Забудьте всё, что вы знали о Петре Великом. Перед вами не просто реформатор, а мужчина, чьё сердце было покорено. Марта Скавронская – не просто будущая императрица, а женщина, чья дерзость и ум зажгли пламя в душе самодержца. От полей сражений до дворцовых интриг, от тайных встреч до публичных скандалов – их история любви была столь же бурной, сколь и эпоха, в которой они жили.... Роман "Когда я стану императрицей..." (книга 3, глава 7)
Едва занялся рассвет, они вернулись в замок, встретив на дороге поисковый отряд, посланный царевичем в Торгау.
-Молодец, что подождал нас до утра! - похвалил его царь.
-Я думал, ты заругаешься, что я медлил! – покраснел царевич. Было видно, как приятна ему неожиданная похвала.
-С ума сошел? Я могу себе позволить гулять ночью при луне, а ты - нет: ты наследник, ты должен беречь себя и своих людей! Так что, Алешка, ты все сделал правильно, успокойся! И не жди от меня больше комплиментов! Не хватало мне еще и тебя утешать! Я этим полночи занимался! Твоя дражайшая мачеха мне все уши прожужжала: люблю я ее или не люблю, а если это так, то насколько сильно? Сил уже нет никаких!
-Все-таки что случилось, отец? Что в галерее делала леди Хелена? Как случилось, что вы там оказались с ней наедине?
-Ты, Алешка, не забывайся! - потемнел лицом Петр. – Нечего меня расспрашивать о моей глупости! Знаешь же, что я ненавижу выглядеть ослом! Я сдуру попался в их расставленную ловушку… Все на этом! Покаялись, сделали вывод, обсуждать перестали!
-Но тогда нам нужно …
-Я сказал: все!
Они, более не медля, заперли комнаты русского посольства изнутри и начали тщательное сличение всех бумаг в кабинете. Через два часа стало ясно: ничего не украдено.
Шепелев божился, что ночью комнаты были заперты, их охраняли гвардейцы.
-Как же незнакомец со свечей тогда попал в кабинет государя, если все было заперто и охранялось? - возразила Марта. Она помолчала. - А помните, Петр Алексеевич, в замке Орешек был подземный ход? Мы тогда тоже о нем не подозревали? Может быть, и здесь тоже самое?
Она сегодня хлестала мужа имяотечеством, стараясь не произносить нежных слов. Ее коробило, что Петр до сих пор и не подумал обсуждать с ней случившееся вчера, как будто все это для него было мелочью.
Но неожиданно он прислушался к ее словам и, посовещавшись, мужчины начали простукивать стены. Царевич Алексей старался больше всех, поэтому неудивительно, что тайный ход в кабинете Петра нашел именно он: уперся руками в клюв фигуры орла-стервятника, украшающей камин, и… легко провертел его вокруг оси, открыв темный провал.
От неожиданности Марта попятилась. Ее испугал громкий звук текущей воды, доносившейся снизу.
Схватив свечи, Петр и его сопровождающие спустились вниз по широким ступеням, по которым заметалось несколько крыс. Их испуганный писк был отвратительным.
-Вот и не верь после этого гадалкам! – буркнул Петр. – Кыш отсюда, мерзость какая!
Лестница привела их в большую круглую комнату, со стен которой грязными тряпками свисали источенные молью гобелены. Казалось бы, все кругом должно было быть столь же ветхим, но нет, все остальное в комнате было совсем новым, даже изящным: круглый дубовый стол с посеребренными витыми ножками, такие же кресла счетом тринадцать. Из –за какого – то акустического эффекта звуки текущей воды сюда не доносились.
Одинокая черная маска с засаленными завязками валялась у ножки одного из стульев. Стрешнев поднял ее: завязки скользнули по обшлагу его камзола как гадюки.
Из комнаты змеились многочисленные коридоры, видимо, пронизывающие холм под замком во всех направлениях. Может быть, они шли и до Торгау. Петр и его сопровождающие обошли все: одни закончились тупиком, другие привели в заваленные пустыми ящиками и тряпками помещения, по – видимому, старые склады, третьи перегородили толстые решетки с хитрыми замками. Открыть их не удалось.
Марта держалась подле царевича. Она плохо видела в полумраке, ходила за ним, как привязанная, не в силах объять умом случившееся: за стенами ее спальни днем и ночью таилась непонятная жизнь. Кто – то могущественный интриговал, руководил, собирал собрания, подглядывал за ней, а она невинно посиживала в креслах, пела, даже раздевалась в спальне. А ее, похоже, изучали, будто глупое мелкое насекомое и ждали, когда прихлопнуть!
Стены кругом давили, были зловеще молчаливыми. Под потолком было темнее, словно там натянули тенета кошмарно огромные пауки. Что – то зловещее клубилось вокруг, затягивало, словно алая лента тянулась, тянулась и не могла оборваться.
-Идите все сюда! – вдруг закричал царевич. Он остановился, как сначала показалось Марте, у раскрытого длинного вертикального ящика, утыканного изнутри толстыми ржавыми гвоздями.
