Забудьте всё, что вы знали о Петре Великом. Перед вами не просто реформатор, а мужчина, чьё сердце было покорено. Марта Скавронская – не просто будущая императрица, а женщина, чья дерзость и ум зажгли пламя в душе самодержца. Роман "Когда я стану императрицей... Светланы Романовой - от полей сражений до дворцовых интриг, от тайных встреч до публичных скандалов – история любви Петра Первого и Марты Скавронской была столь же бурной, сколь и эпоха, в которой они жили (книга 3). Продолжение: Марта Скавронская возвращается со свадьбы царевича Алексея в Торгау. Она должна передать письмо царя Петра самому ненавистному своему недругу - губернатору Петербурга князю Меншикову и отправиться вместе с ним в новый дворец царевича... "Ветер задул сильнее; поднимаясь на причал, Марта беспокоилась только о том, что юбка ее платья неприлично приподнимается, и сейчас это заметит Меншиков. Ох, не сказал бы что – нибудь ядовитое, не обвинил, не дай боже, в измене царю, с него станется!
Но на причале Меншиков уставился вовсе не на стройные ножки своей спутницы. Он, прищурившись, вгляделся в две фигуры у кухонного подъезда дворца царевича Алексея и, даже не дождавшись сходен, тигриным прыжком перескочил с борта на свайный причал.
У подъезда разговаривали двое – плохо говорящий по-русски немец и округлый, бородатый мужик. Горожанин держал за лапы тушки двух огромных гусынь и увлеченно торговался.
-Смотри, какие толстые да упитанные! – уговаривал он повара елейно. – Специально для тебя, брат, тащил! Отдам по три рубля каждую!
Немец удовлетворенно кивал. Он уже отсчитал из тощего кошелька монеты, когда подбежавший Меншиков схватил мужика за жидкую бороденку.
-Пошто трогаешь меня, боярин?! – вскинулся мужик.
-Это еще что?! - Заорал Меншиков возмущенно. - Твоим гусям 50 копеек красная цена, а ты по три рубля иностранцу продаешь!
-Прости, боярин, не признал! - заканючил мужик, перебирая ногами, как норовистый конь. – Но другую цену дать не могу! Я тоже прибыток должен иметь! На мызе гусей вырасти, доставь в город, а на дорогах разбойники еще лютуют! Лодочника нужно найти, чтоб подвез! Вот и получается 3 рубля!
-Да ты не понял что ли, кому продаешь?! Кронпринцессе иностранной на стол гусь пойдет!
-Так она богачка, пусть и я маленько выгадаю!
Марта подошла к мужику, вытащила у него из стиснутых пальцев рубль, сунула немецкому повару, с недоумением взирающему на эту сцену.
-Иди уже! – гаркнул на мужика Меншиков. – Да больше не обманывай басурманов!
-Такие гуси хорошие! – ради приличия с опаской зажалобил мужик, на всякий случай спиной вперед отходя от Меншикова с Мартой.
-А вы, сударь, цены лучше узнавайте! – бросил Меншиков повару по-немецки. – Их у нас завышать запрещено! А если вы дорогой товар покупать в городе станете, денег у вас не останется совсем. Вы взяли еще что – нибудь у этого мужика?
-Взял, сударь! - отозвался повар, заикаясь. – Парную телятину за пять рублей, рыбу мороженую – 10 рублей.
Меншиков присвистнул:
-Обманул он вас, сударь, но и вы больше не попадайтесь! Вы сходите на Татарский рынок, вон напротив через Неву. Там увидите мясной, рыбный, зеленной и мучной ряды. Все, что нужно, там и купите! Поняли? О зеер гуд?
-Битте! – заговорил повар, кланяясь. Правда, Марте показалось, что он так запричитал.
-Идем же в дом! – только сейчас Меншиков вспомнил о спутнице. – Я уже совсем заколел!
В этот раз в доме принцессы Шарлотты их встретили, как полагается: ковры развешены, паркет начищен, приятно пахнет воском и духами, свечи в канделябрах отражаются в высоких зеркалах, на дамах выглаженные платья, мужчины – в новых париках, священники и духовники в строгих черных одеяниях с алой оторочкой, на груди - отполированные кресты. Но настроение в доме стало еще более унылым, словно постепенно лестницу и залы заполняла черная невская ледяная вода.
Марта и Меншиков подошли к хозяйке дома, которая восседала в кресле, обитом приглушенным зеленым бархатом с черными листками клевера. Губернатор, как фокусник, достал из кармана кафтана синюю сафьяновую плоскую коробку. С изъявлениями радости и пожеланиями здоровья, он преподнес кронпринцессе прелестное тонкое колье, усыпанное цирконами. Та подарок приняла, даже слегка улыбнулась дрожавшими губами и пригласила гостей присесть в кресла рядом с ней. Она старалась быть раскованной и веселой, даже скинула соболиную шубу с плеч. Но пристальное внимание незнакомого ей мужчины - пусть и губернатора! - явно смущали ее. Многочисленный двор ее настороженно молчал; в самом дальнем углу молился пастор, на него посматривали боязливо.
Князь Меншиков, как ни в чем не бывало, кивнул одному из своих людей. Тот переговорил с немцами и начал представлять домашних кронпринцессы. Марта с удивлением обнаружила, что не знает из них половины. Кроме Ангелины Ро и леди Хелены, ей представили гофмаршала Густава Левенвольда, его младшего брата Карла, пастора Мартина Неммелера, эсквайра Георга Макензи, Луизу Остфрисландскую – высокую, надменную молодую женщину в темно – розовом платье.
Марта удивлялась. Двор принцессы состоял более чем из 100 человек. Одних фрейлин было более дюжины. И мужчин – сколько кавалеров! Будто, действительно, целое герцогство приехало - все молодые, любопытные, яркие. У окон столпились священники, жались, шепотом жаловались на сквозняки, что дули из всех щелей.
