• РЕГИСТРАЦИЯ
Ходанов
22 февраля 18:56 3656 179 430.10

СВЯТИТЕЛЬ ЛУКА ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКИЙ. ХИРУРГ, МОНАХ, УЧЁНЫЙ

СВЯТИТЕЛЬ ЛУКА ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКИЙ.
ХИРУРГ, МОНАХ, УЧЁНЫЙ


"О Мать моя, поруганная, презираемая Мать, Святая Церковь Христова!

Ты сияла светом правды и любви, а ныне что с тобой? Тысячи и тысячи храмов твоих по всему лицу земли Русской разрушены и уничтожены, а другие осквернены, а другие обращены в овощные хранилища, заселены неверующими, и только немногие сохранились. На местах прекрасных кафедральных соборов — гладко вымощенные пустые площадки или театры и кинематографы. О Мать моя, Святая Церковь! Кто повинен в твоем поругании? Только ли строители новой жизни, церкви земного царства, равенства, социальной справедливости и изобилия плодов земных? Нет, должны мы сказать с горькими слезами, не они одни, а сам народ. Какими слезами оплатит народ наш, забывший дорогу в храм Божий? "

«Все, что от меня зависит, обещаю сделать, остальное — от Бога».

В.Ф. Войно-Ясенецкий

 "Если станете описывать мою жизнь, не пробуйте разделять хирурга и епископа. Образ, разделенный надвое, неизбежно окажется ложным."

В.Ф. Войно-Ясенецкий в разговоре с писателем Марком Поповским

Герб  Войно Матвеевича Гричины "Трубы"-родоначальника княжеского рода Войно

Войно или Войны, как говаривали раньше, — старинный русский княжеский род, происходивший, согласно «Гербнику Польскому», «из русских князей, из Руси», герба Трубы. Родоначальник их, Войно Матвеевич Гричина, переселился из Северского княжества в Литву до возникновения Речи Посполитой. В течение почти двух столетий находим имена Войно-Ясенецких среди придворных польских и литовских властителей, на высоких военных и административных должностях. Все эти местники, стольники, каштеляны,  скарбники владели изрядными имениями в нынешней Белоруссии и Западной Украине.

 
Герб "гаки"  рода Войно-Ясенецких

Родовое имя Войно-Ясенецких происходит от названия их усадьбы Ясенец в воеводстве Новогрудском (сейчас деревня Ясенец Городищенского района Боровичского района на севере Брестской области). Войны владели Ясенцем до 1720-х годов. К этому роду относится Константин Войно-Ясенецкий, который был воеводой «на Луках», а сын его Иван был воеводой Смоленским.  С конца семнадцатого века, однако, должности, которые занимают Войно-Ясенецкие, начинают мельчать, род беднеет. Владельцы древнего герба «Гаки» превратились в простых землепашцев в Сенненском уезде Могилевской губернии Российской империи. Дед Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого Станислав Иосифов (родился ок. 1820 года) был к началу ХХ столетия обычным мельником.

Деревня Ясенец находится на севере Брестской области в полутора километрах от границы Гродненской области. Развалины усадьбы.
Керчь. Храм Иоанна Предтечи закрытый в 30-х г.г. ХХ века

Валентин Войно-Ясенецкий родился 27 апреля [9 мая] 1877 года на благодатной крымской земле в Керчи, в семье провизора Феликса Станиславовича Войно-Ясенецкого и Марии Дмитриевны Войно-Ясенецкой (урождённая Кудрина). Был четвёртым из пятерых детей. 

Дед его держал мельницу в Сенненском уезде Могилёвской губернии, жил в курной избе и ходил в лаптях. Отец будущего святителя и выдающего хирурга Феликс Станиславович был родом из Сенненского уезда, окончил гимназию, в 1862 году сдал экзамен в Киевском университете Святого Владимира и получил звание аптекарского помощника, требовавшее наличие двухлетней практики в качестве аптекарского ученика. Проработав в новой должности не менее трёх лет, он поступил в университет на фармацевтическое отделение медицинского факультета. Получив звание провизора, стал управляющим вольной аптеки города Ахтырка Харьковской губернии, а в 1868 году — аптеки города Перекоп (ныне пригород Армянска) Таврической губернии, принадлежащей провизору Димитрию Иосифовичу Кундину.

29 сентября октября 1868 года 27-летний Феликс Ясенецкий-Войно (так, менее благозвучно, в то время писалась соединённая фамилия) обвенчался с 19-летней дочерью провизора Кундина в Николаевском соборе. Там же в Перекопе в 1872 году в семье родился первенец Владимир, а через два года и Александр. Став в 1874 году владельцем находившейся в его управлении вольной аптеки, Феликс Станиславович перевёл её в ближайший Армянский Базар (ныне Армянск), оставив в Перекопе аптечное отделение.

Керчь, Строгановская улица, справа дом №1. разрушенный в годы Великой Отечественной войны

В 1875 году семейство переехало в гораздо более развитый и населённый портовый город Керчь, где открывались новые деловые возможности, а дети могли получить в дальнейшем хорошее среднее образование. Феликс Станиславович арендовал здесь аптеку известного в городе провизора Николая Ивановича Соколовского, помещавшуюся с 1864 года в большом многоквартирном доме Мазани (по фамилии владельца, городского головы Николая Ивановича) на углу Строгановской 1 (ныне Кирова) и Воронцовской 79 (Ленина) улиц, напротив фонтана В. Я. Гущина.  Ф. С. Ясенецкий-Войно отреставрировал аптеку и пополнил её значительными запасами лекарственных препаратов и медицинских инструментов. Здание было разрушено в годы Великой Отечественной войны.

3 февраля 1876 года у четы Ясенецких-Войно появилась дочь, крещённая 25 февраля в центральном Свято-Троицком соборе с именем Ольга. Таинство совершил благочинный протоиерей Иоаким Васильевич Щербинин с дьяконом Феодором Феодоровичем Гладким. Крёстными родителями стали статский советник Александр Павлович Розов (врач Таврической духовной семинарии и главный врач Симферопольского военного госпиталя, доктор медицины) и жена коллежского советника Агафия Стефановна Бутович. Так как Феликс Станиславович принадлежал к инославному христианскому исповеданию, то с родителей при крещении бралась подписка об обязательстве воспитывать ребёнка в правилах православной веры — нарушение преследовалось по закону.

Валентин и Ольга со своими родителями

Через год с небольшим, 27 апреля, родился третий сын — будущий святитель Лука, наречённый Валентином. Крещение 13 мая провели те же священнослужители при прежних восприемниках. По-видимому, последние были давними друзьями семьи, так как, например, Агафия Бутович была крёстной матерью Александра, родившегося в Перекопе на 3 года ранее Валентина в один с ним день и умершего в Керчи. Здесь же в 1879 году Феликс и Мария потеряли 9-месячную дочь Евгению.

В 1889 году, когда будущему святителю Луке исполнилось 12 лет, семья переехала в Киев, где Валентин окончил гимназию и художественную школу.

Отец Валентина Феликсовича Феликс Станиславович, будучи убеждённым католиком, не навязывал семье своих религиозных взглядов. Семейные отношения в доме определяла мать, Мария Дмитриевна, воспитывала детей в православных традициях и активно занималась благотворительностью (помогала арестантам, позднее — раненым Первой мировой войны). 

По воспоминаниям архиепископа Луки:

« Религиозного воспитания я не получил, если говорить о наследственной религиозности, то, вероятно, я унаследовал её от отца... ». 

Валентин Феликсович, по его воспоминаниям, не получил духовного воспитания, но, в отличие от малорелигиозных двух братьев Владимира и Павла и старшей сестры Ольги, не только стал глубоко верующим человеком, как и его младшая сестра Виктория, но и выбрал путь церковного служения в самый тяжёлый период за всю историю христианства в России.

Семья Ясенецких-Войно была дружной. Отец Феликс Станиславович остался в памяти детей как человек несколько суетливый, но тихий и чрезвычайно аккуратный. Занятый делами службы, он мало видел свое семейство. Отдаляла его от семьи и его вера. Среди шести православных в доме он один оставался католиком. И притом католиком благочестивым. Главным лицом в семье была мать. Мария Дмитриевна, из харьковского мещанского рода Кудриных, великолепно исполняла обязанности хозяйки большого дома. 

Детство Валентина было безмятежным. Интересы, однако, у молодежи сложились разные. Ольга, пианистка, окончила консерваторию, Павел и Владимир избрали юридическую карьеру. Первый стал впоследствии присяжным поверенным, второй - криминалистом. Валентин параллельно с гимназией посещал рисовальную школу и готовил себя к карьере художника; младшая. Виктория, твердо решила стать певицей.  В 20-х годах престарелым родителям пришлось переехать из Киева в Черкассы, где они временно поселились в доме старшего сына Владимира, да так и остались здесь до последних дней своей жизни.

Валентин после окончания гимназии 

После окончания гимназии в 18 лет отроду Валентин стал перед выбором жизненного пути. Что выбрать медицину или рисование? Подал документы в Академию Художеств, но, поколебавшись, решил выбрать медицину как более полезную обществу. Пытался поступить в Киевский университет на медицинский факультет, но не прошёл. Получив предложение обучаться на естественном факультете. Так как, Валентин отдавал предпочтение гуманитарным наукам (не любил биологию и химию), он выбрал юридический.

Из воспоминаний Святителя Луки:

«Но через год меня опять неодолимо повлекло к живописи. Я отправился в Мюнхен, где поступил в частную художественную школу профессора Книрр. Однако уже через три недели тоска по родине неудержимо повлекла меня домой, я уехал в Киев и еще год с группой товарищей усиленно занимался рисованием и живописью.

В это время впервые проявилась моя религиозность. Я каждый день, а иногда и дважды в день ездил в Киево-Печерскую Лавру, часто бывал в киевских храмах и, возвращаясь оттуда, делал зарисовки того, что видел в Лавре и храмах. Я сделал много зарисовок, набросков и эскизов молящихся людей, лаврских богомольцев, приходивших туда за тысячу верст, и тогда уже сложилось то направление художественной деятельности, в котором я работал бы, если бы не оставил живописи. Я пошел бы по дороге Васнецова и Нестерова, ибо уже ярко определилась основное религиозное направление в моих занятиях живописью. К этому времени я ясно понял процесс художественного творчества. Повсюду: на улицах и в трамваях, на площадях и базарах — я наблюдал все ярко выраженные черты лиц, фигур, движений и по возвращении домой все это зарисовывал. На выставке в Киевской художественной школе получил премию за эти свои наброски.

Для отдыха от этой работы я каждый день ходил версты за две по берегу Днепра, по дороге усиленно размышляя о весьма трудных богословских и философских вопросах. Из этих размышлений моих, конечно, ничего не вышло, ибо я не имел никакой научной подготовки.»

Наблюдая нищету, бедность, болезни и страдания простолюдинов, молодой человек принял окончательное решение стать врачом, чтобы приносить пользу обществу.

Серьёзное увлечение проблемами простого народа привело его к толстовству: он спал на полу на ковре и ездил за город косить рожь вместе с крестьянами. В семье это восприняли резко негативно, пытались вернуть его к официальному православию. 30 октября 1897 года Валентин писал Толстому с просьбой повлиять на свою семью, а также просил разрешения уехать в Ясную Поляну и жить под его присмотром. Но после прочтения запрещённой в России книги Толстого «В чём моя вера» разочаровался в толстовстве, хотя сохранил некоторые толстовско-народнические идеи.

