Роберт Фориссон "Как британцы получили признания Рудольфа Хёсса"

Эту переведённую мною статью известного франко-британского учёного, профессора университета Сорбонны доктора Роберта Фориссона (на фото), я приобщил в 2018 году к материалам моего судебного дела. Судья Пермского краевого суда Ахматов вынужден был подшить её к делу, однако категорически отказался оглашать её присяжным заседателям. Думается, по простой причине: слишком ясно и чётко этот текст демонстрирует то, чего стоят пресловутые 6 миллионов, газовые камеры и прочие святыни мифологии холокоста, порождённые Нюрнбергским приговором. Тем не менее, полагаю, что в моём тогдашнем оправдании по статье 354.1 УК РФ "Реабилитация нацизма" - сначала судом присяжных, затем Верховным Судом РФ - эта статья сыграла свою роль. В том же году я заочно познакомился с её многоуважаемым и героическим автором профессором Фориссоном и переписывался с ним вплоть до его скоро последовавшей кончины. Р.Ю.

Как британцы получили признания Рудольфа Хёсса

Роберт Фориссон

Рудольф Хёсс был первым из трёх последовательно сменившихся комендантов концентрационного лагеря Аушвиц. Его часто называют «комендантом Аушвица», и широкая публика знает о нём из книги, вышедшей под названием «Комендант Аушвица».

Он предстал как свидетель 15 апреля 1946 года перед Международным Военным Трибуналом, где его показания произвели сенсацию. К изумлению подсудимых в присутствие журналистов со всего мира он признался в наиболее страшных преступлениях, когда либо известных в истории. Он сказал, что лично получил от Гимлера приказ уничтожить евреев. По его оценкам в Аушвице было уничтожено 3 000 000 людей, 2 500 000 из них посредством газовых камер. Его признания были лживы. Они были вытянуты из Хёсса пытками, и пришлось до 1983 года изучать особенности и характер пыток, которые к нему применили.

Признания Рудольфа Хёсса стали краеугольным камнем теории, утверждающей, что систематическое уничтожение евреев, в частности посредством убийства в газовых камерах, были исторической реальностью. Эти признания состоят по сути из четырёх документов, которые, в хронологическом порядке, таковы:

1. Письменные показания, подписанные 14 марта (или 15 марта?) 1946 года в 2.30 утра; это 8-страничный печатный текст, написанный по-немецки; я не думаю, что в нормальных обстоятельствах суд при какой-либо демократии согласился бы принять во внимание эти страницы с отсутствующими каким либо заглавием и каким либо напечатанным административным пояснением; и испещрённый различными исправлениями, как печатными, так и рукописными, неинициализированный и без указания в конце общего числа исправленных или стёртых слов. Хёсс подписал это в первый раз после того, как написал: «14.3.46 230.» Ещё раз он подписал после двух строк, которые предполагаюся как рукописные, но были отпечатаны и которые говорят:

Я прочёл сообщение выше и подтверждаю, что это соответствует моим собственным показаниям, и что это чистая правда (официальный перевод).

Следуют имена и подписи двух свидетелей, британских сержантов. Один не помечает дату, в то время как другой указывает 15 марта. Последняя подпись — капитана 92-го Отделения Полевой Безопасности, который удостоверяет, что два сержанта присутствовали на протяжении всей процедуры, в течение которой арестованный Рудольф Хёсс добровольно сделал его сообщение. Указанная дата 14 марта 1946 года. Ничего не указывает на место!

Союзники пронумеровали этот документ NO-1210.

2. Письменные показания под присягой, подписанные 22 днями позже, 5 апреля 1946 года. Это печатный текст объёмом 20 страниц, написанный по-английски. Вот что удивительно: таким образом, Хёсс подписал объяснение под присягой не на своём собственном языке, а на языке его стражей. Его подпись появилась трижды: внизу первых двух страниц, далее на третьей и на последней странице после текста из четырёх строк, также по-английски, также отпечатанного, который гласит:

Я понимаю английский, как это написано выше. Изложенные выше сведения являются правдой: объяснения даны мною добровольно и без принуждения; после прочтения объяснения я подписал его в Нюрнберге, Германия, 5 апреля 1946 года.

Далее следует подпись подполковника Смита У. Брукхарта: «Подписано и заверено мной сегодня 5 апреля 1946 года в Нюрнберге, Германия».

