Итак. Петр Первый и Марта Скавронская приехали на свадьбу царевича Алексея в Торгау... "-Что с тобой, Катя? - спросил Петр в спальне, когда они оба остались они. Он скинул камзол, оставшись в белоснежной рубашке, которая выгодно оттеняла цвет его загорелого подвижного лица.
-Ах, Петруша, я ничего не поняла. Вы меня теперь перестанете уважать!
-Так, давай по порядку! – вздохнул Петр, вглядываясь в печальное личико жены. - За что это я не смогу тебя больше уважать?
-Я не поняла ничего из слов господина Лейбница, а вы парили в высших материях, как орел. Я никогда не дотянусь до вас!
Петр хмыкнул и расслаблено откинулся назад, на широкую удобную софу.
-Спасибо за сравнение, душечка! Но орел всегда возвращается к себе в гнездо, милая моя, как бы высоко он не парил. В гнездо, где ждет его гордая орлица с маленькими милыми птенцами.
-Ах, я серьезно! Я же видела, как вы с интересом впитывали все эти слова о всеобщности и целях бога. А я…
-Я люблю тебя, радость моя, - признался он охотно. Марте подумалось, что в последние дни он как-то чаще произносит эти слова, более расслаблен и весел наедине с ней. – Ну да, и Алешку люблю, несмотря на то, что вам всем явно хотелось спать под рассуждения наших философов, а Алешка не знал, куда вперить взор, кроме как на злосчастные фрукты на стене. И к кронпринцессе отношусь уважительно, хотя она и вовсе изнемогала под бременем важного вопроса, будет ли у красноречивого взгляда Алешки ей за декольте продолжение или нет!
-Петр! – ахнула Марта удивленно.
-Я же не слепой! - заметил он беззаботно. - Я люблю свою семью, хоть она и не может поддержать беседу об Академии наук!
-Про Академию я все поняла! И мысли некоторые мне понравились, - поспешила заметить Марта.
-Ну, слава богу! Что же вас еще мучает?
-Я не соображаю ничего в учении Джона Локка!
-Скажу правду - я тоже! - засмеялся Петр. – Его разногласия с господином Лейбницем зиждутся на столь тонком противоречии, что я его не уловил!
-Вы говорите так, чтоб утешить меня!
-Я разве лжец? - поднял брови Петр. Казалось, разговор с женой его забавляет. Но Марту было не остановить.
-И потом, Петр, еще эти… уравнения!
-А! – он пожал плечами. - Ну и что - уравнения?
-Вы их решали!
-Так это я на досуге баловался!
-Баловались?! Петр, там решения страниц на двадцать!
-Ну и что? Я решал его не одну неделю, и лишь когда у меня было время, очень часто в дороге. Мы же виделись с метром десять лет назад! За это время можно и не то нарешать!
-Петр, вы столь необычны! А я… Теперь я не знаю, что мне делать!
-Да что всегда делали! Катя, я все-таки не очень ясно понимаю, что вас так потрясло, отчего вы не можете со мной говорить свободно? Гениальность немца? Мои планы об Академии?
-Я думаю, вам очень тяжело рядом с нами! – тихо молвила она, беря его ладонь и задумчиво перебирая сильные пальцы мужа.
-Да ни капли! Катенька, я считаю, что в человеке должно быть всего поровну - философии, физической работы, здоровой души, сладострастия! Я не монах, не философ, не работник – я - человек, а не полубог! Ну что такого, что я знаю о магнитных полях!? Меня это только украшает, а ваши глазки заставляет светиться восхищением!
-Ах, государь! Вы – необыкновенный! – она обхватила его за сильные плечи, потерлась щекой о его рубаху, прижалась ближе, испытывая невыразимое блаженство от его близости.
-Все-таки это смешно, Катя! Жена упрекает мужа в том, что он слишком умен!
-Не в этом дело! Я искренне сожалею о том, что я не настолько подхожу вам, как надеялась! Как мне кажется, вы бы хотели, чтобы я разбиралась во всех этих науках, могла поддержать разговор о химии и физике! Я боюсь, что вас разочаровала!
-Ба! Да никакая другая дама не захотела сегодня даже хотя бы послушать старика Лейбница, а не то чтоб понять! Я вас уверяю, что ни одна женщина во всей Саксонии не беседует на ночь глядя с мужем на тему бесконечно малых величин! Ты недовольна, что чего - то там не совсем поняла?! Да я восхищаюсь тобой, Катя, ибо ты впервые присутствовала на лекции столь большой величины и даже можешь передать, что услышала! Кронпринцесса, я уверен, не то чтобы уловить разницу между учениями Лейбница и Локка не могла, а даже не поняла Локк - это фамилия или название сорта винограда!