В 21 год (1898 г.) стал студентом медицинского факультета Киевского университета. Учился прекрасно, был старостой группы, особенно преуспевал в изучении анатомии:

«Умение весьма тонко рисовать и моя любовь к форме перешли в любовь к анатомии… Из неудавшегося художника я стал художником в анатомии и хирургии».

Воспоминания Войно-Ясенецкого: "Когда все мы получили дипломы, товарищи по курсу спросили меня, чем я намерен заняться. Когда я ответил, что намерен быть земским врачом, они с широко открытыми глазами сказали: "Как, Вы будете земским врачом? ! Ведь Вы ученый по призванию! " Я был обижен тем, что они меня совсем не понимают, ибо я изучал медицину с исключительной целью быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям."

Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, около 1910 года

Устроился работать в Киевский медицинский госпиталь Красного Креста, в составе которого в 27 лет (1904 г.) отправился на Русско-Японскую войну. Работал в эвакуационном госпитале в Чите, заведовал хирургическим отделением и получил большую практику, делая крупные операции на костях, суставах и черепе. Многие раны на третий-пятый день покрывались гноем, а на медицинском факультете отсутствовало само понятие гнойной хирургии. Кроме того, в тогдашней России не было понятий обезболивания и анестезиологии.

Ещё в Киевском госпитале Красного Креста Валентин познакомился с сестрой милосердия Анной Васильевной Ланской

Ещё в Киевском госпитале Красного Креста Валентин познакомился с сестрой милосердия Анной Васильевной Ланской, которую называли «святой сестрой» за доброту, кротость и глубокую веру в Бога, к тому же она дала обет безбрачия. Её руки просили два врача, но она отказывала. А Валентин сумел добиться её расположения, и в конце 1904 года, когда Валентину было почти 28 лет они обвенчались в церкви, построенной декабристами. В дальнейшем при работе она оказывала мужу важную помощь в амбулаторном приёме и в ведении истории болезней.

Один из излеченных офицеров пригласил молодую семью к себе в Симбирск. После недолгого пребывания в губернском городе, Валентин Феликсович устроился земским врачом в уездный город Ардатов. В крошечной больнице, персонал которой состоял из заведующего и фельдшера, Валентин Феликсович трудился по 14-16 часов в сутки, сочетая универсальную врачебную работу с организационно-профилактическими работами в земств.

Операция В.Ф. войно-Ясенецкого в Земской больнице 1904г.

В Ардатове молодой хирург столкнулся с опасностями применения наркоза и задумался о возможности применения местной анестезии. Прочёл только что вышедшую книгу немецкого хирурга Генриха Брауна «Местная анестезия, её научное обоснование и практические применения». Плохое качество работы земского персонала и чрезмерная перегруженность (около 20000 человек в уезде + ежедневная обязанность посещать больных на дому, при том, что радиус поездок мог составлять до 15 вёрст!) вынудили Валентина Феликсовича покинуть Ардатов.

Село Верхний Любаж Курской области

В ноябре 1905 года (Валентину на тот момент исполнилось 28 лет) семья Войно-Ясенецких переехала в село Верхний Любаж Фатежского уезда Курской губернии. Земская больница на 10 коек ещё не была достроена, и Валентин Феликсович принимал на выездах и на дому. Время приезда совпало с развитием эпидемии брюшного тифа, кори и оспы. Валентин Феликсович брал на себя поездки по районам эпидемии, стремился не щадя себя помогать больным. Кроме того он опять участвовал в земской работе, занимаясь проведением профилактическо-организационных работ. Молодой врач пользовался большим авторитетом, к нему обращались крестьяне всей Курской и соседней Орловской губернии.

Жена Валентина Феликсовича Анна Васильевна Войно-Ясенецкая (Ланская) с первым сыном Михаилом

В конце 1907 года Валентин Феликсович был переведён в Фатеж, где у него родился сын Михаил. Однако проработал там хирург недолго: исправник-черносотенец добился его увольнения за отказ прекратить оказание помощи пациенту и явиться по его срочному вызову. Валентин Феликсович одинаково относился ко всем людям, не различая их по положению и достатку. В докладах «наверх» он был объявлен «революционером». Семья переехала к родным Анны Васильевны в город Золотоноша Киевской губернии, где у них родилась дочь Елена.

Осенью 1908 года, когда ему было 31 год, Валентин Феликсович уехал в Москву и поступил в экстернатуру при московской хирургической клинике известного профессора Дьяконова, основателя журнала «Хирургия». Стал писать докторскую диссертацию на тему регионарной анестезии. Занимался анатомической практикой в Институте топографической анатомии, директором которого был профессор Рейн, председатель Московского хирургического общества. Но ни Дьяконов, ни Рейн ничего не знали о регионарной анестезии. Валентин Феликсович разработал методику проверки, нашёл те нервные волокна, которые соединяли оперируемый участок тела с головным мозгом: вводил в глазницу трупа с помощью шприца небольшое количество горячего подкрашеного желатина. Затем проводил тщательное препарирование тканей глазницы, в процессе которого устанавливалось анатомическое положение ветви троичного нерва, а также оценивалась точность попадания желатина в приневральное пространство нервного ствола. В целом он провёл колоссальную работу: прочёл более пятисот источников на французском и немецком языках, при том, что французский он учил с нуля.

В конце Валентин Феликсович стал считать свои методы проведения регионарной анестезии более предпочтительными, чем предложенные Г. Брауном. 3 марта 1909 на заседании хирургического общества в Москве Войно-Ясенецкий сделал свой первый научный доклад.

Анна Васильевна просила мужа забрать к себе семью. Но Валентин Феликсович не мог их принять по финансовым соображениям. И он всё сильнее задумывался о перерыве в научной работе и возвращении в практическую хирургию.

Село Романовка Саратовская область Церковь Рождества Христова

В начале 1909 года Валентин Феликсович подал прошение и был утверждён в должности главного врача больницы села Романовка Балашовского уезда Саратовской губернии. Семья прибыла туда в апреле 1909 года. Снова Валентин Феликсович оказался в тяжёлом положении: его врачебный участок по площади составлял около 580 квадратных вёрст, с населением до 31 тысячи человек! И он снова занялся универсальной хирургической работой по всем разделам медицины а также изучал гнойные опухоли под микроскопом, что в земской больнице было просто немыслимым. Однако было проведено меньше операций под местным обезболиванием, что говорило о существенном увеличении серьёзных операционных вмешательств, где одного лишь местного обезболивания было недостаточно. Валентин Феликсович записывал результаты своих работ, составляя научные труды, которые публиковались в журналах «Труды Тамбовского физико-медицинского общества» и «Хирургия». Также он занимался «проблемами молодых врачей», в августе 1909 обратился к уездной земской управе с предложениями создать уездную медицинскую библиотеку, ежегодно публиковать отчёты о деятельности земской больницы и создание патологоанатомического музея для исключения врачебных ошибок. Одобрена была только библиотека, открывшаяся в августе 1910 года.

Весь отпуск он проводил в московских библиотеках, анатомических театрах и на лекциях. Однако долгий путь между Москвой и Романовкой был неудобен, и в 1910 году Войно-Ясенецкий подал прошение на вакантное место главного врача больницы Переславль-Залесского Владимирской губернии. Когда Валентину Феликсовичу исполнилось 33 года у пары родился сын Алексей, практически перед отъездом в Переславль-Залесский.

Земская больница-Переславля-1910г.

В Переславле-Залесском Валентин Феликсович возглавил городскую, а вскоре — и фабричную, и уездную больницы, а также военный госпиталь. Кроме того, отсутствовала рентгеновская аппаратура, в фабричной больнице не было электричества, канализации и водопровода. На более чем 100-тысячное население уезда приходилось всего 150 больничных коек и 25 хирургических. Доставка больных могла достигать несколько суток. И снова Валентин Феликсович спасал самых тяжёлых больных и продолжал изучать научную литературу. Когда Валентину Феликсовичу исполнилось 36 лет в 1913 году родился сын Валентин.

В 1915 году издал в Петрограде книгу «Регионарная анестезия» с собственными иллюстрациями. На смену прежним способам слойного пропитывания анестезирующим раствором всего, что надо резать, пришла новая, изящная и привлекательная методика местной анестезии, в основу которой легла глубоко рациональная идея прервать проводимость нервов, по которым передается болевая чувствительность из области, подлежащей операции. В 39 лет в 1916 году Валентин Феликсович защитил эту работу как диссертацию и получил степень доктора медицины. Однако книгу издали таким низким тиражом, что у автора не нашлось даже экземпляра для отправки в Варшавский университет, где он мог бы получить за неё премию (900 рублей золотом).

 В Переяславле он задумал новый труд, которому сразу дал название — «Очерки гнойной хирургии».

В Феодоровском женском монастыре, где Валентин Феликсович был врачом, до сего дня чтится память его. Монастырская деловая переписка неожиданно приоткрывает ещё одну сторону деятельности врача-бессребренника, которую Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий не посчитал нужным упомянуть в своих записях. Приведем полностью два письма, где упоминается имя доктора Ясенецкого-Войно (по принятому тогда написанию):

Глубокоуважаемая матушка Евгения!

Так как фактически врачом Феодоровского монастыря состоит Ясенецкий-Войно, я же по-видимому числюсь только на бумаге, то я считая для себя такой порядок вещей оскорбительным, отказываюсь от звания врача Феодоровского монастыря; о каковом своем решении и спешу Вас уведомить. Примите уверение в моем совершенном к Вам уважении.

Врач… 30. 12. 1911 г.

Во Владимирское Врачебное отделение Губернского правления.

Сим честь имею покорнейше уведомить: Врач Н… оставил службу при вверенном моему смотрению Феодоровском монастыре в начале февраля, а с оставлением службы врачом Н…, всё время подает медицинскую помощь врач Валентин Феликсович Ясенецкий-Войно. При большом количестве живущих сестер, равно и членам семейств священнослужителей, необходима врачебная помощь и, видя эту нужду монастыря, врач Ясенецкий-Войно и подал мне письменное заявление 10 марта полагать свои труды безвозмездно.

— Феодоровского девича монастыря игумения Евгения.

Переславль-Залеский  Владимирская область, Феодоровский женский монастырь

Принятие решения о безвозмездной врачебной помощи не могло быть случайным шагом со стороны молодого земского врача. Матушка игумения не нашла бы возможным принять подобную помощь от молодого человека, не убедившись прежде, что это желание исходит из глубоких духовных мотивов. Личность почтенной старицы могла произвести сильное впечатление на будущего исповедника веры. Его мог привлекать монастырь и неповторимый дух старинной обители.

Ташкентская городская больница

В это же время состояние здоровья Анны Васильевны ухудшалось, весной 1916 года Валентин Феликсович обнаружил у жены признаки туберкулёза лёгких. Узнав о конкурсе на должность главного врача Ташкентской городской больницы, немедленно подал заявку, поскольку в те времена у врачей бытовала уверенность, что туберкулёз можно вылечить климатическими мерами. Сухой и жаркий климат Средней Азии в этом случае подходил идеально. Избрание профессора Войно-Ясенецкого на эту должность произошло в начале 1917 года.