Князь Меншиков легко перешел на немецкий язык, стал восторгаться красотою женщин, выпрашивать о родословных мужчин. Марта с удивлением узнала, что леди Хелена – незаконная дочь Роберта Харли, лорда, министра и любимца английской королевы Анны. Лорд то осыпался королевой чинами и деньгами, то отправлялся в изгнание в Шотландию, и потому до сих пор не решался забрать свою дочь из Саксонии. А сейчас это и вовсе невозможно, ибо уехала она вслед за подругой в далекую северную страну, где живут мрачные люди, где ледяные волны бьются о неприветливые берега, а злой ветер срывает шали с плеч.
-Ты знала, что она с Британских островов? – тихонько спросил Меншиков у Марты. Он явно был неприятно поражен новостями – в Россию ехала леди Хелена, подруга и наперсница немецкой принцессы, а приехала высокородная дама. – Ты кого привезла, Скавронская? Где были твои глаза, ум, проницательность? Лучше б ты привезла змеюку какую из Индийской колонии, меньше вреда было бы! Жди теперь пакость!
-Это какую?
-Если за ней – сила, то хуже для нас… Не понимаю, Скавронская, она что, нас совсем не боится? Или, наоборот, запугивает? Вот, мол, смотрите, какие у меня родственники, только что мне дурное сделайте, вмиг доложу родичу, устрою дипломатических скандал?!
-Да с чего бы она стала нас запугивать, Александр Данилович? Мы разве с Британскими островами в состоянии войны?
-Ну, ты и недалекая! - Меншиков с сожалением поджал губы. – Или совсем не следишь за европейской политикой. Учти, минхерц не любит этого! Британцы терпеть нас не могут, хотя их послы при встрече всегда делают приветливые лица, белые зубы так и скалят. А ты знаешь, что у нас есть то, чего нет и не будет у них, хоть убейся?! Канатов! Да, обычных канатов! Наша пенька служит в два раза дольше, чем французская! Учти, нет – пеньки - нет флота, нет флота - нет страны! Вот британцы и ластятся к нам, а сами с ненавистью смотрят! Ну, нечего! У нас тоже скоро флот такой станет, что закачаешься от восторга! Я смотрю, ты довольна? То-то! Хоть радоваться заразительно умеешь, раз людей дурных не различаешь!
-Благодарю вас за приятные слова обо мне, - Марта, поразмыслив, решила вести себя благоразумно.
-Но до чего эта леди Хелена наглая! Смотри, как на меня пристально смотрит, будто отчет обо мне писать собирается!
-Знаете, я, похоже, ошибалась, считая ее мелкой приживалкой! Впрочем, о себе она в Торгау ничего подобного не рассказывала!
-А ты расспрашивала?
-Да нет же! Она пришлась мне не по нраву!
-Почему? – протянул Меншиков. - Ты что - минхерца заревновала?
-Вы нарочно злите меня, ваша светлость?
-Ничего не нарочно! Я просто хочу сказать, что она – весьма милая дамочка, хоть некрасивая! И знатная, как выяснилось! Черт возьми, до чего ситуация неприятная! Мы ведь должны знать всю их подноготную, жизненную историю каждого из гостей, все устремления каждого из ближних людей принцессы! Ведь она - действующая супруга кронпринца и, в перспективе, мать наследника русского престола. Я должен знать о каждом из ее людей, а не знаю ничего! Клянусь мощами благоверного князя Александра, среди этой благородной публики кишат шпионы половины европейских дворов! Их тут как блох на бродячей собаке. Вот помяни мое слово, Скавронская! Придется мне, видно, самому восполнить пробелы в их житии, чтобы никто не заметил твою нерасторопность. И начну – ка я, пожалуй, с этой миледи из Туманного Альбиона!
Меншиков наморщил лоб, что – то припоминая, и громко выдал:
-Осмелюсь осведомиться у высокородной леди Хелены, не ее ли милый батюшка основал Компанию Южных морей?
Леди Хелена даже зарделась от гордости. В отличие от кронпринцессы Шарлотты, закутанной в шубу, она щеголяла белым летним платьем без рукавов, украшенным вышитыми мелкими букетиками незабудок.
-Да, ваша светлость, это он!
Снисходя к вопросительному взгляду Марты, князь Меншиков шепотом объяснил, похлопывая себя перчатками по колену:
-Вкладываешь деньги и получаешь привилегию торговать с испанской частью Америк. Я бы не отказался, хотя подозреваю, что британский лорд затеял аферу! Это в их стиле – получить выгоду обманом.
-А какой тут обман?
-Да такой: ты платишь за бумажки, которые ровно ничего не стоят! О твоей привилегии где – то там торговать или покупать товары по сниженным ценам в Америке, наверняка, слыхом не слыхивали. Но это когда только выяснится! А деньги ты уже вложил! На них милый батюшка леди Хелены, небось, уже домик построил, садик с прудиком и зеркальными карпами разбил.
-Откуда вы знаете? Вы - коммерсант, что ли?
Меншиков захохотал так громко и весело, что пастор в углу быстро перекрестился. Отсмеявшись, губернатор принялся расспрашивать гостей дальше, и ни разу его расспросы не были навязчивыми или грубыми, а разговор не переставал быть милым и непосредственным. Марта невольно оценила выдержку и обаяние молодого губернатора.
-Что – то их маловато в зале для 100 человек! – сказал Меншиков вдруг. – Не все тут, что ли? Ты случайно не взяла с собой список наших гостей?
-Случайно взяла! – Марта действительно достала из кармана шубки переписанную Анисьей Толстой бумагу.
