О военных базах на чужой территории

Одной из «жертв» недавней американо-иранской войны, похоже, стал неофициальный консенсус о неприкосновенности военных баз, расположенных на территории нейтральных в конфликте стран — даже если эти базы напрямую участвуют в военных действиях.

Этот консенсус — неофициальный — зародился еще в начале Холодной Войны, и успешно продержался до наших дней. Во время войны в Корее, советские и китайские перехватчики действовали с авиабаз, расположенных на территории Китая и поэтому неуязвимых; американская авиация не атаковала эти базы ввиду опасений возможной эскалации конфликта. В свою очередь, авиация коммунистического блока также не предпринимала никаких попыток действовать против американских баз в Японии — ровно по той же самой в общем-то причине.

В той или иной форме, этот консенсус держался на протяжении практически всей Холодной Войны (1947-1991), и последовавшего периода Pax America (с 1991 и по конец 2010-ых). Разумеется, не без исключений, в основном только подтверждающих правило. В основе его лежали как геополитические соображения — боязнь эскалации локальных конфликтов и втягивания в них дополнительных игроков — так и технологические ограничения.

На протяжении большей части Холодной Войны дальнобойное оружие, способное наносить удары по удаленным тыловым целям, было доступно только супердержавам, их союзникам, и небольшому кругу стран «первого мира». Остальные страны в основном зависели от способности закупать дальнобойное оружие у производителей — которые были совершенно не заинтересованы в его широком распространении.

Немаловажным фактором было и то, что основным средством экономически эффективного нанесения дальнобойных ударов в период Холодной Войны была авиация. Которая, во-первых, была сложна и дорога в производстве (и доступна странам второго и третьего мира в основном посредством импорта), во-вторых, очень зависела от уровня обучения и подготовки кадров (в котором страны первого мира традиционно удерживали решающее преимущество), и в-третьих в небольших количествах легко парировалась превосходящими силами оппонента (то есть не могла рассматриваться как средство ассиметричных атак).Ассиметричные же средства, вроде баллистических и крылатых ракет, были в то время все еще высокотехнологичным хай-теком, для второго и третьего мира малодоступным.

Как следствие, принцип относительной неприкосновенности военных баз, расположенных в формально-нейтральных странах, благополучно продержался до середины 2020-ых. Даже в тех случаях, когда эти базы напрямую участвовали в боевых действиях, они крайне редко становились целями более чем символических атак.

Иранская война, очевидно, изменила это правило. Впервые в истории современных военных действий, в ходе этой войны были массировано атакованы базы одной из сторон (США) находившиеся на территории формально-нейтральных стран (Саудовской Аравии и ОАЭ). Причем атаки эти были уж точно не символическими; они носили массовый и последовательный характер, и имели целью вывести базы из строя — или, по крайней мере, замедлить и затруднить проводимые с них боевые операции.

Как и во многих других случаях, слом социо-политической доктрины стал следствием технологического прогресса. Баллистические и крылатые ракеты, в первой четверти XXI века стали доступны практически всем мало-мальски промышленно развитым странам. Дроны-камикадзе же (различие между которыми и крылатыми ракетами становится все более туманным…) в значительной степени убрали и требование «мало-мальски промышленно развитых», так как их оказалось возможным собирать из коммерческих доступных, гражданских компонентов.

Де-факто в распоряжении стран второго и третьего мира оказалась техническая возможность наносить дальнобойные и эффективные удары по инфраструктуре оппонента, находящейся в отдалении от района непосредственных боевых действий. Какое-то время существующий консенсус еще поддерживался за счет (логичного) нежелания настраивать против себя нейтральные страны — хотя дискуссии на тему «могут ли считаться нейтральными страны, на территории которых располагаются военные объекты, напрямую участвующие в конфликте» разгорелись с новой силой. Но в итоге хватило одной страны с нарушенной цепочкой принятия решений и дезорганизованным командованием — Ирана — чтобы обрушить статус-кво.

Насколько масштабным будет изменение существующего статус-кво — пока непонятно. Ни сверхдержавам, ни их союзникам оно в принципе не выгодно. Но выпущенного из бутылки технологического джинна можно сдерживать только другим технологическим джинном — еще более могущественным.

На данный момент очевидно то, что понятие «безопасной тыловой базы» сейчас необходимо кардинально пересматривать. Военные объекты, лежащие в пределах 1000 километров от территории противника совершенно явно не могут рассматриваться как «безопасные». Даже в локальном конфликте, они могут быть атакованы с достаточной точностью и интенсивностью, чтобы существенно повлиять на их операционную эффективность.

Материал: https://fonzeppelin.livejourna...