Анна Васильевна Войно-Ясенецкая с дочерью Еленой и сыном Мишей

Войно-Ясенецкие прибыли в Ташкент в марте. Эта больница была устроена намного лучше, чем земские, однако и здесь же было мало специалистов и слабое финансирование; отсутствовала система канализационных стоков и биологическая очистка сточных вод, что в условиях жаркого климата и частых эпидемий, включая холеру, могло повлечь превращение больницы в постоянно действующий резервуар опасных инфекций. У здешних людей были свои особенные болезни и травмы: например, на лечение одновременно приходило множество детей и взрослых с серьёзными ожогами стоп и голеней. Это происходило от того, что местные жители использовали для обогрева своих жилищ горшок с горячими углями, на ночь его ставили в центр комнаты и ложились спать ногами к горшку. При чьём-либо неосторожном движении горшок опрокидывался. С другой стороны, опыт и знания Валентина Феликсовича были полезны местным врачам: с конца 1917 года в Ташкенте происходили уличные перестрелки, в больницы поступало много раненых.

Жена и дети В.Ф. Войно-Ясенецкого

В январе 1919 произошло антибольшевистское восстание под руководством К. П. Осипова. После его подавления на горожан обрушились репрессии: в железнодорожных мастерских вершила революционный суд «тройка», обычно приговаривавшая к расстрелу. В больнице лежал тяжелораненый казачий есаул В. Т. Комарчев. Валентин Феликсович отказался выдавать его красным и тайно лечил, укрывая на своей квартире. Некий служитель морга по имени Андрей, дебошир и пьяница, донёс об этом в ЧК. Войно-Ясенецкий и ординатор Ротенберг были арестованы, но до рассмотрения дела их заметил один из известных деятелей Туркестанской ячейки РКП (б), который знал Валентина Феликсовича в лицо. Он расспросил их и отправил обратно в больницу. Валентин Феликсович, вернувшись в больницу, распорядился готовить больных к операции, как будто ничего не случилось.

Анна Васильевна Войно-Ясенецкая в последние месяцы жизни

Арест мужа нанёс здоровью Анны Васильевны серьёзный удар, болезнь резко усилилась, и в конце октября 1919 года она скончалась. В последнюю ночь для ослабления страданий жены он впрыскивал ей морфий, но отравляющего эффекта не видел. Две ночи после кончины Валентин Феликсович читал над гробом Псалтирь. Он остался с четырьмя детьми, старшему из которых было 12, а младшему — 6 лет. В дальнейшем дети жили у медицинской сестры из его больницы Софьи Сергеевны Белецкой.

Единственной, горячо любимой женщиной в его жизни была жена Анна Васильевна, родившая ему 4 детей. Она скончалась от туберкулеза в Ташкенте в 1919 году, на кресте на ее могиле Валентин Феликсович своей рукой написал слова из Нагорной проповеди Христа: "Чистая сердцем, алчущая и жаждущая правды…"        В семье правнучки святителя Татьяны Войно-Ясенецкой хранится небольшая пастель, нарисованная им, – женская фигура в потоках света, – воспоминание о недолгом семейном счастье. Сыновья святителя Луки считали, что ее смерть изменила всю его жизнь. По чудесному знаку свыше, он оставил четверых осиротевших детей на попечение своей операционной сестры Софьи Сергеевны Белецкой, мужественно без колебаний принявшей этот крест. "Ее и детей выгнали из моей квартиры главного врача и поселили в небольшой каморке, где они могли поместиться только потому, что дети сделали нары и каморка стала двухэтажной. Однако Софью Сергеевну не выгнали со службы, она получала два червонца в месяц и на них кормилась с детьми", – писал святитель Лука в автобиографии, вспоминая "великие благодеяния, которые получали мои дети через Софью Сергеевну…"

Софья Сергеевна Белецкая воспитала детей святителя, никогда не претендуя на иную роль. В семье Валентина Валентиновича, младшего сына, который очень любил и почитал Софью Сергеевну, называл ее мамой, а его дети и внуки "бабой Соней", благоговейно хранят память о ней. На фотографиях – очень строгая, собранная женщина, всегда в черном, с глухими воротничками, полная благородства.

Несмотря на всё, Валентин Феликсович вёл активную хирургическую практику и способствовал основанию в конце лета 1919 года Высшей Медицинской школы, где преподавал нормальную анатомию. В 1920 году был образован Туркестанский Государственный Университет. Декан Медицинского факультета П. П. Ситковский, знакомый с работами Войно-Ясенецкого по регионарной анестезии, добился его согласия возглавить кафедру оперативной хирургии.

Начало пастырской деятельности

После смерти жены с сыновьями Валентином и Михаилом в Ташкенте

Валентин Феликсович тяжело переживал кончину своей супруги. После этого его религиозные взгляды укрепились:

«Неожиданно для всех, прежде чем начать операцию, Войно-Ясенецкий перекрестился, перекрестил ассистента, операционную сестру и больного. В последнее время он это делал всегда, вне зависимости от национальности и вероисповедания пациента. Однажды после крестного знамения больной — по национальности татарин — сказал хирургу: „Я ведь мусульманин. Зачем же Вы меня крестите?“ Последовал ответ: „Хоть религии разные, а Бог один. Под Богом все едины“».

Профессор Войно-Ясенецкий регулярно посещал воскресные и праздничные богослужения, был активным мирянином, сам выступал с беседами о толковании Священного писания. В конце 1920 года он присутствовал на епархиальном собрании, где произнёс речь о положениях дел в Ташкентской епархии. Под впечатлением этого епископ Туркестанский и Ташкентский Иннокентий (Пустынский) предложил Валентину Феликсовичу стать священником, на что он сразу согласился. Уже через неделю был посвящён в чтеца, певца и иподьякона, затем — в дьякона, а 15 февраля 1921 года в день Сретения — в иерея. И в больницу, и в университет отец Валентин стал приходить в рясе с крестом на груди, кроме того он установил в операционной иконы Божьей Матери и стал молиться перед началом операции. Отец Валентин был назначен четвёртым священником собора, служил только по воскресеньям и на него легла обязанность проповеди. Епископ Иннокентий пояснил его роль в богослужении словами апостола Павла: «Ваше дело не крестити, а благовестити».

Епископ ташкентский Инокентий Пустынский и священник ташкентского кафедрального собора Войно-Ясенский

Летом 1921 года в Ташкент были доставлены из Бухары раненые и обожжённые красноармейцы. За несколько суток пути в жаркой погоде у многих из них под повязками образовались колонии из личинок мух. Они были доставлены в конце рабочего дня, когда в больнице остался только дежурный врач. Он осмотрел только нескольких больных, состояние которых вызывало опасение. Остальные были лишь подбинтованы. К утру между пациентами клиники ходил слух о том, что врачи-вредители гноят раненых бойцов, у которых раны кишат червями. Чрезвычайная следственная комиссия арестовала всех врачей, включая профессора П. П. Ситковского. Начался скорый революционный суд, на который были приглашены эксперты из других лечебных учреждений Ташкента, в том числе профессор Войно-Ясенецкий.

Стоявший во главе ташкентского ЧК латыш Я. Х. Петерс, решил сделать суд показательным и сам выступал на нём общественным обвинителем. Когда слово получил профессор Войно-Ясенецкий, он решительно отверг доводы обвинения: «Никаких червей там не было. Там были личинки мух. Хирурги не боятся таких случаев и не торопятся очистить раны от личинок, так как давно замечено, что личинки действуют на заживление ран благотворно». Тогда Петерс спросил:

— Скажите, поп и профессор Ясенецкий-Войно, как это вы ночью молитесь, а днем людей режете?

Отец Валентин ответил:

— Я режу людей для их спасения, а во имя чего режете людей Вы, гражданин общественный обвинитель?

Следующий вопрос:

— Как это Вы верите в Бога, поп и профессор Ясенецкий-Войно? Разве Вы его видели, своего Бога?

— Бога я действительно не видел, гражданин общественный обвинитель. Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил.

Обвинение провалилось. Вместо расстрела Ситковский и его коллеги были приговорены к 16 годам тюрьмы. Но уже через месяц их стали отпускать на работу в клинику, а через два — совсем освободили. В их освобождении решающую роль сыграло выступление профессора Войно-Ясенецкого, который смог вызвать симпатии и поддержку у присутствующих на судебном заседании рабочих и служащих.


Епископ Лука в окружении ташкентской паствы

Весной 1923 года, когда съезд духовенства Ташкентской и Туркестанской епархии рассматривал отца Валентина в качестве кандидата на должность архиерея, под руководством ГПУ было сформировано Высшее Церковное Управление (ВЦУ), которое предписывало епархиям переходить к обновленческому движению. Под его давлением епископ Иннокентий был вынужден уехать из Ташкента. Отец Валентин и протоиерей Михаил Андреев взяли на себя управление епархиальными делами и сплотили вокруг себя священников — сторонников Патриарха Тихона. В мае 1923 года в Ташкент прибыл ссыльный епископ Уфимский Андрей (Ухтомский), который незадолго до того встречался с патриархом Тихоном, был им назначен епископом Томским и получил право избирать кандидатов для возведения в сан епископа и тайным образом рукополагать их.


3 июня 1923 года, в день памяти равноапостольных Константина и Елены, епископ Лука служил в кафедральном соборе Ташкента свою первую архиерейскую службу

Вскоре Валентин Феликсович был пострижен в монахи в собственной спальне с именем Луки, и наречен епископом Барнаульским, викарием Томским. Поскольку для присвоения епископского сана необходимо присутствие двух или трёх епископов, Валентин Феликсович поехал в город Пенджикент недалеко от Самарканда, где отбывали ссылку два архиерея — епископ Волховский Даниил (Троицкий) и епископ Суздальский Василий (Зуммер). Хиротония с наречением архиерея Луки титулом епископа Барнаульского состоялась 31 мая 1923 года, и Патриарх Тихон, когда узнал о ней, утвердил её законной.

Ввиду невозможности отъезда в Барнаул, епископ Андрей предложил Луке возглавить Туркестанскую епархию. Получив согласие настоятеля кафедрального собора, в воскресенье, 3 июня, в день памяти равноапостольных Константина и Елены, епископ Лука отслужил свою первую воскресную всенощную литургию в кафедральном соборе. Вот отрывок из произнесённой им проповеди:

« Мне, иерею, голыми руками защищавшему стадо Христово, от целой стаи волков и ослабленному в неравной борьбе, в момент наибольшей опасности и изнеможения Господь дал жезл железный, жезл архиерейский и великой благодатью святительской мощно укрепил на дальнейшую борьбу за целостность и сохранение Туркестанской епархии »

Ташкент 1923г Храм Преподобного Сергия Радонежского оставался единственным открытым в городе. Кафедральный собор был закрыт.

На следующий день, 4 июня, в стенах ТГУ состоялся студенческий митинг, на котором было принято постановление с требованием увольнения профессора Войно-Ясенецкого. Руководство университета отвергло это постановление и даже предложило Валентину Феликсовичу руководить ещё одной кафедрой. Но он сам написал заявление об уходе. 5 июня он в последний раз, уже в епископском облачении, присутствовал на заседании научного медицинского общества при ТГУ. 6 июня в газете «Туркестанская правда» появилась статья «Воровской архиепископ Лука», призывавшая к его аресту. Вечером 10 июня, после Всенощного бдения, он был арестован.

Первая ссылка


Епископу Луке, а также арестованным с ним епископу Андрею и протоиерею Михаилу Андрееву были предъявлены обвинения по статьям 63, 70, 73, 83, 123 Уголовного Кодекса. Ходатайства прихожан об официальной выдаче заключённых и ходатайства больных о консультации профессора Войно-Ясенецкого были отклонены. 16 июня Лука написал завещание, в котором призывал мирян оставаться верными Патриарху Тихону, противостоять церковным движениям, выступающим за сотрудничество с большевиками (оно было передано на волю через верующих сотрудников тюрьмы):

«… Завещаю вам: непоколебимо стоять на том пути, на который я наставил вас. …Идти в храмы, где служат достойные иереи, вепрю не подчинившиеся. Если и всеми храмами завладеет вепрь, считать себя отлучённым Богом от храмов и ввергнутым в голод слышания слова Божьего.