По своей форме этот текст является, насколько это возможно, ещё менее читаемым, чем предыдущий. В частности, целые строки  добавлены заглавными буквами в английском стиле, в то время как другие вычеркнуты карандашной чертой. Нет инициализации на полях рядом с этими правками, в конце документа нет списка зачеркнутых слов. Союзники приписали этому документу номер PS-3868.

Для того, чтобы спрятать тот факт, что Хёсс подписал показания, которые были на английском, в то время как они должны были быть на его собственном языке, и для того, чтобы скрыть вычеркнутые слова и дополнения и исправления, в Нюрнберге был использован следующий трюк: оригинальный текст был переписан и представлен как «перевод»* с немецкого на английский. Однако ответственный за это жульничество человек слишком торопился. Он думал, что рукописное дополнение к параграфу 10 (сделано английским рукописным стилем) было дополнением к концу параграфа 9. Результатом этого непонимания стало то, что конец параграфа 9 оказался совершенно непонятным.

Существует, таким образом, два различных документа, которые имеют одинаковый порядковый номер PS-3868: документ, подписанный Хёссом и его «римейк»**. Именно «римейк», в действительности, грубая подделка, был использован перед Нюрнбергским трибуналом. Вот в этой исторической работе заявляется о том, что в ней воспроизведён документ PS-3868 Хёсса, хотя фактически представлен «ремейк», в котором опущен (без указания об этом) конец параграфа 9, а также весь параграф 10: [1] - см. Henri Monneray, La Persécution des Juifs dans les pays de l'Est présentee à Nuremberg, Paris, Center for Contemporary Jewish Documentation,1949, pp.159 - 162.

3. Театрализованные устные показания, как я уже заметил, были сделаны перед МВТ 15 апреля 1946 года, десять дней спустя после написания документа PS-3868. Как ни парадоксально, именно защитник, Курт Кауфман, адвокат Эрнста Калтенбрунера, потребовал присутствие Хёсса. Его очевидным намерением было показать, что человеком, ответственным за предполагаемое истребление является Гимлер, а не Калтенбрунер. Когда подошло время представителю прокуратуры (на тот момент американский помощник прокурора полковник Харлан Амен) задавать Хёссу вопросы, казалось, что он читает из показаний, подписанных последними, но на самом деле он читал выдержки из «ремейка». Полковник Амен освободил его от чтения параграфа 9 (и также параграфа 8). Останавливая после чтения каждой выдержки, он спрашивал Хёсса, является ли действительностью то, о чём он заявил. Он получил следующие ответы: "Jawohl," "Jawohl," "Jawohl," "Ja, es stimmt", ответ из двух фраз (содержащий очевидную ошибку о венгерских евреях, которые якобы были убиты в Аушвице еще в 1943 году, хотя первая колонна с ними прибыла туда только 2 мая 1944 года), : "Jawohl," "Jawohl," "Jawohl", ответ из одной фразы, "Jawohl" и "Jawohl" [2] - МВТ, XI, стр. 457-461. Хёсс процитирован нами согласно тексту немецкоязычного издания многотомника МВТ.

В нормальном судебном деле об убийстве здесь были бы сотни вопросов с тем, чтобы узнать об уничтожении и газовых камерах (чтобы рассказать о преступлении и инструменте преступления, которое не имело прецедентов в истории), но никто не задал этих вопросов. В частности, полковник Амен не спросил ни об единой детали, а также ни о какой-либо дополнительной информации об ужасающем тексте, который он прочёл в присутствии журналистов, чьи истории станут заголовками газет всего мира на следующий день.

4. Тексты, обычно собираемые под названием «Комендант Аушвица». Хёссу приписывается написание этих текстов карандашом под зорким взглядом его польско-коммунистических тюремщиков в тюрьме в Кракове в ожидании суда. Он был осуждён на смерть 2 апреля 1947 года и повешен в концентрационном лагере Аушвиц четырнадцатью днями позже. Мир должен был ждать 11 лет, до 1958 года, публикации в Германии приписываемых ему воспоминаний. Они были отредактированы немецким историком Мартином Бросцатом без соблюдения научного подхода. Бросцат пошёл столь далеко, что опустил несколько фрагментов, которые бы слишком ясно проявили, что Хёсс (или его польские тюремщики) преподнёс чрезмерные заявления, которые должны были бы вызвать вопросы о достоверности написанного им в целом.