-Чего это? - спросил Дежнев. Голос его звучал глухо, будто внезапно из него выкачали всю жизнерадостность.
-Это приспособление известно под названием "Поцелуй святой девы, - заикаясь, объяснил Шепелев. – Я слышал о нем, но видеть не доводилось! В этот ящик помещают приговоренного к смерти и закрывают. Вот видите, загнутые крючки? А внутри гвозди! Два вот этих острия выкалывают глаза, а эти достают аж до сердца! Как страшно, должно быть, воет и скулит человек, оказавшейся внутри! Чувствовать, как твою плоть кромсают на кусочки, как вытекают собственные глаза, ужасно! Никакой пощады плачущему от боли человеческому существу! - Он попробовал закрыть створки. – Бог ты мой, оно до сих пор действует! Алексей Петрович, двиньте вот этот рычаг!
Неожиданно основание ящика ушло в бок, будто провалилось. Сразу стал слышан оглушающий шум воды.
-Удобно! - фыркнул царевич. В отличие от Марты, которая и двинуться от страха не могла и тяжело дышала, он с интересом заглянул в открывшийся люк. – Вода сама уносит трупы! Идеальное убийство! Батюшка, иди сюда! Вот они где проворачивают свои стылые делишки. А мы с вами и не знали!
-Какие еще трупы? - простонала Марта. Ее замутило.
-Получается, они имели доступ к вам, государь! – даже в неверном свете свеч было видно, как смертельно побледнел Шепелев. – Так я и знал, что неспроста они отдали эти помещения нам. Они тут, похоже, заседания устраивали и судилища! Смотрите, Петр Алексеевич, в их распоряжении целый подземный город!
-Дежнев, оставь тут засаду! – сухо распорядился Петр. – Возьми солдат посильнее да позлее и поброди вокруг: вдруг чего найдешь. А нам пора на воздух. Жене моей и сыну нехорошо.
-Чего это мне нехорошо?! - возмутился царевич. – Вот ты так всегда: прячешь меня, когда самое интересное начинается! Я могу сам все тут обследовать!
-Нет, не можешь!
-Почему это не могу? Что ты всегда меня дурачком деревенским выставляешь? Я взрослый уже!
-А ты не подумал, что, войди они сейчас сюда, они перебьют нас всех как курят? Никто и не узнает о побоище! Все взрослым себя мнишь, а об осторожности и не думаешь! Или схватят тебя и учинят застенок! С переломанными ногами хочешь остаться? На коленках ползать, окровавленные культяпки за собой тащить? Все, хватит спорить! У нас, Алешка, для таких дел есть охрана. Пусть посидят в засаде! А ты помни на будущее: если у тебя есть собака, необязательно лаять самому!
Засада просидела внизу неделю, но напрасно. Ничего не происходило; по паре ходов удалось пройти дальше, но они вышли на поверхность далеко от замка, из-под моста у реки. Там тоже устроили мышеловку, а у пристани – посадили соглядатая под видом морского волка, но никто не пришел. Пришлось тайный ход из царского кабинета просто заколотить.
Ах, если б можно было так же защитить сердце Марты, чтоб не сжималось оно от страха, не билось неровно в тревоге! От откровений мужа и пасынка по поводу пыток у нее волосы становились дыбом!
Царевич больше не посещал родительскую спальню, не расставаясь с Шарлоттой, которая ходила все дни тихая и счастливая. Петр ночевал в кабинете, будто ждал, когда непокорная жена сама придет к нему.
-Ни за что! – в ярости шептала Марта долгие ночные часы, в одиночестве ворочаясь в холодной постели. Она так злилась на весь мир, что вот сейчас разбила бы что – нибудь, расколотила вдребезги, черт возьми! Ах, ну вот почему мужчины в этой жизни могут делать что хотят, а женщине приходится идти на поводу приличий? Ничего нельзя – только молчи! Мужчины – чуть что не по ним! - выхватывают шпагу и пистолет, ругаются так, что кровь стынет в жилах, могут, наконец, хватить кулаком по столу, чтобы полегчало, а вот даме все это не пристало! Как это несправедливо!
Тем временем свадебные мероприятия закончились, гости уехали из замка, приемов больше не устраивалось.
Днем Марта по приказу мужа сидела взаперти в гостевом крыле замка. Чтобы она не скучала, фрейлины читали ей вслух, играли в нарды или шахматы, затевали салки, "Гуси – Лебеди" или горелки. Иногда они осуществляли вылазки в роскошную замковую библиотеку, но ничто не могло унять тоску Марты. Частенько она оставляла фрейлин, которые в последнее время нещадно раздражали ее своей болтовней, и уединялась где – нибудь в стороне. В один из таких мучительных дней Марта приказала разобрать завалы рухляди у заброшенной северной башни замка, поднялась по лестнице, вышла на башню и пришла в восторг!
И было отчего! Широкий каменный парапет окружал круглое просторное пространство. С высоты башни открывался изумительный вид: справа от замка струилась река, синяя, яркая, будто атласную ленту бросили на изумрудный бархат лугов и лесов. Слева внизу раскинулись красные крыши города; по улочкам сновал народ, ездили повозки и кареты, был виден кусочек оживленного Рыбного рынка. Легкий ветерок овеивал лицо, солнышко приятно припекало.
