это понимает. 

Но Запад и США считают, что способны переиграть Россию в долгом противостоянии при условии последовательной и небыстрой ее изоляции и развития неблагоприятных внутренних тенденций. 

Многие значимые процессы в рамках продолжения противостояния Запада с Москвой будут происходить на внутреннем контуре. Выделю несколько  политических в основном тенденций, которые могут быть использованы Западом в контексте второй волны «гибридной войны» против России.

◼ Кризис вертикали власти. Решил поставить этот аспект на первое место. Последствия «дела Старовойта» обозначили глубокий разлом между региональными и федеральными частями лоббистско-клановых групп, связанных с решением о неприкосновенности федеральных групп . Этот разлом будет в дальнейшем увеличиваться. 

◼ Кризис управления политическим пространством. Одним из его проявлений стала информационная волна вокруг «Русской общины», начавшаяся как бы «на ровном месте». На самом деле нет. «На ровном месте» в современном информационно-политическом пространстве ничего не бывает. Полноценного ответа на то, «что это было» у меня нет. 

Здесь отмечу кратко: дело не в отдельной организации. Мы рискуем не увидеть очень специфическую, но объективную тенденцию, у которой есть социально-политическая база. Кризис управления политическим пространством, где доминируют, если разобраться, организации, сконструированные под конкретные политические цели, является организационным проявлением роста запроса на политический радикализм. Что полностью противоречит господствовавшей многие годы установке на «стабильность».

◼ Кризис пространства «цифрового уюта». В действительности это очень важный аспект – начинает нарушаться комфорт «мира обывателя», важнейшей из составляющих устойчивости социально-политической системы. Именно «цифровой уют» создавал эффект поведенческой нейтральности обывателя и возможности «тихой фронды» без рисков. Теперь он разрушается с двух сторон: киберударными действиями «хакеров» и новыми законодательными решениями. Последствия пока не ясны, но, кмк, значение этого явления недооценивается.

◼ Окончательный раскол поля «государственнического патриотизма». Если прошедшая несколько волн борьба с «военкорами» и «военблогерами» откалывала от патриотического поля отдельные части и несистемные элементы, то полноценная война «красных» и «белых», дополненная обострением дискуссии о национальностях, создала эффект раскола прямо в центре политического поля. Даже самый наивный человек вряд ли думает, что это случайность, за которой не стоят интересы внешних сил. Последствия скажутся не сейчас, а в среднесрочной перспективе.

Я сознательно не трогаю сейчас тему «двух Россий». Не только потому, что она очень болезненна, но и потому, что она является для нашей страны долгосрочной. Про «Две России» - разговор впереди, равно как и про тенденции в сфере образования, несущие на мой взгляд серьезные непросчитанные риски.