Роман о любви Петра Первого и Марты Скавронской в двух книгах "Когда я стану императрицей..."в магазинах появиться через год -два и сложно сказать, выйдет ли продолжение! Поэтому книгу третью стану выкладывать здесь, для вас, мои друзья! Итак, в первых двух книгах мы становимся свидетелями зарождения и становления великой любви Петра Первого и Марты Скавронской. Их пути пересекаются, и, пройдя через череду суровых испытаний, которые лишь закалили их чувства, они наконец обретают друг друга в браке. Их счастье кажется безграничным, но реальность, в которой переплетаются судьбы двух столь разных миров, не перестает бросать им вызовы, проверяя на прочность их союз. Они отправляются на свадьбу царевича Алексея с принцессой Шарлоттой в Торгау....
Глава 1
-Ах, как же хороша невеста!
-У жениха лицо сумрачное, будто не за праздничным столом сидит, а на отпевании!
-Что вы, государь, кажется вам! Волнуется ваш сын, все-таки событие важное - собственное венчание!
-Нет, душенька, не кажется! Более того, вы заметили, как он сердито щурится? Мой сын чем-то очень огорчен. Эх, жаль, что я не успел с ним переговорить до церемонии.
-Но мы с вами лишь сегодня утром прибыли в Торгау! Еле поспели!
-Мне все- таки стоило перемолвиться с ним хоть словечком!
Марта Скавронская, по воле судьбы ставшая русской государыней, лаская, незаметно провела ладонью по рукаву черного камзола своего мужа, царя Петра.
Она вот уже какие сутки испытывала необыкновенный душевный подъем, восторгаясь удачным окончанием прутского похода, радуясь приятной музыке, нарядам, сытной еде вволю.
Месяц назад русская армия во главе с государем удачно провела турок, безжалостно грозивших им кровопролитной войной, обезоружив их своей видимой неподготовленностью к боям, деморализацией главнокомандующих, демонстративной слабостью русского военного оружия. А ведь османская империя жаждала обескровить русскую армию, а затем отдать ее на откуп коварному врагу – шведскому королю Карлу XII. Но удачно всученное османскому визирю золото вдоволь потешило его самолюбие и склонило к подписанию мира. В результате переговоров России пришлось отказаться от завоеванного Азова, но теперь русские были спасены от риска воевать на два фронта с османской империей и шведами. Это было бы невыносимо – шла война со Швецией - уже 12 лет! - и конца ей не видно!
Тем не менее, жизнь продолжалась - в Москву пришло жаркое лето, маленькие дочки царской четы были здоровы, с нетерпением ждали обратно батюшку, маменьку и царевича Алексея.
Царевич, дитя брака русского царя Петра с Евдокией Лопухиной, в дождливый день 5 июня 1712 года венчался с немецкой принцессой Софией - Шарлоттой Вольфенбютельской. Венчание прошло в маленькой церкви Шлоскирх, что располагалась в живописном замке Хартенфельде, в десяти милях от великолепного торгового города Торгау.
Марта была очарована тихим замком, любующимся своим изящным отражением в темно-зеленых водах Эльбы - белоснежные стены, красные крыши, золото на тонких шпилях, развевающиеся пурпурные флаги и штандарты.
Венчание прошло красиво и гладко для многочисленных посторонних глаз, ибо принцесса Шарлота откровенно радовалась самому важному в ее жизни событию. Глаза ее сияли, она вертелась во все стороны, заглядывала в лицо жениху ищущим взглядом и откровенно теребила кружева на низком декольте. И тем странным, что она явно хотела идти под венец с русским царевичем, был его мрачный вид.
-И все - таки, почему он так приуныл? – терзался царь Петр. Поверх тонкого стакана с красным вином он озабоченно разглядывал сына, сидящего напротив с замкнутым, напряженным лицом. - Знаешь, Катя, а я ведь сделал с ним то, что сделала со мной моя матушка - женил его по своей воле. Оправданием мне может служить только одно - время, которое убегает столь быстро! Алешке уже 21 год. Он женится очень поздно!
