"В день, когда Михайло должен был праздновать свое тезоименитство, ибо ему исполнялось 12 лет, вместо праздника все отправились охотиться на тюленей. Добыча должна была быть знатной, ибо охотники – разведчики сообщили, что материнские лежки зверей состоят из нескольких тысяч голов. С собой взяли сухари, крупу и соль, ружья, ножи и гарпуны.
Долго спорили, будет ли шторм, ибо противоположно-толкуемые признаки заставляли разных людей думать иное, и решили принять некоторые меры предосторожности, но все – таки идти.
Шквалы на Белом море славились своим коварством, налетали внезапно. Поэтому всем было велено, что, ежели нужно будет отдать дрог и спустить парус, а он заклинит, метнуть в парусину нож так, чтобы он распорол ткань. Тогда она разорвется на части, и судно выпрямится. Только держаться нужно будет за что – то, чтобы не слететь в море.
Под парусом шли долго, потом пересели в лодки. Михайло отец взял с собой по одной причине: мальчик был уже почти отроком, и следовало закалить его телом и духом.
Плыли долго, по дуге приближаясь к огромной плоской льдине, стоящей посреди моря, против ветра; потом шли по льду медленно и неуклонно, стараясь тюленей загнать в середину льдины, чтобы потом броситься на них все вместе.
Михайло вздрогнул, когда охотники вдруг поднялись во весь рост, подняв ножи и гарпуны, и с громкими криками кинулись на беззащитных животных.
Он первые видел такую кровавую бойню. И от ужаса волосы шевелились у него на голове. Зверобои били куда попало. Звери пронзительно кричали, раненые пытались убежать, но не могли, сбивались в окровавленную кучу. Снег из-за горячей крови таял, и из – под кучи потек кровавый ручей.
На одной стороне этой чудовищной бойни еще возились, а на другой уже свежевали зверей, часто живых. Зверобои снимали кожу с толстым слоем сала толщиной в ладонь от трех до пяти пудов, сволакивали шкуры на одни лодки, употребляя вместе саней другие лодки, которые тащили по снегу за пентуры - особые палки.
Снятые вместе с салом шкуры нанизывали на юрки – на длинные ремни, вырезанные из шкуры молодых зверей или морского зайца. Их должны были отвезти на гукоры, а там опустить в море и тащить за судном, чтобы выгрузить на суше и сложить в ямы. Как раз обратный путь и считался у охотников самым опасным – кровь и ошметки привлекали касаток и акул, которые, осатанев от голода, могли напасть и на корабль.
Михайло и его сродников в сопровождении дядьки Луки на охоту взяли, но велели стоять подальше, быть на подхвате, коли самые огромные моржи начнут сопротивляться.
Михайло, едва он увидел, как отец ударом кистеня разбил голову маленькому глазастому тюленю, превратив ее в кровавое месива, вывернуло наизнанку.
Кто – то из мужиков окровавленной варежкой резко отстранил его – мол, нечего тут смотреть, мал еще.
На помощь неожиданно пришел дядька Лука. Он оставил своих детей наблюдать за охотой и поманил Михайло за собой. Оружия у дядьки на этот раз не было. Но даже если б было, Михайло отправился бы вслед кому угодно, только чтобы не присутствовать на этой страшной бойне, когда вооруженные кинулись на беззащитных. Жалобный плач зверьков стоял эхом у него в ушах.
Они вышли вдвоем на лодке на чистую воду и поплыли по совершенно тихому морю. И чем дальше они отплывали, тем тише становился шум от охоты и сильнее мороз. Михайло опасливо оглянулся - громкий плач и жалобные крики бельков все еще доносились сюда, но не могли перекрыть странный тоненький свист, который, казалось, шел из самых глубин ледяного моря.
Кто – то из охотников - не опознать кто! - выпрямился на льдине и поднес руку ко лбу козырьком, разглядывая Михайло и лодку.
Михайло глянул на дядьку, но тот только усмехался.
-Тебе тоже не нравится, то, что происходит? – прошептал Михайло, всхлипнув.
-Не отвлекайся! Греби!
В какой – то момент свист ветра стал слышен сильнее. Он сопровождался непонятным шипением, будто гадюка подняла свою треугольную голову.
Дядька встал в лодке и огляделся.
Михайло обернулся и тоже приподнялся.
Посреди моря неподвижно стояла ледяная пирамида - белая, с боком, будто обмазанным ярко–голубой краской. Один его конец полого края спускался в море, и его лизали крошечные волны. С другой стороны на нем висели многочисленные карнизы светло - изумрудного цвета, а рядом, как в храме, стояли две почти правильные арки.
Михайло смотрел и смотрел, не в силах оторвать глаз. Казалось, чудовищно огромный кусок льда приплыл сюда из сказок.
Дядько Лука почему - то смотрел не на лед, а в воду.
-Айсберг! – одними губами прошептал Михайло, будто зачарованный.
-Он! – подтвердил дядька Лука. – Старый лед уже. Видишь, какой яркий.
-А молодой какой?
-Темный. Бывают почти черные.
