ЧЕТЫРЕ СЛОЯ ПЕРЕГОВОРНОГО ПРОЦЕССА МЕЖДУ ИРАНОМ И США

ДМИТРИЙ  ЕВСТАФЬЕВ

Дмитрий Евстафьев анализирует четыре слоя переговоров между США и Ираном:

1. Военный тупик: США могут возобновить воздушную кампанию, но полноценная морская блокада требует нехватки ресурсов и несёт высокие риски.

2. Геоэкономика: Трамп пытается вернуть контроль над торговлей углеводородами, угрожая перехватом танкеров, что де-факто признаёт иранскую систему регулирования проливов.

3. Перестройка безопасности: Союзники США (Саудовская Аравия, Пакистан) ищут альтернативы американским гарантиям, что ведёт к созданию новых коалиций (например, под эгидой Франции).

Ситуация развивается без учёта интересов США, перекладывая ответственность за безопасность судоходства на международные формирования.

За последние 48 часов мы наблюдали фантасмагорические по своей амплитуде качели вокруг военно-силового противостояния США и Израиля с одной стороны и Ирана — с другой. Просто перечислим наиболее яркие информационно-политические «вехи».

1. Противоречивые заявления Д. Трампа в контексте переговоров между США и Ираном в Исламабаде, обозначающие, если отбросить реплики о полной победе над Ираном, перспективу возобновления конфликта, но в иной форме, прежде всего в форме морской блокады  Ирана, начинающейся 13 апреля в 10:00 по времени Восточного побережья США (17:00 мск).

2. Особо отметим обвинения со стороны разведки США в адрес КНР в якобы поставке техники ПВО. Эти заявления ничего не добавляют к переговорной позиции США в диалоге с Ираном, но могут быть использованы как предлог для новой волны торговой войны с КНР. В целом же они лежат в русле качественного усложнения конфликта.

3. Завершение переговоров в Исламабаде между делегациями США и Ирана (напомним, Пакистан — один из важных союзников Китая) и пресс-конференция вице-президента Джей Ди Вэнса по итогам 21-часовых переговоров, где он заявил об их провале.

4. Попытка американского флота осуществить, а если не получится, то имитировать некий «прорыв блокады» (в действительности — показать Ирану свою способность балансировать на грани возобновления боевых действий).

5. Почти одновременные заявления Израиля о том, что он будет продолжать вести боевые действия против «Хезболлы» в Ливане вне зависимости от договорённостей Тегерана и Вашингтона, а также о том, что Тель-Авив не готов вести боевые действия против Ирана без Вашингтона.

Всё это создаёт ощущение нарастающего уже не только информационного, но и политического хаоса. Но за лесом противоречивых и заведомо эпатажных заявлений (чего стоят только пассажи Трампа в отношении Папы Римского), фейков и слухов не видно реальных политических и экономических процессов. 

И главный из них — расширение и географических, и качественных рамок конфронтации США и Израиля с Ираном при взаимном истощении возможностей. 

Формируется многосторонний трансрегиональный конфликт, характеризующийся нелинейной логикой поведения сторон, предопределяющий перспективы интернационализации противостояния, расширение числа его участников.

Хотя игроком, продолжающим доминировать в повестке дня, остаётся Д. Трамп, едва ли можно сводить ситуацию только к обычной для него риторике в рамках информационно-силового давления на партнёров и конкурентов. Ситуация для американского президента оказывается куда более сложной.

Обобщая, выделим четыре слоя в политических процессах вокруг переговоров о деэскалации между США и Ираном.

Слой первый — и тактически наиболее значимый для Д. Трампа. Он «недопобедил» с точки зрения внутриполитических процессов в США, не представив убедительного «образа победы». Из значимых политических сил внутри США ему в неоднократных попытках объявить себя победителем не стал подыгрывать никто. Тегеран может идти на компромиссы. При всех очевидных издержках иранское общество однозначно уверено в победе исламской республики над «великим Сатаной». Трамп лишён такой возможности. Поэтому Трамп вынужден компенсировать отсутствие общепризнанного, а главное, визуального образа победы коммуникационными суррогатами, в которые верят всё меньше и меньше людей.

Слой второй — и наиболее среднесрочно проблемный. Подвешенность ситуации с возможным возобновлением воздушной кампании против Ирана.

С одной стороны, США обладают потенциалом относительно быстрого возобновления воздушной кампании против Ирана с участием Израиля или без оного. У Трампа, похоже, есть осознание тупиковости продолжения только воздушной кампании для решения заявленных военно-политических задач. С другой — Трамп объявил морскую блокаду Ирана, но полноценная блокада без десантной операции в Ормузском проливе затруднена. А главное — для реализации сценария блокады побережья нужна военно-морская группировка совершенно иной численности, не говоря уже о сухопутной составляющей.

Создаётся ощущение, что Трамп начинает выигрывать время для концентрации группировки, достаточной хотя бы для имитации блокады с захватом нескольких островов на входе в пролив. И это ещё больше усилит внутриамериканские риски. Да и держать крупные и сухопутную, и военно-морскую группировки в регионе, где утрачена значительная часть пунктов базирования, в течение длительного времени крайне накладно.

Слой третий — попытка Трампа всё-таки продолжить свою геоэкономическую линию на получение монополии в сфере глобальной торговли углеводородами. Звучащие из Вашингтона заявления о разблокировании Ормузского пролива и о готовности перехватывать танкеры, прошедшие пролив по согласованию с Тегераном, могут быть интерпретированы как попытка Д. Трампа вернуться от программы-максимум (прямого контроля над углеводородными ресурсами Персидского залива) к ранее обнародованной программе-минимум — контролю мировой морской торговли углеводородами. 

Если сформулировать упрощённо: угрожая перехватывать танкеры и газовозы после выхода из Персидского залива, Трамп, образно говоря, вымогает долю в установленной иранцами явочным порядком системе согласованного пропуска морского транспорта, фактически признав её легитимность. 

Но эта логика ведёт Трампа к расширению географического ареала конфликта, к действиям американского флота за пределами Персидского залива и Ормузского пролива. Вероятнее всего, даже за пределами Аравийского моря. Но готов ли Трамп к глобальной силовой геоэкономике на море?

Слой четвёртый — принципиальная перестройка системы гарантий безопасности в Персидском заливе. И происходит она пока ещё не против США, но без США. Размещение пакистанских истребителей в Саудовской Аравии говорит о том, что даже самые верные союзники США в регионе пытаются сбалансировать зависимость от американских обязательств в области безопасности. В этом же направлении ведёт ситуацию витающая в воздухе идея создания «международных сил по обеспечению безопасного судоходства» в Персидском заливе во главе с Францией. Эта очередная коалиция, сформированная Э. Макроном, пока не обрела реальных очертаний в силу отсутствия у «желающих» достаточного военного потенциала. Но политический спрос на подобного рода коалиционные услуги в сфере безопасности на море, причём не только в Персидском заливе, но и в Красном и Аравийском морях, зафиксирован.