Анатолий Широкобородов
Советология в США с момента зарождения находилась в плену низкой компетентности кадров. Дело в том, что естественный, стихийный интерес американского учёного к России можно выразить в количестве диссертаций на соискание учёных степеней, темы которых затрагивают Россию и Восточную Европу: за сто лет до 1950 года американцы написали около 250 работ. Иными словами, интерес околонулевой. Тогда как за первое десятилетие холодной войны он резко пошёл в гору — около тысячи диссертаций!
Понятно, что аномальный всплеск диссертаций о нашей стране прямо связан с карьерными перспективами, грантами, финансированием (причём даже не государства, а частного сектора). А кто прежде всего шёл в новомодную советологию? Те научные кадры, которые не смогли реализоваться в уже имеющихся научных школах и традиционных направлениях, а также были обеспокоены поисками не истины, но синекуры. И в случае американской советологии количество не перешло в качество и со временем, щедрое финансирование так и не породило адекватного взгляда на СССР даже как на врага. Скорее сделалось хуже: армия бестолковых советологов, которые подмахивали консервативным политикам и боялись обвинений в левоте, душила одинокие голоса адекватных учёных.
С качеством американской журналистики и публицистики, которая черпает свои познания о России и её истории, с одной стороны, из книг и статей тех же советологов, с другой — из методичек ЦРУ и мемуаров политиков, мы все познакомились после 2022 года. Там такой же примерно клюквенный уровень, как у сценаристов фильмов типа «Красная жара».
А поскольку, как известно, американские медиа занимают доминирующее положение в западном мире, следовательно, все западные обыватели оказались носителями даже не заблуждений и пропагандистских штампов, а натуральной мифологии. Украинская пропаганда о мордоре, орках, ордах насильников и унитазных воров — квинтэссенция той идеологической субстанции, которой учёные, журналисты, политики, художники кормили рядового гражданина западных государств. И всё это логическое и содержательное продолжение американской советологии и журналистики.
С начала 2010-х годов перед западным обществом встал очередной актуальный вопрос: как относиться и как понимать складывающееся российско-китайское тесное партнёрство.
С каждым годом США и страны НАТО осуществляли всё больший нажим на Россию и всё больший нажим на Китай, шли на обострение отношений, воспринимая, в свою очередь, сближение РФ и КНР крайне болезненно. Западные русисты и китаисты анализировали сущность российско-китайских отношений в новом периоде, предлагая не только политикам, но и в целом общественному мнению свою экспертизу по данному вопросу.
Так, в академической среде США фактически сложился консенсус о том, что Россия находится если не под контролем, то под существенным влиянием Китая. Аргументация простая, как три рубля: раз экономика Китая намного больше по ВВП экономики России, значит…
Научное сообщество Европы очень слабо по сравнению с американским в плане китаеведения, русистики и послушно плетётся в хвосте заокеанских коллег.
Естественно, такая позиция крайне выгодна во внешнеполитической риторике, выгодна чиновникам, в том числе военным, обосновывающим бюджеты, депутатам, набивающим очки на русофобии и т. д.
Именно поэтому в официальных заявлениях Госдепа и документах администрации США китайско-российские отношения описываются как ось авторитарного ревизионизма во главе со стремящимся к мировому господству Китаем. Распространены формулировки о «зависимости» России и её превращении в «младшего партнёра». Чему вторят ведущие американские аналитические центры. Центр стратегических и международных исследований регулярно выпускает доклады о финансовом и технологическом подчинении России Китаю, в публикациях Совета по международным отношениям подчёркивается, что санкции лишь усилили эту динамику и т. п. «Нью-Йорк Таймс», «Вашингтон Пост», «Уолл-стрит Джорнал», а также телеканалы Си-эн-эн и Эм-эс-нау часто подают отношения как неравный брак, в котором Кремль только и делает, что уступает Пекину. Многократно смаковался тезис генсека НАТО Рютте о том, что Си может приказать Путину, а также заявление канцлера ФРГ Мерца, что, если Си скажет Путину остановиться, тот остановится.