-Как красиво!- прошептала романтичная Марфа Девьер. Она вытирала платочком ладони от пыли. – И почему они заколотили сюда вход?
-Дамы, несите подушки! - крикнула Марта весело. – У нас появилось тайное убежище! И никто нам больше не нужен, никто нас не найдет! Пусть мужчины возятся со своими приказами да распоряжениями! Мы сами себя развлечем!
Фрейлины радостно убежали.
Марта с наслаждением развязала ленты в волосах и распустила прическу. Как хорошо! Счастье – быть среди своих! Никто не осудит, ничего не скажет – делай, что нравится, хоть подол задери, чтоб было не так жарко – никому и дела нет!
-Вот так она всегда! – Раздался позади нее голос Петра. – Никакой осторожности!
Ойкнув, Марта одернула платье и обернулась. Царь Петр направлялся к ней.
-Ну как можно было всех отослать, Катя? Почему не оставила с собой хотя бы Олсуфьеву? На тебя ведь и напасть могут! Черт подери, каждый раз убеждаюсь, что вы с Алешкой - люди чрезвычайно легкомысленные! Он – ладно, у него жизненного опыта маловато, но ты…
Он обнял ее, откровенно выдавая желание быть рядом. Она попыталась строптиво его оттолкнуть, но Петр сильнее сжал ее плечи и нахмурился.
-Почему ты стала избегать меня, Катенька? И ночами ко мне не приходишь; не ври, что так устаешь, что сразу проваливаешься в сон! Я слышу, как ты ворочаешься, не спишь.
-Потому что я видела вас с леди Хеленой! – отрезала Марта, стараясь высвободиться из его объятий, но он крепко держал ее. – Потому что вы обнимали другую женщину! О, я вас никогда не прощу!
-А я вот думаю, что простишь!
-Ах, вот как! – возмутилась Марта. – Вы, значит, всерьез думаете, что женщина предназначена только для прощения? Или вы считаете себя чрезвычайно неотразимым, раз верите, что достаточно вам ко мне снизойти, и я прямо-таки растекусь молочным киселем перед вами? Нет и нет! Я никогда не забуду все плохое, что натерпелась по вашей милости, русский государь! И леди Хелену я тоже вам не прощу!
-Так и будешь корить меня всю жизнь?
-Так и буду!
-Врешь!
-Нет! – Марта покусала губы. - Как вы узнали, что я здесь?
-Я велел Анне Сенявиной сообщать мне каждый раз, когда вы покидаете наши комнаты! – махнул он рукой. - Вы же неугомонная у меня, а я не могу рисковать вашей жизнью! Сенявина бегала ко мне по двадцать раз на дню и докладывала: "Мы - на первом этаже, а сейчас - пошли в картинную галерею, а вот мы - спустились в винный погреб!" Так что я даже про салки знаю. Не сердитесь на нее, она все – таки дочь моего контр-адмирала, человека военного! Она знает толк в службе государю!
-Так может Сенявина и другие услуги вам оказывает!? Такие же, как мерзавка Хелена?
-Глупости какие говоришь! От злости, похоже, даже не думаешь, что произносят твои губы. От меня, что ли, научилась?
Он внезапно отпустил ее и сделал шаг назад. Марта недовольно глянула через плечо на своих девушек и тоже замолчала.
-Положите все и идите! – нетерпеливо приказал Петр фрейлинам. – И не появляйтесь, пока государыня не позовет!
Он, кусая ус, следил, как девушки Марты постелили подушки, матрасы и веселой стайкой побежали к лестнице.
-Варвара, Анисья, Лукерия! – негромко позвала Марта. Она упрямо хотела показать жестокому мужу, что не сдалась на его милость.– Вы куда это? Я вас не отпускала!
-Простите нас, государыня! – отозвалась Долгорукая почтительно. - Но Петр Алексеевич велели оставить вас наедине.
Марта возмущенно обернулась к мужу, но он с интересом разглядывал окрестности в подзорную трубу, которую предусмотрительно захватил с собой.
-Почему вы велели им уйти? – строптиво спросила Марта. – Зачем остались со мной? Вы же пренебрегаете мной, целуетесь с другими, предпочитаете чужое женское общество!
-Я хочу побыть с тобой наедине. Пусть здесь, коли в спальне ты со мной оставаться не хочешь! Ты мне ответствуй: откуда у тебя подобная злость, упреки, беспощадность в словах? Ты что, ревнуешь меня?
-Я? Вас? Ревную? – изумилась Марта притворно, а сама внутренне поежилась. Как же ей тягаться в словесных играх с русским царем, когда он видит ее насквозь?!
-Ага! Я прав! – повторил он с ласкающими интонациями. - И это мне очень приятно! Что ж ты замолчала и надулась? Поревнуй меня еще, голубушка моя! Мне это льстит!
-Вы меня еще любите? – всхлипнула Марта, чувствуя себя побежденной. Все- таки он заставил ее первой задать столь важный для них обоих вопрос!
