Мои шаблоны (эссе о революциях в России)

Шаблоны у меня порвались, когда я в старших классах школы узнал, кто такие «эсеры» и «меньшевики».

Для понимания ситуации. Родился я при Брежневе, а в школу пошел при Андропове. СССР тогда еще был вполне себе тоталитарным государством. В школе в младших классах ученикам для развития чтения из школьной библиотеки выдавали книжки. Сначала тонкие, потом потолще. Это были разные книги, но среди них, помню, было мало сказок, хотя и без них куда же. Но было много других книг: про революцию, про гражданскую войну, про Ленина, про большевиков, про красное знамя...

Понятное дело, что мы, «октябрята будущие пионеры», обязаны были знать, кто такой Ленин и при чем здесь октябрь. Ибо мы с младых лет готовились. Стать октябренком, стать пионером, стать комсомольцем, стать коммунистом. Основной вопрос детства (почему праздник 7 ноября называется «октябрьская» и почему «октябрьскую» празднуют в ноябре) недолго хранил интригу.

Благодаря детским книжкам. Увлекательным. С крупным шрифтом, с картинками.

Кто такие «эсеры» и «меньшевики», постоянно упоминаемые в детских книжках, я, новоиспеченный школьник, не знал. Но понимал, что это враги. Что они против советской власти, против рабочих, против большевиков (а это точно «наши»). Раз так – они враги. Такие же, как юнкера и кадеты. И как буржуи. Кто такие «буржуи» я тоже не понимал, но чувствовал, что они плохие. Очень плохие. Еще были «контрреволюционеры». Тоже плохие. Помню, что в детских книгах «эсеры» и «меньшевики» всегда упоминались неразрывно, и для меня это было практически одно непонятное слово: «меньшевики и эсеры».

Когда я ныне встречаю в комментариях какого-нибудь пылкого приверженца неокоммунистической (отнять и поделить) идеологии слово «буржуи», меня охватывает смутное беспокойство. Потому что уже в средней школе мы получили знания о том, что есть класс «буржуазии», и представители этого класса называются «буржуа». А «буржуй» - это простонародное, впитавшееся с этими вот книгами для дошкольного и младшего школьного возраста. И я не понимаю одного: откуда в человеке вот это? Ведь современное поколение таких книжек точно не читает. А те, кто читали, должны были дорасти до старших классов, как я. Неужели не доросли?

Похоже, мне повезло. Я дорос. В старших классах школы я узнал, что таинственные «эсеры» - это аббревиатура СР, что означает «социалисты-революционеры». Да-с. Была такая партия. И загадочные «меньшевики», заядлые «враги революции», это на самом деле те же самые рабочие социал-демократы, как и большевики. Только с буковкой «эм». Они вообще когда-то были с большевиками одной партией.

С «кадетами» тоже стало более ясно: это в одних случаях выпускники кадетских училищ, а в других – представители партии конституционных-демократов.

Не знаю, как вам, а для меня – мир перевернулся. Что-то не так с образом злодеев из детских книжек. Почему революционеры – контрреволюционеры? Как это так? Они же ЗА революцию? Или против? И почему они против большевиков, которые тоже «революционеры»? И почему меньшевики стреляли в большевиков, в своих бывших однопартийцев? И как быть с классовым противостоянием?

Мир перевернулся, но не рухнул. Он просто стал более сложным, противоречивым, утратил свою однозначность, одноцветность и одномерность. В противоречиях еще предстояло разобраться, но одно стало ясно: ярлыки, шаблоны и однотонная краска хороши лишь для формирования упрощенного восприятия мира в детском сознании, но непригодны для адекватной оценки явлений.

Шаблоны трещали все время, пока я изучал историю в школе, в ВУЗе и после вуза. Я, кстати, отношусь к этому нормально, без альтофренической паники. Собственно, я и хотел в этом эссе рассказать о некоторых вещах, которые со временем стал воспринимать иначе. Может, чего-то и не вспомню.

Баррикады, конский топот.