-Ну, хоть догадалась! - хмыкнул Меншиков. Он обратился к гофмаршалу – министру двора Густаву Левенвольду. – Сударь, я, как губернатор вверенного мне города, должен знать, что за люди ко мне прибыли. Дайте мне список домашних ее высочества.
Полковник Левенвольд – высокий, отлично сложенный молодец, с каким – то яростным выражением худого лица обернулся к эсквайру Макензи. Весь вид его говорил: "И вот что прикажете делать?"
Макензи поклонился и неторопливо вышел за требуемыми бумагами, а Меншиков продолжил расспросы. Он не делал записи, но с первого раза запомнил всех иностранцев в лицо и за время пребывания гостей в Петербурге никого не перепутал. Марте было далеко до него. Она вечно допускала ошибки в именах, поэтому ей приходилось слушать внимательно и про себя повторять фамилии собеседников по несколько раз.
Гофмейстер Густав Левенвольд, оказалось, происходил из остзейских дворян. Отец его был соратником Паткуля и одним из лидеров "баронской фронды» Лифляндии, выступившей против шведов. За это Левенвольд был приговорен к смертной казни, но бежал в Курляндию, затем Саксонию, а вот теперь оказался в русском Петербурге.
-Да вы храбрец! – восхитился Меншиков. – Я рад, что вы приехали в мой город! Я надеюсь, что вы станете "нашим" человеком! Каждый, кто стоит против шведов, тот за нас!
Он пристально следил за окружающими, смеялся своим собственным шуточкам, отпускал комплименты дамам, несколько раз намекал на обед. Но, правда, безуспешно.
А новости так и сыпались, будто их приберегали именно до этого часа. Пастор Мартин отрекомендовался человеком, ненавидящим короля Карла лично. Именно поэтому, с божьей помощью, он, де, уговорил деда Шарлотты, Антона Брауншвейг – Вольфенбюттельского, отдать девушку замуж не за жестокого шведа, а за молодого наследника престола Московии. Пастор говорил долго, мягко, будто усыпляя гостей, перемежая речь выдержками из Библии и святых Писаний.
Вернувшийся Макензи принес нужные листы и подал губернатору. Меншиков со вздохом развернул обе бумаги и начал сличать. Вскоре он обнаружил, что в листе Марты людей больше.
-В страну въехали, а до города не доехали! – сообщил ей Меншиков на ухо. – Не хватает жонглеров, скороходов, ювелиров.
Он медленно свернул листы.
-Вот что, господа! – проронил он тем же любезным тоном, что и раньше. – Недостача людей у вас! Даю вам срок неделю, чтоб все, кто выехал из Торгау и растворились в наших лесах, прибыли в Петербург согласно списка. Если не будет людей, то г-н Левенвольд станет объясняться с городским полицмейстером Девьером.
Полковник Левенвольд сдержанно поклонился. Он так смотрел на эсквайра Макензи, словно хотел его немедленно прирезать.
Марта озабоченно повернулась к принцессе Шарлотте, которая, казалось, не поняла, что именно сказал губернатор.
-Как вы себя чувствуете, ваше высочество? Не угнетает ли вас петербургская погода, не утомляет ли этикет, не скучен ли прием? – спросила она.
-Почему на меня рассердилась тетя Алешеньки? - потерянно спросила Шарлотта, стараясь, чтобы ее не слышали приближенные, все еще ведущие светский разговор с Меншиковым. – Что я ей сделала? Почему не понравилась?! А как же вы, Екатерина Алексеевна? Тетя Алешеньки упомянула, что вы тоже иностранка. Это правда?
Марта не ответила, только попросила Ангелу Ро принести им горячего кофе.
-Выпьем горячего, а то вы плохо выглядите с дороги, ваше высочество! – помедлив, сказала она. – Вам нужно больше кушать и гулять. Хотите, сегодня или завтра вместе осмотрим город? Может быть, на днях выйдет солнце, и тогда я приглашу вас посетить Летний сад! В это время года клены в нем желтые, алые! Я очень его люблю – оттуда весь Петербург виден. Вы знаете, что раньше на том месте шумел лес, где мы собирали морошку?! Не хотите пешком пройти, проедемся в карете!
-Нет, не хочу! – закапризничала принцесса.
-Но почему?
-У меня нет настроения! И смотреть тут нечего – говорят, что в Санкт-Петербурге все только строится! И, к тому же, я не люблю гулять в дурную погоду!
-Так такая погода, за редкими исключениями, у нас до снега будет! Солнце увидите здесь только в февральские морозы, но зато это будет такая удивительная красота, какую нигде в мире не найдете! Ах, принцесса, будет так хорошо! Станем кататься на санях с гор, на рождество узорные пряники попробуете! Елку поставим на Троицкой площади – высокую, под небо! Я обожаю здешнюю кухню, особенно курники и творожные колобки! А блины на масленицу!? Со сметаной и рыжиками… Ах, объеденье! Берешь хлеб, макаешь… А еще у нас бывает такая огненная феерия, о которой слава по всей Европе идет! Весь город соберется на праздник! И будут у нас танцы на улице, карусели, представления для ребятишек про Петрушку и царевну - Несмеяну, гадания на суженого…
-Мой суженый бросил меня! – закричала вдруг Шарлотта. Она вскочила, чем прервала рассказ Луизы Остфрисландской о счастливом детстве, проведенном в Нижней Саксонии. – Он не привел меня в дом, как полагается! Он должен был мне все тут показать, рассказать, как у вас принято жить! Я мечтала, что он введет меня в спальню, и мы станем проводить там счастливую ночь за ночью!
-Кронпринц скоро прибудет! - отозвалась Марта, опешив от неожиданности.