Позиция ведущих стран Европы в основном солидаризируется с американской оценкой асимметрии отношений России и Китая. Английская пресса («Гардиан», «Экономист», «Файнэншл Таймс») рисует картину токсичной оси, в которой Китай извлекает выгоду из изоляции России, а Москва теряет субъектность. Немецкий истеблишмент, от Мерца до аналитиков Германского института международной политики и безопасности, транслирует зависимость РФ от Китая и тешит себя идей требовать от Пекина давления на Москву. Немецкая пресса («Франкфуртер Альгемайне», «Шпигель», «Цайт») регулярно пишет о вассалитете России. Во Франции «Ле Монд» и «Ле Фигаро» придерживаются концепции оси неравных. В немецких и французских ток-шоу Китай и Россия рассматриваются как военно-политические союзники, как единый враждебный лагерь под управлением Китая.
Притом совершенно игнорируются, не подлежат анализу и даже освещению ни официальные позиции РФ и КНР, ни экспертные дискуссии по теме внутри наших стран.
И Китай, и Россия последовательно характеризуют свои отношения как «всеобъемлющее стратегическое партнёрство нового типа» (КНР) или «привилегированное стратегическое партнёрство» (РФ), подчёркивая равноправие, взаимное уважение суверенитета и отсутствие какого-либо подчинения. Совместные заявления лидеров двух стран (включая формулу «дружба без границ» от 4 февраля 2022 года) интерпретируются не как создание военно-политического союза, а как символ высокого доверия и совпадения стратегических интересов. Москва и Пекин неоднократно отвергали концепцию иерархии, «младшего партнёра» и т. п., настаивая на модели взаимодополняемости: российская ресурсная и военно-технологическая база плюс китайская экономическая мощь.
Игнорируется и то, что Си Цзиньпин в своих выступлениях называл отношения между нашими странами чем-то вроде эталона отношений двух великих держав. По его мнению, российско-китайское партнёрство является принципиально новым типом межгосударственных отношений, отвечающих духу времени: неблоковые, лишённые предрассудков холодной войны, построенные на основе взаимных консультаций, диалогового урегулирования и без какого-либо вмешательства во внутренние дела друг друга. Китай другим государствам предлагает строить отношения по образцу российско-китайских.
Понятно, что с западной точки зрения «младшего партнёрства России» Си Цзиньпин должен быть доволен и хочет насаждать такого рода отношения всюду. Но разве не очевидно, что есть десяток небольших стран и несколько крупных государств, которые куда больше в экономическом плане зависят от Китая, чем Россия? Так зачем Си Цзиньпину ставить в пример отношения с РФ, например, Пакистану, Индонезии или Казахстану? Как-то не бьётся логика горе-экспертов.
В академической среде Китая поддерживают тезис о стратегической координации и недопустимости трактовки России как ведомого. В публикациях, выходящих под эгидой Китайской академии общественных наук, акцентируется стратегическая автономия каждого из партнёров, нежелание Китая связывать себя союзническими обязательствами, что могло бы втянуть Пекин в чужие конфликты, концепция «сообщества единой судьбы» как универсальная система, в которой Россия — главный равноправный интересант нового многополярного миропорядка.
Китайская пресса, соответственно, партийна и транслирует официальную позицию руководства.
Игнорируются на Западе также и внутрироссийские академические и экспертные дискуссии (ИМЭМО, ВШЭ, Валдайский клуб, РСМД), в которых признаётся наличие «экономической асимметрии», но подчёркиваются ядерный и военный потенциал России как неустранимый фактор равноправия, роль России как военно-политического хребта незападного лагеря и отсутствие китайского влияния при принятии внешнеполитических решений (СВО — наглядное подтверждение).
Таким образом, на Западе сложилось и устоялось мнение о неравноправном партнёрстве и зависимости России от Китая.
В этой обстановке один из самых авторитетных немецких китаистов публикует большую статью «Иллюзия иерархии в китайско-российских отношениях». Как гром среди ясного неба. В ней он не просто подвергает критике идеологию подчинённого положения РФ, а называет её опасной иллюзией для Запада.
Автор — Томас Хеберер (родился в 1947 году) — немецкий политолог и китаист, профессор Института восточноазиатских исследований Университета Дуйсбург-Эссен, один из наиболее авторитетных в Германии и Европе специалистов по внутренней политике КНР. Его карьера насчитывает более четырёх десятилетий полевой работы в Китае, Вьетнаме и Центральной Азии, а научное наследие включает несколько десятков монографий и рабочих докладов. Хеберер считается специалистом по социальной трансформации китайского общества, китайским предпринимателям, этническим меньшинствам и проблематике коррупции.