Когда-то мне казалось, что «революция» - это вот такое: народное движение, восстание масс, баррикады, конский топот, толпы протестующего народа, стычки, перестрелки, красные знамена, свержение власти, обнаженная грудь Свободы.... Для огромной страны это должно быть чем-то громадным. И обязательно кровопролитным.

Могу даже вспомнить мои детские ассоциации:

Великая Французская революция - это штурм Бастилии, революция 1905 года – это Кровавое воскресенье, восстание на броненосце Князь Потемкин-Таврический, Красная Пресня. Февральская революция – это многотысячные бунты, красные банты в петлицах, революционные солдаты и матросы, броневики, пулеметы и винтовки со штыками. Октябрьская революция – это штурм Зимнего дворца, захват банков, телеграфов и вокзалов.

Других революций я и не знал…

Учительница истории заставила вызубрить понятие революции: это смена общественного строя насильственным путем. 

Мы это проговаривали очень долго и четко: если общественный строй НЕ меняется, то это не революция, а переворот. Какими бы масштабными событиями он ни сопровождался. Если смена общественного строя происходит не в результате давления «восставших масс», а по инициативе самой власти, то это не революция, а эволюция.

Шаблон порван: революция и восстание – это разные вещи. Революция не всегда предполагает «восстание». Восстание не обязательно заканчивается революцией. И точно так же не идентичны понятия «революция» и «свержение власти». Революция может произойти и без свержения власти, свержение власти может не повлечь за собой смены общественного строя…

Пожалуйста, запомните это, друзья. Ибо не прекращаются попытки навязать мнение, будто Октябрьская революция была не революцией, а лишь «переворотом». Типа, большевики захватили власть, не пользуясь народной поддержкой. Это все туфта. Большевики "захватили власть" (позже объясню, почему в кавычках), для того, чтобы изменить общественный строй. И они сделали это.

Проследим на всех революциях XX века.

1905 год. Абсолютная монархия (самодержавие) без свержения власти, но под давлением восставшего народа преобразуется в конституционную монархию. Появляется отдельная представительная ветвь власти, которая осуществляет власть законодательную (Государственная Дума).

Февраль 1917 года. Упразднение монархии. В переходный период власть получает Временное правительство. 1 сентября 1917 года провозглашается парламентская республика. Окончательное решение вопроса о формах общественно-политического устройства возлагается на Учредительное собрание.

25 октября 1917 года прежние органы государственной власти низложены, высшим органом государственной власти объявляется Съезд советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов (народных), в перерывах между съездами законодательную власть осуществляет Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет, а исполнительную (правительство) – Совет Народных Комиссаров. На местах власть передается Советам народных депутатов и исполнительным комитетам Советов народных депутатов.

Любой, кто заикнется, что 25 октября был «переворот», попросту льет вам в уши.

Отступление. Почему происходят революции

Схема на самом деле очень простая. В любом обществе имеются силы, которые поддерживают власть и силы, которые находятся в оппозиции к ней. Если исключены демократические процессы, предусматривающие сменяемость власти, то у оппозиции нет другой возможности защитить свои интересы, кроме революции. И тогда все решает баланс между этими силами: кто обладает большей численностью, финансами, оружием, тот и одержит верх.

Опорой действующей власти в начале XX века была дворянская аристократия. Когда-то при расцвете феодализма дворяне были главной военной и политической силой. С разрастанием государства дворянство утрачивает свои функции: дворянское ополчение заменено регулярными войсками, места чиновников в государственном аппарате (традиционный вид службы дворян) все более занимают разночинцы. Дворянство утрачивает и экономическую роль: несмотря на то, что реформой 1861 года было предусмотрено сохранение за помещиками значительной доли земли, многие из них не смогли грамотно распорядиться этим ресурсом и разорились.