-У меня кухмистер спрашивает, какие припасы есть в доме, а я не знаю! – не могла уже остановиться принцесса. Жалобы звучали одна за другой. - Я вообще не соображаю ничего в этих ваших скучных кухонных делах! Алешенька должен был мне помочь! Он – хозяин дома, а я – его жена, но я не домоправительница! Я – принцесса! Ах, куда делся мой муж? Почему мне никто не отвечает, никто ничего не рассказывает! Когда он приедет? Какие праздники будут на этой неделе? Где мне можно заказать новые платья?
-А разве вы не наняли для ведения хозяйства никого из местных? Какое упущение и легкомыслие! – непритворно удивился князь Меншиков, выразительно глянув на Марту. Он, похоже, ожидал, что все хозяйственные дела принцессы решены. Но с чего бы это? Разве она нянька взрослой женщине, замужней к тому же!? Марта хотела было возмутиться вслух, что не она тут за все отвечает, но, побоявшись острого языка князя, промолчала.
-Я не хочу тут никого видеть чужого! – кричала кронпринцесса Шарлотта, пугая внезапной и необоснованной истерикой встревоженных придворных. Жужжание их голосов все усиливалось. - Я не хочу ничего решать, не хочу знать таких дел, которыми обер - гофмейстер должен заниматься! Я хочу, чтоб тут был мой муж! Где он, куда они уехали они вместе с Петром Алексеевичем?
-Они сейчас находятся… - начала Марта, и замолчала, наткнувшись на предостерегающий взгляд Меншикова.
Сладко улыбаясь, он соврал, не моргнув глазом:
-Они в Карлсбаде, сударыни!
Марта искренне удивилась, как, впрочем, кое- кто из священников. Шушуканье усилилось.
-А когда вернутся? - вскричала принцесса, чуть ли не плача.
-Петр Алексеевич обещался к весне, - медленно ответила Марта, не отводя взора от выразительного лица Меншикова. Тот поощряющее улыбался и кивал.
Принцесса глухо охнула и прижала растопыренные пальцы к щекам. Она уставилась на Марту широко раскрытыми глазами, будто узрела что – то страшное у нее за спиной. У той от ее затравленного взгляда побежали по спине мурашки.
-Не так уж это и долго! - выдохнула она сдавленно.
-Я самая несчастная жена на свете! – у принцессы Шарлотты задрожал подбородок, и она заплакала. Может быть, причиной ее слез был нудный дождь, опять сильно застучавший по стеклам, или так влиял на нее ветер, который скулил и рычал на улице, как заблудившаяся собачонка, а, может быть, что – то еще. – Он должен быть здесь, со мной.
-Ах, дорогая, вот беда какая! – некстати влезла с изъявлением сочувствия кузина Луиза. Она взяла из рук лекарши пузырек с успокоительными каплями и протянула подруге. Но Шарлотта вылила их на ковер и растоптала.
-Не хочу! Ничего не хочу!
-Не плачь, умоляю тебя! – беспомощно залепетала леди Хелена, неожиданно показав себя преданной подругой. - Г-н губернатор, вы непременно должны нас пригласить на ближайший бал, чтобы мы развеялись.
Кронпринцесса Шарлотта упала в кресло и странно сжалась, словно ожидая удара наотмашь.
-Когда будет ближайший бал, ваше сиятельство?! – продолжила леди Хелена настойчиво.
-Бал?! Вы хотите сказать – ассамблея? – радостно отозвался Меншиков, жмурясь как кот над открытой крынкой сметаны. – Увы, не имею ни малейшего представления!
Луиза Остфрисландская засмеялась, приняв сказанное за шутку, и только Марта с недовольством поняла, что коварный Меншиков, таким образом, передает слово ей.
-Г-н губернатор хочет сказать, что не до ассамблей нам пока! - произнесла она вежливо.
-О да, государыня превосходно выразила мою мысль! - продолжил елейно улыбаться Меншиков. – Но ежели ее величество Екатерина Алексеевна соблаговолит пригласить нас всех к ней на прием, то и будет праздник. А я, как человек военный, подчинюсь государыне, обязательно приеду со своей дамой.
-А ваша светлость обвенчаны уже с кем - нибудь?! – краснея, спросила Ангела Ро. Похоже, молодой красавец - губернатор произвел на нее неизгладимое впечатление.
-О да! – вздохнул Меншиков, принимая томный вид. – Но, вижу, я поторопился! Хотя есть у нас обычай отправлять нелюбимых жен в монастырь, и венчаться вновь… Я уже подумываю об этом… Потому что смотрю на ваши милые личики!
Дамы в зале все, как одна, покраснели. Марта сдавленно хмыкнула, но на душе ее было тяжело.
-Неужели в городе не проводятся праздники? - настойчиво молвила Луиза Остфрисландская, оглядываясь на принцессу Шарлотту в поисках поддержки. – Как же мы тут жить будем?
-Никаких ассамблей не планируем, пока не приедет наш государь! У нас война идет, сударыни, разве сие вам неизвестно? – радостно подтвердил князь Меншиков. Казалось, он находит особое удовольствие в насмешках. – А празднествами и прочими женскими делами у нас Екатерина Алексеевна занимается. Как захочет она, так и будет! И все вопросы женского быта – прошу к ней!
-Я пришлю к вам завтра своего управляющего, ваше высочество! Он устроит экзаменацию вашим людям и подберет толкового помощника вашему гофмаршалу. И заодно расскажет вам, что положено! - пообещала Марта, вставая и собираясь уйти. Удручающая атмосфера чужих хором неуютных хором и подавленное душевное состояние саксонской кронпринцессы мучили ее.
Несмотря на обилие дворовых, в доме царила странная ватная тишина, дамы говорили приглушенными голосами, даже парадные двери скрипели тихо. А вот рядом с Мартой всегда все шумели, спорили, смеялись, приходили – уходили гости, у ее ног мяукали коты, вокруг вечно бегали дети, свои и чужие, в столовой слышалась перебранка повара и посудомойки. Марта часто признавалась себе, что мечтает хоть ненадолго быть предоставленной сама себе, но уж лучше вечный шум, чем мертвенная тишина комнат нелюбимого дома.