Марта засмеялась.
-Вы правы, дорогой мой!
-Конечно, прав! – продолжил он самодовольно. – Ну что, рассеял я ваши опасения!?
-Отчасти!
-Очень хорошо!
-Петр, я не поняла - вы хотели сделать австрияков своими сторонниками в войне против турок, а они отказались?
-Да!
-И Лейбниц, хотя ранее считал по- другому, их решил поддержать?
-Верно!
-И ему, несмотря на весь интерес, я думаю, искренний, к России, не понравилось, что мы расширяем территорию?
-Гм… Я не спросил тебя, а что ты- то делала на встрече?
-Петр, ответьте! Они хотели загребать жар чужими, то есть нашими, руками? Чтоб мы сражались, а они получили выход в Индию и Китай?
Петр удивленно поднял брови, потом вздохнул.
-Вы столь умны, сколь прекрасны!
-Петр, так - да?
-Ну, да! – сморщился он досадливо. – Они все готовы сделать так, чтоб мы воевали за них. Даже невесту предоставить нашему наследнику, но сами - ни- ни! Только хотят путь в Индию получить через Россию и в Китай!
Он помолчал, разглядывая жену, как иногда бывало с каким- то удивлением и уважением.
-Ты как во всем разобралась, Катя?
-Я – дочь отнюдь не самого плохого дипломата, сударь! Я бывала в различных странах, и я - жена одного из самых умных государей мира! - И добавила тише: - Бывает, Петруша, в жизни и не такое! И пройдет!
Наутро царевич Алексей смущенно попросил у Марты отдать ему какую-нибудь философскую книгу из собрания отца.
-А зачем тебе?- спросила Марта рассеянно, в пол-уха слушая утренний доклад обер-гофмейстерины. Та передавала государыне, какие именно мероприятия планируется на сегодняшний день: следовало посетить собор святого Николая, затем отправиться на конную прогулку, во время которой можно заехать в Охотничий домик полюбоваться знаменитыми гравюрами Людвига фон Зигена или отправиться смотреть на домашнее театральное представление гимнастов с Британских островов.
-Знаете ли, матушка, во мне проснулся необычайный интерес к геологии после вчерашнего,- признался царевич.
-Почему бы вам самому не попросить книги у батюшки?
-Да что вы!? Если он узнает о моем интересе, тут же заставит меня присутствовать при беседах с учеными людьми. А мой интерес так слаб еще, нежен!
-Сладок, наверно? – задорно поинтересовалась Марта.
-Несомненно! И потом еще, я опасаюсь, что, чего доброго, он экзамен мне по геологии учинит, кто его знает!
-Алешка, я ему не сообщу о твоей просьбе, но все-таки скажи, зачем тебе книги? Ты не собираешься их читать, я вижу!
-А, черт! - Царевич передернул плечами. - Шарлотта выказала интерес к философии. Хочу кое- что ей показать.
Марта хмыкнула и заговорщески склонила голову к царевичу.
-Поняла! Вечером в спальне будешь делать вид, что с увлечением читаешь «Опыты» Локка? Чтоб жена не донимала и уснула первой? Умно!
-Ага! Я ей еще скажу, что вы это уже прочли. И сообщу, что за ум и ценит вас мой батюшка, - а он очень проницательный мужчина, все признаются! Пусть Шарлотта знает, что в наше время мужчины ценят просвещенных женщин.
Марта засмеялась.
Царевич получил два увесистых тома и убежал. Вечером того же дня и он и Шарлотта не явились на ужин, а утром царевич гордо поведал отцу, что жена приохотилась к философам и он намерен и далее подсовывать ей книжки.
-И знаешь, отец, - признался царевич застенчиво, - ей идет учение впрок! Я засыпаю, а она все читает! Говорит, что, если Екатерина Алексеевна в этом разбирается, она тоже сможет! С ума сойти, какая упорная принцесса!
-Что, неужели она стала тебе нравиться? - спросил Петр со смехом. – Ты мне жалуешься или хвастаешься?
-Мне очень нравится интерес моей жены к философии!
-Очаровательная наука, верно, Алешка?
-О, да! Вот высплюсь, наконец, и тогда наука эта мне разонравится, уж поверьте!
Так, дружески болтая, Мужчины отправились смотреть на рудники, а Марта осталась одеваться к сегодняшнему балу, на котором решила непременно расспросить Шарлотту об ее философских изысканиях. Она была уже совсем готова, когда принцесса сама проскользнула в комнаты русской императрицы. И дело ее касалось вовсе не приготовлений к празднику.