Четыре документа, которые я только что перечислил, тесно связаны своим происхождением. При более близком взгляде на них видны противоречия между их соответствующим содержанием, но в главной части они между собой согласуются. Восемь страниц NO-1210 по смыслу суммируются в 2 страницы PS-3868; этот последний документ служил центральным в устном свидетельстве перед МВТ; и, наконец, мемуары, написанные в Кракове, венчают целое. Основой и образцом является, таким образом, документ NO-1210. Именно в краковских мемуарах, написанных под наблюдением польского дознавателя Яна Сена, Хёсс дал подробности того, как британцы получили это самое первое признание.

Откровения Хёсса о его первом признании (документ NO-1210 от 14 или 15 марта 1946 года)

Война кончилась в Германии 8 мая 1945 года. Хёсс попал в руки британцев, которые посадили его в лагерь для СС-вцев. Как обученный агроном он получил скорое освобождение. Его стражи не ведали важности их добычи. Служба занятости нашла ему применение на сельскохозяйственной работе на ферме около Фленсбурга, недалеко от датской границы. Он оставался там восемь месяцев. Его разыскивала военная полиция. Его семья, с которой он установил контакт, была под плотным наблюдением и являлась объектом частых досмотров.

В своих воспоминаниях Хёсс подробно излагает обстоятельства его ареста и того, что за ним последовало. Обращение, которому он подвергся, было очень жестоким. На первый взгляд удивительно то, что поляки позволили Хёссу сделать разоблачения касательно Британской военной полиции. Поразмыслив, мы осознаем, что они сделали это по одному или более из следующих мотивов:

придать признанию вид искренности и достоверности;

заставить читателя делать сравнение между британским и польским методами, приукрасив польских коммунистов, ведь Хёсс действительно позже сказал, что в течение первой части заключения в Кракове его тюремщики очень близко подошли к тому, чтобы прикончить его физически и ещё более морально, но что потом они обращались с ним «так пристойно и внимательно», что он согласился написать свои воспоминания;

дать объяснение некоторым нелепостям, имеющимся в тексте (NO-1210), который Британская полиция заставила Хёсса подписать; одной из этих нелепостей является выдумка «лагеря уничтожения» в месте, которого никогда не существовало ни на одной польской карте: «Волцек рядом с Люблином»; путаница с Белжецом невозможна, поскольку Хёсс говорит о трёх лагерях: «Бельцек (так в исходном тексте), Тублинка (так в исходном тексте) и Волцек рядом с Люблином». Далее написание Треблинки будет исправлено. Попутно заметим, что лагерей Белжец и Треблинка ещё не существовало в то время (июнь 1941), когда Гиммлер, согласно Хёссу, сказал ему, что они уже действуют как «лагеря уничтожения».

Ниже приводятся слова Хёсса, описывающие последовательно его арест британцами, подписание им документа, который станет NO-1210, его доставка в Минден-на-Везере, где обращение с ним было ещё хуже, его прибывание в тюрьме Нюрнбергского трибунала и, наконец, его экстрадицию в Польшу.

Я был арестован 11 марта 1946 года (в 11 часов после полудня).

Моя ампула с ядом была разбита двумя днями ранее.

Когда я пробудился, я сначала подумал, что был атакован грабителями, поскольку много ограблений имело место в то время. Так выглядело то, как они меня арестовывали. Сотрудники полиция полевой безопасности истязали меня.

Я был доставлен в Хайде, где меня поместили в те самые казармы, из которых я был освобождён британцами восемью месяцами ранее.
На моём первом допросе показания получались посредством моего избиения. Я не знаю, что было записано, хотя я подписал это. Алкоголя и плети оказалось для меня слишком много. Плеть была моя собственная, она случайно попала в багаж моей жены. Она едва ли касалась моей лошади, не то что пленных. Тем не менее один из допрашивавших меня был уверен, что я постоянно применял её для порки пленных.

После нескольких дней я был доставлен в Минден-на-Везере, главный центр допросов в Британской Зоне. Здесь я получил ещё более грубое обращение, находясь в руках английского прокурора, майора.

На следующий день я был доставлен на грузовике в Нюрнберг вместе с пленным, который был привезен из Лондона как свидетель защиты Фриче [3]. Моё заключение в Международном Военном Трибунале было курортом по сравнению с тем, что я прошёл до этого. Я был размещён в том же здании, что главные обвиняемые, и мог видеть их ежедневно, как их приводили в суд. Почти каждый день нас посещали представители всех стран-союзников. Меня всегда выделяли как особенно интересное животное.

Психологически я был почти нарезан на куски. Они хотели знать всё обо всём, и это также делали евреи. Они не оставляли мне каких-либо сомнений о судьбе, которая мне уготована.