-А я пришлю моего кухмистера для вашего высочества, – сжалился, наконец, князь Меншиков. - Он покажет вашим поварам, где Татарский рынок (самый богатый Обжорный возле моего дома, рекомендую!), где Новый Гостиный двор, лютеранская церковь (она тоже недалеко), театральная храмина царевны Натальи Алексеевны! Вы можете всегда обратиться ко мне лично, ваше высочество, да и Екатерина Алексеевна рядом с вами живет! Она любит выходить в город, только пожелайте, вам сама все покажет! Конечно, у нас пока есть всего несколько мест, где вы можете купить кружева, ленты, модные ткани, но они есть. Их везут нам из Архангельска. Увы, пока торговыми кораблями не поставляют из-за шведов. Вам уже известно, что у нас там, за островами, враги стоят, да?
Принцесса Шарлотта обвела своих придворных блуждающим взором.
-Я не знаю! - всхлипнув, произнесла она.
-Мои люди и люди Екатерины Алексеевны будут у вас уже завтра.
-Благодарю вас, ваше сиятельство! - присела в низком поклоне Ангела Ро. Ее миндалевидные, слегка выпуклые, глаза преданно глядели на князя снизу вверх.– А где в городе нам найти королевских портних?
Князь Меншиков обернулся к Марте. Взор его преувеличенно заинтересованно вопрошал: и где? Будто он не знал ответ! Вот ведь кот! Марта опять фыркнула.
-Как только узнаю, где в городе живут мои портнихи, так и сообщу! – отозвалась она резко, чем вызвала новое тревожное шушуканье среди иностранных придворных. – Благодарю вас за приятно проведенное время!
Из дворца они вышли в молчании. На набережной губернатор спросил, неожиданно крепко схватив Марту за запястья:
-А чего это кронпринцессе никто не объяснил, что она едет в военный город, по сути, воинское укрепление, а? Ее придворные, понятия не имеют, что у нас тут, на Руси, не было отродясь никакой королевы? Они не знают, что ли, что ты тут – матушка - царица? Государыня, которая даже не знает, где ее портнихи! Вот умора!
-Потому что до недавнего времени царица сама себе шила! И царю – тоже! – Марта вывернула руки из его цепких пальцев. – На будущее учтите, господин губернатор: я запрещаю вам притрагиваться ко мне!
-Она запрещает, хотя не знает, где у нее в городе ленты и кружева продаются! Смех!
Дождь пошел сильнее. Меншиков ударом кулака нахлобучил поглубже треуголку и резко притянул свою спутницу к себе. Она даже вскрикнула, когда он задышал ей прямо в лицо мятой и ароматным табаком.
-Тут близко до вашего дома, пройдемся и побеседуем, государыня! Да не вырывайся ты, Скавронская, ничего я тебе не сделаю! Мне моя жизнь дорога!
Марта вопрошающе обернулась к охране, которая дружно топала за ними. Но те старательно смотрели себе под ноги, бдительно озирали окрестные дома, грозно оглядывали редких прохожих. Никто не осмеливался смотреть в сторону губернатора города и его спутницы.
-Знаешь что, твое величество? – начал князь тихо, так что Марта из-за ветра едва его слышала.
-Что еще?
-Не отправляй никого кронпринцессе…
-Как это? Они, похоже, сидят дома, как мыши, за ворота нос не кажут. Даже повар за продуктами не ходит!
-Вот это и странно! Я не видел еще ни одного повара – а ты знаешь, я люблю покушать, да? – который с утра бы не прошелся на торжище, который, не торгуясь, берет то, что принесли и за ту цену, которую просят! Ты же сама на рынок когда- то нам с минхерцом за едой бегала! И тоже языка не знала, на пальцах изъяснялась! Но не было случая, чтоб ты не уложилась в выданную тебе сумму!
-Вы не знаете, чего мне это стоило!
-Не знаю и знать не хочу! Я помню только, что всегда, что бы ни случилось, в доме Апраксина были каша и суп! Пусть постный, но горячий!
-Тогда у меня почти не было выбора продуктов! Мы с кухаркой Марией голову все время ломали, чем всех накормить! Еды же не было совсем! Я сама сажала капусту, сама же ее и солила!
-Так поварихи и должны голову ломать, торговаться, покупать требуху, чтоб сделать начинку для мясного пирога! А этот немецкий повар? Он сейчас все деньги спустит, на гусей-то! Повара так себя не ведут! Ох, не нравится мне это! Нужно отправить к кронпринцессе людей опытных, бывалых!
-Люди к нам жить навсегда приехали, г-н Меншиков, а вы шпионить за ними начинаете!
-Ты мало знаешь жизнь, поэтому глупости говоришь, Скавронская! Европа кишит всевозможными тайными обществами, как болото комарами! Каждый год всплывает какое-нибудь новое название. Есть среди них древние, как каменные бабы с Приволжских курганов, и это - тамплиеры. Есть новые, например, иллюминаты. А монашеские ордена? А торговые и банкирские дома? Вот помяни мое слово, это твоя - как ее? "Золотая заря!" – только первая ласточка! Всяк самый мелкий итальянский князек или испанский графенок считает своим долгом отрядить в Россию соглядатая. Да если только посмотреть! А то ведь такие злокозненные подлецы попадаются, что диву дивишься! Давеча вот словили стервеца: у Макеевского склада пытался поджечь товар для отправки в Англию!
-Ах! – невольно воскликнула Марта.
Меншиков глянул остро.