…Против власти, поставленной нам Богом по грехам нашим, никак нимало не восставать и во всём ей смиренно повиноваться»

Вот фрагмент допроса епископа Луки:

«… Я тоже полагаю, что очень многое в программе коммунистов соответствует требованиям высшей справедливости и духу Евангелия. Я тоже полагаю, что власть рабочих есть самая лучшая и справедливая форма власти. Но я был бы подлым лжецом перед правдой Христовой, если бы своим епископским авторитетом одобрил бы не только цели революции, но и революционный метод. Мой священный долг учить людей тому, что свобода, равенство и братство священны, но достигнуть их человечество может только по пути Христову — пути любви, кротости, отвержения от себялюбия и нравственного совершенствования. Учение Иисуса Христа и учение Карла Маркса — это два полюса, они совершенно несовместимы и потому Христову правду пожирает тот, кто, прислушиваясь к Советской власти, авторитетом церкви Христовой освящает и покрывает все её деяния»

В заключении изложены выводы следствия — епископам Андрею, Луке и протоиерею Михаилу приписывались обвинения:

1. Невыполнение распоряжений местной власти — продолжение существования союза приходов, признанного местной властью незаконным;

2. Агитация в помощь международной буржуазии — распространение обращения Патриарха Сербии, Хорватии и Словенского королевства Лазаря, говорящего о насильственном свержении Патриарха Тихона и призывающее поминать в Королевстве Сербии всех «пострадавших» и «принявших муки» контрреволюционеров;

3. Распространение ложных слухов и непроверенных сведений союзом приходов, дискредитирующих Советскую власть — внушение массам якобы неправильного осуждения Патриарха Тихона.

4. Возбуждение масс к сопротивлению постановлениям Советской власти — рассылкой воззваний союзом приходов.

5. Присвоение незаконно существующему союзу приходов административных и публично правовых функций — назначение и смещение священников, административное управление церквями.

Учитывая политические соображения, слушание дела гласным порядком было нежелательным, поэтому дело было передано не в Реввоентрибунал, а в комиссию ГПУ. Именно в Ташкентской тюрьме Валентин Феликсович закончил первый из «выпусков» (частей) давно задуманной монографии «Очерки гнойной хирургии». В нём шла речь о гнойных заболеваниях кожных покровов головы, полости рта и органов чувств.

Патриарх Тихон

9 июля 1923 года епископ Лука и протоиерей Михаил Андреев были освобождены под подписку о выезде на следующий день в Москву в ГПУ. Всю ночь квартира епископа была наполнена прихожанами, пришедшими проститься. Утром, после посадки в поезд, многие прихожане легли на рельсы, пытаясь удержать святителя в Ташкенте. Прибыв в Москву, святитель зарегистрировался в НКВД на Лубянке, но ему объявили, что он может прийти через неделю. За эту неделю епископ Лука дважды бывал у Патриарха Тихона и один раз совершал богослужение вместе с ним.

Вот как епископ Лука описывает один из допросов в своих воспоминаниях:

«На допросе чекист спрашивал меня о моих политических взглядах и о моем отношении к Советской власти. Услышав, что я всегда был демократом, он поставил вопрос ребром: „Так кто Вы — друг или враг наш?“ Я ответил: „И друг и враг. Если бы я не был христианином, то, вероятно, стал бы коммунистом. Но Вы возглавили гонение на христианство, и поэтому, конечно, я не друг Ваш“.

После долгого следствия 24 октября 1923 года комиссия НКВД вынесла решение о высылке епископа в Нарымский край. 2 ноября Лука был переведён в Таганскую тюрьму, где находился пересыльный пункт. В конце ноября он отправился в свою первую ссылку, местом которой первоначально был назначен Енисейск.

Поездом ссыльный епископ добрался до Красноярска, далее 330 километров санного пути, останавливаясь ночью в какой-либо деревне. В одной из них он сделал операцию по удалению секвестра у больного остеомиелитом плечевой кости.

1924 год первая ссылка в Енисейск

В дороге он познакомился с едущим в ссылку протоиереем Иларионом Голубятниковым. Прибыв в Енисейск 18 января 1924 года в возрасте 47 лет, Валентин Феликсович стал вести приём, и желающие попасть на приём записывались на несколько месяцев вперёд. Помимо этого, епископ Лука стал совершать богослужения на дому, отказываясь служить в церквях, занятых живоцерковниками. Там же к епископу обратились две послушницы недавно закрытого женского монастыря, рассказавшие о бесчинствах комсомольцев, совершённых при закрытии монастыря. Валентин Феликсович постриг их в монашество, дав имена своих небесных покровителей: Валентина и Лукия.

Рост популярности епископа вынудил ГПУ отправить его в новую ссылку в деревню Хая. Туда же были отправлены Лукия и Валентина, а до села Богучаны ехали протоиереи Иларион и Михаил. Протоиереи были определены в недалёкие от Богучан деревни, а епископ Лука и монахини — на 120 вёрст севернее. 5 июня посыльный ГПУ привёз приказ о возвращении в Енисейск. Там епископ несколько дней провёл в тюрьме в одиночной камере, а после продолжил частную практику и богослужения на квартире и в городском храме.

23 августа епископ Лука был отправлен в новую ссылку — в Туруханск. По прибытии епископа в Туруханск его встречала толпа людей, на коленях просившая благословления. Профессора вызвал председатель крайкома В. Я. Бабкин, который предложил сделку: сокращение срока ссылки за отказ от сана. Епископ Лука решительно отказался „бросать священную дурь". В Туруханской больнице, где Валентин Феликсович сначала был единственным врачом, он выполнял такие сложнейшие операции, как резекция верхней челюсти по поводу злокачественного новообразования, чревосечения брюшной полости в связи с проникающими ранениями с повреждением внутренних органов, остановки маточных кровотечений, предотвращение слепоты при трахоме, катаракте и др. Единственная церковь в округе находилась в закрытом мужском монастыре, священник которой принадлежал к обновленческому движению. Епископ Лука регулярно ездил туда совершать богослужения и проповедовать о грехе церковного раскола, которые имели большой успех: все жители округи и монастырский священник стали сторонниками Патриарха Тихона. В конце года на приём к Валентину Феликсовичу пришла женщина с больным ребёнком. На вопрос, как зовут ребёнка, ответила: „Атом“, и объяснила удивлённому врачу, что имя новое, сами выдумали. На что Валентин Феликсович спросил: „Почему не назвали поленом или окном?“Эта женщина была женой председателя крайисполкома   В. Бабкина, который написал заявление в ГПУ о необходимости повлиять на реакционера, распространяющего ложные слухи, представляющие опиум для народа, являющиеся противовесом материальному мировоззрению, которое осуществляет перестройку общества к коммунистическим формам» и наложил резолюцию: «Секретно. Губуполномоченному — для сведения и принятия мер».

5 ноября 1924 года хирург был вызван в ГПУ, где с него взяли подписку о запрете богослужений, проповедей и выступлений на религиозную тему. Кроме того, Крайком и лично Бабкин требовали отказа епископа от традиции давать благословление пациентам. Это вынудило Валентина Феликсовича написать заявление об увольнении из больницы. Тогда за него вступился отдел здравоохранения Туруханского края. После 3 недель разбирательств 7 декабря 1924 года Енгуботдел ГПУ постановил вместо суда избрать мерою пресечения гр. Ясенецкого-Войно высылку в деревню Плахино в низовьях реки Енисей, в 230 км за Полярным кругом.

Последовало длительное путешествие по льду замёрзшего Енисея, в день 50-70 км. Однажды Валентин Феликсович замёрз так, что не смог самостоятельно передвигаться. Жители стана, состоящего из 3 изб и 2 земляных домов, радушно приняли ссыльного. Он жил в избе на нарах, покрытых оленьими шкурами. Каждый мужчина поставлял ему дрова, женщины готовили и стирали. Рамы в окнах имели большие щели, через которые проникал ветер и снег, который скапливался в углу и не таял; вместо второго стекла были вморожены плоские льдины. В этих условиях епископ Лука крестил детей и пытался проповедовать. В начале марта в Плахино прибыл уполномоченный ГПУ, который сообщил о возвращении епископа и хирурга в Туруханск. Власти Туруханска сменили решение после того, как в больнице умер крестьянин, нуждающийся в сложной операции, которую без Войно-Ясенецкого сделать было некому. Это так возмутило крестьян, что они, вооружившись вилами, косами и топорами стали громить сельсовет ГПУ. Епископ Лука вернулся 7 апреля 1925 года, в день Благовещения, и сразу включился в работу. Уполномоченный ОГПУ был вынужден обращаться с ним вежливо и не обращать внимания на совершаемое благословление пациентов.

Узнав о прошедшем 75-летнем юбилее великого физиолога, академика Ивана Петровича Павлова, ссыльный профессор посылает ему 28 августа 1925 года поздравительную телеграмму. Сохранился полный текст ответной телеграммы Павлова Войно-Ясенецкому:

«Ваше преосвященство и дорогой товарищ! Глубоко тронут Вашим теплым приветствием и приношу за него сердечную благодарность. В тяжелое время, полное неотступной скорби для думающих и чувствующих по-человечески, остается одна опора — исполнение по мере сил принятого на себя долга. Всей душой сочувствую Вам в Вашем мученичестве. Искренне преданный Вам Иван Павлов».

Идеи ссыльного профессора-хирурга В. Ф. Войно-Ясенецкого распространяются не только в Советском Союзе, но и за рубежом. В 1923 году в немецком медицинском журнале «Deutsch Zeitschrift» публикуется его статья о новом методе перевязки артерии при удалении селезёнки, а в 1924-м в «Вестнике хирургии» — сообщение о хороших результатах раннего хирургического лечения гнойных процессов крупных суставов.

Только 20 ноября 1925 года в Туруханск пришло постановление об освобождении гражданина Войно-Ясенецкого, которое ожидалось с июня. 4 декабря он, провожаемый всеми прихожанами Туруханска, отъехал в Красноярск, куда прибыл лишь в начале января 1926 года. Он успел сделать в городской больнице показательную операцию «оптическую иридэктомию» — операцию по возвращению зрения путём удаления части радужной оболочки. Из Красноярска епископ Лука отправился поездом в Черкассы, где жили родители и брат Владимир,

В январе 1926 года между двумя ссылками, возвращаясь поездом из Красноярска в Ташкент через Черкассы, епископ Лука встречался с родителями и старшим братом (у него было два брата и две сестры), которых не видел более 10 лет. Матери в это время было 76 лет, отцу – 85. Владыка вместе с ними отслужил панихиду по своей умершей сестре Ольге, тяжело болевшей и безвременно скончавшейся. После посещения родителей в Черкассах он приехал в Ташкент.