-Не корите себя, государь! - Марта склонилась к мужу, стараясь, чтоб их разговор не услышали остальные гости, с удовольствием отдающие должное густому ячменному супу, молочной просяной каше с корицей и сливами, телячьему и свиному жаркому, вареной ветчине с белыми бобами, пирожкам с нежнейшим голубиным мясом и яйцами, аппетитной розовой форели, камбале с соусом из изюма и дынь. Шнапс, вкуснейшее пиво, вино лились веселящей рекой. А уж когда слуги вынесли на длинном подносе зажаренного целиком быка, нашпигованного различной дичью и овощами и истончавшего упоительный аромат, у гостей вырвался общий вздох ликования. Осязание и обоняние услаждали блюда, а слух и зрение - приглашенные на праздник многочисленные актеры.
-Алексей еще в Петербурге признавался, что принцесса Вольфенбютельская ему понравилась, - продолжила Марта, стараясь, чтоб голос ее звучал уверенно. – Девушка она искренняя и нежная!
Действительно, принцесса Шарлотта сияла - она была счастлива, и оттого казалась почти хорошенькой. Ее не портили даже нос - уточкой и коротковатая шея. Достаточно высокая для женщины, аппетитно сложенная, в модном платье голубого бархата с оторочкой по швам тоненькими черными лентами, принцесса смеялась, наклоняясь к молодому мужу, и серые живые глаза ее блестели. Передние зубы девушки слегка заходили один за другой, придавая ей забавный и лукавый вид. Шарлотта часто встряхивала головой, отчего пучок ее светлых, почти серебристых волос на затылке, высоко заколотых по здешней моде, задорно вздрагивал.
Царевич, чопорно затянутый в черное, как и его отец, с белоснежным шарфом через плечо, ни разу не улыбнулся, ни жене, ни гостям. Золотое богатое шитье французского камзола только подчеркивало его мрачную и притягательную красоту.
-Он элегантен! - с гордостью шепнула Марта мужу и послушно захлопала в ладоши, отмечая окончание модной пьесы «Ифигения», хотя, к сожалению, из- за разговоров не расслышала в ней ни слова.
Царевич смотрел куда угодно, только не на жену. Особенно его интересовал потолок залы, где роскошная лепнина имитировала раскрывшиеся занавеси, за которыми представала картина на тему жаркой любви Венеры и Вулкана. А, может быть, Помоны и Вертумна. В руках умиротворенная Венера - Помона держала большое зеркало, куда была искусно вставлена настоящая зеркальная поверхность, отражающая свет люстры. Стенные расписные панели на бело - золотых стенах были сплошь разрисованы распускающимися бутонами роз, вазами, сочными яркими фруктами, музыкальными инструментами, а также флагами ближайших к Торгау княжеств. Овальные окна обрамляли цветочные гирлянды. Их сжимали в цепких лапках изящно нарисованные крошечные черные обезьянки. Марта с интересом косилась на пониженные арки над дверями и причудливую орнамент-решетку, выделенную золотом на падугах свода.
Музыканты в белых камзолах, с цветками розмарина в петлицах, вышли на балкон, настроили инструменты. Ах, наконец-то музыка! Чистая, легкая, светлая! Марта вздрогнула от наслаждения; с первыми аккордами у нее прошли по спине мурашки. Она так давно не слышала столь беззаботной чарующей мелодии! Только оглушающий тревожный бой залатанных полковых барабанов, ужасающий визг картечи, пронзительные стоны раненых, от которых хочется визжать и сжимать уши ладонями. Изредка в военном походе Марту с фрейлинами развлекали мальчики флейтисты, но, в - первых, бывало это не часто, а, во - вторых, искусство их было все-таки много ниже рвения понравиться государыне.