-Вот тебе и "Ах!" А там: воск, кожи, пенька. Хорошо, что крыша худая была, пенька намокла от дождей, загораться не хотела. Приказчики Савелия Макеева возвращались с гулянки, да и заприметили непонятную возню. Взяли подлеца под локотки и сволокли в Преображенский приказ, в крепость.
-Вот молодцы!
-Ага! Там наши молодцы поговорили с ним душевно. Он и выложил всю подноготную. Оказался он – кто бы ты думала?
-Кто?
-Французом он оказался! Мы думали сперва, что послан он королевским двором, ан нет! Простой приказчик Марсельской мануфактуры. Решили они там убрать нас как конкурентов!
-Я и не знала, что так бывает!
-Бывает, Скавронская, по - всякому! Минхерц прорубил окно в Европу, вот и летит всякая мошкара к нам в горницу Российскую! А моя задача – просеивать пришлых, отделять золотые крупицы от пустой породы. Мастеров и людей дела привечать, проходимцев да ловцов удачи отваживать, а лиходеев и злоумышленников искоренять. Вот потому я сегодня с тобой к кронпринцессе пошел!
-И хорошо, что пошли!
-А вот теперь не уверен я, что представители некого тайного общества "Золотая заря" не приехали к нам. Название какое – то дурацкое! - Он стер рукой с лица водяную пыль. – Дашь мне гарантию, что они не приехали к нам?
-Нет!
-И я не дам! И людей у них в доме оказалось меньше, чем нужно! Где они все, в каких буреломах растворились? И тут еще этот министр английской королевы Роберт Харли вылез! Ты хоть понимаешь, что это значит? У нас в городе прямой шпион Британских островов выискался – это все твоя леди Хелена!
-Она не моя! - ощерилась Марта.
-Ты хоть поняла, что именно она станет отвечать за канцелярию принцессы? Должность – то высокая!
Марта поежилась. Шляпа ее промокла, и противные струйки дождя начали затекать за шиворот.
-Я ее ненавижу!
-Меня волнует другое: вот зачем она мне про себя все выложила? Прав был минхерц, когда написал мне о ней, ох, прав! И у меня из головы не выходит неприятная история, когда они оклеветали его перед тобой! Вам даже бежать пришлось, едва ноги от собак унесли! Что они хотели с вами сделать, а, Скавронская!? Ты ведь не просто так оказалась рядом с той картинной галереей, когда увидела минхерца и леди Хелену!? Как она все объяснила? Что он кинулся на нее, как безумец? Или что он отказал ей, а она постеснялась признаться, что ее отвергли?
-Да, именно так! – Марта была удивлена проницательностью Меншикова. Видимо, он действительно неплохо разбирался в людях, зря она его считала человеком недалеким. – Как вы догадались?
-Ох, твое величество! Не о том думаешь! Мерзавцы и меня запросто подставят, оклевещут, а то, чего доброго, выставят вором или предателем, черт возьми! А тут еще этот эсквайр…
-Какой эсквайр?
-Ты не расслабляйся, Скавронская! Домой она приехала! Ха! Скажет тебе Георг Макензи несколько приятных словечек, ты и заулыбаешься, не дай бог, гулять с ним отправишься! Или в лес соберешься – траву – мураву свою собирать или кататься на лодке вздумаешь! Женщина, увы, слаба! А они минхерцу – и раз! – письмецо кляузное, что, мол, изменяешь ему, шпионишь на шведов! Да еще и приказ подделают, что он тебя якобы в монастырь отправляет! Да хоть в Покровский! Очнешься в келье на голых досках, тогда поймешь, что бдительнее нужно было быть, да поздно будет! Так что ты с гостями нашими веди себя по - мягче!
-Я думала, вы скажите, по - жестче!
-Еще чего! Леди Хелена очень опасна, ты ее просто так не зли, пока мы не узнаем, кто за ней стоит! Ежели "Золотая заря" с ней приехала, это одно, а если они уже у нас в городе обитают – дело - дрянь! И лучше одна к кронпринцессе не ходи, а слуг присылай с гостинцами! Да и то проверенных, чтоб их не подкупили! Пусть тебе Наталья Алексеевна людей надежных, старых, еще московских, порекомендует.
-Да вы что, ваше сиятельство!? Вы запрещаете мне общаться с кронпринцессой!? Но Петр Алексеевич поручил мне ее окружить заботами!
-Общаться с ней можешь, а вот ходить туда – нет! Пусть она к тебе в гости приезжает! А коли не послушаешь меня, то хоть не ешь там ничего!
-О, мой бог!
-Ты, Скавронская, похоже, отчет себе не отдаешь – кем ты стала, на какую высоту ножками стройненькими взобралась! Ты – государыня наша! На тебя глаза не каждый поднять осмелиться, не то чтобы приблизиться! Не знаю, ведомо ли тебе, что за одно только неподчительное слово, обращенное к твоему величеству, любого четвертовать могут!
-Александр Данилович, зачем вы мне все это говорите? Я и сама знаю, когда я – жена, друг, сестра, мать, госпожа.
-Ты заметила, как она странно себя ведет?
-Кто?
-Ее высочество! – Меншиков пристально вгляделся в свою спутницу. – Скажи, Екатерина Алексеевна, принцесса всегда настолько порывиста? Что за подозрительные у нее припадки ярости и уныния? У тебя не зародилось ли некое сомнение…
-Вы думаете, что в еду или в питье кронпринцессы добавляют яд? Поэтому она все время на недомогание жалуется? Быть этого не может!
-Да ты сама – то слышишь себя, милая?! Если б я заподозрил яд, то тут же бы к ним Кантемира вызвал. Всех бы тут же повязали да в крепость посадили! Да еще бы Кантемир пытки учинил! Он толк в них знает! Знаешь, кто этот человек? Он с лета ведает у меня тайным сыском! - Меншиков усмехнулся и тут же стал серьезным. - Нет, я не думаю про отравление! Тут другое, прости, господи! Ранее такое поведение за ней наблюдалось?