Вторая ссылка

В Ташкенте был разрушен кафедральный собор, осталась только церковь Сергия Радонежского, в которой служили священники-обновленцы. Протоиерей Михаил Андреев требовал от епископа Луки освятить этот храм; после отказа от этого Андреев перестал ему подчиняться и доложил обо всём местоблюстителю патриаршего престола Сергию, митрополиту Московскому и Коломенскому, который стал пытаться перевести Луку то в Рыльск, то в Елец, то в Ижевск. По совету ссыльного митрополита Новгородского Арсения Лука подал прошение об увольнении на покой, которое было удовлетворено. Профессор Войно-Ясенецкий не был восстановлен на работу ни в городскую больницу, ни в университет. Валентин Феликсович занялся частной практикой. По воскресным и праздничным дням служил в церкви, а дома принимал больных, число которых достигало четырёхсот в месяц. Кроме того, вокруг хирурга постоянно находились молодые люди, добровольно помогавшие ему, учились у него, а тот посылал их по городу искать и приводить больных бедных людей, которым нужна врачебная помощь. Таким образом, он пользовался большим авторитетом среди населения.

Кафедральный собор в Ташкенте

Тогда же он отправил на рецензирование в государственное медицинское издательство экземпляр законченной монографии «Очерки гнойной хирургии». После годового рассмотрения она была возвращена с одобрительными отзывами и рекомендацией к публикации после незначительной доработки.

5 августа 1929 года покончил с собой профессор-физиолог Среднеазиатского (бывшего Ташкентского) университета И. П. Михайловский, который вёл научные исследования по превращению неживой материи в живую, пытавшийся воскресить своего умершего сына; итогом его работ стало психическое расстройство и самоубийство. Его жена обратилась к профессору Войно-Ясенецкому с просьбой провести похороны по христианским канонам (для самоубийц это возможно только в случае сумасшествия); Валентин Феликсович подтвердил его сумасшествие медицинским заключением.

Фото из следственного дела Войно-Ясенецкого Валентина Феликсовича

Во второй половине 1929 года ОГПУ было сформировано уголовное дело: убийство Михайловского якобы было совершено его «суеверной» женой, имевшей сговор с Войно-Ясенецким, чтобы не допустить «выдающегося открытия, подрывающего основы мировых религий». 6 мая 1930 — он был арестован. Обвинялся по статьям 10-14 и 186 п.1 УК УзССР. Валентин Феликсович объяснял свой арест ошибками местных чекистов и из тюрьмы писал руководителям ОГПУ с просьбами выслать его в сельскую местность Средней Азии, затем — с просьбой выслать из страны, в том числе председателю СНК А. И. Рыкову. В качестве аргументов в пользу своего освобождения и отправки в ссылку он писал о скорой возможности публикации «Очерков гнойной хирургии», которые пошли бы на пользу советской науке — и предложение основать клинику гнойной хирургии. По запросу МедГиза подследственному Войно-Ясенецкому была передана рукопись, которую он заканчивал в тюрьме, как и начинал.

Во второй половине августа 1931 года Войно-Ясенецкий прибыл в Северный край. Сначала он отбывал заключение в ИТЛ «Макариха» возле города Котлас, вскоре на правах ссыльного был переведён в Котлас, затем — в Архангельск, где вёл амбулаторный приём. В 1932 году поселился у В. М. Вальнёвой, потомственной знахарки. Оттуда его вызывали в Москву, где особый уполномоченный коллегии ГПУ предлагал хирургическую кафедру в обмен за отказ от священнического сана.

« При нынешних условиях я не считаю возможным продолжать служение, однако сана я никогда не сниму »

После освобождения в ноябре 1933 он ездил в Москву, где встречался с митрополитом Сергием, но отказался от возможности занять какую-либо архиерейскую кафедру, потому что надеялся основать НИИ гнойной хирургии. Войно-Ясенецкий получил отказ наркома здравоохранения Фёдорова, но тем не менее, сумел добиться публикации «Очерков гнойной хирургии», которая должна была состояться в первом полугодии 1934 года. Далее он по совету одного из архиереев «без всякой разумной цели» поехал в Феодосию, затем «принял бестолковое решение» поехать в Архангельск, где 2 месяца вёл приём в амбулатории; «немного опомнившись», уехал в Андиджан, а потом вернулся в Ташкент.

Весной 1934 года, когда ему было 57 лет, Войно-Ясенецкий возвращается в Ташкент, а затем переезжает в Андижан, где оперирует, читает лекции, руководит отделением Института неотложной помощи. Здесь он заболевает лихорадкой паппатачи, грозящей потерей зрения (осложнение дало отслойку сетчатки левого глаза). Две операции на левом глазу не принесли результата, епископ слепнет на один глаз.

Осенью 1934 года издал монографию «Очерки гнойной хирургии», которая приобрела мировую известность. Несколько лет профессор Войно-Ясенецкий возглавлял главную операционную в Институте неотложной помощи Ташкента. Он мечтал об основании института гнойной хирургии, чтобы передать громадный врачебный опыт.

На Памире во время альпинистского похода заболел бывший личный секретарь В. И. Ленина Н. Горбунов. Состояние его оказалось крайне тяжелым, что вызывало всеобщее смятение, из Mосквы о его здоровье лично запрашивал В. М. Молотов. Для его спасения в Сталинабад был вызван доктор Войно-Ясенецкий. После успешной операции Валентину Феликсовичу было предложено возглавить Сталинабадский НИИ; он ответил, что согласится только в случае восстановления городского храма, в чём было отказано. Профессора стали приглашать на консультации, разрешили читать лекции для врачей. Он продолжил снова опыты с мазями Вальневой. Более того, ему разрешили выступить на страницах газеты с опровержением клеветнической статьи «Медицина и знахарство».

Преподавательский состав института  усовершенствования врачей Ташкент 1936 г.

Третье следствие и арест

24 июля 1937 г. в 60 лет Валентин Феликсович попал под следствие в третий раз и был арестован. В вину епископу вменялось создание «контрреволюционной церковно-монашеской организации», проповедовавшей следующие идеи: недовольство советской властью и проводимой политикой, контрреволюционные взгляды о внутреннем и внешнем положении СССР, клеветнические взгляды о компартии и вожде народов, пораженческие взгляды в отношении СССР в предстоящей войне с Германией, указывание на скорое падение СССР, то есть преступления, предусмотренные ст. 66 ч. 1, ст. 64 и 60 УК УзССР. Следствие получило признания в контрреволюционной деятельности проходивших по тому же делу епископов Евгения (Кабранова), Бориса (Шипулина), Валентина (Ляходского), иереев Михаила Андреева, Венедикта Багрянского, Ивана Середы и других о существовании контрреволюционной организации и планов по созданию сети контрреволюционных групп при церковных общинах, а также о вредительской деятельности Войно-Ясенецкого — убийствах пациентов на операционном столе. Несмотря на длительные допросы методом «конвейера» (13 суток без сна), Лука отказывался признаваться о членстве в контрреволюционной оранизации и называть имена «заговорщиков». Вместо этого он объявляет голодовку, продлившуюся 18 суток. О своих политических взглядах сообщал следующее:

«Что касается политической приверженности, я являюсь до сих пор сторонником партии кадетов… я был и остаюсь приверженцем буржуазной формы государственного управления, которая существует во Франции, США, в Англии… Я являюсь идейным и непримиримым врагом Советской власти. Это враждебное отношение у меня создалось после Октябрьской революции и осталось до сего времени … так как не одобрял её кровавых методов насилия над буржуазией, а позднее, в период коллективизации мне было особенно мучительно видеть раскулачивание кулаков.

… Большевики — враги нашей Православной церкви, разрушающие церкви и преследующие религию, враги мои, как одного из активных деятелей церкви, епископа».

В начале 1938 года так ни в чём не признавшийся епископ Лука был переведён в центральную областную тюрьму Ташкента. Уголовное дело в отношение группы священников было возвращено из Москвы на доследование, и материалы в отношение Войно-Ясенецкого были выделены в отдельное уголовное производство. Летом 1938 были вызваны бывшие коллеги профессора Войно-Ясенецкого из ТашМИ Г. А. Ротенберг, М. И. Слоним, Р. Федермессер, которые сообщили о его контрреволюционной деятельности.

Епископ Лука Ташкент тюрьма НКВД 1939 год

29 марта 1939 года Лука, ознакомившись со своим делом и не найдя там большинства своих показаний, написал дополнение, приложенное к делу, где о его политических взглядах сообщалось:

«Я всегда был прогрессистом, очень далёким не только от черносотенства и монархизма, но и от консерватизма; к фашизму отношусь особенно отрицательно. Чистые идеи коммунизма и социализма, близкие к Евангельскому учению, мне были всегда родственными и дорогими; но методов революционного действия я, как христианин, никогда не разделял, а революция ужаснула меня жестокостью этих методов. Однако я давно примирился с нею, и мне весьма дороги её колоссальные достижения; особенно это относится к огромному подъёму науки и здравоохранения, к мирной внешней политике Советской власти и к мощи Красной Армии, охранительницы мира. Из всех систем государственного устройства Советский строй я считаю, без всякого сомнения, совершеннейшим и справедливым. Формы государственного строя США, Франции, Англии, Швейцарии я считаю наиболее удовлетворительными из буржуазных систем. Признать себя контрреволюционером я могу лишь в той мере, в какой это вытекает из факта заповеди Евангелия, активным же контрреволюционером я никогда не был…»

Ввиду расстрела основных свидетелей, дело рассматривалось на Особом совещании НКВД СССР. Приговор пришёл только в феврале 1940 года: 5 лет ссылки в Красноярский край.

Возобновление архиерейского служения

Фото в Большой Мурте 1941 г.

С марта 1940-го Войно-Ясенецкий работает хирургом в ссылке в районной больнице в Большой Мурте, что в 110 километрах от Красноярска. Осенью 1940 года ему разрешили выехать в Томск, в городской библиотеке он изучал новейшую литературу по гнойной хирургии, в том числе на немецком, французском и английском языках. На основании этого было закончено второе издание «Очерков гнойной хирургии».

В начале Великой Отечественной войны отправил телеграмму председателю президиума Верховного совета СССР Михаилу Калинину:

«Я, епископ Лука, профессор Войно-Ясенецкий… являясь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, там, где будет мне доверено. Прошу ссылку мою прервать и направить в госпиталь. По окончании войны готов вернуться в ссылку. Епископ Лука».

Красноярский эвакогоспиталь, 1943 г.

Телеграмму в Москву не передали, а в соответствии с существующими распоряжениями направили в крайком. С октября 1941 года профессор Войно-Ясенецкий стал консультантом всех госпиталей Красноярского края и главным хирургом эвакогоспиталя. Он работал по 8-9 часов, делая 3-4 операции в день, что в его возрасте приводило к неврастении. Тем не менее, каждое утро он молился в пригородном лесу (в Красноярске в это время не осталось ни одной церкви).

В начале 1943 года епископ Лука был назначен архиепископом Красноярским и Енисейским. На этом посту он сумел добиться восстановления одной маленькой церкви в пригородной деревне Николаевка, расположенной в 5 километрах от Красноярска. В связи с этим и практически с отсутствием священников за год архипастырь служил всенощную только в большие праздники и вечерние службы Страстной седмицы, а перед обычными воскресными службами вычитывал всенощную дома или в госпитале. Со всей епархии ему слали ходатайства о восстановлении церквей. Архиепископ отправлял их в Москву, но ответа не получал.

В письмах сыну Михаилу он сообщал о своих религиозных взглядах:

«… в служении Богу вся моя радость, вся моя жизнь, ибо глубока моя вера… Однако и врачебной, и научной работы я не намерен оставлять.»

«… если бы ты знал, как туп и ограничен атеизм, как живо и реально общение с Богом и любящих его.»