-Ах, ваше величество, я не знаю, что мне делать! - прошелестела она бледными губами, безжалостно комкая ленты нового платья горчичного атласа. - Я не знаю, как вам сказать, государыня... Мне сообщили о вашей стране кое-что важное!
-Что важное, принцесса?
-Я очень боюсь замерзнуть в России. У вас так холодно!
Марта отвернулась от зеркала. Солнечные лучи ласкали персиковый бархат занавесей, нестерпимо ярко отражались от роскошного наборного паркета, легкий ветерок, прилетевший из распахнутых окон, качал головки ирисов в вазах, под крышей чирикали вездесущие воробьи.
Там, в саду было столь чисто и свежо, что казалась странным ощущение какой- то недоговоренности, фальши в словах принцессы, которые полоснули по сердцу, будто ледяная струйка воздуха проникла за ворот платья.
-Не так уж в Москве и холодно, принцесса, - молвила Марта медленно. - Кроме того, в вашем приданном, я уверена, найдутся соболя и песцовые шубы. Алексей Петрович должен был привезти вам все это. Неужели вы не видели еще венчальных подарков?
Светлые глаза Шарлотты налились влагой. Она сгорбилась, и покраснела столь некрасивыми пятнами, что даже стало странно, как вечерами, сидя рядом с мужем, она умудряется казаться почти очаровательной.
-Алешенька подарил мне шубу, мягкую, большую, великолепную! – призналась она. - Мне так она понравилась! Но мне нужна еще такая же!
-Признавайтесь, Шарлотта, что случилось на самом деле? - обрела прежнюю проницательность Марта. – Не случайно же вы выбрали минуту, чтобы обратиться ко мне, когда я одна?
-Может быть, вы как-то скажете Алешеньке, что я нуждаюсь еще в одном подарке?
-А вы? Что с вами? Ваше высочество, на вас лица нет! Что вас расстроило на самом деле?
Слезы Шарлотты закапали на букетик кое-как прикрепленных палевых роз у нее декольте. Она смотрела на Марту с испугом и какой-то жертвенной обреченностью. Та поежилась.
-Скажите, принцесса Шарлотта, в чем все-таки дело? Прошу вас, не стесняйтесь меня!
-Он мне подарил шубу. А Хелена увидела и сказала... У нее ведь никогда не будет такой! Мне так жаль ее!
-Вот как? - громко воскликнула Марта, приподнимаясь. - Эта ваша слезливая Хелена осмелилась выпросить у вас царский подарок?
-Я – дочь кронпринца и могу дарить, что хочу...
-Да вы что, милочка! - Марта всплеснула руками. – Кто вам разрешил раздаривать русские подарки?
-Леди Хелена рано потеряла мать, на родине, на Британских островах, ее никто не ждет, мой батюшка вырастил ее как родную. Мне ее жаль, ведь красотой, признаюсь, она не отличается. Впрочем, я тоже, но меня выбрали невестой русского наследника. Поэтому я понимаю ее отчаянье! Мне повезло, а ей – нет! О, святые, какая же я счастливая! Если бы не ваше величество и не Петр Алексеевич, я бы никогда не узнала счастья любить.
В Марте начал вскипать гнев. Она топнула ногой, откровенно злясь на чересчур чувствительную невестку.
-Прекратите немедленно этот балаган! - вскричала она сердито. – Вы, значит, отдали леди Хелене венчальный подарок молодого мужа, а теперь сожалеете? Боитесь, что царевич узнает и тогда утратит к вам то доверие, что зародилось между вами?
-Ах, это первый подарок, что подарил мне его высочество. Я мечтала, я надеялась, что однажды он во мне перестанет видеть всего лишь предмет династических интриг... И теперь я отдала его подарок! Я - неблагодарная! Он решит, сколь мало я его ценю... А я за его высочество умереть готова! Ах, что я наделала! Я такая слабая, такая непроходимая дура! Я это знаю, знаю! - запричитала Шарлотта, в ужасе глядя на Марту широко распахнутыми глазами.
-Вот что... Я так понимаю, вы сами ни слова не скажите этой вашей Хелене, у которой хватает наглости забрать себе любовный подарок русского наследника. Идемте. Где ее комнаты!? Говорите, живо!
Марта так быстро взлетела по лестнице, что задыхающаяся Шарлотта осталась далеко внизу, цепляющейся за мраморные перила дрожащими ладонями. Губы ее тряслись, а глаза стали совсем как у осиротевшего совенка.
