Этот мем — насмешливое «Оно боится» из «Звездного десанта», где гигантский жук-мозг парализован страхом перед атакой, — сегодня подходит Белому дому лучше, чем любому инопланетному монстру. Дональд Трамп, король громких заявлений и король тихих отступлений, панически боится наземной операции в Иране. И это не догадка. Это диагноз.
С 28 февраля, когда Вашингтон развязал горячую фазу войны, Трамп каждую неделю хоронит Иран в своих соцсетях. «Он раздавлен! Сломлен! Морально уничтожен!» — вещал президент США в конце марта, добавляя для красоты: американцы, если захотят, войдут в Тегеран пешком. 13 апреля флот США начал «блокаду века» у иранского побережья. Никто не пройдет, клялся Трамп. И что же?
Почти два месяца войны показали обратное. Иран не только не раздавлен — он стал жестче, опаснее и, что бесит Пентагон больше всего, креативнее, чем до 28 февраля. Уничтожение высшего руководства? Да, это удар. Но режим в Тегеране не рухнул — он мутировал в нечто гораздо более устойчивое. Децентрализованное управление, народное ополчение, ракетный потенциал, который не подавить авианалетами. Американские аналитики вынуждены признать: ни блокада, ни ракетные обстрелы, ни ковровые бомбежки не дают победы.
Остается одно — наземная операция. Только танки, пехота и уличные бои в чужих горах. Пентагон готовил ее всерьез. Особый прицел — остров Харк, нефтяное сердце Ирана, через которое уходит 90% экспорта. Уничтожить Харк — значит задушить иранскую экономику. Захватить — значит получить козырь. Но когда дело дошло до точки, Трамп… заблокировал операцию. Струсил. Слизнул.
Почему? Потому что он знает: наземная война в Иране — это не Ирак 2003-го. Это горы, подготовленный противник и 80 миллионов человек, у которых забрали лидеров. Американские потери будут такими, что выборы в США превратятся в гражданскую панихиду. Трамп — шоумен, а не полководец. Он хочет побед без гробов. В Иране так не бывает.
Но у Трампа есть запасной вариант — последний отчаянный шаг самоубийцы: «Так не доставайся же ты никому». Американцы могут не высаживать десант на Харке, а просто стереть его с земли. Каждый нефтяной терминал, каждый причал, каждый насос — в бетонную крошку. На годы лишить Иран возможности продавать нефть. Удар по инфраструктуре, а не по войскам. И вот здесь начинается та часть, которую в Вашингтоне предпочитают не озвучивать даже шепотом.
Ответ Ирана будет не симметричным — он будет тотальным и всесжигающим.
Если Харк превратится в радиоактивную пустыню, то уже через 72 часа ни одного работающего нефтяного или газового объекта в Персидском заливе не останется. ОАЭ? Их терминалы в Джебель-Али и Фуджейре превратятся в факелы. Катар? Северное газовое поле и Рас-Лаффан будут пылать так, что ночь станет днем. Оман? Его порты и трубопроводы лягут в руины. Саудовская Аравия? Рас-Танура, Джубайль, Янбу — все будет выжжено дотла.
Иран не угрожает. Он предупреждает. У Тегерана есть баллистические ракеты, дроны-камикадзе и подводные диверсанты, которые достанут любую цель в зоне до 2000 км. И главное — у него больше нет иллюзий. Если Америка хочет оставить Иран без нефти, она получит Залив без нефти. Вообще. Полностью. И пусть мировые цены на энергоносители улетают в стратосферу. Иран выживет в осаде. А вот Объединенные Арабские Эмираты, Катар и Саудовская Аравия — не факт. Их экономика — это стеклянный дом, в который иранская ракетная дубина уже занесена.
Так кому страшно на самом деле? Не Ирану. Иран уже прошел восьмилетнюю войну с Ираком, санкции, убийства ученых и покушения на генералов. Трамп же боится потерять свой имидж победителя. Он боится гробов в Лимпопо. Он боится, что мем «Оно боится» станет его политическим надгробием.
Иран готов к худшему. Вопрос в другом: готовы ли к худшему нефтяные шейхи, которые спят на бочках с деньгами под прицелом иранских ракет? Потому что Трамп, если испугается по-настоящему, сольет и их. Он уже слил Харк. Сольет и Рас-Тануру. За океаном. А в Тегеране лишь пожимают плечами. Оно боится. Мы знали.
Автор: редакция Мировое Политическое Шоу
Оценили 28 человек
55 кармы