-Да! – он, положив подзорную трубу, схватил ее в сильные объятия, прижал ее голову к своей груди. - Катя, никогда не сомневайся во мне. Никто мне не нужен, кроме тебя! Только ты смешишь меня, только рядом с тобой я забываю, сколько дел предстоит мне сделать! Ты – мое отдохновение!
-Но все эти дни вы избегали моего общества!
-Я не чувствовал себя свободно. А тут место хорошее; лучше, чем душные комнаты внизу! Катя, не смотри на меня так изучающе; ничего у меня не было с этой Хеленой, я тебе уже сто раз объяснял. Я до нее и пальцем не дотронулся! Ты напрасно терзаешь себя и меня!
-Не напрасно! Я вам отныне не верю!
-Мы с тобой тут одни. Никто не помешает нашему примирению, ты как считаешь?
Сердце Марты восторженно ухнуло вниз.
-Нет, - для вида заупрямилась она, стараясь сдержать частое дыхание. Щеки ее горели от возбуждения. – Вы сидели в своем кабинете, как сыч, были ко мне равнодушны. Я обиделась! Я не пойду к вам в объятия!
Он взял в ладони, шершавые от постоянного ношения оружия, ее пунцовое лицо. Поцелуй его был силен и жаден. Марта клялась себе, что не покориться мужу, не станет его обнимать, но вдруг обнаружила себя рядом с ним в подушках! Лежать в его объятиях было так удобно, так горячо. Волна обжигающей радости и счастья прошла по ее телу, заставив прижаться к Петру теснее. Из губ Марты вдруг вырывался стон, полный желания. И тогда она смутилась и укусила собственную ладонь.
Синее небо с несколькими нежными облачками выгнулось над ней, как чаша.
-А в России небо выше! – лукаво прошептала она на ухо Петру, задыхаясь. Ответом ей был град поцелуев. Он восторга, от счастья примирения она уткнулась лицом в его обнаженную грудь и замерла. Царь погладил ее по голове, пальцы его пробежали по гриве ее волос и запутались в черных прядях.
Ах, башня единения! Под синим небом, на глазах у ангелов, предприняли они вместе путешествие к сказочным цветным берегам любви, где мир взрывался фейерверком страстных криков и стонов, и гас, опустошенный!
Потом их влажные тела отдыхали, и они шептали друг другу нежные словечки и тихо смеялись.
-Ишь, какой шустрой стала, лада моя! – произнес Петр, удовлетворенно щурясь на солнце.
-А вы похожи на восточного пашу, возлежащего в цветных шелковых подушках! – не осталась в долгу и поддразнила его Марта. Ей хотелось смеяться от ослепительного счастья! Как хорошо! Какой восторг обниматься с собственным мужем и быть с ним во всем согласной! Он разрешит все трудности, потому что все знает. Он сильный, надежный, как гранитная скала, крепкий камень! С ним хотелось быть легкомысленной, резвиться, шалить, баловаться, как котенок, беззаботный маленький комочек!
-Ты знаешь, - проронил Петр тихо, откровенно, чуть стесняясь, что бывало с ним не часто, - я сегодня вспомнил Евдокию Лопухину. Я думал о тебе, какая ты веселая да ладная.
-А вспомнили ее? – прошептала Марта ему губы в губы.
-Мне вдруг припомнилось, какой пыткой был для меня поход в спальню. Но стране нужен был наследник, и я должен был… До сих пор ненавижу Кремль, где все это и происходило! Евдокия меня боялась. Это потом она жаловалась, что сильно меня желала, а я, бессердечный, не отвечал на ее любовь, избегал, злился непонятно на что. Но это неправда, Катя! Я слишком хорошо помню, какие ужасные слова она мне говорила, как плакала навзрыд от стыда и боли! Рядом с ней я чувствовал себя чудовищем, насильником, душегубцем. А с тобой…
-А со мной? – она пылко поцеловала его в глаза.
-С тобой я счастлив, мне тепло, спокойно, уютно. Мне есть с чем сравнивать - я до встречи с тобой все время тосковал…. По тебе, моя лапушка! Вот сейчас я не просто поднялся сюда, на башню, к тебе, а взлетел с нетерпением! А ты твердишь, что я не люблю тебя!
-Нет, на этот раз так не скажу! – заразительно засмеялась Марта. Она села в подушках и попыталась завязать корсаж. – Вот смотрите, что от страсти вы натворили, государь! Всю шнуровку на платье мне изорвали, перепутали да узлами стянули!
-Давай помогу!
Она несколько минут наблюдала, как он пытается завязать шнуры у нее на груди и задорно смеялась:
-Нет, на это невозможно смотреть! Вы, государь, канаты лучше вяжите, а не ленты!
-Смешливая, голубка моя, ласковая! Тогда давай сама….
Марта возилась с корсажем, а он, полузакрыв глаза, наблюдал за ней.
-Ну, вот, теперь у меня пристойный вид! - провозгласила Марта, ладонями оглаживая платье. - Только верхние петли не схвачены. Чем бы их закрыть?