-Нет, конечно! Я сама удивляюсь! В Торгау это была нежная, тихая, милая девушка!
-Тогда я подозреваю, что кронпринцесса Вольфенбютельская в положении! И не красней, глупая! Я немного разбираюсь… Мне минхерц много чего про тебя рассказывал, в том числе, как ты неприятно менялась в характере, будучи в тягости.
-Он такое про меня – вам!? – едва не задохнулась от возмущения Марта.
Губернатор опять усмехнулся, но решил пойти на попятную.
-Ладно, не минхерц мне рассказывал! – сказал он снисходительно. – Но кто именно, не скажу!.. И знаешь что? Давай договоримся, что я не стану при тебе антимонии разводить, сама все время подчеркиваешь, что рядом со мной ты не баба, а государыня! А раз так, то я требую с тебя, как с государева человека: будь осторожна, коли в городе объявились шпионы…
-Может, мне и к друзьям не ходить?
-Почему, иди, куда хочешь, ты же у себя дома. Вон, Яков Брюс давно ждет тебя в гости, уже за прошлую неделю два раза о тебе спрашивал, Трезини тот же по тебе скучает, Ян Портес в Кроншлот приглашает.
Марта остановилась, не обращая внимание на тугие струи дождя, льющие с серых небес.
-Александр Данилович, я не думаю, что все в свите кронпринцессы - шпионы.
-Конечно, не все! Рядом с ней и честных людей много. Ах, черт подери, как было бы здорово, если б кто – нибудь на глаз смог определять плохих людей и хороших! Но нет такого сказочного человека, поэтому придется нам подозревать всех!
Они вошли в калитку у дома царевны Натальи, которую охраняли два бесстрастных солдата под навесом, остановились на ступеньках, и дождь тонкими струями хлестал им в лица.
-Зайдете в дом? - пригласила Марта. – Вам будут рады.
-Нет. Дел по горло.
-А почему вы отказали нашим милым гостям в праздниках?
-А потому, твое величество, что я не хочу, чтоб у меня бабы иноземные по балам шастали, ногами дрыгали, да знакомились с нашими парнями. Я только что обнаружил, что все они, как одна, знают законы флирта: надушиться, грудь в декольте выставить, ресничками похлопать… Наши парни к такому откровенному сраму не привыкли, поплывут от удовольствия, все выложат, что знают, невольно, конечно! И про корабли, и про запасы зерна и дров на зиму. А ты знаешь, как ценна эта информация шпионам? Нет, уж! Береженого бог бережет! Если у меня в городе завелись осы, я предпочитаю точно знать, где они свили гнездо!
-Ваше сиятельство…
-Да?
-Могу ли я позвать принцессу сюда и осмотреть ее на предмет беременности насильно…
-Нет! И вообще - чего удумала! Гофмейстерина ее тут же напишет в Саксонию, что мы кронпринцессу зверски пытали, позор учинили прилюдный! Дипломатический скандал устроить хочешь? Точно говорю, потакаешь ты шведам, хочешь разорвать теплые союзнические отношения с дружественной державой.
Марта сжала кулаки.
-Ты, ваше сиятельство князь, не заговаривайтесь! – прошипела она яростно, оглядываясь на гвардейцев. – Я и так много от вас выслушала нелицеприятных слов!
Меншиков быстро сорвал треуголку с парика, поклонился несколько раз преувеличенно почтительно.
-Я не доверяю лейб-медикам кронпринцессы! – вздохнула Марта, стараясь тоже удержать себя в руках. - Они считают, что у нее желудочные колики от тяжелой пищи. По дороге еще начались, а мне тоже кажется, она в тягости. Возможно, она сама и не подозревает…
-Тем более! – ответил Меншиков. Он нахлобучил треуголку на голову. - Силой начнешь осматривать, так у нее и выкидыш может случиться! Ты с царскими наследниками не балуй, дорогая! Тебя за изведение царского отпрыска и в острог могут отправить, а то и пытать станут, чтобы выяснить, кто тебя надоумил! Не поглядят, что ты вся такая миленькая да глазастая!
-Вы лично, что ли, пытать будете?
-Зачем я? Палач в городе есть, а с ним два его помощника - истязателя, которые, уверяю тебя, знают толк в жестокости! Так что не доводи дело до насилия… Глупость наказуема как в России, так, впрочем, и везде! Вот если сама кронпринцесса согласится на осмотр лекаря да повивальной бабки…
Но принцесса не согласилась. Более того, после деликатного предложения государыни, чтобы ее, принцессу, осматривал русский лейб-медик, она даже вроде стала сторониться Марту. Напрасно та уговаривала ее, предлагала своих повивальных бабок, принцесса Шарлотта доверяла только своим.
Князь Меншиков с Мартой посетили дом кронпринцессы, как и было обещано, через неделю. Им показали представление жонглеров, разрешили посмотреть работу придворных ювелиров. Все списки на этот раз совпали.
-Очень хорошо! – кивнул Меншиков. – Впредь, я надеюсь, мои приказания станут исполняться с такой же поспешностью!
В этот раз никто уже не допустил по отношению к губернатору фамильярности, поклонились ему низко. Казалось бы, он, как человек тщеславный, должен обрадоваться, но князь еще больше усилил бдительность. Он небрежным тоном сообщил гостям, куда они не должны ходить в городе: запрещалось крутиться рядом с военными объектами, не говоря уже о том, чтобы пытаться туда зайти, а в случае внезапного отъезда из города следовало поставить в известность полицмейстера.
Марте вновь была отведена роль слушательницы и наблюдателя, и она заметила, как тревожно переглядывались кузина Луиза, пастор Мартин Неммелер и эсквайр Георг Макензи. Гофмейстер Левенвольд, наоборот, одобрительно кивал. Но прав был Меншиков: ничего это не значило.