В небольших комнатах, которые занимала леди Хелена, не было ничего примечательного - плотно задернутые сафьяном окна, под скромным балдахином с когда-то яркими вензелями, сейчас выцветшими, почерневшая от времени узкая кровать, рассохшиеся шкафы, молельная скамья, служившая одновременно и сундуком для книг. Ни единого признака, что здесь живет женщина - ни единого признака женственного уюта, что можно найти в любой девичьей комнате - раскрытых книг, брошенных туфель и чулок, духов у зеркала, дневников с закладкой из нитки жемчужного ожерелья.
-Извольте вернуть подарок принцессе, сударыня! - заявила Марта сквозь зубы, подходя ближе к леди Хелене, стоявшей на коленях у распятия.
-Объяснитесь, - тихо произнесла та. – Вы врываетесь ко мне, государыня, не предупреждая о визите, прерывая молитву...
-Принцесса Шарлотта подарила вам подношение от русского царевича. Верните его!
-Шарлотта - добрая девочка и она сама отдала мне шубу. Правда, милая?
Принцесса бочком протиснулась в комнату. При словах леди Хелены простенькое лицо ее стало пунцовым.
-Да, верно, я сама, Хелена. Я и не говорю ничего... Прошу вас, пойдемте, государыня! – лепетала она, не зная, куда деть глаза и дергая себя за ленты на поясе.
-Я, как старшая в семье, запрещаю принцессе Шарлотте делать подарки! - завернула Марта жестко.
-Какая вы злая! - произнесла леди Хелена с тенью злорадства на лице и улыбнулась. В тот миг Марта, наконец, поняла, чем так раздражала ее Хелена - улыбкой. Улыбка эта не расцветала на губах, отнюдь - она появлялась резко, будто акула выпрыгивала за сардиной из свинцовых океанских волн или разбойник рывком выбрасывал свое жесткое тело из укрытия в самый черный час ночи. И так же эта странная улыбка уходила: взмах ресниц - появились белые крепкие зубы, сердечный стук - и ничего не осталось от нее - ни искорки в светлых глазах, ни морщинок у губ, ни тепла в лице. Марту передернуло.
-Я требую немедленно вернуть чужой подарок, сударыня.
-Вот как?! Вы, верно, думаете, вы - самая красивая и любимая здесь? – вскинулась леди Хелена. - И поэтому можете всем указывать? А вовсе нет! Вам, государыня, не хватает сострадания к ближним! Вам нет дела до других женщин - менее счастливых и удачливых! Тех, кто не знал тепла родительских рук...
-Хелена, дорогая, прошу тебя! – взмолилась Шарлотта, испытывая, несомненно, муки стыда и раскаяния. - Бери мою шубу, мне не жалко! Хочешь, Хелена, я подарю тебе еще мое колечко, вот это, с сапфиром, только не сердись!
-Шарлотта, я никогда не возьму то, что так дорого тебе! Разве только кольцо с алмазом! И потому возьму, что знаю - тебе не идет обилие драгоценностей! Ты сама рассказывала мне вчера, что хочешь привлечь своего сурового мужа, чтоб полюбил он тебя до самого чрева. Но знаешь, он никогда не обратит внимания на твои чересчур короткие пальцы, укрась ты их хоть чем. Я тебе не раз говорила...
-Замолчите обе и слушайте! - вскричала Марта, выведенная из себя подобной чудовищной смесью наглости и лицемерия. - Я жду исполнения моего требования сию минуту, а после сама найду тут у вас все, что хочу, и заберу, что хочу, не погнушаюсь. И еще - я прослежу, чтоб вы, леди Хелена, не посмели взять ни единой самой дешевой побрякушки у принцессы Шарлотты. Все, что принадлежит ей, принадлежит русскому наследнику, а я не думаю, что вы захотите испытать на себе его гнев.
Взгляды их с леди Хеленой схлестнулись. Марте было трудно поверить собственным глазам - так смертельно побледнела леди Хелена, белые круги резко обозначились у нее под глазами, а узкие ноздри стали раздуваться от бешенства. Она бросилась к шкафам, одним движением швырнула к ногам Марты роскошную серебристую шубу. Шарлотта еще поспешно поднимала мех, а Марта заворожено следила, как леди Хелена исступленно раз за разом бросается на стену, обитую старым муаром, хлещет по ней кулаками и шипит: «Ненавижу»! Пыль мягким облачком летела ей на распустившиеся тонкие волосы, кулачки побагровели, из – под ногтей засочились капельки крови, но Хелена будто не чувствовала боли, как обезумевшая, срывая на невинных предметах свою ненависть.
Марта отвернулась, схватила за руку застывшую, как крольчиху перед гадюкой, Шарлотту с шубой в объятиях и вытащила ее на лестницу, прочь от затхлой атмосферы странной комнаты. Даже отсюда были слышны глухие удары кулаков Хелены о стену и ее невнятное бормотание.