-Возьми мою камею.
Он привстал, нашел шейный платок и отстегнул украшение.
-О, нет! – вскричала Марта с испугом. – Это же ваш талисман. Подарок деда!
-Отца!
-Я ни за что не возьму! - Она прикрепила украшение обратно, нежно огладила мужу зеленый камзол. – Ваша камея – не для баловства! Лучше я свой носовой платок достану.
-Я помню тот день, когда отец подарил мне камею, - продолжил Петр расслаблено. - Ему как раз привезли из Галии телескоп, чудо - чудное. Я посмотрел и воскликнул, что буду часто в него смотреть. Отца моя жадность к знаниям очень порадовала. Он и подарил мне подарок. По – моему, единственный раз.
-Вы же были совсем маленьким? Верно, я говорю?
-Верно, радость моя! Мне было четыре годка. В тот же год отец умер. Я, увы, его совсем не знал, даже помню плохо. Мне о нем рассказывала матушка да тетки. Наталья вообще тогда малышкой была, даже еще не ходила. А матушка потом всегда когда отца вспоминала, плакала. Теперь – то я понимаю, как туго ей пришлось без защитника.
-Вы знаете, Наталья Кирилловна – удивительно стойкая женщина! Пример для меня, если позволите так сказать! Я очень хотела бы походить на нее мужеством, добротой, государственностью ума!
Через несколько секунд кружевной платок стянул петли и был красиво завязан бантом.
-Надеюсь, радость моя Петруша, никто не заметит беспорядок в моей одежде!
-Катя, что подарить тебе на свадьбу?
-Травники! Только старые, московские! Алеша говорил, у вас в дедовой библиотеке редкие есть! Может быть, мне что – нибудь из них в Петербурге пригодится! А ежели нет, то иметь их, листать, - счастье! Я очень люблю старые книги! В библиотеке дома я проводила времени больше, чем на балах!
-А, может быть, приказать доставить тебе драгоценности из московской Тайной кладовой?
-Я не стану притворяться, родной мой, что не желаю драгоценностей! Не откажусь от красивого браслета или шкатулки. Но книги хотелось бы обязательно! Пожалуйста!
-Ну, будет, дорогая! – прошептал русский царь снисходительно. - Сходи, крикни Шепелева, он лестницу охраняет. Пусть обед подадут сюда. И Алешку надо позвать с кронпринцессой. Обед в кругу семьи - люблю я это. Фрейлин своих тоже зови. Да, их тоже! Я доволен твоим выбором, девицы у тебя умные, глазастые, верные! И отцов я их хорошо знаю.
-Петр, а что подарить на свадьбу вам?
-Не знаю, любовь моя! Что тебе приглянется!
Марта вспыхнула до корней волос. Вопрос с ее стороны прозвучал глупо – ну что она может предложить всесильному господину, хозяину земли русской, великому царю московскому?! Но он не никак не дал ей понять, что она ниже его по статусу, ответил тактично, ласково, как любящий мужчина. И Марта тогда поклялась, что купит ему удивительный подарок.
Обед вышел на славу. Гвардейцы спустили вниз канат, обвязали круглый стол, лихо вздернули ее вдоль отвесной стены вверх, перевалили через парапет и установили посередине площадки. За ним разместилось аж двадцать человек из русского посольства. Все сидели вплотную, на разномастных стульях, утащенных откуда попало, не скованные этикетом и никому не было неудобно. Приятный разговор тек как ручей. Марта устроилась по левую руку от царя, рядом с ней уместилась растерянная Шарлотта.
-А разве так можно? – шептала она на ухо Марте каждый раз, когда гвардейцы перебивали царя, спорили с секретарями, флиртовали с девушками. – Почему вы все собрались здесь, почему не в столовой?
-Тут свобода! Или, как говорят русские, воля! – Марта сама положила принцессе в тарелку отварной картошки, соленые огурчики (сюда принесли блюда, которыми занимался русский повар, Иван Дыховичный) - Кушай, поправляйся! Русские худых не любят! В Петербурге познакомишься с теткой Алексея, милой моей подруженькой Натальей Алексеевной, уж она тебя откормит! Так хорошо, что ее дом будет рядом с твоим хоромами. Тебе будет с кем поговорить о театральной храмине и книгах! Я люблю Наталью Алексеевну.
-А почему у вас все говорят одновременно? Так шумно! У меня голова от ваших криков болит! Вы очень громко разговариваете, во все вмешиваетесь, вы не замечали?! Вас всегда так много!
-Тебе не нравится общее веселье?
-Не знаю!
Царевич Алексей смеялся неприличным шуткам про баню, которыми его потчевал начальник стражи - здоровый детина Афанасьев, известный скабрезник. Марта старалась не слушать, чтобы не краснеть.
-Со мной Алешенька не бывает таким веселым, - тяжело вздохнула Шарлотта. Она вяло ковырялась в остывшей картошке с огурцами, не осмеливалась попробовать. – У меня такое чувство, будто рядом со мной он все время чего – то опасается! Он, наверно, не верит, что я его люблю!
-Ну, что вы!