К царевичу Алексею, кланяясь в пояс, протиснулись дружки. Молодые люди - все, как один, подвижные и тощие, и начали что-то оживленно объяснять. При этом они непрерывно посмеивались и поигрывали концами полосатых кушаков, обтягивающих их талии под распахнутыми зелеными куртками.
Царевич тяжело поднял на них взгляд, отрицательно покачал головой.
Дружки растерянно обернулись к браутфюреру - распорядителю нынешнего праздника. Тот лихим жестом надвинул на глаза серую широкополую шляпу с перышком и остановил музыкантов. В жаркой тишине, прерываемой смешками гостей, дружки склонились друг к другу и запели гнусавыми голосами:
-Смотри-ка: старик, а хочет жениться! Беремся за четки, чтоб помолиться!
Марта тихо ахнула и схватила за руку Петра.
-Это обычный здесь свадебный ритуал! - буркнул тот. - И не надо меня царапать! Алексея должны были предупредить.
Лицо царевича пошло пятнами. Руки его вцепились в край стола, губы резко побледнели от ярости. Казалось, он сейчас вскочит и выхватит шпагу. Только острый взгляд отца остановил его. Молодой муж сжался, опустил голову и не сделал больше не единого движения, лишь плечи его мелко вздрагивали.
По-счастью, принцесса поспешно встала. Под воодушевляющие крики новой родни молодожены пошли танцевать модный здесь лендлер.
-Боже мой! - прошептала Марта потрясенно. – Петр, как выдумаете, насколько хватит силы воли у Алексея вытерпеть этот праздник?
Петр не успел ответить. Его отвлек сосед справа.
-Скажите, ваше величество, - вкрадчиво обратился к царю австрийский император Карл VI, - какова, по-вашему, вероятность увеличения поставок нам с вами французского тутового шелкопряда? Ваше величество уже получили заказ?
Молодой император, обращаясь к Петру, жмурился и мягко тянул слова, будто отпивал мускатель. Но тон его граничил с вызовом.
-Я надеюсь получить заказ от короля Людовика совсем скоро, – отозвался Петр неторопливо. - В России уже 10 суконных мануфактур и, бог даст, это не предел.
-О, да, я слышал, что вы занимаетесь этим вопросом лично! - усмехнулся Карл. - У вас теперь есть выход к морю, вы вольны направить морские экспедиции, куда посчитаете нужным, хоть Индию, хоть в Китай.
Перед Мартой, заметив, что она не принимает участия в деловых разговорах, раскланялся один из молодых британских вельмож, брюнет, но томность его скорее подходила бы блондину. Марта, стараясь быть дружелюбной, пошла с ним танцевать.
-Разрешите сделать вам комплимент, - произнес вельможа вежливо, когда они прошли третью фигуру, - русская государыня превосходно танцует! Я потрясен, признаюсь!
-И, конечно, вас поражает, что я еще и язык ваш знаю и манерам европейским обучена? – язвительно парировала Марта.
Ее невыносимо раздражала уверенность кое-кого здесь в том, что русские - неповоротливые увальни-медведи. Многие и не думали скрывать своего недоумения образцовым поведением гостей, их знакомством с европейским этикетом, языками, пьесами, музыкой! Даже навязчивое желание английских гостей побеседовать с русским государем граничило с нарочитым желанием унизить русских хоть в чем-нибудь. Они столпились вокруг Петра, переглядывались, расспрашивали его обо всем, не давая тому ни отдохнуть после долгого переезда в Торгау, ни отведать фруктового десерта, отвлечься на танцы, просто встать размяться.
Марта нахмурилась, с неприязнью глядя на них, таких лощеных, преувеличенно приветливых, лицемерно щедрых… Только, пожалуй, принцесса Шарлотта тут была искренней. Но даже ее открытая улыбка и сияющие глаза не могли перевесить напряжение хозяев, понявших, что свадьба идет не по обычаю. Тем не менее, принц Людвиг, отец невесты, мужчина средних лет, с крупным носом, тугими лоснящимися щеками и двойным подбородком, суетливо потирал руки, будто торгаш, удачно провернувший выгодную сделку, а жена его, княгиня Луиза, гордо оглядывала своих отпрысков. Вторая ее дочь, Елизавета, вот уже два года являлась женой австрийского императора.