Они спустились, вернее, сбежали вниз и остановились у подножья широкой лестницы, глядя друг на друга и задыхаясь. Марта сделала отрицательный жест служанке с кипой белья в руках, остановившейся возле них с вытаращенными глазами.
-Это что такое? - протянула, задыхаясь, Марта. – Что это с ней? Да она, верно, ума лишилась!
-Ее можно понять, государыня, - прошептала Шарлотта и с плохо скрытым удовлетворением зарылась лицом в серебристый мех. – Я такая дурная и такая грешница! Ах, как это ужасно быть эгоисткой! Права Хелена, мне нет до людей дела! Я должна жалеть ее, а я малодушно позвала вас на помощь, забрала мою шубку!
-Да за что ее жалеть! - Взвилась Марта. Дурное предчувствие залило ее сердце – будто кто плеснул бадью с водой в жарко горевший камин. - Что, у вашей Хелены нет рук или ног? Или она целыми днями моет посуду в чане с холодной водой и полощет ее так, что кожа слезает с ладоней? Ничего подобного! У нее все есть. И приданое, между прочим, наверняка тоже! Кроме того, она дружит с вами, той, которая любит ее и не в силах разглядеть в ней ничего дурного, за что леди Хелена должна быть благодарна небесному творцу несказанно!
-О, государыня, будьте милосердны!
-Я не желаю больше слышать о ней! – Марта взяла полы шубы и закутала в нее Шарлотту как в кокон, только розовые щеки торчат да кончик носа уточкой. – Но если эта дрянная леди потребует что- то у вас еще, я всегда помогу вам и все отберу обратно. Но и вы сами имейте мужество ей отказать.
-Я не смогу!
-Ну, вот что с вами делать? Ах, скорее бы домой!
-Да, скорее бы домой, государыня, в Петербург!
Позже Марта поделилась увиденным с мужем и царевичем, не скрывая подробностей. Петр, как и следовало ожидать, отнесся к ее рассказу равнодушно, только насмешливо заметил:
-Эта ваша Хелена – дура!
Марта с досадой захлопнула шкатулку с драгоценностями, и обернулась к столу, за которым Петр записывал в свою записную книжку дела, требующие непременного решения в эту неделю.
-Вы что же, мне не верите, государь?
Петр задумчиво почесал подбородок серебряным карандашом.
-Я думаю, что ваша, в общем, безотчетная неприязнь к леди Хелене, наверняка зиждется на чем-то, что вы и объяснить толком не умеете. Женщины очень чувствительные создания, особенно вы, душа моя. В этом-то я имел удовольствие убедиться! - Он мечтательно оглядел Марту, сидевшую к нему боком у открытого окна, где истончался алый закат - на его фоне профиль Марты казался безупречным. Шикарная черная грива волос струилась по спине, на висках сворачиваясь в прелестные локоны, которые шевелил легкий ветерок. - Может быть, на ее месте зависть чувствовала бы любая, ибо вы прекрасны, душечка! Но странно, что она ведет себя так, будто кого-то люто ненавидит. Но вот кого и почему? Вы сказали, она дочь английского вельможи? А есть ли еще английские подданные во дворце, не знаешь? И я не знаю, а это плохо. Но если они есть, они скоро начнут крутиться возле нас и наверняка выдадут себя!
Но время шло, и вокруг царевича Алексея крутилась только бедная влюбленная принцесса Шарлотта, которой по - прежнему не хватало внимания высокородного супруга, что мучило ее несказанно. Как – то вечером она даже явилась в апартаменты русского царя, где как раз находился царевич Алексей, и отчаянным голосом заявила, что готова играть в шахматы.
Царь Петр и царевич Алексей действительно сидели над игровой доской, держа в руках бокалы с вином. Марта, скинув туфли, полулежала на софе возле них, лениво листала какую – то книгу.
-Я выучила правила, муж мой! – изрекла принцесса Шарлотта дрожащим голосом. - И могу поиграть с вами! Ежели вам угодно, испытайте меня!
-Вы только поэтому нас побеспокоили? – покачал головой царь Петр, взглянув на сына. – Что за глупость придумали?
-Но почему нет, ваше величество? – всхлипнула принцесса Шарлотта. – Алексею Петровичу будет со мной интересно, обещаю вам! Позвольте мне, прошу вас!
-Потому что женщины не должны играть в шахматы с мужчинами! – ответил Петр назидательно. – Для нас шахматная партия - битва, а для женщин – развлечение, в котором нет и не может быть правил. Иными словами, цель - для мужчин, процесс – для женщин! Совместить сии цели невозможно!