Принцесса Шарлотта опять вздохнула.
-Екатерина Алексеевна, скажите, кто сегодня занимался вашим платьем?
-А что такое?
-Этот кружевной бант у вас на лифе - так красиво, притягательно! Петр Алексеевич с вас глаз не сводит! Может быть, мне тоже вот так же украсить вырез?
Марта засмеялась, а вот принцесса растерялась. Она не знала, что и думать, даже стала опасаться, что опять сказала новой родне что – то не то, и постаралась исправиться:
-Ах, государыня, скажите, утешьте меня: будет ли Алешенька когда- нибудь видеть во мне друга?
-Будет, конечно! – уверенно отозвалась Марта. – Только приедем в Петербург, устроимся поудобнее! Дома он вновь станет самим собой!
-Вы так хотите домой, государыня?
-Конечно! Я очень соскучилась по дочкам! За Лизу я не беспокоюсь, а вот Аннушка – ранимая, застенчивая девочка! К ней особый подход всегда был нужен! На нее нельзя кричать, ругать ее! Правда, царевна Наталья мне поклялась, что будет с ней нежна, разрешит ей спать с кошкой Муркой и не заставит есть пшенную кашу (Аннушка ее ненавидит!), но я все равно что – то в последнее время волнуюсь за нее!
-Я тоже хочу родить девочку!
-Будет у тебя дочка!
Царевич Алексей обернулся.
-Чего ты как неродная? – спросил он жену. – Скучаешь, что ли? Ничего! В Петербурге я тебя научу хороводу! Тебе придется у нас часто танцевать, готовься! Матушка и батюшка страсть как любят приемы! Они танцуют лучше всех! А в гавоте им равных никого нет! Все только круг делают, а они – три!
-Как же так можно жить, муж мой? – шептала принцесса испуганно. - Все неправильно: ужин на башне по – простому, вместе с охраной! Вы – принц, женатый человек, а танцуете с г-жой Олсуфьевой! Хелена осудит меня! Ой, она, наверно, меня обыскалась! Ей и в голову не придет искать меня наверху!
-И, слава богу! - буркнул царевич.
Расходились неохотно уже при луне - огромной, белой, плоской, неровной, будто черствый блин.
-Ой, беда будет! Смотрите, государыня, нехорошая примета! – промолвила Лукерия Долгорукая и вздохнула. Она, сощурившись, будто старуха, с недоверием оглядела огромное темное пространство неба.
Утомленная после любви и разговоров, Марта в этот вечер легла пораньше, оставив мужа в кабинете писать письмо в Москву, а через час ее разбудил царевич. Бледный, взъерошенный, несчастный, он тряс ее за плечо. Марта проснулась, и, ничего не соображая спросонья, уставилась на тусклую свечу царевича, которая трещала и дрожала в его руке.
-Чего ты? – пролепетала она испуганно. Умирающий свет огонька показался Марте каким- то гнойным, нездоровым. – Ты один? Государь еще не ложился? Где он?
-Наверно, еще работает в кабинете, - глухо прошептал царевич. – Матушка, ты должна нам помочь!
-А что случилось? Что–то с принцессой?
-Да!
-Когда же это закончится, Алешка? Ох, бог мой! Как я хочу спать!
-Я оставил Шарлотту у дверей с Дежневым. Не осмелился тащить сюда, и оставить ее одну не мог. Матушка, мне кажется, кто-то следит за ней. Они ее убьют, матушка. А я не хочу, чтоб ее умертвили. Она миленькая и я постепенно привыкаю, хотя мне не нравятся ее поцелуи. Они такие жадные, будто она кровь мою выпить хочет.
Марте показалось, что он подхватил тяжелую простуду и от жара бредит.
-Ты чего, болен? Или пьян? – произнесла она испуганно, поспешно стягивая тесьму на розовой ночной сорочке. Она потрогала его горячий, в испарине, лоб. – Алеша, как ты себя чувствуешь?
-Они прислали ей письмо! - Он произнес это таким зловещим шепотом, словно крикнул в пустой колодец, полный зловещих тайн и распухших от воды мертвецов. – Вы идите к ней, а я приведу батюшку!
Марта заметалась по спальне в поисках халата. Когда она вошла в свою гостиную, старясь не разбудить фрейлин, которые спали в другой комнате, полуодетая, неприбранная принцесса Шарлотта стремительно бросилась на колени перед Мартой, напугав ее еще больше. Семен Дежнев только крякнул от неожиданности и поспешно вышел. В коридоре послышалось щелканье: это он взвел курки обоих пистолетов.
-Я не хочу умирать! Спасите меня, государыня! Они не простят мне предательства! – взывала Шарлотта, глядя вокруг огромными глазами, полными ужаса, и ломая руки, будто Юдифь. Опешившей Марте даже на миг показалось, что пряди ее светлых волос шевелятся сами по себе.
Она подняла молодую женщину с колен, усадила на софу.
-Шарлотта, дорогая, ну что опять с тобой? Что за письмо, о котором говорил Алешенька? – спросила она требовательно. - Кто это "Они"? Почему ты должна умереть? Кто тебя напугал?