Английский вельможа ухмыльнулся.
-Я счастлив, что хоть вы, русская государыня, живая! - заметил он, в упор глядя на Марту. - А то вашего принца не поймешь - мужчина он или механическая кукла! Почему он отказался танцевать с подружками невесты? По нашей традиции, та, кого жених коснется первой, выйдет замуж в будущем году. Впрочем, и понятно, в кого он такой! Ваш супруг тоже весьма свиреп! О, он так зло смотрит на меня, что душа в пятки уходит!
Марта против воли с любопытством обернулась. Петр пил с гостями шнапс, и, что всегда поражало Марту, бросал в ее сторону предостерегающие взгляды. Он в любую секунду мог сказать, где именно в зале находится его жена. Были ли это обостренная внутренняя интуиция, или платье Марты темно-кораллового цвета с кремовыми кружевами и золотыми позументами на лифе и по подолу выделялось в гуще дам, красующихся в светлых нарядах, Марта не могла сказать. Сладкая холодная волна восторга прошла по ее позвоночнику.
-У нас нет подобных традиций, ваша светлость! - не осталась она в долгу. – Будь венчание в Москве, никакими танцами с подружками невесты и не пахло бы!
-Вы столь сильно любите своего супруга и пасынка, что защищаете их во всем? - вкрадчиво поинтересовался вельможа, сжимая ее ладонь.
Царевич Алексей, бросив жену, подошел к Марте. Он услышал последнюю фразу британца.
-А уж вас-то это не касается! - ввернул он озлобленно. – Прошу вернуться на свое место, сударь. Я буду танцевать с матушкой.
Британец ответил ему дерзким взглядом. На дне глаз его шевельнулось презрение, которое он и не собирался скрывать.
-Все для вас, принц! - протянул он насмешливо и отошел.
-О господи! - тревожно прошептала Марта. – Ты что же, Алексей, оставил жену прямо посреди танца?
-Матушка, скажите, почему принцесса так смотрит на меня?
Марта всерьез забеспокоилась. И без того не любивший незнакомых людей, царевич был уже на пределе. Влажная холодная рука его дрожала в ладони Марты, а пот крупными каплями струился по лбу. Марта успокаивающе улыбнулась ему.
-Алешенька, я не могу, конечно, утверждать, что принцесса любит тебя, но ты ей явно нравишься!
Царевич тяжело задышал, мужественно стараясь удержать себя в руках. Марта с изумлением поняла, что беспокоится за него так остро, как если б царевич действительно являлся ее сыном. В сущности, это так и было. Отца он практически не знал. Вся его юность пришлась на время, когда царь Петр уезжал на войну, метался по стране то там, то тут, стараясь везде поспеть. В Москве оставалась тетка царевича Наталья да Марта Скавронская. Марта честно признавалась себе, что, всецело занятая малолетними дочерьми, мало могла помочь в становлении Алексея как наследника русского престола. Хотя добилась одного: благодаря беседам с ней царевич стал четче и менее боязливо формулировать вслух, что именно его не устраивает как в отношениях, так и в просьбах или приказах со стороны отца.
-Она так смотрит на меня, словно сожрать хочет! - заявил Алексей утомленно. - А гости… Пока вас с батюшкой не было, я познакомился тут с разными людьми, и не все оказались приятными! Бог ты мой, я не могу больше выслушивать смешки некоторых из них за моей спиной, заставляющие меня краснеть как девицу! Что это за чудной вопрос, не хочу ли я поменять невесту на другую девушку!? Я же не мальчик им, в конце концов! Я - сын русского царя, великого, героического человека. Я сам воевал, пусть помощь моя армии была ничтожна! Я поболее британцев знаю о цинге, вшах и как страшно выстрелить в своего первого противника! И в экономике я разбираюсь. О, Екатерина Алексеевна, клянусь: они нас втайне презирают!
-Неужели все здесь к тебе настолько плохо относятся!?
-Не все, конечно! У меня даже приятели появились! Если б не они, я бы и дня здесь не выдержал!
-Вот видишь! Значит, есть тут хорошие ребята!
-Они меня убеждают, что нельзя ко всему относиться так остро, на многое нужно просто не обращать внимания! А я так не умею! Ты вот тоже делаешь вид, что тебе нравится танцевать с этим самым британцем, а мне противно! Я что, безропотный чурбан!? Я теперь муж их принцессы! Не прерывай же меня, черт возьми!
-Ты хочешь закончить бал сейчас же?
-Да, хочу! Потому что я чувствую себя мишкой с чаркой перцовой водки в лапе, что стоит в сенях у князя-кесаря Ромодановского! Никому он не нравится, но всех так и подмывает на него поглядеть!
-На что глядеть- то, господи!?
-Да все гости словно ждут от меня чего- то скандального, будто я дикий какой! Только я встану, дергаются, будто ждут, что я в сапогах на стол влезу или высморкаюсь в их драгоценную парчовую скатерть! Да у меня таких в кладовых от деда и отца - тьма! И посуды, и драгоценностей, и ваз, и скульптур Коринфского мрамора! Знаешь, сколько этого добра в Кремле!? И потом ... брачная ночь! Что за древнековье такое!? Ритуал дурацкий выдумали – прийти на меня смотреть в опочивальне! Какое бесстыдство, какая душевная неряшливость, какая бездумность!
Марта озадаченно сморщила лоб. Она слишком хорошо понимала возмущение и страдания Алексея. Он приехал сюда из Москвы, не зная, останутся ли в живых его родители или их пленят турки, что не могло не беспокоить его до глубины души. А тут еще будущая родня разглядывала его с откровенной опаской и жгучим интересом, а гости так норовили заглянуть в лицо Алексея, с раздражающей периодичностью качали высокими напудренными париками, насмешливо фыркали в кулак. Неудивительно, что царевич чувствовал себя неуютно!
Марта смущенно огляделась на танцующих девушек и юношей, на матрон у стен, трясущих разрисованными веерами, на чопорных старых надутых вельмож с орденами на груди, стоящих рядом с женами. Они опирались на золоченые трости, выпячивали подбородки, качали головами, как деревянные марионетки.
По-хорошему следовало бы прервать бал, но он едва начался, да и этот беспрецедентный шаг дал бы сплетникам отличный повод потешаться над непоследовательными русскими. Марта знала, что ее поступок не понравиться мужу, он плохо повлияет на отношения прочих стран с Россией, императрица которой ведет себя не как государыня, не как дальновидный политик, а как обычная мать, потакающая сыну, но… Ах, была, не была! Царевич уже вошел в клан принцев Вольфенбютельских, и может позволить себе все, что хочет…
-Пойдем! - распорядилась Марта, решительно выставив подбородок. – Скажем твоему батюшке, что нам все это надоело. В отличие от нас с тобой, робких, он быстро выкрутится, а, если мне и скажет что резкое, я ему объясню, что волнуюсь за тебя!
-Ох, пожалуйста, матушка! – царевич отер рукавом пот со лба. – Нет мочи выносить эти смотрины больше!
Петр уже заметил, что они, пошептавшись, направляются к нему с решительными и виноватыми лицами, натыкаясь на приглашенных, грубо смяв построение двух цепочек танцующих, и левая бровь его выразительно поднялась вверх. Марта ощутила гнетущее чувство в сердце, ибо и в этом движении и в закушенной губе царя набухало осуждение. Но на дне знакомых до мельчайшего выражения серых ясных глаз его таилось понимание. Царевич Алексей тоже заметил непростое выражение лица отца, улыбнулся смущенно и грустно, вздохнул, будто осуждая себя, грешного. За эти мгновения обмена взглядами, как и предполагала Марта, Петр молниеносно нашел выход из положения. Брови его нахмурились, глаза жестко блеснули, но губы заулыбались насмешливо.