-Но тогда, может быть, Екатерина Алексеевна составит мне партию? - взмолилась Шарлотта.
-Я? - вскричала Марта. – Да вы что, сударыня?! Я не особо хорошо играю, поэтому не просите меня! Если я опозорюсь у некоторых на глазах, меня насмешками потом изведут.
-А чего ты боишься? Проигрыша? Но зачем тогда я тебя учил? – удивился Петр. – Ты должна играть в шахматы прилично!
Марта вздохнула и отложила книгу, тем более что уже давно не читала. Ей очень не хотелось играть с Шарлоттой, потому что дурачиться с домашними в личных покоях - это одно, а согласиться на серьезную шахматную партию на глазах чужих, пусть даже и невестки, – совсем другое! Но Шарлотта смотрела на нее с такой надеждой и мольбой...
-Хорошо, господа! – опять вздохнула Марта. - Я готова. Только прошу – не смеяться!
Мужчины переглянулись. Царь Петр насмешливо сделал знак рукой – пожалуйста, милая моя сударыня, расставляйте фигуры.
Дамы поменялись местами с мужчинами: они сели за шахматный столик восьмиугольной формы, стоящий на резной ножке – балясине. Царевич Алексей облокотился на спинку кресла жены, а Петр лениво развалился на софе.
Царевич Алексей от нечего делать разглядывал жену. Она заметила, покраснела, поправила широкий кружевной воротник платья и принялась неуверенно заполнять шахматную доску.
Удивительно, но ей удалось с первого раза правильно расположить фигуры, а Марте - сделать несколько сильных ходов. Но потом все пошло ожидаемо не так. Царь Петр начал поглаживать подбородок, царевич Алексей выпятил вперед губы, словно старался не улыбаться.
Марта никогда не могла продумать стратегию своего нападения больше, чем на шаг, как муж не учил ее, поэтому действовала сиюминутно. Сейчас она храбро походила конем, а Шарлотта тонкими дрожащими пальчиками переставила ладью.
-Так нельзя! – заявил вдруг Петр.
-Почему? – огорчилась Шарлотта.
-Кронпринцесса, посмотрите на доску внимательно, ваш король под шахом.
Принцесса неуверенно поставила ладью и взялась за пешку, глядя на русского царя круглыми от усердия глазами.
-Нет! - покачал он головой.
-Да под шахом твой король! Не видишь, что ли! – не выдержал царевич Алексей.
Принцесса Шарлотта замерла, не в силах сдвинуться, чтоб не сделать еще одну ошибку. Марта с очень умным видом рассматривала доску, искренне пытаясь разглядеть, где тут шах.
Царь Петр закрыл ладонями лицо и начал смеяться. Царевич высоко поднял брови и насмешливо заулыбался. "Вот как тут с женщинами играть?" – было написано на его выразительном лице.
Принцесса искренне расстроилась. Она только тяжело вздохнула, когда Марта сообразила, что делать, и успешно отвела короля соперницы.
Игра продолжилась.
-А ты графу Шереметеву написал? – как бы, между прочим, спросил Петр сына, раскуривая трубку.
-Ага! Вчера еще.
Воцарилось молчание. Они оба глядели на шахматную доску с недоумением. Женщины продолжали попеременно двигать фигуры.
-Долго вы еще будете играть при таком раскладе? – спросил Петр, наконец.
-При каком? – легкомысленным тоном поинтересовалась Марта. Она видела, что ему смешно и досадно, но опять не угадала - отчего.
-Вы переставляете фигуры, а у вас, кронпринцесса, уже три хода королева под ударом.
-Ну и что? – удивилась Марта.
-Катя, ну что ты, в самом деле! – не выдержал царь. Он начал сердиться.– Ты играешь, наконец, или дурачишься? Ты погляди на доску сосредоточенно! Нельзя играть, коли твой всадник держит под ударом королеву кронпринцессы!
-Почему? – делано огорчилась Марта. Она смотрела на царя смеющимися глазами. Потом игриво облизала полные яркие губы.
-Вот потому! - заявил он, не сводя глаз с ее губ. – Что кронпринцесса обязана убрать королеву. Это положено по правилам.
Марта вздохнула.
-Какие дурацкие правила! – задумчиво проронила она.
Мужчины опять разразились смехом. Их искреннее веселье доконало немецкую кронпринцессу. Она замерла с пешкой в руках.
-Я что, неправильно поступила? – почти прошептала она.
-Нет, я больше не могу! – вскричал царь Петр, задыхаясь от смеха. – Они нас с тобой, Алешка, уморить захотели!