Commandant iт Auschwitz, Introduction by Lord Russell of Liverpool. English translation, Weidenfeld and Nicolson,. 1959, p. 173-175.).

Откровения 1983 года о британских пытках Рудольфа Хёсса

Ревизионисты давно доказали, что различные признания Рудольфа Хёсса содержат так много грубых ошибок, бессмысленных элементов и всякого рода несуразиц, что невозможно им верить, как это делали судьи в Нюрнберге и Кракове, а также некоторые самозванные историки, без какого-либо предварительного анализа их содержания и обстоятельств, в которых они были получены.

При всём правдоподобии того, что Хёсса пытали британские солдаты 92-го Отделения полевой безопасности было необходимо подтверждение этой гипотезы. Подтверждение пришло с публикацией в Англии книги, содержащей имя главного пытальщика (британского сержанта еврейского происхождения) и описание обстоятельств ареста Хёсса, также как его допроса третьей степени.

Книга Руперта Бутлера. Она была опубликована в 1983 году (издательство «Hamlyn Paperbacks»). Бутлер является автором трёх других работ: «Чёрные ангелы», «Рука стали» и «Гестапо», все они опубликованы «Hamlyn Paperbacks». Книга, которая интересует нас, озаглавлена «Легионы смерти». Её вдохновляющая идея антинацизм. Бутлер говорит, что собирал материал для своей книги в Императорском военном музее в Лондоне, в Институте современной истории, в Библиотеке Винера и других таких же престижных учреждениях. В начале этой книги он выражает благодарность этим учреждениям и, среди прочего, двум людям, один из которых Бернард Кларке («который взял в плен коменданта Аушвица Рудольфа Хёсса»). Автор цитирует несколько фрагментов написанных или запечатлённых на магнитофон сообщений Кларке.

Бернард Кларке не выказывает сожалений. Напротив, он определённо демонстрирует гордость за то, что пытал «наци». Руперт Бутлер подобным же образом не находит в этом поводов для критики. Ни один из них не понимает важность их разоблачений. Они говорят, что Хёсс был арестован 11 марта 1946 года, и что потребовалось три дня пыток, чтобы получить «внятные показания». Они не осознают, что мнимые «внятные показания» есть ни что иное, как безумное признание, подписанное их дрожащей жертвой 14 или 15 марта 1946 года в 2.30 утра, признание, которое окончательно решило судьбу Хёсса, признание, которое придаст мифу окончательную форму. Это признание также окончательно сформирует миф об Аушвице, предначертанному стать эпицентром уничтожения евреев, помимо прочего, благодаря мнимому использованию смертельных газовых камер.

11 марта 1946 года капитан Кросс, Бернард Кларке и четверо других разведчиков в британской униформе, преимущественно высокие и грозные, вошли в дом фрау Хёсс и её детей.

Шестеро мужчин, как нам рассказывают, все были «опытны в наиболее сложных техниках непрерывного и беспощадного исследования» (стр. 235), Кларке начал кричать:

Если ты не скажешь нам [где находится твой муж], мы передадим вас русским, и они поставят вас к стенке. Твой сын пойдёт в Сибирь [5].

Фрау Хёсс сломалась и раскрыла, говорит Кларке, местонахождение фермы, где прятался её муж, также как взятое им имя: Франц Ланг. И Бернард Кларке добавляет:

Надлежащее устрашение сына и дочери дали ту же самую информацию.

Затем еврейский сержант и пятеро других экспертов в допросе третьей степени отправились искать Хёсса, которого они застигли в полночь спящего в нише комнаты, использовавшейся для забоя скота на ферме.

Хёсс в ужасе закричал от одного лишь вида британской формы.

Кларке зарычал: «Как твоё имя?»

С каждым ответом «Франц Ланг» рука Кларка обрушивалась на лицо его пленника. На четвёртый раз это случилось, Хёсс сломался и признался, кто он.

Это признание внезапно дало волю ненависти еврейских сержантов из группы захвата, чьи родители погибли в Аушвице согласно приказу, подписанному Хёссом.

Пленник был вырван со своего спального места, пижаму сорвали с его тела. Его обнажённого затащили на одну из плит для забоя, где, как показалось Кларке, его вопли и наносимые ему удары были бесконечны.

В конце концов медицинский офицер предупредил капитана: «Скажите им прекратить, если вы не хотите принести назад труп».