-Устали, государыня? - крикнул он громко, прерывая беседу с говорливым Карлом VI на полуслове. – Желаете ли отдохнуть или развлечься по-другому? Позвать ли жонглеров?
-Нет, государь, благодарю вас за заботу! Нельзя ли нам покинуть праздник? - задала вопрос Марта звенящим голосом. – Слишком дальняя дорога измучила меня.
Надо отдать было должное отцу принцессы Шарлоты. Он сделал поспешный знак музыкантам остановиться. Гости замерли, вытягивая шеи, стараясь не пропустить ни слова из беседы высших мира сего. Марту покоробили довольные лица стоящих вокруг, сделавшие из церковного таинства венчания пошлое развлечение для каких- то низменных сторон своих душ.
-Всемилостивейшее собрание, - произнес Петр негромко и слегка небрежно, словно посмеиваясь про себя. – У нас, в России, есть хорошая поговорка: «Делу время, а потехе час». Мы надеемся, что время потехи для молодых закончилась, и просим закончить танцы. Кронпринц, сын мой, подайте руку супруге. Мы с Екатериной Алексеевной идем за вами!
-А как же венчальный венок!? - возмущенно воскликнула подружка невесты, и тут же устыдилась своего порыва и менее воинственно добавила: - А покрывало невесты разорвать и вручить самым близким подругам!? Мы не можем отступить от ритуала, ведь от нас зависит счастье нашей принцессы.
-Хорошо, - пробурчал Алексей, - но давайте делайте все быстро. Не по мне все это...
Марта и Петр грустно смотрели, как он мучительно ждет окончания церемонии раздачи подружкам частей покрывала, покорно берет в руку зеленое яблоко, которое его просили отведать у входа в спальню, терпеливо сносит дождь золотых монет, бросаемых гостями ему на высокие сапоги. Его сдержанность замораживала говорливых немок, а парней заставляла ехидно посмеиваться.
Друзья Алексея, приехавшие с ним из Москвы, не двигались. Весь праздник они отдавали должное и хорошим блюдам, и горячительным напиткам, но их всех, таких разных и по возрасту и по положению - от фельдмаршала Репнина до молоденького офицера Агунина, сына столяра, отправленного Петром на учебу в Дрезден - отличала сдержанность на пиру, внутренняя дисциплина, отсутствие всяческого цинизма. И Марта с гордостью и нежностью обвела взглядом тех, кого в душе начинала называть «свои» - друзей и слуг царевича, царя, своих собственных девушек. Каждый из них был ей дорог, каждому она могла бы доверять! И это ощущение надежности согрело ей душу!
После краткой молитвы новобрачные зашагали к выходу, прошли по залам, свернули к жилым комнатам. Гости с приглушенными восклицаниями тянулись следом. Марта краем уха ловила их речи: «А что, русские недовольны принцессой?! Они думают, что она недостойна их ужасного принца?» Но на лицах некоторых, менее знатных гостей, застыло сочувствие к русскому принцу.
Мать невесты пробилась ближе к зятю, стала взволнованно умолять его беречь ее ненаглядную девочку. Два кузена принцессы - дородные близнецы, грубо пошутили по этому поводу.
-Желаем вам, господин муж, наилучшего аппетита!
Алексей свирепо глянул на них, открыл, было, рот, желая, очевидно, честно сказать, что думал о них весь этот безнадежно ужасный вечер, но тут тоненько заговорила Шарлота:
-Почтенные гости, батюшка, матушка! Благодарю вас за благонравное воспитание и богатое приданое. Я никогда не забуду, что вы для меня сделали! А вам, супруг мой, я клянусь, что не будет в моей жизни ни минуты, когда я пожалею о вашей милости сегодня, о вашей любви, дарованной из всех моих подруг только мне! Благодарю вас!
-Невеста прощается со своей невинностью! - возбужденно заговорили все разом, откровенно предвкушая самое интересное, – Ах, как прелестно она это сказала!
Царевич Алексей сделал, было, шаг к спальне, но путь ему преградили распорядитель с дружками. Они дышали винными порами и гоготали ему в лицо.
-А ты, жених, не спеши уходить, сначала пройдешь через нас! Мы удостовериться должны, есть ли у тебя аппетит!
-И мы тоже должны удостовериться! - весело закричали девушки, обращаясь к царевичу. – И знайте, принц, мы просто так не отдадим вам нашу принцессу Шарлотту! Мы поглядим, может ли ваше высочество сделать ее счастливой!
Три подружки принцессы уже держали в руках тяжелое бархатное одеяло укрывать молодых. Мать принцессы с двумя женщинами постарше тоже явно собирались вступить в спальню. За ними напирали почтенные гости.
-Что за заминка? - ворчали они бесстыдно. – Жених растратит весь пыл, пока стоит в дверях.
-Батюшка, - обратился царевич к отцу по-русски каким-то совсем омертвевшим голосом. – Они что, собираются глядеть, как я…
-Я же говорил тебе; в Москве целую лекцию о местных порядках прочел! - отозвался Петр, морщась и царапая каблуком пол. - Будь мы во французском королевстве, потребовалось бы, чтоб я, как отец, присутствовал в спальне и давал тебе советы, как и что делать! А у венецианцев рядом с вашей кроватью сидела бы старшая родственница невесты и подбадривала бы тебя! Так что сейчас будет все, как положено, и, слава богу, под одеялом. Ничего тут нет ужасного! И не смотри так на меня!
-Батюшка, если все эти девицы увидят мою срамотень, я умру.
-Алешка, ты что, с ума сошел, что ли!? Это венчание все- таки! И венчается не кабы кто, а наследник великой державы!
-Умоляю вас…Я умру. - Царевич глядел прямо перед собой, губы его едва двигались, будто капля за каплей силы оставляли его. - Батюшка, пожалей, ты же можешь понять меня!
Что-то такое качнулось в глубине серых глаз Петра, будто смутное дурное воспоминание вздыбилось и ударило в сердце. Марта тоже вдруг вспомнила, какой ужас она испытала в палатке Карла, и ее замутило, так что пришлось прижать руку к корсажу. Петр перевел тяжелый взгляд на ее побледневшее лицо, и вздернул подбородок.
Марта и Петр одновременно шагнули к царевичу, как бы отсекая его от новоиспеченных родственников. За ними уже высились здоровые парни Афанасьевы, приятели Алексея. И даже фрейлины Марты нахмурили бровки.
-Пусть кронпринц и принцесса войдут в спальню одни! – не выдержал кто – то из молодых немцев.
-Это нарушение традиций! – зашумели гости постарше.
-Нечего нам смотреть на них! Чего мы там не видали? – заговорила молодежь.
Марта бросила им благодарный взгляд.
Свадебные дружки смущенно встали, не смея взглянуть в темное лицо огромного русского царя Петра. Очередные пошлые шутки застыли у них на губах. Репутация жестокого правителя, огромная физическая мощь Петра, известная всем, внутренняя поразительная сила незаурядной личности держала их всех на почтительном, боязливом расстоянии.
Марта поскорее распахнула двери спальни, впустила молодую пару, крепко захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Молодежь из немцев, видимо, из тех, с кем подружился царевич, начала расходится. Видимо, и им не по душе были некоторые дедовы традиции.
-Конечно, конечно! – запоздало залепетал отец невесты. - Как пожелаете!
-Царевич страсть как не любит, когда его беспокоят, - заметил Петр весомо. Он обернулся к Марте.– Идемте, душечка. Господа, отдыхайте, но…. - и тише предупредил своих: - ... один глаз держите открытым.
Иллюстрация LMARENA
Оценили 2 человека
3 кармы