Поместный Собор, Москва, 1943 год. Слева направо за столом Архиепископ Лука, Святейший патриарх Алексий I, Митрополит Сергий Старгородский и Митрополит Николай Ярушевич

Летом 1943 года Лука впервые получил разрешение выехать в Москву, он участвовал в Поместном Соборе, который избрал патриархом Сергия; также стал постоянным членом Священного Синода, который собирался раз в месяц. Однако вскоре он отказался участвовать в деятельности Синода, так как длительность пути (около 3 недель) отрывала его от медицинской работы; в дальнейшем стал просить о переводе в Европейскую часть СССР, мотивируя это ухудшающимся здоровьем в условиях сибирского климата. Местная администрация не хотела его отпускать, пыталась улучшить его условия — поселила в лучшую квартиру, доставляла новейшую медицинскую литературу, в том числе на иностранных языках. Тем не менее, в начале 1944 года архиепископ Лука получил телеграмму о переводе в Тамбов.

Служение на Тамбовской кафедре

В феврале 1944 года Военный госпиталь переехал в Тамбов, и Лука возглавил Тамбовскую кафедру. 4 мая 1944 года во время беседы в Совете по делам Русской православной церкви при СНК СССР Патриарха Сергия с председателем Совета Карповым, Патриарх поднял вопрос о возможности его перемещения на Тульскую епархию, мотивировал такую необходимость болезнью архиепископа Луки (малярия); в свою очередь, Карпов «ознакомил Сергия с рядом неправильных притязаний со стороны архиепископа Луки, неправильных его действий и выпадов». В служебной записке наркому здравоохранения РСФСР Андрею Третьякову от 10 мая 1944 года Карпов, указывая на ряд допущенных архиепископом Лукой поступков, «нарушающих законы СССР» (повесил икону в хирургическом отделении эвакогоспиталя № 1414 в Тамбове, совершал религиозные обряды в служебном помещении госпиталя перед проведением операций; 19 марта явился на межобластное совещание врачей эвакогоспиталей одетым в архиерейское облачение, сел за председательский стол и в этом же облачении сделал доклад по хирургии и другое), указывал наркому, что «Облздравотдел (г. Тамбов) должен был сделать соответствующее предупреждение профессору Войно-Ясенецкому и не допускать противозаконных действий, изложенных в настоящем письме.».

В то время архиепископ Лука добился восстановления Покровской церкви Тамбова, которая стала всего лишь третьим действующим храмом в епархии; кроме того, она практически не была обеспечена предметами богослужения: иконы и иные церковные ценности были принесены прихожанами. Архиепископ Лука стал активно проповедовать, проповеди (всего 77) записывались и распространялись. Открытия бывшего кафедрального Спасо-Преображенского собора добиться не удалось; тем не менее, к 1 января 1946 года было открыто 24 прихода.

Покровская церковь, Тамбов

Архиепископ составил чин покаяния для священников-обновленцев, а также разработал план возрождения религиозной жизни в Тамбове, где, в частности предлагалось проводить религиозное просвещение интеллигенции, открытие воскресных школ для взрослых. Этот план был отвергнут Синодом. Среди прочей деятельности Луки — создание архиерейского хора, многочисленные произведения прихожан в священники.

Одна из самых знаменательных страниц жизни Святителя связана с городом Тамбовом, куда он приехал в феврале 1944 года. Со дня своего прибытия Валентин Феликсович занимает должность главного хирурга-консультанта госпиталей . Ему было 67 лет.

Вот отрывок из письма Луки сыну Михаилу от 10 августа 1944 года :«Приводим церковь в благолепный вид… Работа в госпитале идет отлично… Читаю лекции врачам о гнойных артритах… Свободных дней почти нет. По субботам два часа принимаю в поликлинике. Дома не принимаю, ибо это уже совсем непосильно для меня. Но больные, особенно деревенские, приезжающие издалека, этого не понимают и называют меня безжалостным архиереем. Это очень тяжело для меня. Придется в исключительных случаях и на дому принимать».

В 1944 Луку назначают архиепископом Тамбовским и Мичуринским. За плечами Валентина Феликсовича уже тогда был существенный опыт церковной и врачебной деятельности.

В Тамбове, несмотря на свой непререкаемый авторитет хирурга и большое почтение властей, Владыка всегда подчеркивал, что, прежде всего он — архиерей, и все должны с этим считаться.

Как главному хирургу Тамбовской госпитальной базы Войно- Ясенецкому приходилось курировать около 150 госпиталей, в каждом из них было от 500 до 1000 коек.

Доктор делает уникальные операции, на которые кроме него ни один хирург не мог решиться. Врачи и больные его боготворили.

Из воспоминаний старшей медсестры эвакогоспиталя Л.С. Лесных: «Тамбов был перевалочным пунктом для раненых, здесь шла обработка больных, а дальше их везли вглубь, в Саратов, а тех, которые были нетранспортабельны, оставляли».

Вот таких -то и приходилось оперировать Валентину Феликсовичу. В среде медперсонала о нем говорили как о необыкновенном человеке, который сразу мог поставить точный диагноз и определить, стоит ли проводить операцию или нет.

Архиепископ Лука и священнослужители в Покровском соборе города Тамбова. 1944-1946 годы

А вечером архиепископ Лука шел в Покровскую церковь, которая была открыта за полгода до его приезда и активно проповедовал. Проповеди (всего 77) записывались и распространялись.

Прихожане отмечали, что богослужения, совершаемые архиепископом Лукой, отличались высокой духовностью и молитвенностью: «Службы Владыки были долгие. Все исполнялось… Владыка не считался со своим изношенным здоровьем, и народ, видя его ревность, умилялся и безропотно терпел все тяжести».

И, конечно же, Святитель продолжал врачевать.

Поскольку линия фронта проходила близ Тамбовской области, здесь была создана широкая сеть госпиталей. Они размещались в помещениях школ, больниц, санаториев. За годы войны госпитали приняли более 600 тысяч (!) раненых. Ежедневно на станцию Тамбов прибывало в среднем по три санитарных эшелона. В 250 госпиталях тамбовщины дни и ночи шла битва за жизни людей.

Валентин Феликсович много оперирует. На этих операциях часто присутствовало большое количество врачей. О его искусстве хирургического исцеления ходили легенды. Доктор спас жизнь и вернул здоровье тысячам воинов.

Под руководством архиепископа Луки за несколько месяцев 1944 года для нужд фронта было перечислено более 250 тыс. руб. на строительство танковой колонны имени Дмитрия Донского и авиаэскадрильи имени Александра Невского. В общей же сложности за неполные два года было перечислено около миллиона рублей. Также он печатался в Журнале Московской Патриархии, активно призывал верующих к борьбе против фашистских захватчиков. Кроме того, он выступил с критикой папы Пия за его просьбу о помиловании обвиняемых Нюрнбергского процесса. В феврале 1945 года награждён патриархом Алексием I правом ношения на клобуке бриллиантового креста. В декабре 1945 года за помощь Родине архиепископ Лука был награждён медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».

Многие из тех, кого Владыка исцелял, становились верующими людьми и активно посещали церковь, в которой служил святитель. Покровский собор сделался центром, где люди старались получить исцеление души и тела.

Диплом лауреата Сталинской премии

В начале 1946 года постановлением СНК СССР с формулировкой «За научную разработку новых хирургических методов лечения гнойных заболеваний и ранений, изложенных в научных трудах „Очерки гнойной хирургии“, законченном в 1943 году и „Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов“, опубликованном в 1944 году», профессору Войно-Ясенецкому была присуждена высшая государственная награда того времени - Сталинская премия первой степени в размере 200000 рублей, из которых 130 тысяч рублей он передал на помощь детям в детских домах, оставшихся без родителей.

Работа „Очерки гнойной хирургии“ вышла в свет в 1943 году, когда еще отсутствовали антибиотики и благодаря ей были спасены многие тысячи жизней.

А.П. Кулевцова (работала медсестрой военного госпиталя в Тамбове при 62-й танковой бригаде генерала Вахмистрова):

«Я повезла раненых в госпиталь, который располагался в здании 6-й школы, там находился владыка Лука. Постучав в его кабинет, я извинилась и зашла, а он дремал, сидя в своём кресле; спал он очень чутко, поэтому сразу встрепенулся и спросил: «Я слушаю, что случилось?» Посмотрев документы, он тут же приказал нести больных в операционную… Прежде чем делать операцию, владыка Лука всегда подходил к раненому, молился над ним, и только тогда начинал оперировать… Все восхищались его операциями, потому что проводил их удачно. Ставя диагноз, он сразу определял, сможет ли человек выжить после операции, поэтому-то не всем приходящим давал согласие на операцию».

Н.С. Чаплыгин (участник Великой Отечественной войны, капитан 1-го ранга):

«Когда нас везли с фронта в тыл, то в городе Мичуринске три эшелона с ранеными были направлены на юг, а наши два эшелона было решено отправить в Тамбов. Раненые из этих эшелонов возмутились. Помню, что я лежал с ранением в вагоне и слышал крики и ругань. Из-за этого раненые бойцы задержали отправку поезда на несколько часов. Они восстали, собрали митинг и не хотели подчиняться. Только после того, как им сказали, что в Тамбове есть выдающийся врач-хирург, который всех исцеляет, тогда народ успокоился и поехал в Тамбов...

Лука был немногословным, но обращался со вниманием. Подойдёт, погладит по плечу или по голове и спросит: «Ну как Вы, голубчик? Всё ли хорошо?» Мы не имели нужной одежды, и когда приходилось выходить на воздух, то ничего, кроме подштанников, майки и халата, на нас не было. Однажды весной, когда мы вышли из госпиталя на улице Пионерской посмотреть на Цну, то неожиданно увидели архиепископа Луку в окружении толпы. Несмотря на наш жалкий вид и свою занятость, Лука подошёл и стал спрашивать о самочувствии раненых. Он немного рассказал нам о реке Цне, о городе Тамбове, о котором приезжие бойцы знали немногое. Дважды мы встречались с ним на Набережной и, когда провожали его, он рассказывал нам про Крым и главы из Библии. Меня приезжала проведать сестра, она была монахиней. А я до встречи с Лукой вообще был безбожником; мы с ней из-за этого не ладили – я не хотел её видеть. Но после операции и общения с Лукой я смягчился; мы встретились с ней и примирились. Можно сказать, что после встречи с Лукой я стал верующим православным человеком.