-Вы теперь расторгнете наш брак?– вскричала Шарлотта. От слез кончик ее носа - уточки покраснел, а глаза заплыли. – Умоляю, не делайте этого! Я ребеночка от Алешеньки хочу! А они требуют, чтоб я заставила Петра Алексеевича отказаться от торговли с Индией. Если я не сделаю, как нужно, меня приговорят к смерти.
У Марты все слилось перед глазами: тусклый свет догорающих свеч, стоящая в распахнутом окне желтая луна, будто гигантский глаз заглядывает в комнату, потемневшее лицо Шарлотты с двумя дорожками слез на щеках.
-Заговор существует? – произнесла Марта бездумно, чтобы хоть что – то сказать.
-Умоляю, увезите меня отсюда! - лепетала Шарлотта униженно. - Члены "Золотой зари" и отца заставили выдать меня замуж за вашего сына. Я так не хотела, глупая, но меня уверили, что это мой долг – послужить моему королю! А теперь я не хочу причинять вред моему мужу. Я его люблю!
Неприбранные волосы упали Марте на лицо. Она сердито дернула их.
-Сумасшествие какое- то, - пробормотала она. – Все тут безумны! И я, кажется, тоже! Почему ты ничего не сказала нам раньше? Почему скрывала "Золотую зарю"? Глупость не доверять нам, прятаться от нас по углам, таиться! Если вы хотите войти в семью Петра Алексеевича, нужно быть искренним. Вы что, нас боялись? Но все равно все вскрылось!
Петр стремительно вошел в столовую. Он был в халате, видимо, собрался уже ложиться. Царевич следовал за ним, с трудом переставляя ноги, будто столетний старик.
-Что болтаетесь по ночам?! – прикрикнул на свою семью русский царь возмущенно. – Вы зачем здесь собрались? Чего ты мне пихаешь, Алешка? Что опять за бумажки!?
Слезливый рассказ Шарлотты, полный восклицаний и просьб о спасении, царь выслушал не перебивая. Лицо его оставалось непроницаемым, даже когда он читал новое указание Тайного общества остановить русского царя и не дать ему отправить экспедицию в Индию.
-Что же теперь нам делать, батюшка? – с тревогой спросил царевич.
Петр позвал Дежнева и небрежно сунул ему клочок бумажки, который тут же был бережно расправлен, разглажен и исчез в кожаной сумке для важных документов.
-Ничего не делать, – отозвался царь на этот раз спокойно. Он налил и подал Марте стакан воды, застегнул царевичу пуговицу на рубашке. - Всем спать. Вообще, можно было с этим делом подождать до завтрака. Экспедиция в Индию начнется не раньше, как я подберу исполнителей. До обеда мы точно не управимся, так что ваша жизнь в полной безопасности! Сие дело очень серьезно, и решать его будет высокий Сенат и не раньше, как вернемся в Петербург. А там – наша воля – воровские лапы, тянущиеся к Индии, поотрубаем, да и головы - долой! Нет у врагов власти в России.
-О, Петр Алексеевич! - вскричала Шарлотта с острым беспокойством. – Защитите меня!
-От кого, позвольте полюбопытствовать? От Алешки?
-Но, государь…
-А ты, твое высочество, будто не с наследником русского престола венчалась. Удивляюсь я вам! Откуда такая истеричность, принцесса? Или вы думаете, что в России будет легче? Не будет, привыкайте к тому, что есть. Вам все время станут грозить враги, шпионы начнут увиваться у стен спальни, под подушкой вы однажды обнаружите гадюку, и она поднимет треугольную ядовитую голову… Но не бойтесь! В Петропавловской крепости складские помещения под тюремный застенок переделали, станок с веревками поставили! А как иначе отпор предателям дать? – он замолчал, будто понял, что перешел необходимую грань. - Я, конечно, благодарю вас, принцесса, что признались во всем. Но больше никому не слова.
-Но что же мне делать дальше? – лепетала Шарлотта.
-Что? Да нет ничего проще! Доложите своему батюшке, что отговаривали меня от экспедиции в Индию. Скажете, что со мной держали совет и узнали, что я сомневаюсь в успешности своего проекта, мучительно раздумываю, почти уже готов отказаться от намеченного. Врите, что хотите, я вам даю свое позволение! Но о своих признаниях сегодня - молчок.
-Я не смогу… Если я солгу, будет еще хуже!
-Когда они с вами свяжутся опять, придете ко мне. Кстати, вы не сообщили, как именно к вам попала эта бумага.
-Лежала в "Оптике" г-на Ньютона.
-Откуда взялась "Оптика"?
-Алешенька принес! Я читала перед сном….
-Значит, кто-то их ваших ближних девушек, кто видел, что вы читаете, подложил в книжку записку. Одна из них явно подкуплена, а, может быть, и несколько. Но скажите мне вот что: вы кого-нибудь подозреваете?
-Нет, - прошептала Шарлотта. Петр остро взглянул на нее.
-Кронпринцесса, вы так истерично боитесь расправы, у вас тут, что часто люди пропадают? Признавайтесь, не скрывайте!
Шарлотту опять затрясло. Она прижалась к Марте.
-Да, - едва слышно пролепетала она. – Вам не рассказывали об этом, чтоб вы приехали без опаски и обвенчали своего сына со мной. Как раз перед вашим приездом Фридриха наказали, а до этого был святой отец Колен. Мы все думали, Фридрих со служанкой бежал (она тоже после пропала), но отче рассказал, что их наказали за греховную связь. Фридрих венчаться был должен на дочери одного человека, на которого ему указали, а он не хотел. Он служанку нашу, Грету, полюбил. А у нас сопротивление воле отца карается смертью! А отца Колена убрали, потому что он считал, что любовь снисходит от Всевышнего и браки назначаются на небесах. Он покрывал влюбленных и даже предоставлял им свою келью для тайных свиданий, а сам уходил молиться за их души в замковую часовню!
-Отец ваш в курсе этих… как бы помягче сказать… деяний?
-Не знаю, государь! Они меня в свои дела не посвящают. Я должна только выполнять их приказания! Это моя обязанность! Долг – превыше всего, мы – воск в руках божьих.
Марта, внезапно испытав неприязнь к собеседнице, отодвинулась от Шарлотты подальше.
-Я потороплю тут всех, - сказал царь властно. - А вам, дети мои, в эти дни нужно проявить стойкость. Катя, перебирайся в мой кабинет, а вы оба - марш в спальню к царице. Кронпринцесса, больше от Алешки ни ногой.
-Как же так? – возразила Шарлотта вяло. - Что я скажу Хелене? Она забеспокоится, расстроится от моей внезапной холодности. Она – моя подруга! Как я ее брошу!? Как стану ей лгать?
-Кронпринцесса, запомните: мои люди все послушны мне. Вы тоже станете подчиняться. Делайте, что вам говорят!
-Они теперь меня убьют! - произнесла принцесса обреченно. – Не родить мне Алешеньке ребеночка! Но я не могла вам солгать, не смогла обмануть. Вы все были так добры ко мне.
Алексей остался ее утешать, а Петр потянул жену за дверь.
В кабинете он распахнул ставни и жадно глотнул ночной воздух. Он явно пытался сдержать себя: правая щека его дергалась беспрерывно.
-Мерзавцы! – прошипел он и рванул халат, оставшись с обнаженным торсом. Марта с грустью рассмотрела на его смуглой коже белые полоски былых тяжелых ранений. – Вот пакостники! Они специально пугают ее, оплетают ложью, хотят сделать безвольной марионеткой! И ведь добьются своего, черт возьми! Ах, Катя, запомни на будущее: люди пугаются очень быстро! Принеси несколько угрожающих писем этой самой Шарлотте, и все – она впадет в панику! А люди, пребывающие в отчаянии - легкая добыча! Они уже не могут здраво рассуждать! Они бросятся на тебя, даже не видя, что ты - их друг! Безысходность, Катя, застилает им свет! Посмотри только, в кого за последний час превратилась наша влюбленная принцесса - забитое, испуганное существо! Что она там толковала про воск в руках божьих? Черт возьми, она не сможет им долго противиться! Ах, жизнь под гнетом страха тяжела!
-Мне кажется, она сильнее, чем мы думаем! Она уже воспротивилась обстоятельствам, все нам рассказала! - попыталась Марта защитить невестку.
-И ты поверила этой девочке? Ха! Я тебя уверяю, что отныне она все время будет рыдать, каяться, ходить исповедоваться и все равно однажды предаст нас! – он помолчал, как бы сожалея о своей откровенности, а потом улыбнулся: - А, может быть, и не предаст! Если мы сами не станем бояться, Катенька!
-Когда я с вами, дорогой мой, я чувствую себя смелой!
-Вот и славно! - он улыбался ей, как ребенку. – Но задерживаться здесь более не станем, радость моя. Уезжаем завтра! Тем более, что Румянцев уже прибыл из Москвы, а Нарышкин - из Лондона. Я отправляю его в Голландию, на верфи. Ягужинский тоже здесь! По дороге и поговорим! Ты собери, что там тебе еще нужно, потому что завтра времени уже не будет!
Марта, подумав, разделась и легла на диван.
-Петруша! - позвала она нежно. – Идите ко мне!.. Что же мы делать дальше будем, радость моя?
Он присел рядом, наклонился, погладил ее по белому плечу.
-Катенька, мое утешение…
-Ложись, дорогой мой. Давай, я тебя обниму и поцелую! Ночью думается ужасно! А все, что можно сделать, мы уже сделали!
-Ягужинский и Нарышкин привезли мне из Лондона инструменты, кое-какую мебель, приборы, оружие. Я заказал через них чудо – огромный глобус, снаружи – моря и страны, изнутри (туда можно войти по лестнице, представляешь!) – звездное небо! Установлю в Петербурге, когда приеду! Тебе понравится, я уверен!
-Конечно, понравится, милый! Мы все с собой заберем, только чтоб скорее уехать отсюда!
lmarena
Полностью вк https://vk.com/id721062690
Оценили 0 человек
0 кармы