Айсберг стоял недвижимо. Ничто вокруг тоже не двигалось: ни вода, ни лед, ни небо. Даже чаек не было. Видимо, всю живность вокруг привлекла охота.
-Хочешь, подойдем поближе? – прошептал дядька Лука.
-Нельзя! – благоговейно прошептал Михайло. Он тоже покосился на воду. Вращаясь среди своих, он знал о страшной опасности, которая могла их подстерегать. Где – то там, в брюхе океана, пряталась подводная часть этого чудища. Она должна быть даже больше надводной части.
-Нельзя! – повторил Михайло с сожалением.
-Боишься, племянничек?
От насмешливого тона дядьки мороз пробежал по коже. Для Михайло это был взрослый, которого он уважал, который единственный его поддерживал, хотя порой его действия нельзя было назвать мягкими или понятными. Перед ним не хотелось выглядеть трусом. Да и – случись что! – Михайло бы смог выплыть!
Оба, не сговариваясь, едва погружая весла в воду, осторожно подплыли к айсбергу.
Михайло бросил весло, с благоговением встал, запрокинув голову.
Айсберг действительно шипел. То ли это так ветер проходил сквозь арки, то ли еще отчего – то – звуки, будто в гигантском котле, то замирали, то становились сильнее.
Михайло опустил взгляд - стена айсберга уходила вниз, терялась в бесконечной изумрудной глубине.
-Если на него взобраться, Мишка, можно много чего увидеть! – задумчиво произнес дядька Лука.
-Но никто еще на айсберг не залезал!
-Потому что он не всякого выдержит!
-А если я свалюсь? – отказывался Михайло. Мысль дядьки казалась ему бредовой.
-Не свалишься!
Михайло опять посмотрел вниз. Он не был уверен в этой ледяной воде. Кроме того, даже ему, несмышленышу, было ясно – начни айсберг переворачиваться, он запросто утащит на дно даже отличного пловца!
-Там, наверху, я вижу площадку! – произнес дядька Лука. Он одним движением весла подвел лодку к краю, вступающему из воды. – Как раз для тебя!
Шипение внезапно затихло, будто айсберг заметил их и затаился, будто коварная росомаха перед прыжком.
-Давай лучше вернемся! – попросил Михайло с невольной дрожью. – Опасно тут!
-Сверху на китов можно глянуть! – сказал дядька мечтательно. – Не бойся! Потом отцу расскажешь про свои подвиги!
Казалось, Лука всерьез настроился показать Михайло на промысле все самое интересное.
Михайло перелез через край лодки и осторожно поставил ногу на твердыню. Потом – обе. Затем поднялся во весь рост, с замиранием в сердце, ожидая в любую минуту движения льда.
-Ну! – нетерпеливо прошипел дядька. – Иди скорее!
Михайло обернулся. Его поразил горячечный блеск в глазах дядьки, болезненное выражение лица, словно он чего – то ждал.
Лука быстро облизал губы.
Михайло сделал два шага и остановился. Можно было вернуться, но большая площадь айсберга давала обманчивое ощущение твердости. Михайло стало интересно. Он, хватаясь за щели и выступы, осторожно встал на карниз. Вид отсюда открывался отличный: гладь моря, льдины и – кит!
-Кит! – прошептал Михайло, заметив под водой огромное красивое тело огромного млекопитающего. Но больше его привлекло другое - внизу айсберг расходится, как лепестки у одуванчика, ежели его перевернуть вниз головой. Еще в одном месте было видно, как в воду уходит достаточно длинная полоса поля.
Цвета моря и самого айсберга завораживали – чернильно - синие, изумрудные, бледно – голубые, лазоревые…
И ветер – все – таки здесь чувствовался ветер. Его несильный порыв швырнул в лицо Михайло горсть снежной пыли и мелких осколков льда.
Льдинка попала в рот Михайло. Он потрогал ее языком. И не ощутил никакой солености. Странная мысль пронзила его. Михайло встал на цыпочки, пальцем содрал маленький снежный пласт и сунул в рот.
Айсберг состоял из пресной воды. Но как так? Вода кругом была соленая! Откуда же тогда он взялся?
Михайло огляделся – пресная вода посреди соленого моря! Как интересно!
Он потер ладонью одно место - во льду он видел вмерзшие пузырьки, одни дальше, другие - ближе. Михайло потрогал один из них, поскреб ногтем, потом, пытаясь посмотреть поближе, приложил ладонь, чтобы теплом собственного тела растопить лед.
Пузырек лопнул, обдав Михайло снопом мелких брызг.
Он в изумлении переступил с ноги на ногу.
Его движение неожиданно нарушило хрупкое ледяное равновесие.
Дрожь прошла по ледяной стене, незаметная, потому что дядька Лука, который стоял в лодке и все время оборачивался в сторону зверобоев, даже не шевельнулся.
Михайло поспешил уйти с карниза, а попросту говоря, съехал вниз на пятой точке.
Но движение айсберга было уже не остановить.
Стену повело в сторону.
Дядька Лука вскрикнул и взмахнул руками, но тут же, увидав, как начинает с неумолимостью бездушного предмета подниматься край айсберга рядом с ним, схватился за весла и несколькими сильными гребками увел лодку в сторону.
