Итак, свадьба царевича Алексея в Торгау прошла.... "... Марта Скавронская только что азартно протанцевала польский танец и, оживленная, обмахивалась надушенным платочком, когда к ней подошел слуга с письмом на подносе. Марта, не подозревая дурного, небрежно развернула запечатанную бумагу.
«Всемилостивейшая государыня! Податель сего осмеливается оказать услугу и сообщает, что вашей милости было бы полезно и необходимо посетить Парадную галерею. Вашей милости необходимо быть одной», – было написано незнакомым убористым почерком по-немецки.
Марта огляделась. На секунду ей показалось, что она находится не среди оживленной толпы придворных, а в закулисье театра превосходно сделанных деревянных марионеток – широко раскрывающих рты в беззвучном смехе, заученно танцующих, механически уплетающих колбаски в жгучем чесночном соусе. Куклы не знали о прячущихся в тени неизвестных людях, которые то и дело дергали их за нужные веревочки, стремясь завлечь жертву в западню. Что, кроме ловушки, могла означать эта грубо написанная записка, в подельники которой просто-таки набивались стилет, яд и навет!?
Марта выпрямилась, отыскивая взглядом мужа, но его нигде не было. Она попыталась вспомнить, когда видела Петра в последний раз. Вроде бы совсем недавно он разговаривал с австрийским императором, пристроившись у широкого окна с видом на сад. Мужчины обсуждали табачную торговлю, курили, неторопливо пригубливая портвейн. А потом Марту пригласили танцевать, и она потеряла мужа из виду.
Разыскивая его, Марта натолкнулась на Семена Дежнева. С мрачным выражением широкоскулого лица, с нависшими на глаза жесткими волосами, в застегнутом наглухо сером кафтане, этот тридцатилетний офицер морского флота выделялся из беспечной толпы так же, как выделяется породистый пес в своре вечно бессмысленно лающих китайских собачек.
Дежнев познакомился с государем в самом раннем возрасте, когда служил еще в потешном полку юного Петра. Теперь он слыл быстрым на ноги гонцом, искусным фехтовальщиком и обладателем замечательного изящного почерка.
-Где государь? - остановила его Марта.
-У него назначена встреча, государыня.
-А почему вы не с ним? Кто его сопровождает?
-Государь велел мне оставаться здесь.
-Так Петр Алексеевич в замке? Это точно? Он не уехал?
-Да, точно.
-Вот смотрите, что за письмо я получила! - Марта передала Дежневу полученную бумагу. - Что вы об этом думаете, Семен Иванович?
-Бумага дорогая, перо новое! Кто передал?
Марта досадливо передернула плечами, купающимися в белой пене кружев, украшающих ее атласное персикового цвета платье.
-Я разве смотрела!
К ним подошел царевич, раскрасневшийся после контрданса с Шарлоттой. Он, как видно, унаследовал от отца почти звериный нюх на надвигающиеся события и потому сразу поинтересовался, что происходит. Узнав суть беседы, он решительно отослал своего денщика за пистолетами.
-Зачем? - спросила Марта, испытывая очередной приступ раздражения на мужчин, делающих вид, что знают больше, чем говорят. Что они такое прочли в письме, что не поняла она, господи ты, боже мой!
-Идемте! - распорядился царевич. – Посмотрим, что они вам хотят показать! Быть может, и не стоит поддаваться, остаться танцевать далее, но, вполне возможно, будет только хуже. Коль задумано представление, нас все равно заставят его посмотреть!
-Кто они? Скажите мне! - попросила Марта. Но царевич сморщил нос и завел глаза к огромной люстре, холодно искрящейся хрустальными подвесками.
Они втроем уже подходили к Парадной галерее, когда там истерически заголосила женщина. Марта первая рванулась к дверям и со смесью невероятного удивления и ужаса увидела ИХ.
***
Петра пригласили на встречу с Лейбницем. Именно просьбу о тайной встрече в Большой галерее содержало письмо от великого немца, поданное слугой за обедом. Галерея, куда следовал русский царь, отличалась от остальных тем, что вход и выход ее находились на противоположных сторонах, довольно-таки далеко друг от друга. На белоснежных стенах галереи красовались портреты предков хозяина замка, хитроумно вставленные в панели с золоченной резьбой, выполненные известным резчиком Венцеслаусом Мировски. С потолка на алых, затейливо переплетенных шнурах свисали люстры из цветного стекла. Блики свечей красиво играли на матовой поверхности навощенного до блеска паркета.
Закутанная в серый плащ загадочная фигура поджидала Петра посреди галереи, прямо напротив портрета сурового старика с желтым аскетичным лицом и мрачными глазами.
Петр подошел ближе, ожидая увидеть кого-нибудь из учеников Лейбница - молодого Вольфа или Бозиуса.