С одной стороны, Хеберер — своего рода диссидент, который всегда подчёркивал, что КНР не «монолитная автократия», а сложная система с правом на собственную модель, которую нельзя понять через призму западных шаблонов. С другой стороны, он штатный консультант немецких властей, который даже сопровождал немецких чиновников в ходе визитов в Китай. Насколько можно судить, выступление Хеберера по теме российско-китайских отношений следует воспринимать как попытку запустить дискуссию или даже предложить реально пересмотреть связку Китай — Россия в свете разворота США от Европы.
Так, центральная идея статьи сформулирована уже в заголовке: Хеберер утверждает, что широко распространённое на Западе восприятие китайско-российских отношений как иерархических является ложным. Он не отрицает наличия «экономической асимметрии», но настаивает, что она не конвертируется в политическое доминирование и поэтому общая характеристика отношений как иерархических ошибочна и опасна.
Реальное политическое и идеологическое равенство, основанное на взаимном признании суверенитета и равного статуса великих держав, Хеберер противопоставляет разности экономических потенциалов Китая и России. Именно категория суверенитета, по Хебереру, является несущей конструкцией партнёрства. Обе стороны сознательно избегают формального союза, обязательств и вмешательства во внутренние дела друг друга. Отношения описываются им как партнёрство без интеграции, близость без обязательств.
Автор сопоставляет концепцию Си Цзиньпина «сообщества единой судьбы человечества» и российскую концепцию «мирового большинства». Видимо, имеется в виду доклад экспертов Высшей школы экономики, Дипакадемии и Совета по внешней и оборонной политике «Политика России в отношении мирового большинства» (2023 год), подготовленный под эгидой МИД РФ. План Си Хебереру видится как консенсусный Западу, ориентированный на развитие и институциональное строительство, а выводы РФ — как конфронтационные, построенные на дихотомии «свой — чужой». Однако сам факт наличия разных, несовпадающих подходов к мироустройству доказывает китаисту отсутствие идеологического подчинения одного партнёра другому.
Хеберер утверждает, что Китай всё активнее вытесняет Россию из экономической сферы Центральной Азии (торговля, инвестиции, инфраструктурные проекты вроде железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан), но саму эту конкуренцию подаёт как пока ещё управляемый процесс, в котором Россия удерживает позиции в безопасности и культуре. Таким образом, факт конкуренции в отношениях исключает факт иерархии.
Гвоздём аргументации, естественно, является СВО. Здесь очевидно всем, что китайское руководство оказывается не способным как-либо воздействовать на Россию и Путина. Если посмотреть иначе, то вместо безоговорочной поддержки Пекин не признаёт освобождённых территорий, воздерживается при некоторых голосованиях в ООН, не поставляет вооружения, ограничиваясь товарами двойного назначения, сохраняет каналы связи с Киевом. Такое поведение интерпретируется не как слабость или нерешительность, а как реализация национальных интересов.
Итоговый вывод китаиста следующий. Китайско-российское партнёрство — это не союз, а стратегическое партнёрство без иерархии, основанное на суверенитете и национальных интересах. Западные призывы к Пекину приказать Москве ошибочны, потому что исходят из ложной посылки о подчинённом положении РФ. Короче говоря, заслуженный немецкий учёный своими словами пересказал Марию Захарову. Самое интересное, что Хеберер отказался от прокрустова ложа оси авторитаризма, автократии и т. п.
Ясно, что дело это политическое, а значит, состоит не в поисках объективной истины. Как упоминалось выше, этот «своевременный» (только в 2026 году немецкая наука подметила, что всё не так просто!), эмпирически насыщенный ответ на упрощённые западные нарративы о вассалитете России может свидетельствовать о начале подготовки идеологического сдвига хотя бы в части правящих слоёв Европы. Концепция «Россия находится под управлением Китая» выгодна только США, не Европе. Как и стратегический курс руководства ЕС и ведущих европейских стран на войну с Россией самоубийственен и отвечает интересам США.
Но что в этой связи может означать признание равноправия двух великих держав, России и Китая? Прежде всего то, что готовится почва к выстраиванию прямых, без посредников, отношений Европы с РФ.
Оценили 22 человека
51 кармы