На Хёсса набросили одеяло и оттащили его в машину Кларке, где сержант залил хороший глоток виски ему в глотку. Затем Хёсс попытался спать.

Кларке ткнул его служебной тростью под веки и приказал на немецком: «Держи свои поросячьи глаза открытыми, ты, свинья».

В первое время Хёсс вновь и вновь повторял своё часто воспроизводимое объяснение: «Я получал приказы от Гимлера. Я солдат также как вы, и мы должны подчиняться приказам».

Команда прибыла назад в Хайде около трёх часов утра. Всё ещё мело снегом, но одеяло было сорвано с Хёсса, и его заставили идти полностью голым через тюремный двор к его камере (стр. 237)

Итак, вот что открывает Бернард: «Три дня ушло на то, чтобы выдавить из Хёсса внятные показания» (там же). Это признание было подтверждено мистером Кеном Джонсом в статье в «Wrexham Leader» (17 октября 1986 года):

Мистер Кен Джонс был тогда рядовым пятого конно-артиллерийского полка, размещённого в Хайде, в Шлезвиг-Холштайн. «Они привезли его к нам, когда он отказался сотрудничать в ходе допроса о его деятельности втечение войны. Он прибыл зимой 1945/6 годов и был помещён в маленькую тюремную камеру в казармах», - вспоминает мистер Джонс. Два других солдата были назначены вместе с мистером Джонсом присоединиться к Хёссу в его камере, чтобы помочь сломать его для допроса. «Мы сидели в камере с ним день и ночь, вооружённые топорищами. Наша работа была тыкать его каждый раз, когда он засыпал, чтобы помочь сломить его сопротивление», - сказал мистер Джонс. Когда Хёсса выводили на улицу на прогулку, его заставляли носить только брюки и тонкую хлопковую рубашку на лютом холоде. После трёх дней и ночей без сна Хёсс окончательно сломался и сделал полное признание властям.

Объяснения, полученные в только что описанных условиях громилами Британской военной безопасности под зверским стимулированием сержанта-переводчика Бернарда Кларке, стали первым признанием Хёсса, изначальным признанием, зарегистрированным под номером NO-1210. После того, как под пытками пленный начал говорить, по словам Кларке, его невозможно было остановить. Кларке, в 1982-м или 1983-м сознающий чудовищность того, в чём он заставил признаться Хёсса, не более, чем в 1946-м, идёт на то, чтобы описать серию вымышленных ужасов, представленных здесь как правда: Хёсс дошёл до того, что рассказал, что когда тела были сожжены, вытопленный из них жир выливался на другие тела (!). Он оценил число умерших только за тот период, когда он был в Аушвице, в два миллиона (!); умерщвление достигало 10000 жертв в день (!).

Обязанностью Кларке было цензурировать письма, отправляемые Хёссом своей жене и детям. Каждый полицейский знает, что власть дать или забрать у арестанта разрешение писать своей семье представляет собой психологическое оружие. Чтобы заставить арестанта «запеть» иногда достаточно всего лишь приостановить или отменить это разрешение. Кларке делает интересное замечание о содержании писем Хёсса; он поверяет нам:

Иногда кусок застревал у меня в горле. В этом мужчине было два разных человека. Один был безжалостен и не принимал во внимание человеческую жизнь. Другой был мягким и любящим [6].

Руперт Бутлер заканчивает своё повествование словами, что Хёсс не пытался ни отказаться от своей ответственности, ни избежать её. По существу, на Нюрнбергском трибунале Хёсс вёл себя с «шизоидной апатией». Выражение американского тюремного психолога Г.М.Гилберта, который отвечал за психологический надзор за заключёнными и их подслушивание для содействия американскому обвинению. Мы безусловно можем поверить, что Хёсс был «расщеплён надвое»! Он выглядел как тряпка, потому что они превратили его в тряпку.

«Апатичный», - пишет Гилберт на странице 229 своей книги [7]; «апатичный», - повторяет он на следующей странице; «шизоидная апатия», - пишет он на странице 239 («Нюрнбергский дневник», 1947, издательство «Signet Book», 1961).

В конце суда в Кракове Хёсс встречает свой смертельный приговор с видимым безразличием. Руперт Бутлер комментирует это так:

[Хёсс] понимал, что у союзников были свои приказы, и что абсолютно не стояло вопроса о том, будут ли они выполнены [8].

Лучше не скажешь. Похоже, Рудольф Хёсс подобно тысячам подсудимых немцев, отданных на милость победителей, которые были совершенно уверены в своём великодушии, быстро понял, что у него нет иного выбора, кроме как страдать по воле их судей, пришли ли они с Запада или с Востока.

Затем Бутлер коротко приводит случай Ганса Франка, бывшего губернатора Польши. С таким же тоном морального удовлетворения он излагает обстоятельства пленения Франка и последовавшее обращение:

Звёздный статус какой-то уникальности не произвел впечатления на двух цветных рядовых, которые арестовали его и позаботились о том, что он был увезён в муниципальную тюрьму Мисбаха только после того, как был зверски избит и брошен в грузовик.

На него был наброшен брезент, чтобы спрятать наиболее очевидные приметы жёсткого обращения; Франк воспользовался этим прикрытие, когда пытался перерезать артерию на своей левой руке.

Ясно, что такой лёгкий путь выхода не мог быть ему разрешён; медицинский офицер армии США спас его жизнь, и он предстал перед Международным Военным Трибуналом в Нюрнберге [9] - стр. 238-239.

Рудольф Хёсс и Ганс Франк были не единственными, кто получил обращение такого рода. Из наиболее известных случаев мы знаем Юлиуса Штрайхера, Ганса Фриче, Освальда Пола, Франца Цирайса и Иосефа Крамера.

Но случай Рудольфа Хёсса гораздо более серьёзный в этом ряду. Не существует документа, который доказывает, что у немцев была политика уничтожения евреев. Леон Поляков согласился с этим в 1951 году:

Что касается концепции, которую можно назвать планом тотального уничтожения, то трое или четверо главных действующих лиц покончили собой в мае 1945 года. Ни одного документа не сохранилось или же, возможно, никогда не существовало [10] - Bréviaire de la haine: Le IIIe Reich et les Juifs, Calmann-Levy, 1951, Livre de Poche, 1974, p.171

В отсутствие каких-либо документов историки а-ля Поляков раз за разом обращаются прежде всего к сомнительным признаниям, таким, как признания Курта Герштайна или Рудольфа Хёсса, иногда меняя тексты для своего удобства.

Бернард Кларке «на сегодня успешный бизнесмен, работающий на юге Англии» («Легионы смерти», 1983, стр. 235). На самом деле можно сказать, что это его голос был услышан в Нюрнберге 15 апреля 1946 года, когда помощник прокурора Амен читал фрагмент за фрагментом изумлённой и очумевшей аудитории мнимое признание Рудольфа Хёсса. В этот день была запущена ложь мирового масштаба: ложь Аушвица. В основе этого огромного медиа-события стоят несколько еврейских сержантов Британской военной безопасности, включая Бернарда Кларке, «на сегодня успешного бизнесмена, работающего на юге Англии» [11],

Показания Морица фон Ширмайстера

Втечение войны Мориц фон Ширмайстер был личным пресс-атташе Иосефа Геббельса. 29 июня 1946 года он был допрошен перед МВТ как свидетель защиты Ганса Фриче. Его показания были особенно интересны, поскольку касались реальной личности доктора Геббельса и отношения официальных немецких служб новостей к потоку кровавых историй о концентрационных лагерях, распространявшихся втечение войны союзниками.

В конце войны Мориц фон Ширмайстер был арестован британцами и интернирован в лагерь в Англии, где ему была поставлена задача политического «перевоспитания» его товарищей по заключению. Перед свидетельством в Нюрнберге он был доставлен самолётом из Лондона в Германию. Сначала он содержался в Миндене-на-Везере, который был главным центром допросов для Британской военной полиции. Отсюда он был доставлен машиной (31 марта – 1 апреля 1946 года) в тюрьму в Нюрнберге. В этой же машине ехал Рудольф Хёсс. Мориц фон Ширмайстер это именно тот «пленный, которого привезли из Лондона как свидетеля защиты Фриче», о котором Хёсс говорит в его «мемуарах» (см. выше, стр. 393).

Благодаря документу, который я получил от американского исследователя Марка Вебера, который дал мне его копию в Вашингтоне в сентябре 1983 года (документ, точный источник получения которого я пока не уполномочен указывать), мы знаем, что они могли свободно говорить в машине, которая везла их в Нюрнберг. В этом документе, немного большем, чем две страницы, Ширмайстер cообщает, как Хёсс поделился с ним касательно нависших над ним обвинений:

Gewiss, ich habe unterschrieben, dass ich 2 Millionen Juden umgebracht habe. Aber ich hätte genausogut untershrieben, dass es 5 Millionen Juden gewesen sind. Es gibt eben Methoden, mit denen man jedes Geständnis erreichen kann -- ob es nun wahr ist oder nicht [12].

«Конечно, я подписал показания, что я убил два с половиной миллиона евреев. Но я также мог сказать, что это было пять миллионов евреев. Есть определённые методы, посредством которых может быть получено любое признание, правдивое или нет».

Другое признание, подписанное Рудольфом Хёссом

У британских истязателей Рудольфа Хёсса не было причины проявлять какую-либо сдержанность. После того, как они заставили его подписать документ NO-1210 в 2.30 утра 14 или 15 марта 1946 года, они получили новую его подпись 16 марта, на этот раз под текстом на английском, написанном английским рукописным стилем с пробелом там, где должно было быть название места. Его стражи заставили его подписать простую записку, написанную по-английски:

Объяснение сделано добровольно в ________ тюрьме Рудольфом Хёссом, бывшим комендантом концентрационного лагеря Аушвиц в 16-й день Марта 1946 года.

Я лично по приказам, полученным от Гимлера в мая 1941 года, организовал отравление газом двух миллионов людей между июнем/июлем 1941 и концом 1943 годов, когда я был комендантом Аушвица.

подпись. 

Рудольф Хёсс

SS-штурмбанфюрер

Eh. (?) Комендант в Аушвиц-Биркенау

(даже слово «подпись» написано рукой, по-английски)

Миф об Аушвице

На протяжении долгого времени мы знаем, что миф об Аушвице исключительно еврейского происхождения. Артур Р. Буц установил факты в своей книге «Ложь двадцатого столетия», также как Вильгельм Стэглих в «Мифе об Аушвице». Главными авторами создания и разнесения «молвы об Аушвице» были последовательно два словака, Алфред Вецлер (или Векслер) и Рудольф Врба (или Розенберг, или Розенталь); затем венгерский раввин Михаел Дов Бер Вайсмандел (или Вайсмандл); затем в Швейцарии представители Всемирного Еврейского Конгресса типа Герхарда Ригнера, который был в контакте с Лондоном и Вашингтоном; и, наконец, американцы типа Гарри Декстера Уайта, Генри Моргентау-младшего и раввина Стивена Сэмуэля Уайза. Таким образом появился знаменитый доклад Всемирного совета беженцев по Аушвицу и Биркенау, опубликованный в Вашингтоне в ноябре 1944 года. Копии этого доклада были вложены в папки военным прокурорам, выполнявшим главную работу по обвинению немцев, причастных к лагерю Аушвиц. Это составило официальную версию истории вымышленного убийства газом евреев в этом лагере. Вероятнее всего, это было использовано как справочное издание следователями-дознавателями-истязателями «коменданта Аушвица». Все указанные здесь имена принадлежат евреям.

Более того, теперь мы видим, что Бернард Кларке, первый британский истязатель, был евреем. Второй британский истязатель майор Дрейпер (?) вероятно также был евреем. Тоже самое касается двух американских психологов Г.М. (Густав Малер) Гилберт и полковник Харлан Амен. Наконец, в Польше Хёсс столкнулся с польскими евреями, которые обращались с ним более или менее подобным образом. Когда он писал свои «мемуары», это было под наблюдением инструктирующего его судебного пристава Яна Сена, который также наверняка был евреем.

Истеблишмент историков спорит, подвергался ли Хёсс пыткам и дал ли признания в результате насилия. Однако, с момента публикации в 1983 году книги Руперта Бутлера больше невозможно оспаривать это. Ревизионисты были правы.

С 1985 года это ещё менее возможно. В январе-марте 1985-го в Торонто (Канада) состоялся суд над Эрнстом Цунделем, который был обвинён Еврейской ассоциацией и правительством в распространении ревизионистской литературы. Рудольф Врба давал показания как свидетель со стороны власти. (Он сейчас живёт в Британской Колумбии). Будучи самоуверенным и наглым, покуда отвечал на вопросы гособвинения, он пережил впечатляющий разгром во время перекрёстного допроса Дуга Кристи, юриста Эрнста Цунделя. Впервые с 1945 года еврейского свидетеля вымышленного убийства газом в Аушвице попросили объяснить его утверждения и его цифры. Результат был столь ужасен для Р.Врбы, что в итоге сама власть нанесла своему ключевому свидетелю что-то вроде завершающего удара. Это неожиданное событие и некоторые другие (навроде того, когда ведущий специалист по Холокосту Рауль Хилберг попадается с поличным на лжи) на самом деле превратили «Торонтский процесс» в «Процесс над нюрнбергским процессом».