…у меня после ранения шесть или восемь рёбер были перебиты. В Тамбов привезли меня через месяц после ранения, и рана уже затягивалась. Но большими шприцами вытаскивали гнойные остатки. Осколки попали в лёгкое с правой стороны и в лопатку. Было опасно делать операцию и извлекать осколки; достаточно было и одного осколка, чтобы попасть на тот свет, а у меня их было три, и я был жив. Во многом благодаря тому, что до войны я трудился, работал на технике прицепщиком тракториста, здоровый был – «бугай»! Благодаря этому я три осколка и перенёс... Перед операцией вначале он один раз пришёл, посмотрел, потом два дня не являлся, потом привезли его, меня на операционный стол повезли, и он сделал операцию, он готовился к операции. Гениальность Луки была в том, что спереди не стал трогать рёбра, чтобы не разрушить костный каркас. Операцию сделал сбоку, обрезая рёбра. Так он придумал магниты; он один осколок из раны вытащил магнитом, потом стал рассекать, второй вытащил, а третий остался. Операция часов пять длилась, потому-то рёбра нужно было отпиливать или откусывать, да ещё и не хватило наркоза, и... медсестра Вера Тимофеевна просила, чтобы я матом не ругался. Многие фронтовики во время операций ругались, а Лука не терпел этого, у него начинали руки дрожать. Как мне сказали, я выругался только одним словом, и он потребовал, чтоб успокоили, и в этот момент сказал, чтобы ему скальпель в руки не давать…

Мне после госпиталя давали инвалидность и не пускали на фронт; я хотел сбежать... Лука, когда узнал об этом, потребовал, чтоб меня привезли к нему. Он сказал: «Дайте ему хотя бы вторую группу, так как у него нет по сути правого лёгкого – это тяжелее ранения, когда нет ноги». Но я не поехал к нему, а сбежал на фронт. А потом, когда я ещё раз вернулся после фронта, то профессор Лука уже ушёл от нас и стал главным консультантом эвакогоспиталей, а только в городе их было 24, а по области – около 50-ти. Перед кинотеатром «Модерн», одноэтажное кафе, – там находился он как главный хирург-консультант, а потом там, где гостиница обкома была… Никогда не забуду, как один раз после операции он пришёл в палату. Его сопровождала сестра моей жены Вера Тимофеевна Елагина... Она курила, поэтому всегда имела при себе папиросы. Старшая операционная сестра спереди стояла, а Вера Тимофеевна – сзади. Он приходит на второй день после операции проведать меня, специально приехал. (Он ещё был главным хирургом, а потом его сделали главным хирургом области.) Пришёл в палату с крестом. Я поднялся, он дал поцеловать крест. Потом спрашивает меня ни с того – ни с сего: «Куришь?» А я не знал, что ответить. На фронте я не курил постоянно, но иногда, по обстановке, или в детстве было, ребята вот хулиганьё на улице – закуришь, ну что мы там курили – листья от семечек. Ни денег, ни табака не было. Я подумал, подумал и ещё ничего не успел сказать, а он старшей медсестре говорит: «Дай ему папиросу!» Она курящая была – сразу зажгла папиросу. Он забрал у неё папиросу и сразу мне в рот сунул. Как только я взял, он закрыл мне его. Рука у него мощнейшая была, закрыл ей мне рот. Я смотрю – из раны выходит столп плотного дыма. «Видишь?», – спрашивает меня Лука. «Вижу!», – отвечаю ему. «Через неделю, через две – на том свете будешь, или бросишь – будешь жить. Понятно?», – бескомпромиссно заявил он и сразу ушёл. Потом мне рассказывали, что он интересовался о моём здоровье и спрашивал, не курю ли я? Я и до этого почти не курил, а с той поры вообще не пью и не курю».

Источник: Лисюнин В.Ф., свящ. Факты и свидетельства очевидцев о тамбовском периоде жизни святителя-исповедника Луки (Войно-Ясенецкого) // Тамбовская старина, 2013. Вып. 3. 

В феврале 1945 года архиепископ Лука был награждён патриархом Алексием I правом ношения на клобуке бриллиантового креста. Пишет книгу "Дух, душа и тело".

Весной 1946 года Святитель покинул город Тамбов.



Служение на Крымской кафедре

5 апреля 1946 года Патриарх Алексий подписал указ о переводе архиепископа Луки в Симферополь. Отношения с местным начальством не сложились: после приезда архиепископ не явился лично уполномоченному по делам Русской Православной Церкви Я. Жданову, что вызвало разногласие между ними. По свидетельству Я. Жданова, Лука за любое нарушение канонических правил мог лишить священника сана, уволить за штат, перевести с одного прихода на другой; священников же, бывших в заключении и в ссылках, приближал к себе, назначал на лучшие приходы, и всё это делалось без согласования с уполномоченным.

Дом Луки (Войно-Ясенецкого) в Симферополе, ныне часовня в его память

В начале 1947 года профессор Войно-Ясенецкий стал консультантом Симферопольского военного госпиталя, где проводил показательные оперативные вмешательства. Также он стал читать лекции для практических врачей Крымской области в архиерейском облачении, из-за чего они были ликвидированы местной администрацией. В 1949 году начал работу над вторым изданием «Регионарной анестезии», которое не было закончено, а также над третьим изданием «Очерков гнойной хирургии», которое было дополнено профессором В. И. Колёсовым и издано в 1955 году.

Все дети святителя Луки, став взрослыми, последовали по его пути в выборе профессии. Несмотря на все препятствия, которые им создавали даже при получении медицинского образования, Михаил, Алексей и Валентин стали докторами медицинских наук, дочь Елена – врачом-эпидемиологом. К сожалению, дети не разделяли веры отца, и можно только представить, какую боль причиняло святителю их неверие. Но он предоставлял им в этом вопросе полную свободу и относился к ним с большой любовью. Сыновья также очень уважали его, гордились его научными достижениями, помогали ему материально, зная, что все свое архиерейское жалованье он раздавал бедным и больным. Большой печалью святителя было и то, что многие его внуки также отошли от Церкви, на служение которой он положил свою жизнь.

С братьями, Владимиром и Павлом, и сестрой Викторией – его отношения всегда были ровными и хорошими. Когда братьев не стало, после войны он приютил у себя в Симферополе их овдовевших дочерей с маленькими детьми.

Вот эти два мальчика и девочка, жившие с ним последние 15 лет в Крыму и, можно сказать, воспитанные им – в основном личным примером, выросли верующими людьми. Это были дети его племянниц Веры Владимировны Прозоровской и Нины Павловны Сидоркиной, которых он пригласил жить к себе в архиерейский дом, когда получил назначение в Симферополь. Понимая что дети страдают от недоедания в тяжёлые голодные послевоенные годы в Черкассах после смерти отцов. Архиепископ Лука одновременно осознавал и чувствовал, что ему уже трудно обходиться без помощи близких, что дела со зрением становились всё хуже и хуже...

В эти годы Войно-Ясенецкий занимался общественно-политической жизнью. Уже в 1946 году в 69 лет он активно выступает как борец за мир, национально-освободительное движение колониальных народов. В 1950 году в статье «Защитим мир служением добру» он писал:

"Не могут быть христиане и на стороне колониальных держав, творящих кровавую неправду в Индонезии, Вьетнаме, Малайе, поддерживающих ужасы фашизма в Греции, Испании, насилующих волю народа в Южной Корее, не могут называться христианами те, кто враждует против демократического строя, осуществляющего… элементарные требования справедливости."

В 1955 году в 78 лет ослеп полностью, что вынудило его оставить хирургию. С 1957 года диктует мемуары. В постсоветское время вышла автобиографическая книга «Я полюбил страдание…».

11 января 1957 года избран почётным членом Московской духовной академии.

В 1958 году писал: «.. как трудно мне было плыть против бурного течения антирелигиозной пропаганды и сколько страданий причинила она мне и доныне причиняет...»

Активно вёл проповеди. Вот отрывки из проповедей:

«Вы скажете, правительство Вам, христианам, нанесло вред. А вспомните древние времена, когда ручьями лилась кровь христиан за нашу веру. Этим только и укрепляется христианская вера. Это всё от Бога.»

«Пройдёт ещё много десятков лет, прежде чем наша жизнь будет вполне нормальной.»

В 1959 году Патриарх Алексий предлагал присвоить архиепископу Луке степень доктора богословия.

Другом святителя Луки можно назвать академика Владимира Петровича Филатова, знаменитого хирурга-офтальмолога, который также был верен Православию всю жизнь. Поселившись перед революцией в Одессе, он основал Институт глазных болезней, который и поныне носит его имя. Каждое воскресенье академик и директор института ходил в храм святых мучеников Адриана и Наталии на Французском бульваре, который он спас от закрытия. Перед каждой сложной операцией академик Филатов брал благословение священника, а после заказывал благодарственные молебны. Владимир Петрович боролся за сохранение храмов в Одессе и в те страшные времена удостоился двух наград Русской Православной Церкви. Перед смертью правящий митрополит назвал Владимира Петровича "дорогим Старцем" в письме к его жене.

Его отношения со святителем Лукой были достаточно близкими, поскольку именно в Одессе жила Софья Сергеевна Белецкая с детьми святителя, и академик оказывал им покровительство. Младший сын Святителя Валентин Валентинович много лет работал у Филатова в институте заведующим отделением, и отец писал ему, что "слава Богу, академик – человек верующий".

Когда архиепископ Лука приезжал в Одессу навестить сына, он общался с Филатовым, исповедовал его. В поздравительном письме Владимиру Петровичу по поводу его 80-летнего юбилея святитель писал: "Много даров благодати Духа Святого получили Вы, много добра принесли тысячам и тысячам слепых и больных людей, что весьма угодно Богу… Я рад, что Вашего сердца коснулись мои проповеди, и посылаю Вам в подарок последний том их… Дай Бог, чтобы их чтение углубило Ваше понятие о важности покаяния и от славы земной и научной, хотя и великой, но тленной, обратило сердце Ваше к вечной и немеркнущей славе небесной. Примите же, дорогой Владимир Петрович, мое благословение на этот последний этап Вашей жизни – и любовь мою!"

В Институте глазных болезней и тканевой терапии им. В.П. Филатова всегда работало много верующих людей – замечательных специалистов, бережно хранящих память о своем учителе. Некоторое время сотрудницей института была и правнучка Святителя, Татьяна Валентиновна Войно-Ясенецкая, врач-анестезиолог.

Архиепископ-врач Войно-Ясенецкий продолжал оказывать медицинскую помощь, несмотря на ухудшавшееся здоровье. Больных профессор принимал на дому, помогая всем, но требуя молиться и ходить в церковь. Некоторым больным владыка приказывал лечиться только молитвой — и больные выздоравливали.

Умер Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий 11 июня 1961 года в воскресенье,в возрасте 84 лет в день Всех святых, в земле Российской просиявших...

На похороны архиепископа Луки собрались тысячи прихожан, приехали верующие из соседних областей

 На надгробии была высечена надпись:

Архиепископ Лука Войно-Ясенецкий

18 (27). IV.77 — 19 (11).VI.61

Доктор медицины, профессор хирургии,

лауреат.

Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) был похоронен на Первом Симферопольском кладбище, справа от храма Всех святых г. Симферополя. 22 ноября ноябре 1995 года указом Священного Синода Украинской Православной Церкви архиепископ Лука был причислен к лику местночтимых святых. 18 марта 1996 года в Симферополе мощи святителя Луки были обретены и 20 марта перенесены с кладбища крестным ходом в Свято-Троицкий собор Симферополя. Прежняя могила св. Луки также почитаема верующими.  В августе 2000 года определением Священного Синода Русской Православной церкви на Архиерейском Соборе святитель Лука был причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских для общецерковного почитания.

Серебряная рака с мощами Святителя подарена его верующими почитателями из далёкой Греции

Дети

Все дети профессора пошли по его стопам и стали медиками: Михаил и Валентин стали докторами медицинских наук; Алексей — доктором биологических наук; Елена — врачом-эпидемиологом. Внуки и правнуки тоже стали учёными (например, Владимир Лисичкин — академик РАЕН, Войно-Ясенецкая Ольга Валентиновна явилась создателем Одесского областного патологоанатомического бюро ООПАБ). Внуки и правнуки тоже стали учёными (например, Владимир Лисичкин — академик РАЕН). Стоит отметить, что Святитель никогда (даже после принятия епископского сана) не пытался приобщить их к религии, считая, что вера в Богa — личное дело каждого. Он предоставлял им в этом вопросе полную свободу и относился к ним с большой любовью. Сыновья также очень уважали его, гордились его научными достижениями, помогали ему материально, зная, что все свое архиерейское жалованье он раздавал бедным и больным. 