Взглянем теперь на тех, кто оказался по другую сторону. Во-первых это два новых класса: буржуазия и пролетариат. Буржуазия в условиях промышленной революции и индустриализации начинает играть все большую роль в экономике страны. И эта роль уже явно не соответствует тому положению, которое представители буржуазии занимают в обществе. Владея банками, заводами, фабриками, управляя огромным бизнесом, эти люди отстранены от управления государством, не являются частью политической элиты, лишены привилегий, которыми обладает любой, даже самый бедный помещик. Как правило, они - выходцы из низших сословий: крестьян, мещанства, купечества. Отношение к ним в аристократических круга высшего света –пренебрежительное, даже если кому-то и удалось приобрести личное дворянство. На высшие государственные должности в государственном аппарате пробиться практически невозможно, их занимает исключительно потомственная аристократия. Да, благодаря своему финансовому могуществу, они могут опосредованно влиять на политику государства, лоббируя свои интересы через приближенных государя. Но и только. Во всех случаях, когда интересы помещиков и промышленного капитала расходятся, царь будет на стороне помещиков.

Рабочий класс в ходе индустриализации и урбанизации становится все более многочисленным и активным. Он представлен двумя социальными группами: рабочая аристократия (квалифицированные специалисты) и пролетариат. Наивно считать, что пролетариат был настроен негативно по отношению к царской власти исключительно из-за агитации социалистов. Мол, это социалисты придумали политические требования для пролетариата, а не будь их, все свелось бы исключительно к экономической борьбе. Это очевидно не так. Если государство готово выступить арбитром, то очень многие вопросы могут быть решены на уровне государственных законов: вопросы социального страхования (пенсия по старости и по утрате работоспособности), регулирование условий труда и техники безопасности, запрет детского труда и ограничение труда женщин, нормирование продолжительности рабочего дня. Результатом длительной борьбы рабочего класса в XIX веке стало появление в России зачатков трудового законодательства: на ряде производств был запрещен детский и ограничен женский труд, установлена предельная продолжительность рабочей смены, введен институт фабричных инспекторов. Но роль арбитра государство брало на себя неохотно. Если оно и выдвигало какие-то инициативы, то лишь с одной целью: успокоить массы, не дать разрастись рабочему движению.

Конфликт между трудом и капиталом таким образом вышел на более высокий уровень противостояния пролетариата и власти. Конфликт этот был объективный: Николай II и его министры были убеждены, что идти на уступки под давлением нельзя: типа, если один раз уступить, то тебя начнут прессовать и вымогать еще больше. То есть они занимали принципиально консервативную позицию. К тому же этот вопрос лоббировался промышленниками.

А рабочие осознавали, что действующая власть не желает быть посредником или защитником их интересов. И если до 9 января 1905 года у них были какие-то иллюзии на этот счет, то они рассеялись.

Крестьянство. Крестьянство против действующей власти, потому что действующая власть упорно не хотела решать давно назревший вопрос о земле. По реформе 1861 года крестьяне получили слишком маленькие наделы, которые они к тому же обязаны были выкупить. Земли катастрофически не хватало на прокорм, по выкупным платежам накопились огромные недоимки. Проблему мог решить справедливый передел земли, но государство, защищавшее интересы помещиков, никогда не пошло бы на такой шаг.

Либеральная интеллигенция. Казалось бы, обеспеченные уважаемые люди. Вполне неплохо зарабатывают на жизнь собственным трудом. Живут в достаточно комфортных условиях. Но такие уж это люди. Они сильно переживают от несправедливости, так переживают, что даже спать не могут. А поскольку при любой власти всегда имеет место несправедливость, то они в оппозиции любой власти. Всегда.

Итак, подсчитываем баланс сил на канун революции 1905 года: с одной стороны - дворянство и духовенство, офицерские чины армии, да и сама армия пока более-менее послушна и лояльна. На другой стороне крупная промышленная буржуазия, пролетариат, крестьянство и либеральная интеллигенция. При этом часики тикают, противоречия не ослабевают, а обостряются с течением времени.

Отступление закончил. Самое время – продолжить рвать шаблоны.

Когда началась революция 1905 года и кто на самом деле ее спонсировал

Принято считать, что революция началась с «кровавого воскресенья», с расстрела рабочей демонстрации. На самом деле все началось немного раньше. Всё началось осенью 1904 года, в сентябре месяце, когда в Париже собрались представители оппозиционных партий для того, чтобы выработать совместную программу и способы действия. Партии были представлены самые разные: от социалистов-революционеров (эсеров), финских, польских, грузинских националистов до либеральной интеллигенции в лице «Союза освобождения». Для понимания, кем был представлен и кого объединял этот «Союз»: список учредителей этой организации на 90% совпадает со списком пассажиров «философского парохода 1922 года». Многие представители «Союза освобождения» станут потом основателями и членами партии кадетов (конституционных демократов) и в таковом качестве войдут в состав временного правительства.

Короче, общие требования и общая стратегия были выработаны. К общим требованиям относились: конституционная монархия, всеобщее избирательное право, свобода слова, вероисповедания, свобода печати, собраний, право самоопределения для национальных окраин. Общая стратегия включала: массированное воздействие на центральную власть посредством подачи петиций. Любое официальное событие, любое собрание по любому поводу планировалось использовать для того, чтобы озвучить, подписать и подать петиции в правительство. Вполне себе мирный план.

Кампания началась осенью 1904 года. Шествие рабочих в воскресенье 9 января 1905 года было частью этой общей кампании. Свергать правительство, убивать царя, штурмовать Зимний дворец или просто устраивать беспорядки и в мыслях ни у кого не было. Да это и технически было невозможно, не то соотношение сил. Куда там рабочим с камнями и палками против винтовок и пулеметов. Нет, это была очередная «петиция», только уже не от интеллигенции и земств, а от рабочих. Петиция, подкрепленная всеобщей забастовкой (до 70 тысяч рабочих) и массовым шествием.

Что ж. Настало время накидать жир. Неведомые «социалисты» Олега Макаренко, которые зажгли пламя революции 1905 года, теперь вполне определились. Имена-то все на слуху: Виктор Чернов, Павел Милюков, Петр Струве, Юзеф Пилсудский. Оказалось, они не все там «социалисты». Но да ладно. Зато все – революционеры.

И вот вам шок-контент (даже для меня было шоком). Парижская конференция 1904 года спонсировалась японскими военными. И большинство участников конференции об этом знало! Напомню, Россия на тот момент состояла в войне с Японией и терпела поражение.

И вот вам еще шок-контент. Единственная партия, которая принципиально отказалась участвовать в конференции, узнав, что она проводится на деньги Японии, это… РСДРП. Большевики и меньшевики. Вот и думайте. А я продолжаю на виду у всех рвать свои шаблоны.

Большевики не захватывали власть в 1917 году.

Рвем следующий шаблон. Большевики в октябре 1917 года НЕ захватывали власть. Они всего лишь упразднили действующие официальные органы и передали всю полноту власти Советам, которые уже были созданы ранее в ходе февральской революции. Большевики не создавали эти Советы, более того, в некоторых Советах они даже после октября не набрали численного превосходства. Советы были созданы эсерами и меньшевиками. Вот теми самыми «эсерами и меньшевиками», которые в детских книжках были «контрой».

В чем суть ситуации с упразднением. С 1 марта 1917 в стране устанавливается двоевластие. Официально власть принадлежит Временному правительству. Все законы, указы, декреты и распоряжения идут от Временного правительства. Параллельно с Временным правительством действует Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, ему подчиняются все рабочие и солдаты. Номинально оба учреждения признают друг друга. Петросовет контролирует и санкционирует распоряжения Временного правительства, без его санкции распоряжения ВП для рабочих и солдат недействительны. В свою очередь приказы Петросовета могли распространяться только на рабочих и солдат, а другие им не подчинялись. Это в столице так. На местах – то же самое. Параллельно действуют старые органы власти и местные Советы РСД.

Вот эта сложившаяся система двоевластия и была упразднена большевиками. Они не создали власть советов, они просто объявили, что уже действующие Советы РСД являются единственной законной властью в стране. Советы – это не идея большевиков, не их придумка, не их детище.

Другой вопрос – почему они объявили Советы единственной законной властью и отправили в отставку Временное правительство. Для ответа на него отсылаю к замечательной книге Николая Суханова «Записки о революции».