Но это была леди Хелена.
-Я рада видеть ваше величество! - дрожащим от волнения голосом произнесла она, скидывая плащ на пол. Она была сегодня в роскошном платье из тонкого атласа с низким прямоугольным вырезом и множеством мелких серебряных пуговок на лифе.
Петр нахмурился.
-Я счастлива, что вы прочли мое письмо! – продолжила Хелена, неловко поглаживая лиф платья. В этом лихорадочном движении было что- то истеричное, порочное, как, впрочем, и в мимике ее лица. Оно поочередно выражало целую палитру чувств - от триумфа до угрюмости.
А вот прическу ее, искушенный нарядами Петр, не мог не оценить - сегодня у всегда рассудительной, прагматичной Хелены белокурые локоны были изящно собраны и удерживались шпильками с алмазными головками. Так часто закалывала непокорные волосы Марта, оставляя открытой нежную шелковистую кожу шеи. Петр вздрогнул от нахлынувшего острого воспоминания.
-Я шел не к вам, сударыня! – заметил он жестко. – Я рассчитывал на беседу с вашим соотечественником.
-Нет, вы не можете так говорить! - пробормотала леди Хелена невнятно. - Вы не могли не догадаться, что я люблю вас, Петр Алексеевич. Неужели вы не замечали мое особое отношение к вам? Нет, это было бы слишком жестоко, а вы - не такой, я знаю! Пусть говорят, что хотят, убеждают меня в вашей холодности, но я им не верю! Вы – нежный и добрый мужчина!
Петр с трудом сохранил непроницаемое выражение лица, но внутренне изумился донельзя.
-В таком случае, коль письмо написано вами, я не стану задерживаться, - проронил он сухо. - Я прощаю вам ваше безрассудство, но впредь будьте более осмотрительны. Негоже девице говорить такие вещи мужчине! Прощайте!
-Нет! - мгновенье и влажные холодные руки обхватили его за шею. Петр отстранился, резко скинув с себя прильнувшую к нему женщину.
-Прекратите! - крикнул он резко. Но уже ничто не могло остановить леди Хелену. Она вцепилась ему в сукно кафтана, обдавая запахом незнакомых духов - приторно сладких, душистых, тяжелых.
-Я люблю вас! - шептала она Петру драматично, неистово кривя ярко накрашенный рот. - Целуй меня! Я твоя!
-Да вы рехнулись, однако! – он еще раз стряхнул ее и пошел назад. Она бежала за ним, раз за разом вцепляясь ему в полы кафтана.
-Не отказывай мне, государь!
-Прочь!
-Берегись же, русский медведь!
Леди Хелена рванула лиф платья; пуговицы вмиг отлетели, ткань сползла, обнажая ее грудь. Злорадно прищурившись, Хелена пронзительно прокричала:
-На помощь! - Голос ее эхом пронесся по галерее. - ПОМОГИТЕ!
Царю Петру понадобилось совсем мало времени, чтобы дойти до дверей, а гостям замка - выбежать ему навстречу. Князь Вольфенбютельский мигом оценил ситуацию: плачущая оголенная женщина в галерее и выскочивший навстречу им русский государь с перекошенным лицом.
-Ах, как все это случилось!? – закричал он.
-Он преследовал меня! – леди Хелена повалилась в услужливые объятия нескольких подбежавших сердобольных женщин, не побоявшись предстать перед ними с обнаженной грудью, растрепанной, в слезах.
-Бедная девочка! - громко запричитали вокруг.- Какой позор! Что себе позволяют гости! Мы предоставили им кров, а они... в доме хозяина!
-Он хотел меня обесчестить! – вопила леди Хелена. – А я отказалась. Я - честная девушка! И тогда русский государь ударил меня!
-Нет же! - воскликнул Петр, обескураженный столь откровенной ложью. – Вы что с ума сошли, что ли?
Леди Хелена подняла голову с плеча какой-то старухи и глянула на Петра с чересчур явным испугом. Она переигрывала, но окружающим было все равно! Они все плотнее набивались в галерею, пожимали плечами, как бы утверждая: "А вы что хотели? "Мы так и знали!"
-Вы завлекли меня сюда обманом! - обличала леди Хелена русского царя. - А когда я с презрением отказала вам, вы бросились на меня как дикий зверь!
-Леди лишилась рассудка! - в бешенстве крикнул царь Петр. Щека его дергалась. – Она сама оголилась!
-Вы оскорбляете невинную девушку! - заявил кто-то мрачно. – Мы все видели, как ваше величество прижимали ее к себе. Верно, господа?
Петр дернулся, в отчаянии обернулся и ... встретил взгляд сына. На лице царевича застыла маска страдания. Позади виднелись бледные лица Дежнева и Шепелева. Петр вздрогнул всем телом. Появление при некрасивой сцене собственного сына и адъютантов было неожиданным и неприятным.
-Алешка, я ее и пальцем не тронул! - начал царь Петр, шагнув вперед, раздвигая плечом истерично рыдающих женщин вокруг. - Ты мне веришь?
Алексей подвинулся, повинуясь дрожащей руке Марты. Она выступила вперед, хотя перед глазами ее все плыло. Оглушенная истеричными криками, потрясенная до глубины души вероломством обожаемого мужа, она едва держалась на ногах, бессильно наблюдая душераздирающую сцену – Петр и за его спиной полураздетая женщина. Несчастное сердце ее напрочь отказывалось принимать мысль, что убийственно ясно выдавал мозг - Петр домогался другую.
Марту замутило. Ее душу раздирали два желания - прильнуть к мужу и плакать: «Я же вас люблю! Зачем же вы это сделали?» и паническое желание бежать, немедленно спасаться отсюда, из липкой зловонной ямы скотства, предательства и лжи, чтоб сохранить достоинство и рассудок, ибо Марта в ужасе понимала, что еще минута, и она упадет как подкошенная среди глумящихся над ней гостей.
Ее явное замешательство и выражение детского смятения на прекрасном лице были столь велики, что Петр вдруг побледнел и сделал попытку вырваться из плотного круга немцев, что кричали ему в лицо чудовищные непристойности.
-Вы домогались леди Хелену, мы видели!
Петр невольно сделал такой жест, будто хотел хлестнуть леди Хелену наотмашь по лицу. В светлых глазах той мелькнул отдаленный проблеск злорадства, который, как опытный дипломат, Петр и уловил. Она явно хотела, чтоб он вышел из себя, ударил, наговорил колкостей и самолично окончательно испортил отношения с семьей новоиспеченной невестки.
Леди Хелена явно делала ставку на взрывной неукротимый характер Петра, на репутацию человека обидчивого, гневливого, часто не владеющего собой. Ярость и впрямь застлала ему глаза, но ведь Петр не был уже неукротимым юнцом - жизнь научила его сдерживаться, владеть собой в любых, самых невыгодных обстоятельствах, отвечать за каждый свой шаг и жест, как бы тяжело это не было. Сейчас он представлял собой свою державу, и ответственность за нее заставила его сдержаться. А Марту, которая видела, как он занес и вдруг уронил руку, хотя лицо его было страшно, вдруг обуяла животная ярость. Она вошла в толпу с таким замкнутым, белым лицом, что окружающие отпрянули.
-Дрянь! - прошипела Марта по-русски прямо в глаза откровенно шокированной леди Хелене, размахнулась и так ударила ту по лицу, что у той из ноздрей струйками брызнула темная кровь. – Подлая лицемерная змеюка! Я изуродую твое лживое личико, дай срок!
-Уберите ее от меня, - завизжала леди Хелена истерично. – Русская императрица сумасшедшая, она убьет меня!
-С большим удовольствием, но не здесь и не сейчас!
Марта даже в такой драматический момент еще была способна сообразить: всеми силами она должна показать себя достойной женщиной. Потом можно будет плакать, бессильно стараясь вытолкнуть из души засевший там намертво ржавый гвоздь боли и страдания. Но сейчас гвоздь поможет ей держать спину прямо.
Петр понял ее, ибо с таким же отчаянным видом подал ей руку. Марта инстинктивно отстранилась, стараясь унять нахлынувшую боль, но руку протянула и как можно с более надменным видом пошла рядом с ним прочь. Она, дрожа, напрягла душевные силы до предела, чтоб все-таки удержать на лице непроницаемую маску.
Она представила, как Петр, прильнувший к белой груди леди Хелены, шепчет ей по-немецки со свойственными ему теплыми ласкающими интонациями: «Main lieben»! У Марты подкосились ноги от внезапной слабости. Твердая рука Петра поддержала ее. Так, плечо к плечу, они прошли сквозь толпу и остановились у комнат русского посольства. Несколько соглядатаев сопровождали их, смеясь и шушукаясь, но завидев русский караул, отстали.
В их комнатах было пусто. Марта делала последние шаги по приемной с усилием, горько сожалея, что все-таки дошла, ибо ответственность перед своими заставляла ее держать спину твердо, а вот сейчас… она останется с мужем наедине и он скажет… сообщит… И она начнет причитать, заламывать руки и, наверно, выть в голос, как когда-то несчастная Евдокия, царица русская. Она тоже униженно будет стоять на коленях, выпрашивая, как подачку, любовь этого мужчины.
Пока Петр зажигал свечи, ломая огниво, Марта в совершенном изнеможении прислонилась к дверям спиной.
«Уйди! – хотелось жалобно крикнуть ей. - Ради бога, уйди, ничего не говори мне! Я не могу тебя видеть! Я сейчас умру!»
Петр зажег свечи и заметался по гостиной с совершенно бешеным лицом. Он наткнулся на стул и одним движением отшвырнул его от себя.
-Эта Хелена - дрянь женщина! - крикнул он, тяжело дыша. - А я, как деревенский дурачок, попался в ловушку! Пришел на встречу с Лейбницем, это ж надо! Вот бесстыдница! Но кто это вздумал оболгать меня. Сама она до этого не могла додуматься? Что еще за новости… Кто строит козни против нас? Катя, ты веришь мне!? Я и в мыслях не держал! Я не таков...
Он, наконец, приблизился к жене, заговорил торопливо, словно жаждал стереть выражение муки и отчужденности с трагически искаженного личика Марты. А она не открывала глаз, чтоб не видеть его близко, чтоб не начать истерически всхлипывать или выть. Ах, что толку теперь рыдать, коль он уже отказался от нее, возжелал другую, а теперь оправдывается с несчастным видом!
-Катенька, ты мне веришь!?
«Уйди!- мысленно повторяла она. Сердце ныло все сильней от разрывающей боли, страха, жестокого разочарования. Лицо ее становилось все бесстрастней, словно Марта стыла изнутри, будто медленный яд точил ее! Да так оно и было! Яд измены - самая страшная отрава в мире! Ах, ее ведь предупреждали о любвеобильности Петра, а она глупо доверяла ему! Ах, почему она позволила себе по- детски верить в красивые истории со счастливым финалом?! Царь Петр безжалостно, бездумно, по- мужски, разбил ее мечты!
-Катя! Не молчи, что ты молчишь... Я и не вздумал бы никогда...
-Я вам не верю! - дрожащим голосом отозвалась она, не открывая глаз, плохо осознавая, что лепечет.
-Я ждал Лейбница, клянусь! Я и пальцем ее не тронул! Зачем мне она, если у меня есть ты!?
-Пить! – прошептала Марта одними губами, с трудом проталкивая воздух в онемевшую грудь.
Вид ее ударил Петра в самое сердце. Он рванулся к кувшину с вином у кровати, трясущимися руками начал наполнять бокал.
Марта, как только он перестал нависать над ней, с трудом развернулась и выбежала в дверь, услышав только, как Петр то ли выронил, то ли швырнул на пол кувшин. Она сначала шла, держась за стену, потом побежала что было мочи по пустынному коридору, свернула раз, еще раз, петляя, как заяц по зимнему лесу, в смертельной муке стремясь спрятаться половчее. Все было кончено! Мир вдруг без причин, без предостерегающих знаков, распался на отдельные черные куски! Все самое чистое, что радостно цвело в душе, было внезапно осквернено, опоганено, утратило всяческий смысл, расцарапав душу в кровь. Петр и Хелена! И она, Марта, нелюбимая, хоть, может быть, и нужная жена! Все, значит, было правдой. Истину шептала несчастная затворница Евдокия, кричал Меншиков, рассказывала царевна Наталья! Петр и впрямь таков - жестокосердечный, надменный, равнодушный!
Марта остановилась на лестнице, цепляясь за мраморные перила, чувствуя, как корсет впивается ей в грудь, а из живота поднимается тошнота. Подмышки взмокли. Не заботясь ни о чем, Марта расстегнула несколько пуговок платья, стащила с волос давившую виски сетку с драгоценностями и выронила ее. И только ощутив, что дурнота постепенно проходит, побежала дальше по пустым коридорам левого крыла. Видно, все гости обсуждали шокирующее поведение русского царя в Бальном зале!
Марта пробежала по двору, ворвалась в конюшню, изумив форейторов, собравшихся за ужином, схватилась за поводья своего коня и обессилено уткнулась лицом в теплый бок. Нужно уехать от ядовитых насмешек гостей, косых взглядов новой семьи, сожалений собственных фрейлин, сочувствующих слов русских дворян! Они начнут утешать, уверять в преданности, станут благородно делать вид, что ничего не происходит, что они не знали, не замечали, не видели, как царь Петр обнимается с немкой!
Яд! Кругом только отрава! Она отравляет все живое, чистое, свежее в человеческих душах - любовь, преданность, честность! И вот они все теперь лгут друг другу, смотрят искоса, подозревают в предательстве и неискренности! Почему они только приехали сюда?! Зачем бог соединил ее с русским царем, забрал у нее невыразительного, но понятного гетмана Василевского?! Если бы она осталась в Польше, то никогда бы не попала сюда, не испытала позор и горечь, от которых сводит язык и сжимается горло!
Марта схватилась за седло, сама затянула подпругу, взглядом осадив молоденького конюха.
lmarena
Оценили 0 человек
0 кармы