Постановлением Генеральной Прокуратуры РФ от 12 апреля 2000 года в соответствие с законом РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» гражданин Войно-Ясенецкий Валентин Феликсович полностью реабилитирован.

О характере архиепископа Луки давались самые разноречивые отзывы. Говорили о его спокойствии, скромности и доброте, и в то же время, о его высокомерии, неуравновешенности, заносчивости, болезненном самолюбии. Можно думать, что человек, проживший такую долгую и трудную жизнь, до предела насыщенную самыми разнородными впечатлениями, мог проявлять себя по-разному. Вполне возможно, что его громадный авторитет в области хирургии, привычка к безусловному повиновению окружающих, особенно во время операций, создала у него нетерпимость к чужим мнениям даже в тех случаях, когда его авторитет вовсе не являлся непререкаемым. Такая нетерпимость и властность могли быть и очень тяжелы для окружающих. Словом, это был живой человек, с неизбежными у всякого человека недостатками, но в то же время стойкий и глубоко верующий. Достаточно было посмотреть, как проникновенно, со слезами, совершал он литургию... 

"Если станете описывать мою жизнь, не пробуйте разделять хирурга и епископа. Образ, разделенный надвое, неизбежно окажется ложным."

В.Ф. Войно-Ясенецкий в разговоре с писателем Марком Поповским


СПИСОК ССЫЛОК

1) http://www.librarium.orthodoxy... Воспоминания

Епископа Луки Войно-Ясенецкого.

2) http://primer-very.cerkov.ru/?...

28 июня 2002 года на территории 3-го Центрального военного клинического госпиталя им. А.А.Вишневского в Красногорске состоялось основание церкви в честь святителя Луки
Сагматский монастырь в Фивах, Греция. Ковчег с мощами Святителя 
Центр почитания Святителя Луки в Греции


Консервативен, патриотически настроен, работал в оборонке

Журнал посвящён выдающимся людям России - интеллектуальной и нравственной элите общества

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Игорь Ирина Шийка Сегодня 00:29

    Сила или Послушание?

    Ной - герой веры. "Верил Ной и потому, предупрежденный о сокрытом от его глаз будущем, исполненный страха Божьего, построил ковчег, дабы спасти семейство свое. Вера его стала приговором миру, а сам он по вере обрел праведность." (Евр 11:7) Ковчег спасения, который построенный в послушании!Ной был достаточно смиренным, чтобы выполнить каждую деталь, кото...
    -->
    269

    Ворон или голубка?

    По окончании потопа Ною нужна была информация, высохла ли земля. Для этого он выпустил ворона. Но ворон - сильная птица и, не найдя сухой земли, он все летал и летал, но к Ною так и не вернулся. Ной ждал информации от ворона, а ворон демонстрировал свою силу. Когда же он выпустил голубку, то она быстро вернулась, - тем самым она принесла информацию, что земля еще не в...
    -->
    177
    Ехидный Douglas Вчера 19:35

    Об образовании и интернете. 1

    Есть такое мнение, весьма популярное сегодня среди неучей, что с появлением интернета отпадает нужда в классическом образовании.Ведь в сети можно найти всё, что угодно! И научиться чему угодно.Такое мнение глубоко ошибочно. Более того, оно очень опасно.Почему - объясним позже. А сейчас зададим всем, кто верит в чудодейственную силу Интернета, вопрос:Что вы думаете ...
    -->
    440

    Красота православных храмов (#88)

    Храм Покрова на Нерли, посёлок Боголюбово, Владимирская область Храм Покрова на Нерли, посёлок Боголюбово, Владимирская область Казанский собор от Воронихинского сквера Церковь Николая Чудотворца, деревня Вёгоруксы, Медвежьегорский район, Республика Карелия Храм-колокольня во имя Воскре...
    -->
    669

    Этот день в Русской истории

    Сегодня мы вспоминаем отрока-мученика Андрея Ющинского… Надпись на кресте на могиле Андрея Ющинского (2005) 20 марта в Киеве на территории усадьбы Бернера было обнаружено совершенно обескровленное тело 13-летнего мальчика ученика Киево-Софийской духовной школы Андрея Ющинского. 24 марта его похоронили на Лукьяновском кладбище. Следов крови в пещере не ...
    -->
    274
    Русское поле Вчера 09:47

    Телеканал Спас: "Половое воспитание. Уроки разврата?" (19.03.19)

    Как детям и подросткам рассказывать ПРО ЭТО? В своё время на теме полового воспитания было сломано очень много копий. Своей системы не было - и на незанятое место пришли “эксперты”, которые раздавали в классах презервативы и мягко склоняли подростков к раннему старту сексуальной жизни. Каким же оно должно быть - пресловутое половое воспитание? Как прав...
    -->
    177

    Позволительно ли христианину гневаться?

    "Гневаясь, не грешите, солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф 4:26) Давайте будем учиться о гневе у нашего учителя Иисуса Христа, а не только у современных психологов. Иногда праведный гнев может быть уместен. Особенно когда это касается ревности о Божьих вещах: "В храме Иисус увидел людей, продававших быков, овец и голубей; у столов сидели те, к...
    -->
    208

    Красота православных храмов (#87)

    Церковь Казанской иконы Божией Матери, посёлок Ильинка, Володарский район, Астраханская область Спасо-Преображенский собор, г.Углич, Ярославская область Церковь Зачатия Анны, парк Зарядье, г.Москва Екатерининский собор, г.Пушкин, г.Санкт-Петербург Собор Петра и Павла, г.Новотроицк, Орен...
    -->
    1030

    Почему Бог ожесточил сердце фараона?

    Бог ожесточил сердце фараона, чтобы иметь время на большое количество знамен и чудес. Казни египетские послужили хорошим уроком как для евреев, так и для египтян, что Бог евреев - Сущий и Всемогущий! Он Есть, он существует, он Мощный Господь!Поэтому не удивляйся, если твоя гора (проблема) выглядит твердой и не хочет сдвинуться с места. Это все ко времени, чтобы многие...
    -->
    229
    Orthodox 25 марта 16:09

    “С больной головы на здоровую”

    Не секрет, что не только для чад Русской Православной Церкви, но и ревнителей Православия во всей полноте Церкви Христовой, тяжелым ударом стала, мягко говоря, соглашательская и попустительская позиция большинства обителей издревле чтимой церковным народом Афонской горы в связи с последовавшими с конца августа 2018 г. чудовищными действиями Константин...
    -->
    292

    Аудио Библия, синодальный перевод.

    Мы рады представить Вам место, где можно слушать Библию с разной озвучкой и где Вы можете выбрать диктора, голос которого будет Вам максимально близок. Кому-то будет интересен синодальный перевод Библии с музыкальным сопровождением, кто-то предпочтет чистый голос. Наш выбор – это текст озвученный чтецом Игорем Козловым. Библия – это лучшая аудиокнига. Игорь В. Козлов ...
    -->
    337

    Малоизвестные святые: Преподобный Давид Ермопольский, бывший разбойник

    Житие Преподобного Давида Ермопольского, бывшего разбойникаПамять 6/19 сентябряСвятой и преподобный Давид был прежде разбойником и, живя в Египте, в пустыне Ермопольской, прославился злобой и жестокостью, как никто другой. Под своим начальством он имел более тридцати головорезов. Однажды, уже в преклонных летах сидя с ними на горе, он обозрел всю свою жизнь и, вспомни...
    -->
    639
    Иванушка 25 марта 12:41

    Фаворский свет

    Мы часто очень плохо знаем сокровища православной веры и православного богословия. Это касается даже основных христианских догматических истин. Тем более это касается учения святителя Григория Паламы о нетварных энергиях. Между тем его учение чрезвычайно важно не только для православного богословия, но и для понимания практической цели христианской жизни. Учение о Бла...
    -->
    385

    Живая вода есть только в Иисуса Христа!

    Иисус призывает всех жаждущих к Себе! "Если кто жаждет, да идет ко Мне и да пьет!" (Иисус) Помните, ни одна радость мира сего не способна утолить жажду в душе человека. Только Христос имеет Воду Жизни, которая так необходима каждому человеку, живущему на земле!Приди ко Христу и утоли жажду своей души! ...
    -->
    300

    «Се, стою у двери и стучу»

    Светоч мира. Художник: Уильям Холман Хант В 1854 году английский художник Уильям Холман Хант представил на суд публики картину «Светоч мира». Вы наверняка знакомы с ее сюжетом по многочисленным подражательным вариациям, год от году имеющим тенденцию становиться всё слащавее и слащавее. Лубочные подражания, как правило, называются «Се, стою у двери и с...
    -->
    368

    Принципы отбора судей и власти

    По каким принципам отбирались судьи и власть в старые библейские времена? "Ты же усмотри из всего народа способных, боящихся Бога людей, правдивых (справедливых) людей, ненавидящих корысть, и поставь их над народом..." (Библия, 2М 18:2) Не каждый, кто хочет, должен занимать пост при власти. Не каждому, кто имеет деньги, должна предлагаться позиция уп...
    -->
    428
    Rif Фитиль
    24 марта 18:59

    Культурные коды России. Виталий Сундаков.(видео)

    Культурные коды России. Виталий Сундаков. Интервью для Джули По "Альвасар" 09.03.2019Получите в подарок книгу Виталия Сундакова http://sundakov.ru/gift/Тренинги и семинары http://sundakov.ru/schedule/Группа Славянского кремля Виталия Сундакова ВК: https://vk.com/slav_kremlГруппа Славянского кремля ФБ https://www.facebook.com/slavkreml/Русская Школа Ру...
    -->
    483

    Господь - Целитель твой!

    "Если ты будешь слушаться голоса Господа, твоего Бога, и делать угодное перед Его глазами, и внимать Его заповедям, и соблюдать все Его уставы, то не наведу на тебя ни одной из болезней, которые навёл Я на Египет, ибо Я Господь, - твой целитель." (Библия, Исх 15:26) Есть Врач, который не пошлет тебя в аптеку, чтобы ты получил свое исцеление! Да, Он проп...
    -->
    428
    Rif ЛИНИЯ СТАЛИНА
    24 марта 17:05

    Блаженны миротворцы...

    Известный западный богослов сказал: "Бойся бить в человеке по дьяволу. Как бы не задеть в нем Бога". Владыка Иларион, окормляющий Волоколамскую епархию, возглавляющий Отдел внешних церковных связей, отучившись в Оксфорде и явившись в Россию с Венской кафедры, похоже, пренебрегает этим пастырским правилом. В дни Сталинской годовщины, когда на Вождя обруши...
    -->
    682
    MERjAMAA 24 марта 16:02

    Анка Линд. неомерянский эпос

    - На реке Нерли когда-то грады древние стояли. Жили люди в них - меряне, а вокруг поля, деревни. Муро-песни разливались над крутыми берегами. Ружа-рожь росла повсюду, колос тучный наливая. Итак, дорогие друзья! Нам сложно уже держать нашу крикливую мерянскую птицу в клетке и мы её выкладываем для чтения. Наш этнофутурист и рунопевец Валентин Конста...
    -->
    339
    AntonBlagin
    10 марта 01:17

    Ради спасения русского народа от жидовского ига я готов пойти и в тюрьму, и на смерть!

    Первая часть здесь: https://cont.ws/@antonblagin/12556767 марта 2019 года, накануне Международного женского праздника, я был вызван на допрос в УФСБ по Мурманской области и фактически подписал себе приговор. Сознательно подписал, видя со стороны следователя дикое желание взять с меня "признательное показание"! Теперь российская власть будет судить меня за вот эти...
    -->
    13345
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика