Этот роман – о невероятной силе духа, о женской мудрости, способной укротить бурю, и о любви, которая не признаёт сословий и предрассудков. "Когда я стану императрицей..." - книга 3, глава 9 Продолжение "....Приезд в Петербург состоялся поздно вечером 15 сентября 1712 года и ознаменовался сильным дождем. Марта с содроганием узнала петербургскую сырость – водяные брызги висели в воздухе, проникали в карету, за шиворот, холодили щеки. Может быть, в городе и ждали гостей; и горожане, возможно, стояли на улице, готовые приветствовать жену наследника престола, но Марта не высовывала даже носа из-за бархатных занавесок. Нудный стук капель по крыше кареты навеивал сон. Уже было темно, и отсветы от редких фонарей некрасиво ложились на пол.
Еще вчера Ягужинский уточнил, кто, где останавливается. Поэтому принцесса Шарлотта отправилась со слугами дальше по набережной, а Марта поспешила в дом сестры царя Натальи Алексеевны.
Царевна и маленькие Лиза и Аннушка не спали. Укутанные в бархатные телогреи до носишек, они терпеливо стояли на крыльце. Увидев кареты, слуги замахали факелами и крикнули троекратное ура. Пока обнимались, целовались, дарили подарки, стало совсем поздно.
Марте и царевне удалось поесть только ночью, когда утомленные поздней встречей дети уже спали.
-Как я пережила это все без тебя, умом тронуться! - жаловалась Наталья с довольным видом. Казалось, после приезда Марты она воспряла духом. – Ветер тут как застонет - так страшно! У-у! Небо все время в черных тучах. Нева ваша булькает, будто налимы в ней ворочаются!
Марта засмеялась. Она бросила ложку в недоеденную пшенную кашу с маслом и начала раздеваться, чтобы отправиться в баню.
-Ничего тут не страшно! - заявила она. – Когда семья вместе, и душа на месте! Правильно говорю!?
-Правильно!
-А что Трезини?
-На месте твой Трезини.
-А Жюстина?
-Здорова, прости господи!
-А Яков Брюс? Он в городе?!
-В городе!- царевна прямо глянула на Марту. - Расскажи, кронпринцесса – она какая? Любит ее Алешенька? А она его? Я так молилась за него, часами поклоны била, чтоб только он был счастлив с женой! Это так и есть? Как же я хочу на нее посмотреть! Как ты думаешь, мне она понравится!?
-Завтра ее увидите и сами все узнаете!
-Ничего подобного! Ты завтра смотришь мой новый дом, потом мы обустраиваем твои комнаты (я приготовила тебе самые светлые и теплые в левом крыле, рядом с девочками!), а потом мы идем в мою театральную храмину.
-У тебя есть театр? Ах, да, Петр же говорил…
-Да! Я как в раю сейчас живу! Только б к этому парадизу солнышка побольше! А так – все прекрасно! И дом у меня есть, и брат разрешил все по – моему делать! И театр у меня теперь свой! Такой красивенький, загляденье! И недалеко отсюда! Мы туда с девочками каждый день пешком ходили, пока не было дождя! Младшенькая сама ножками шла – так он близко! Аннушка наша ничего, талантливая, а Лизонька танцевать любит до безумия, вся в тебя!
-Наталья Алексеевна! - Марта выпрямилась. – Я ведь еще не поблагодарила вас за девочек!
-Но мне не было сложно! Я ведь и Алешеньку растила одна!
-Они славные, толстенькие стали! Так выросли! Лиза так очень высокая для своих лет!
-Это ты Прасковью благодари! – улыбнулась Наталья. Было видно, что ей действительно приятно. – Она своих дочек вырастила, да и твоим помогает! Репяной кашей их кормит, с топленым маслицем, ни каким-то там картофелем, прости господи! Мы ваших с Петрушей девочек любим страстно! Кстати, почему еще мы ждем тебя завтра в театре – сюрприз у нас для тебя приготовлен! Мы уже два месяца репетируем! Но что это я? В баньку и спать! Ты, поди, устала жутко!
Уснули и встали поздно. Пока завтракали, одевались, время было уже много после полудня. Затем поехали в театральную храмину. Театр оказался небольшим, но просторным и ярким, как табакерка. Особенно царевна Наталья гордилась портьерами столь насыщенного аквамаринового цвета, что хотелось подойти поближе потрогать и посмотреть, что это за ткань удивительная такая. Занавеси были вытканы на первой русской шпалерной мастерской, расположенной ниже по этой же улице.
Театральная труппа царевны состояла из пяти актрис и стольких же актеров. Наталья представила каждого из них; несколько человек царевна забрала из Москвы, но остальные были набраны здесь, особенно самые юные, которые в пьесах играли детей. Театр оказался еще и музыкальным. Оркестр из шести музыкантов поиграл гостям не уверенно, зато с удовольствием и очень нежно. Мелодия звучала, будто свежий ветер, плывущий над просторными полями с васильками и жаворонками, поющими в поднебесье. Композиция так и называлась "Сельская жизнь". Автором ее была Наталья!
Марту хлопала покрасневшему от удовольствия автору, а сама удивлялась, что театр смотреть вместе с ними пришли две кухарки и камердинер.
-Я хочу, чтоб меня слушали горожане! - объявила Наталья громко. – И денег за представления брать не буду.
Она умчалась за кулисы, и не появлялась, пока на сцену не вышла шестилетняя Анна, похожая на очаровательную куклу в зеленом пышном европейском платье. Шелковые ленты во вьющихся черных волосах ее блестели. Она читала стихотворение про бельчат так проникновенно, что Марта едва сдержала слезы материнской гордости за дочь. Она радовалась, что ее девочка уверена в себе и так красива. Было видно, что обилие гостей ее не смущает!
Аннушка кинула маме снисходительный взгляд. С чего ей было смущаться, если все – и мама, и любимая тетушка, и бабушки, и слуги - все хлопают ей и восхищаются.
От избытка чувств Марта поцеловала макушку Лизы. Младшую дочь она с утра не спускала с колен, так сильно соскучилась. Но Лиза вырвалась из рук матери, с помощью подоспевшей няньки Варвары взобралась по ступенькам и тоже вышла на поклон. В отличие от сестры, она была одета в нежно - голубое платье с кружевами по подолу и на воротнике. Обе сестры, держась за руки, казались воздушными ангелочками! Удивительно, но Лиза выросла белокурой, белолицей, в бабушек, стихов никаких не знала, но прыгала как козлик под музыку, хлопала в ладоши, носилась по театру кругами, будто и не уставала вовсе.
В зале хлопали и кричали на итальянский манер "Браво!".
На улицу вышли после обеда, когда прекратился дождь. Марта оценила красоту места, где поселилась царская семья: на набережной, почти напротив Петропавловской крепости, недалеко от судостроительной верфи. Самым дальним от адмиралтейства был красивый длинный дом царевны Натальи, желтой штукатурки, двухэтажный, с высоким крыльцом и трехэтажной башней посередине. Затем стоял серый дом царевича Алексея, радушно развернутый витыми коваными воротами к Неве. Слева от него спрятались деревянные маленькие хоромы Никифора Вяземского, учителя Алексея. Старый бобыль последовал за воспитанником в Петербург.
-Он заслужил отдельный дом, - чуть стесняясь, объяснила Наталья. – Пусть живет и радуется. У нас в роду учителей не забывают!
Дальше по улице, как объяснили Марте, ждали гостей дворцы поменьше: Марфы Матвеевны Апраксиной и Прасковьи Федоровны, потом жилище Яна Брюса, а дальше все еще только строилось. Среди домов затесался дворец какого – то иностранца – огромный, красивый, с фронтоном и скульптурами на крыше, выложенной бирюзовой плиткой.
-Даже не знаю, чьи строятся хоромы! - огорчалась царевна Наталья. – Мы у губернатора спрашивали, но он только руками машет, мол, не приставайте! Небось, ему подарок иностранец какой сделал, чтоб дворец на набережной стоял.
-А что, губернатор подарки за услуги принимает? – удивилась Марта. – И не боится? Казнокрадство же запрещено?
-Чего не знаю, за то и не ручаюсь, - протянула Наталья, со вздохом, и продолжала рассказывать, как обычно, щеголяя иностранными словами: - А дальше стоят Берг - и мануфактур коллегии, потом - дворец Апраксина, дальше – молодого князя Ягужинского, затем – опять какие-то чужие строятся. Болтают, что Трезини то ли из Москвы указания получает, то ли из Лифляндии.
-А где обитает его сиятельство Александр Меншиков? – поинтересовалась Марта шепотом, задерживая царевну Наталью. Князь Ягужинский и два капитана, составляющие охрану женщин, прошли вперед.
Наталья прищурилась. Дождя не было, но и солнца тоже. Над Невой стояла холодная мгла, поэтому устье реки скрывалось в редком тумане.
-Вон там, у нового Гостиного двора, - показала куда-то на Васильевский остров Наталья. – Он устроился с удобствами на той стороне, против Адмиралтейства. Александр Данилович строил свой дворец без помощи казны, знаешь какой он у него! Ух! Я была там. Бальная зала - огромная, как в Кремле, только потолок разрисован на античные мотивы! Минерва там похожа на меня, представляешь!? Губернатор наш так и заявил, что всегда видел меня в роли римской богини! Ах, Катя! Все тебя ждут приемы делать! Я так его сиятельству и сказала, что, пока моей подруженьки Кати не будет, не стану я танцевать!
-Александр Данилович в театр ваш ходит?
-А как же? Он купцов и дипломатов на прошлой неделе водил английских. Один их них, молодой Вебер, мне такие причудливые комплименты отпускал… Я и раскисла, дура, только об этом Вебере и думаю, хотя знаю, что не одобрит брат мой брак с иностранцем!
Марта поежилась. Влюбчивая и веселая, царевна очень страдала от невозможности выйти замуж. Никто не мог быть достойным женщины из царского рода, поэтому все царевны оставались незамужними, а то и в монастырь с юности уходили. Царевна Наталья никак не хотела повредить брату династической кутерьмой с собственной женитьбой, поэтому никогда о свадьбе не заводила! Хотя Марта была уверена, что, реши Наталья все – таки обвенчаться с каким-нибудь красавцем – своим или иностранцем! - не было бы ей отказа от любящего брата!
-Вот смотри – какая красота! – отвлекла ее царевна Наталья. Она взмахнула руками. – Вот они – хоромы Алешеньки!
Дворец царевича Алексея внешне Марте понравился очень - уютный, а ежели посадить перед дворцом ель и маргаритки, будет еще более хорош! Но сейчас темные потеки от дождя на бежевом фасаде и сникший мокрый штандарт кронпринца на башне сильно портили его, придавали пришибленный, унылый вид. Перед дворцом вырыли пруд, на манер немецких усадеб. Он был призван придавать усадьбе роскошный модный вид, но сейчас его вид внушал печаль. На поверхности пруда, подгоняемые ветром, плыли алые и желтые листья кленов.
Марта и царевна Наталья в сопровождении слуг и охраны прошли по раскисшей дорожке к крыльцу. Встретил их гофмаршал Густав Левенвольд, серьезный зрелый мужчина, с неулыбчивым лицом и пронзительными глазами. Может быть, свое дело он и знал, но сундуки с вещами высились у красивой мраморной лестницы, ведущей на второй этаж, еще не распакованные, в комнатах было холодно, будто не натопили камины, мебель стояла как- то неуклюже и неудобно, будто наспех поставленная и ею более не занимался никто.
-А где все слуги? - удивилась Марта. – Принцесса кого только сюда не привезла! Где лакеи, скороходы, кондитеры? Может быть, ей мало, и нужно еще и наших кого нанять?
-Мне Петруша писал, что, по взаимной договоренности, никого из местных здесь не будет! – отозвалась царевна. Она недовольно прищурилась: лестница не освещалась, только тусклый свет сочится с улицы.
-Почему слуги не распаковывают ничего? – допытывалась Марта. Она подозвала по-немецки служанок. - Почему не ухаживаете за принцессой? Где гофмейстерина Ангела?
Но Ангела Ро была занята другим важным делом. Она одевала принцессу Шарлотту к выходу.
Ждали ее две четверти часа, почти не говорили. Тонущая в полумраке красивая гостиная (сюда бы принести больше свеч и поставить охапки цветов у зеркал!) внушала уныние.
Принцесса Шарлотта вошла чернее тучи во вчерашнем синем походном платье и остановилась возле неровно поставленных кресел.
Царевна Наталья сделала несколько шагов ей навстречу, собираясь обнять, но остановилась, будто наткнувшись на что-то острое- веретено или штопальную иглу. Обе женщины пристально и враждебно глянули друг на друга.
-Значит, ты теперь супруга Алешеньки? - отрезала царевна. Уж непонятно, почему, но от ее обычной приветливости не осталось и следа. – Хозяйка ты не очень! Почему нет вокруг тебя уюта, ответствуй!
Марта вздохнула. Ей тоже не нравилось, что все кругом темное, неяркое, будто нарисованное; что толстый усатый переводчик цедит слова так, будто у него сводит челюсти, что не витает в доме спокойствие, нет в нем тепла. Она готова была поклясться, что даже слуги, чьи лица мелькали в дверях, оглядывают ее враждебно, с подозрительностью.
-А ты что, язык разве наш не выучила? – с неприятным изумлением воскликнула княжна Наталья, обращаясь к немецкой невестке. Она придирчиво оглядела свиту принцессы: мужчины держались надменно, леди Хелена прятала глаза, Ангела Ро нервно теребила крупный перстень на пальце. – Почему толмачем пользуешься?
-Мне оставлена возможность оставить родной язык, сударыня! - ответила Шарлотта через переводчика не очень любезно, будто нарочно хотела обидеть гостей.
-То есть русский учить не будешь? – царевна резко повернулась к Марте, глянула возмущенно. - Как это случилось, Катя? Ты разве ей про наши обычаи ничего не рассказала? Я думала, ты ее всему научишь. Ты же говорила по-русски, когда познакомилась с братом, и многое знала из наших традиций! Я в свое время очень удивилась, когда выяснилось, что ты помнишь, сколько мяса должен получать солдат нашей армии в день. Брат мне хвастался, что с тобой единственной из всех женщин он может поговорить и о политике, и об экономике, и об оружии, и о книгах!
-Уж не знаю, что и ответить! - произнесла нейтрально Марта. Она не могла отделаться от досадного ощущения, что в воздухе висит что – то зловещее, словно сюда должна прийти беда, только не понятно, откуда. – Верю, кронпринцесса ответила, не подумав. Язык она обязательно выучит.
-Да, конечно! – покорно отозвалась Шарлотта, будто не поняла перевод. По – видимому, она чувствовала себя все еще не очень хорошо с дороги.
-Что-то ты неласкова, - продолжила царевна Наталья подозрительно. Она делала паузы между словами, словно ожидая, что ей возразят или бросятся в ноги и запросят прощения. Но, увы, Шарлотта не соображала так быстро, как в свое время Марта. – Не о такой невестке для Алешеньки я мечтала! Ты бы поучилась этикету у Екатерины Алексеевны, что ли.. Вот кто всегда ласков, смешлив, услужлив! А ты что? У нас в семье грустных и холодных женщин не любят, учти! Женщина должна быть усладой для мужчины, по Домострою! Ты про Уклад семейный хоть что-нибудь уже знаешь?
-А вы кто, сударыня, чтоб меня допрашивать? - резко спросила Шарлотта, будто не понимала, кого принимает, и с каменным лицом выслушала ответ переводчика. Марта подавала ей страшные знаки, но Шарлотта ни на кого не смотрела и только облизывала распухшие от сырости губы. То, чего опасалась Марта, случилось: принцесса в лице тетки Алексея внезапно заимела не друга, но могущественного врага. В чем была причина такой резкой перемены в характере Шарлотты, Марта поняла много позже. А сейчас она не знала, что и думать! Но молчать сейчас было нельзя.
-Наталья Алексеевна!- произнесла она поспешно, надеясь спасти положение. – Не судите слишком строго молодую супругу нашего Алексея – дорога, дождь, плохое настроение! Мы едва доехали, намучились страшно! Тут любой станет брюзгой!
-А вот у тебя сроду плохого настроения почему-то не бывало, Катерина! Так что не заступайся за некоторых с дурным нравом! Ну-с! Я посмотрела все, что хотела! Мне тут делать более нечего! - заявила царевна Наталья. – Пойдемте, господа! А ты…, - она указала длинным пальцем на кронпринцессу, - не приезжай ко мне, пока говорить по – нашему не станешь!
Распухшие губы Шарлотты скривились, вот – вот заплачет, но она сдержалась и высоко вскинула голову. К ней тут же бросилась леди Хелена и Анжела Ро, начали гладить по рукам, утешать.
-Пошли отсюда, дорогая! – скомандовала царевна Наталья. – Катя, со мной ступай! Или ты не на моей стороне?
Марта ушла с ней, хотя, наверно, ей стоило остаться! Но она очень хотела вернуться к Анне и Лизе, на которых не могла наглядеться, а с утра ей следовало еще встретиться с Александром Меншиковым.
Как всегда, поручение Петра повидать губернатора вызывало в Марте внутренний трепет. Втайне она надеялась, что он сам явится к ней с визитом, все- таки царица в город приехала, но нет. Остальные вельможи, получив ее сообщение, самолично прибыли за письмами, остались на обед, только Трезини прислал помощника, да и то извинялся, как мог (он был в Кроншлоте!), а губернатор как воды в рот набрал.
Пришлось Марте поставить в известность Меншикова о своем визите и прибыть самолично. Он, подлец, заставил ее ждать более часа, сказался больным. Де, только вылезает из теплой постели, одевается, ищет парик, придется обождать!
В гостиной Марта от нечего делать отодвинула новые жаккардовые портьеры, заслоняющие окна до пола, выходящие на пустынную набережную. С тревогой наблюдала она, как плещется Нева, колышется темно - серая вода, идет омутами. Место до чего неудачное для дома, думалось ей. Конечно, оно в самом центре, Новый Гостиный двор рядом и Адмиралтейство напротив, но до чего тут холодно и промозгло. От залива тянет сыростью, от которой не спасают даже огромные фаянсовые голландские печи.
Меншиков появился в нарядном морковного цвета камзоле, в сапогах на красных каблуках, в огромном парике. Он картинно опустился в специально приготовленное для него широкое кресло, обитое желтым вельветом, поиграл крупным сапфиром на пальце, и только тогда беззастенчиво осмотрел Марту. Она сидела гордая, ибо знала, что парчовое голубое платье и расшитая серебряной ниткой приталенная шубка идут ей несказанно.
-О, Скавронская пожаловала! - произнес Меншиков кисло. - И, конечно, в тот самый час, когда мы с супругой в постель лечиться от простуды полезли…
-Вы обвенчались? – удивилась Марта. – А Петр Алексеевич мне не сказал!
-Он тебе много чего не говорит! – хохотнул князь Меншиков скабрезно. – И правильно! Чтобы тут не мелькала у нас перед глазами, не лезла с глупыми советами, ахами, личным мнением! Ты же все портишь, рушишь мне жизнь, мешаешь жить, выставляешь в дурном свете перед минхерцом! Да я вот просто уверен, что с твоим приездом в город у меня начнутся неприятности! Если уже не начались… Я как о твоем приезде узнал, так и заболел.
-Я тоже, кстати, теперь обвенчана!
-Да?! Добилась своего? Обаяла все-таки минхерца, женила его на себе! Он мне сразу радостную новость сообщил, еще из Москвы! Но меня не обманешь! Я, как только тебя увидел тогда в лагере Шереметева, сразу понял – никакая это не любовь, голый расчет… Голенький, хорошенький, но расчет…
-Если б Петр Алексеевич не просил меня быть с вами повежлевее, я бы отрезала ваш гнусный язык! И не посмотрела, что вы стали губернатором!
-Я потому и умолял минхерца тебе ничего не говорить о моей свадьбе, чтобы ты порчу на меня и моих потомков не навела! Глаз у тебя злой, Скавронская, черный!
-Я вам отомщу!
-Ничуть не сомневаюсь! Ты и раньше поквитаться могла, а уж сейчас сил у тебя, я смотрю, прибавилось! Минхерц все твои капризы исполняет. И не удивительно! Ты бы еще ниже декольте нацепила!
-Вы слепы? Я в закрытом платье!
-А как приедет минхерц, будешь декольте до пупа надевать, крутиться возле него! Ненавижу это! Хнык-хнык! Помогите мне, государь, такая я несчастненькая, меня все обижают, гадости говорят!
Марта в ярости вскочила. Его злые насмешки всегда выводили ее из себя. Она с трудом сдерживалась, чтоб не набросится на светлейшего князя с кулаками. Но этого нельзя было допустить, ведь все- таки ей с ним оставаться в одном городе; им придется сталкиваться, ибо они любят одного человека. И князь это тоже понимал, потому что смягчил сказанное кислой улыбкой.
-Да ладно, Скавронская! Не сердись, да?
Марта взяла себя в руки.
-Какой же вы гадкий! – с чувством протянула она. И не удержалась от невольного женского любопытства. – А кто ваша жена?
-О! Моя супруга происходит из семьи якутского воеводы Арсения, если это имя тебе что – нибудь говорит. Кстати, она много красивее тебя, Скавронская, теперь не ты станешь носить титул первой городской красавицы! Предок ее был мурза Челубей, прибывший из Золотой Орды с ценными подарками! Так что молодая жена моя еще и богата. Настоящее сокровище, да!? Это ведь ты ни рубля не принесла минхерцу! Одни неприятности в приданом!
-Я вот пожалуюсь ему на вас!
Меншиков не ответил, вскочил, зашаркал сапогами в поклоне: в столовую, стесняясь, бочком, в модном синем парчовом платье с короткими фалдами, вошла его супруга - полненькая, маленькая, румяная и безобидная на вид.
-Вот, Екатерина Алексеевна, знакомьтесь, моя супруга, Дарья! – представил ее Меншиков церемонно. Слава богу, он прекратил насмешничать. – Но что это я все о себе да о себе? Как вы доехали, Екатерина Алексеевна? Как устроились? Наталья Алексеевна все для вас приготовила? Есть ли для меня письма государя? - Получая письма, он тихо добавил, сделав страшные глаза: - Не бойся, Скавронская! Никто не узнает твоей постыдной тайны!
-Да какой тайны!?
-О твоем происхождении!
-Мое происхождение выше вашего, сударь!
Меншиков многозначительно поднял брови и повернулся к жене:
-Дарьюшка, радость моя, займите государыню! А я пока выйду, почитаю.
Оставшись одни, женщины не произнесли ни слова. Дарья явно робела, а Марта кипела от возмущения. Ну, вот отчего князь такой злой с ней, ничего себе сторонник, скажите, пожалуйста! Опять начинаются выматывающие домашние войны, вот гадость – то! А как было бы хорошо жить в городе без отвратительного Меншикова! Никто бы не вносил разлад в ее отношения с царем Петром, не смеялся за глаза, не издевался бы над ее судьбой.
Марта с неприязнью глянула на Дарью – небось, и эта такая же едкая горчица! По мужу и жена! Но Дарья молчала, опустив долу большие голубые глаза, будто ледяной невской воды в рот набрала. Модное платье с фижмами сидело на ней неловко, она то и дело нервно поправляла шейный кружевной платок, прикрывающий небольшое декольте. И Марта невзлюбила ее. С неприязнью она разглядывала полное лицо Меншиковой с матовой кожей, длинную шею, дорогое жемчужное ожерелье на крупной груди. Ей показался неуместным орнамент из райских птиц и незабудок на лифе ее теплого платья.
-О чем это он пишет? – недоуменно спросил Меншиков, войдя в комнату. Он удерживал письмо царя кончиками пальцев так, словно оно было облито какой- то ядовитой гадостью. – Что там у вас произошло? Вы должны мне все рассказать, государыня.
-Ничего подобного!
-Должны, - вздохнул он. Марта вздрогнула от волнения, ибо на мгновенье Меншиков стал похож на царя – умного, рассудительного, проницательного. - Что там с принцессой Шарлоттой?
-Я думала, Петр Алексеевич объяснил вам в письме.
-Он упоминает, что вы кое-что важное добавите мне на словах.
-Нечего мне вам рассказывать, вы, как обычно, все извратите.
-А вот минхерц пишет следующее: "Ты, Данилыч, жену мою не забижай. Она много чего интересного для тебя знает"! Я тебя слушаю.
Дарья с любопытством вытянула шею, стараясь не пропустить ни слова из их разговора. Князь Меншиков заметил движение, ласковым жестом отослал ее.
-Идите, дорогая! Обождите меня в спальне!
-До чего супруга у вас послушная! - съязвила Марта, дождавшись, когда хозяйка дома скроется за дверьми с красивыми фарфоровыми вставками, изображающими корзины с красными и белыми пионами.
-И тебе бы не мешало минхерца слушаться, Екатерина Алексеевна! Жалуется он мне, что, де, ты его в грош не ставишь!
-Когда это было? Где он про это написал!?
-Не важно! – отмахнулся Меншиков. - Так что с принцессой? Что у вас там приключилось? Кронпринцесса мне сюда шпионов, что ли, завезла? Каких? Английских?
Марта начала неохотно рассказывать, стараясь не дать губернатору возможность опять насмехаться, потом увлеклась. Меншиков слушал долго, внимательно, не перебивал, только вдруг снял парик и скинул с плеч камзол, словно ему стало жарко.
-Ты когда к этой кронпринцессе этой собираешься? – спросил вяло, ссутулившись.
-Сейчас и собираюсь. Я вчера бросила ее в расстроенных чувствах, а потом всю ночь переживала. Я должна была остаться с ней, объяснить претензии царевны Натальи! Ведь принцесса не ожидала, что от нее потребуется кому – то угождать, подчиняться! Но мне так хотелось домой, к Аннушке и Лизе. Они так выросли, стали такими хорошенькими!
-Я к принцессе поеду с тобой.
-Но я хотела сначала зайти в новый Гостиный двор! Мне нужно кое-что купить!
-Я тебя подожду и….
-Вы что, не доверяете мне?
-…И потом после визитов лично отвезу тебя к Наталье Алексеевне. И знаешь что? Сегодня я сам побуду с тобой в качестве защитника, а потом камер-казаки с тобой походят.
-А в чем дело? Опять меня в чем – то подозреваете?
-Ни в чем я тебя не подозреваю! Просто минхерц просит дать тебе охрану!
-У меня охрана есть! Я с ней приехала.
-Эти три мальчика, что ли, охрана? Нет уж. Минхерц ясно пишет, что я за тебя головой отвечаю. Повесит он меня за тебя, как пить даст! Тем более что ты теперь наша государыня! Подождешь меня пару минут? Я оденусь подобающе.
-Вообще – то я не горю желанием гулять с вами!
-Я тоже! Но я боюсь топора палача! А ты?
Марта вздохнула и кивнула. Ее ждал тяжелый день.
Новые двухэтажные Гостиные ряды были великолепны, очень удобны, просторны, светлы, набиты всяческим товаром. За прилавками стояли приказчики, в то время как их хозяева, купцы и торговцы, приценивались к товарам, узнавали цены, обговаривали сделки, ударяли по рукам. Тут же хватали за рукава зазывалы и толкались покупатели: горожане и крестьяне с ближайших деревень, солдаты и подмастерья, кухарки и белошвейки. Они спорили с мелкими торговцами "с рук", стоящими с гусенком под мышкой или лукошком рыжиков, ранней клюквой или морошкой. Гомон стоял такой, что себя не услышишь.
Марте купить удалось далеко не все намеченное – только орехи да голландские кружева на воротник. Присутствие губернатора города, да еще с охраной из десяти верзил - преображенцев и тремя сопровождающими: казначеем, писарем и вестовым - не лучшая компания для хорошенькой женщины, которая планировала не спеша приобрести булавки и меховую накидку на голову. Хотя Марта и порадовалась – на прилавках лежало много того, за что в первую зиму города женщины были готовы продать душу – кружева, зеркала, панталоны, гребни, - но все – таки в недостаточном количестве для большого города.
-А чего ты удивляешься? - объяснил Меншиков охотно. Он ходил за Мартой не просто так: там интересовался ценами, здесь пошутил со знакомцами, дальше принял в подарок узорный пряник. – Торговля пока только посуху идет. С морской у нас еще не очень. За Кроншлотом шведы караулят нас, как зайцев. В хорошую погоду с башни адмиралтейства видны паруса их кораблей. Ни единого еще судна не пропустили за последний год, волки проклятые. Да и пираты еще шведские появились, засели в шхерах!
Спрятав гостинцы, Марта глубоко вздохнула. Ей слуху был приятен стук молотков и визг пилы, крики лавочников "Квас! Горячие бублики"; она с интересом смотрела, как вокруг кипит и бушует жизнь.
Ставились новые дома, по лесам на них карабкались работники с кирпичами или бухтами канатов на спинах. Множество повозок и карет следовали во все стороны, подпрыгивая на колдобинах, у нарядных лавок из не потемневшего пока бруса без окон и навешенных дверей стояли, опустив головы, лошади, покрытые от дождя попонами. Торговцы на все голоса зазывали покупателей. От Адмиралтейства шел шум особый: лязг металла, скрежет рубанка. Марта разглядела два больших корабля, готовящихся к спуску. Несколько тяжело нагруженных барж плыли по Неве, везли лес. Между ними сновали весельные лодки и парусные яхты жителей. Кричали чайки.
Хотя ветер дул, не переставая, и по небу носились черные тучи, Марта почувствовала себя дома! Ну и пусть ноги совсем заледенели и прядки волос выбились из - под теплого чепца! Но свежий воздух вливался ей в легкие, холодил сердце ожиданием чудесных перемен.
-Что это? – она указала Меншикову на барки у адмиралтейства, которые мужики швартовали к берегу.
-Забыла, что ли? Это зимний мост будет! Как только Нева станет замерзать, поставим плашкоуты, сверху кинем деревянные доски, да заморозим. Вот тебе и мост на зиму. Брр! - проворчал князь, закутываясь в шерстяной плащ поплотнее. – Ну, все, все купила, да? Слава богу!
От Новых Гостиных рядов отплыли на губернаторской шлюпке, нарядной, с золотыми галунами и обивкой красным бархатом. Слава богу, Марту поместили под парусный навес, так что не пришлось мокнуть. Она задумчиво смотрела, как кипит от дождя Нева и постепенно в сердце ее разлилось теплое чувство. Ну и что, что Меншикова она терпеть не может? Он - отличный друг и защищать ее будет на совесть. Может быть, и супруга его не такая плохая, как показалось? Меншиков и ее поставил в неудобное положение - иди, развлекай государыню, как хочешь! Она могла и испугаться!
-А вы что, Дарью давно знаете?! - спросила Марта у князя.
-А как же! Лет десять уже! О, она влюбилась в меня еще девчонкой. Сначала письмеца мне писала любовные, потом подарочки стала передавать: пряники, перчатки, пояса с кистями, дорогие перстни! Не девушка – мечта!
-И что особенно приятно, наверно, что она в рот вам смотрит! Да?
-Говорю же, мечта! Не тебе чета! Ты только и знаешь, что плачешь, обижаешься невесть на что да злишься попусту!
-А что ж вы раньше про нее не рассказывали?
-А чего говорить? Я венчаться не спешил! Но негоже губернатору крупного города без жены болтаться! Дипломаты за мной как сычи приглядывали, каждое слово записывали. Нырнешь в объятия красивой девицы – литовки али британки, так уже в Лондон и доложат, а потом шантажируют, черти! Князь Ромодановский меня и убедил поскорее жену завести, от греха подальше.
-Я не думаю, что вас при вашем влюбчивом характере женитьба отвратит от амурных приключений.
-Да ты что, Скавронская?! Я теперь примерный семьянин! Услужлив, бодр, весел, но розги для жены под камином держу! А минхерц держит?
Марта смерила его выразительным взглядом, который должен был его обратить в соляной столб, но почему-то не обратил, и отвернулась к берегу. Они уже подплывали ко дворцу царевича Алексея.
lmarena
Полностью https://vk.com/id721062690
Оценили 0 человек
0 кармы