Ненамеренные разоблачения Руперта Бутлера в 1983 году и неожиданные разоблачения «Торонтского процесса» в 1985 году вылились в итоге в ясную и полную демонстрацию того, как миф об Аушвице фабриковался с 1944 по 1947 годы, точнее с апреля 1944-го, когда Рудольф Врба и Альфред Вецлер якобы бежали из Аушвица, чтобы рассказывать миру свою историю, вплоть до апреля 1947 года, когда Рудольф Хёсс был повешен после того, как якобы рассказал этому же миру свою собственную историю про Аушвиц.

Примечательно, что эта история от начала до конца основана на преимущественно или, быть может, даже исключительно еврейских источниках. Два еврейских лгуна (Врба и Вецлер) из Словакии убедили или якобы убедили других евреев из Венгрии, Швейцарии, Соединённых Штатов, Великобритании и Польши. Это не тайная организация или заговор; это история рождения религиозного верования: мифа об Аушвице, центрального элемента религии Холокоста.

7 мая 1987 года

Примечания

* The English word “remake” is used throughout in the original French text – translator’s note.

** The English word “translation” is used in the original French text – translator’s note.

[1] See Henri Monneray, La Persécution des Juifs dans les pays de l’Est présentée à Nuremberg, Paris, Centre de documentation juive contemporaine, 1949, p. 159-162.

[2] IMG (the German-language edition of the tribunal documents) XI, p. 457-461.

[3] Hans Fritzsche, head of radio and press at the ministry of Education and Propaganda from 1938, acquitted at Nuremberg.

[4] Commandant of Auschwitz: the autobiography of Rudolf Hoess, English translation by Constantine FitzGibbon, London, Weidenfeld and Nicolson, 1959, p. 173-175.)

[5] Legions of Death, p. 235.

[6] Id., p. 238.

[7] Nuremberg Diary, New York: Farrar, Strauss, 1947; Signet Books, 1961.

[8] Legions of Death, p. 238.

[9] Id., p. 238-239.

[10] (Bréviaire de la haine: Le IIIe Reich et les Juifs, Paris, Calmann-Levy, 1951, Livre de Poche, 1974, p. 171; English language edition: Harvest of Hate: the Nazi Program for the Destruction of the Jews of Europe, Syracuse University Press, New York, 1954, p. 108).

[11] Legions of Death, p. 235.

[12] “Certainly, I signed a statement that I killed two and a half million Jews. But I could just as well have said it was five million Jews. There are certain methods by which any confession can be obtained – whether it is true or not”.

____________________

Эта фотография была опубликована после 161-й страницы книги Lord Russell of Liverpool «Geissel der Menschheit», Berlin, Verlag Volk und Welt, 1960. Название оригинальной книги на английском «The Scourge of the Swastika». Подпись к фото гласит: «Признание Рудольфа Хёсса». Это не NO-1210 или PS-3868, а лишь очень короткий текст от 16 марта 1946 года. Вы заметите разницу между почерком текста признания и собственно почерком Хёсса. В предисловии к английскому изданию «Коменданта в Аушвице» лорд Рассел претендует на то, чтобы предоставить какую-то информацию об условиях, в которых Хёсс должен был подписать эту записку, но поскольку он допускает ошибки в хронологии тех событий, его информация должна восприниматься с оговорками (см. «Commandant in Auschwitz», стр.18).

Второе фото было опубликовано как фото № 22 в книге Tom Bower, Blind Eye to Murder (Britain, America and the Purging of Nazi Germany -- A Pledge Betrayed), Granada: London, Toronto, Sydney, New York 1981. Подпись к фото гласит: «Полковник Геральд Дрейпер из британской Группы по военным преступлениям сфотографировал, как он, наконец, получает признание Рудольфа Хёсса, коменданта Аушвица, об убийстве трёх миллионов людей». Как помнится, Хёсс сказал в своих «мемуарах»: «Я получил ещё более жёсткое обращение, находясь в руках английского прокурора, майора» («Commandant in Auschwitz», стр. 74). Стал ли майор полковником, и было ли его имя «Дрейпер»?

Оригинал статьи Р.Фориссона опубликован: The Journal of Historical Review, Winter 1986-87 (Vol. 7, No. 4), сс. 380-403.