Он сходил к столу и принес еще одну бутылку токайского.
-Катя! – произнес он, отворачивая крышку бутылки и мельком взглянув на шахматную доску. – Как же ты не видишь? Твой всадник все еще держит под ударом королеву кронпринцессы! Ты слышишь меня? Ну, действуй!
Марта весело засмеялась своей нерасторопности и сделала последний ход.
-Мат! - объявила она гордо.
-Я проиграла? – спросила принцесса Шарлотта осторожно. - О, как хорошо, что игра закончилась! Благодарю за приятное время, господа!
Марта и Петр с улыбками переглянулись – слава богу, принцесса постепенно входила в их семью. Да, она многое не знала и не умела, но она хотела стать нужной и, главное, любила своего мужа.
Похоже, жизнь брала свое – и в царской семье Романовых устанавливались покой и мир, дружба и добросердечность. Марта была счастлива, что Петр отыскал царевичу правильную жену, с которой, и это было понятно, Алексей будет счастлив.
-Что хотите про меня думайте, но я еще раз убедился, что женщинам нечего делать в такой серьезной и мудрой игре, как в шахматах! – провозгласил Петр. - Одна морока. Согласен, Алешка?
-А то! - Царевич, посмеиваясь, допил вино.
Так как он стоял за ее спиной, а Шарлотта сидела, ему было куда смотреть, кроме как на шахматную доску. Кронпринцесса заметила, куда он косит взглядом, и заалела, как маков цвет.
-Ладно! – деланно небрежно заявил царевич. Он ненатурально зевнул. – Поздно уже! Спокойной вам ночи, матушка, батюшка! Мы пошли спать, а то еще леди Хелена явиться сюда за моей женой и нам будет от нее не отделаться. Еще, чего доброго, в спальню к нам явится! Она в последнее время такой услужливой и ласковой стала – ну, просто мед! И липнет так же! Как вы можете с ней общаться, жена моя Шарлотта, ума не приложу!
Марта потом долго вспоминала его слова, и все оставшиеся дни праздников пристально наблюдала за леди Хеленой. Та, нужно было признаться, действительно стала с русскими послами и царской семьей милой, интересовалась их делами, задавала множество вопросов, но ни один из них не казался окружающим ни подозрительным, ни странным. Марте с неприязнью думалось, что походит Хелена на низкорослую иву, которая, как бы ее не трепал мощный ураган, выпрямляется и вновь подставляет серые ветки небу. Это сравнение было не очень правильное, ибо все равно в Хелене проглядывало что-то нехорошее, противоестественное, темное, которое, впрочем, окружающие почти не замечали.
-Знаю я, что это темное! - заявил царевич, когда Марта поделилась с ним своими мыслями. Они вдвоем гуляли по парку, ждали принцессу Шарлотту из церкви. – Завистница она, вот что! Я откровенно недолюбливаю ее, не скрываю этого и даже нарочито показываю свое неудовольствие и неприязнь. Другая и видеть бы меня не хотела за мои холодные ответы и презрительно вздернутый подбородок, а она!? Тиха, любезна, улыбчива! Я ужасно не хочу, чтоб она ехала с нами в Петербург! Я не желаю, чтоб эта госпожа била руки в кровь о стены моего дворца!
Марта удивилась.
-Она собирается ехать с нами?
-Я о том и говорю!
-Алеша, нужно этому помешать! Поговори с супругой, прошу тебя! Если мы идем ей на уступки, пусть она тоже в чем – то прислушается к нам!
-Будто много моя супруга решает! Вы, матушка, и не знаете всего! Мою жену вообще здесь никто не спрашивает! Вы думаете, почему она так рвется уехать? Она хозяйкой хочет стать и не только моего дома, но и своей собственной жизни!
-Так кто же тогда решает тут все?
-Это ее отец, сам ли или по наущению, дотошно выторговывает все новые условия переезда Шарлотты в Петербург, не учитывая ее мнения! Она сама мне недавно жаловалась! Она – против, а они все увеличивают количество членов своего посольства, вводят незнакомых ей людей. А вы думаете, почему мы до сих пор сидим здесь как привязанные? По брачному соглашению они должны сами набрать сопровождающих своей принцессе. Между прочим, решено уже, что она возьмет с собой для обслуживания две дюжины кучеров, конюхов, форейторов, фрейлин. С нею поедет собственный доктор, священники и четыре каких-то чудесных английских повара.
-Но только не леди Хелена! Мне, кажется, - только не смейся! - она вот – вот начнет флиртовать с твоим отцом! Она иногда так откровенно смотрит на него, что у меня душа болит.
-Очень может быть, - заметил царевич, занятый какой- то неприятной мыслью, отчего брови его страдальчески вздернулись. - Хотя лично мне кажется, что мужчин эта леди Хелена ненавидит, а страну свою, похоже, любит! Знаете, матушка, чего я опасаюсь более всего? Вы только не удивляйтесь - как бы эта ее любовь к своей родине не стала для нас погибелью!
Марта вздрогнула и постаралась заглянуть в серые глаза царевича, столь же непроницаемые в последнее время, как у его отца. И такая же тонкая насмешливая улыбка появилась сейчас в них.
-Что вы, матушка, заволновались? - пожал он плечами. – Не слушайте вы меня, мало ли что я болтаю со зла!
-Наоборот, я всецело тебе доверяю, Алешенька!
-Спасибо, конечно! Но вы сами знаете, я человек мнительный, рассудительный, сто раз подумаю, прежде чем на что – то решусь!
-Я думаю, что ты прав относительно леди Хелены!
-Не бойтесь ничего, матушка! Я все-таки не один тут, слава богу! Отец сделает так, как нужно! Мы с ним сами разберемся с нашими мужскими делами.
-И как, позвольте спросить? Как вообще можно разобраться во всех этих слухах и сплетнях? – она вздохнула. - Отец рассказывал тебе, что передала мне местная гадалка? Про тайное общество поведал?
-Рассказывал про бредни какой-то старухи, и что? Гадать, кстати, большой грех, как и выслушивать колдовские слова!
-Это – предупреждение, а вы говорите, что гадалок слушать не нужно! Вам, господа политики, напрямую сообщили, что тут существуют люди, которые интригуют, угрожают, наказывают, да еще и скрытно, а вы и ухом не повели! Про англичан только расспрашиваете, беседы философские ведете! Внушили себе мысли, что вы контролируете тут все! Что это – надменность, гордыня или глупость?
Царевич хмыкнул.
-Матушка, ну что вы, в самом деле?! Мы сами разберемся! А вот вы, на мой взгляд, слишком много занимаетесь политикой! Не женское это дело, поверьте! Слишком неясное, очень грязное, чересчур беспощадное! Я вот ненавижу политику! А если еще честнее, то боюсь политиков до смерти! Они болтают, балаболят, а о чем именно - неведомо! Я люблю ясность, а они – нагоняют полный туман! Это отец помнит наизусть все имена, все договоры, все города, с которыми мы торгуем, а у меня памяти на это нет! Я и слово политикам возразить не могу! Они так меня раздражают, что меня трясет всего!
-Ах, Алеша! Если я не буду слушать, о чем меня предупреждают, я не смогу подготовиться к тому, что нам устроят эти самые иностранные политики! Нужно быть готовым ко всему! Можешь быть уверен, если нам будет угрожать опасность, я не стану сидеть, сложа руки!
-Матушка, ну что вы раскипятились? Все идет так, как мы хотели! Настало самое лучшее время для всех нас! И вы тоже радуйтесь: вышивайте, танцуйте, смейтесь! Не влезайте вы в мужские дела!
-Ненавижу вышивать! Никогда не любила!
-Вот это зря! И батюшка правильно вам пеняет – не должна женщина жить мужской жизнью, а то она растеряет всю свою женственность!
Марта нахмурилась. Она знала, почему царевич ведет себя преувеличенно легкомысленно: он скрывает, что с Англией у России произошло неудовольствие. Ей тихонько рассказал Шепелев: Альбиону не нравилось стремление русского царя Петра создать из своего государства великую державу. По – видимому, по замыслу британцев Россия должна была вести бесконечные войны со своими соседями, прокладывая безопасные пути для английских купцов в новые земли, раздавая промышленникам Ист - Сайда концессии на добычу руд и леса, пеньки и смолы. Очень желательно, чтобы и беспошлинно, в обмен на приобретение доброго английского оружия. Британцев откровенно раздражало непонятное стремление России во что бы то ни стало построить флот на Белом, Балтийском, Черном морях, завести свою торговлю. Зачем? Военный флот ее Величества всегда защитит своих торговцев, которые и сами спокойно вывезут купленные сокровища России, освободив ее от тягот и опасностей, таящихся на морях. А освободившиеся силы и средства можно направить на усмирение непокорных Персии, Хорезма и северных провинций Индии. В этом британцы, похоже, и видели предназначение России – стать мостиком между двумя цивилизациями Запада и Востока, отказывая в цивилизованности самих народов страны. А русские почему – то отказывались соответствовать предложенным рамкам, чем злили невообразимо.
А Британия была не из тех, кто позволяет врагам диктовать условия.
lmarena
Оценили 0 человек
0 кармы