Михайло, не понимая, что происходит, остановился, но тут же толчок заставил его кубарем полететь вниз. Он еще видел, как айсберг опрокидывается и уходит под воду.
В какой–то момент движение прекратилось, и Михайло забалансировал посередине одной из льдистых площадок. Он широко раскрытыми глазами смотрел на крайне интересную форму ледяной отмели, которая поднималась, лезла и лезла наверх, и вскоре стало понятно, что не отмель это, а странной формы стена.
Задержавшись на мгновение, стена начала опять съезжать в воду.
Михайло не удержался на скользком ледяном карнизе и с криком скатился в воду.
От сильного удара о воду и внезапного смертельного холода перехватило дыхание.
Стена падала на отрока. Инстинктивно он попытался поплыть в сторону, и тут же черная стремительная тень выскочила из синего полумрака, налетела и буквально потащила его куда – то в сторону. И, хвала Создателю, не в глубину.
Бессмысленно водя руками, мальчик ухватился за что – то, и сосредоточился только на одном: чтобы не глотнуть воды.
Все произошло так стремительно, что вынырнув, он не сразу сообразил, что происходит. А он каким – то чудом схватился за плавник большой касатки – убийцы, а она испуганно потащила его к людям.
Руки свои он не чувствовал, но отпустил плавник морского чудовища рядом с той льдиной, где были зверобои.
Для него все кругом было наполнено шипением, а потом и криками.
Он ухватился за льдину, раня пальцы, ничего уже не соображая и прощаясь с жизнью.
На его счастье, это была льдина, примыкающая к ледовому полю, где оставались охотники.
Несколько мужиков подхватили его и вытащили из воды.
Дядька Христофор коротко глянул на него, одним движением выпростался из тулупа и верхних портов, стащил с мальчика все мокрое и напялил на него сухую и теплую одежду. Сам он остался в одной рубахе. Михайло поразило его лицо – какое – то сосредоточенное и очень мужественное.
А потом до них доплыл и Лука. Его ругали все вокруг, но Василий ни слова не сказал. Тогда Михайло со всей ясностью понял, что оба брата всегда будут заодно!
Удивительно, но Михайло, который часто болел в детстве, не простудился после происшествия, даже кашля не получил. И даже заслужил некоторое уважение окружающих. Еще бы: первый человек из деревни, кто оседлал айсберг и прокатился на касатке!
Все следующие дни море не двигалось, блестело под солнцем, будто стеклянное блюдо, только колышки, которые удерживали семужьи сети, спускающиеся стеной в глубину, изредка дергались и двигались.
Рыбаки - тонщики лениво сидели у избушек, иногда отправлялись проверять сети. Но улова не было.
Донимали мелкие неотвязные комары. Но возле самого берега их относило морским ветром. Вот почему поморы не любили подыматься на высокий берег, где тянулись нескончаемые болота, мерцающие сочной и нежной морошкой.
Михайло ходил по поселку как неприкаянный.
-Несчастливый ты! – воскликнул Лука, когда встретил племянника у костра, где зуйки варили уху в огромном котле. – Вот с моими детьми ничего такого не происходит, а ты вечно в какие – то истории влипаешь!
-Не трогай его! – буркнул Христофор, который руководил зуйками. – По твоей вине он упал в воду.
-Ничего не по моей!
-Ты, верно, убить его хочешь!
Дядька Лука в ярости поднял кулаки.
-Ты что сказал, повтори! – заорал он, наступая на худого Дудина.
-Зачем ты тащишь его в самые опасные места? - крикнул в сердцах Дудин. – Оставь его в покое!
-Я хочу, чтобы он сильным был!
-Или мертвым!
Тут к ним подошли мужики во главе со Щербиной, растащили их в разные стороны. Щербина сурово посмотрел на каждого и отошел.
Злоба повисла в воздухе. Михайло не знал, куда деваться, ибо на него стали коситься многие, даже те, кто не был в курсе сложных отношений в семье Ломоносовых.
Михайло не хотел ни с кем говорить, потому что его вдруг обуяло невыразимое желание преподнести Христофору книги из той прохудившейся избушки.
Притащил он их много, а окружающим соврал, что нашел земляной схрон. Таких было много на этом берегу – промысловики складывали рыбу в ямы, заставленные кубиками изо льда, укладывали сети, инструменты или личные вещи. Чтобы забрать попозже.
Христофор не знал, как говорить с мальчиком, который сделал ему поистине царский подарок. Они часто вместе смотрели найденные и спасенные сокровища, забравшись вечером куда – нибудь на камень.
Оттуда Михайло впервые и увидел северное сияние или пазорь. Оно гигантской зеленой петлей охватило все небо, и казалось, что они плывут по сияющей поверхности, начищенной до блеска…Звезды отражались в воде, и, казалось, что лодки в заливе идут по небу.
"Михайло" Алексей Романов. Светлана Романова
Книга на Озон : https://www.ozon.ru/product/mi...
Оценили 5 человек
6 кармы