Принцессу вскоре пригласили в гости к царевне Наталье, а потом – к губернатору, но удовольствие ее визиты не принесли ни хозяевам, ни гостье. Шарлотта покорно садилась на почетное место, но все время жаловалась на головную боль и ломоту в ногах. Драгоценностей в ее приданом было множество, но никакие из брошей, колье или колец Шарлотта не надевала; она не танцевала, ничего не ела и не пила, рассказывала о себе мало, а переводчика слушала рассеянно. О прогулках под первым снежком, который начал засыпать Санкт-Петербург в ноябре, о катаниях на ледяных горках и на санях по замерзшей Неве и запусках разноцветных фейерверков с Петропавловской крепости в декабре и речи не шло.
У себя кронпринцесса принимала Марту и прочих малочисленных гостей, сидя в ватном чепце у фаянсовой печи с теплым одеялом на коленях. Она сильно побледнела, лицо ее, лишившись былого очарования, от холода и сырости погрубело, выглядело изможденным и опухшим. Она пыталась учить русский язык, но через два месяца могла сказать только несколько слов: царица, хлеб, капуста, купец, ветер. И венец ее памяти – сложные слоги "На – вод – не - ние".
А вот леди Хелена быстро вызнала, где ближайшие ювелирная и кожевенная лавки и часто посещала Обжорный и Татарский рынки; ее много раз видели в санях молодого Павла Ягужинского.
Марта однажды столкнулась с ними на ледяной горке на Троицкой площади. Она пришла туда кататься с царевной Натальей и девочками в ясный воскресный морозный день и нос к носу столкнулась с влюбленной парой. Князь Ягужинский – румяный, нарядный, без шапки, катил на санях свою даму, а леди Хелена держала в варежке красный петушок – леденец и заливалась веселым смехом. Говорила она с ним медленно и неправильно, но по - русски.
Меншиков после этого случая переговорил с князем, мягко порицал того за столь предосудительную дружбу с иностранкой, но Ягужинский упорно отрицал возможность расстаться с возлюбленной.
-Почему я не могу встречаться с понравившейся мне девушкой? – возражал он. – Леди Хелена прекрасно воспитана, начитана, знает три языка. Она – девушка умная, просвещенная, очень интересная! Вы бы, ваша светлость, сами бы с ней поговорили! Вы будете очарованы!
-Как ты не понимаешь, дуралей, что она, возможно, шпионка! – горячился Меншиков.
-А что, доказательства у вас есть? Нет? Ну, тогда закончим разговор, ваша светлость! У меня своя голова на плечах есть! Я слыву очень неплохим дипломатом и шпионов определяю на раз-два!
-Не будь так самоуверен! Ты, небось, и не знаешь, что твоя леди Хелена несколько раз заходила в дом английского посла?
-У нее живет отец в Лондоне, поэтому она с г-ном Велмортом и дружит! – насупился Ягужинский. – Они все – таки соотечественники! Кроме того, вы сами несколько раз посылали меня по делам в дом Велморта. Так что и про меня можно сказать, что я посещаю посольства враждебных к нам держав. Да и батюшка мой, как вы знаете, бывает на приемах в Вене и Париже. Его государь наш хвалит, да и меня еще ни разу не ругал! Я надеюсь, я и в дальнейшем не посрамлю наш род, отца и братьев, долгу своему никогда не изменю!
Марта поддерживала Меншикова в его опасениях по поводу леди Хелены, слишком опасное перевоплощение она наблюдала. Дома, в Саксонии, леди Хелена казалась несчастной дамой в изгнании, скромницей, но в Санкт-Петербурге … Глаза ее сияли, губы сами собой растягивались в улыбке, она с видимым удовольствием гуляла под руку с иностранными дипломатами, коих в эту зиму в городе осталось немало: английский посол Велморт снимал целый дом у Обжорного рынка, посол польский Август (Марта его избегала из-за сложного чувства неловкости!) поселился у Литейного моста, персидское посольство раскинуло шатры у Мойки.
Остальные придворные принцессы Шарлотты тоже постепенно и весьма охотно входили в жизнь города. Красивый немец Левенвольд довольно легко научился справляться со своими обязанностями, пастор Неммелер часто посещал лютеранский собор и только Георг Макензи предпочитал не выходить из дома.
-Надо бы выслать леди Хелену из страны или хотя бы из города, чтоб все прошло тихо и без скандалов, - иногда делился с Мартой своими размышлениями Меншиков. – Не нравится она мне, а ты знаешь, как редко бывает, чтоб я невзлюбил бабу! Я ненавижу умных женщин типа тебя, ничего хорошего они мужчине не приносят! Ягужинский наш – дурак, хоть и дипломат!
-Влюблен он в нее! - вздыхала Марта, и большего сказать не смела. Лицо ее заливала краска – ей было стыдно ругать леди Хелену за прогулки с молодым русским вельможей. Она каждый раз вспоминала похожую ситуацию - ведь она вела себя также! Тоже не отказывалась от внимания молодого русского царя, заразительно смеялась, слушала его не дыша, соглашалась на долгие прогулки по воде в Кроншлот и крепость Орешек. Имела ли она право осуждать молодую иностранку, которая хотела дальше жить и любить, коли так причудливо повернулась судьба, и она оказалась в чужом северном городе?
-Пусть он потерял голову! Только ведь она не любит дурака Ягужинского! - возмущался князь Меншиков.
-Думаете?
-Уж влюбленную женщину от корыстной я отличить сумею! Вот, например, возьмем тебя и минхерца!
-Ой, не надо!
-Ты в него влюблена как кошка, Скавронская. Это видно за версту! И за это я все тебе прощаю – глупость, невежество, тщеславие, легкомыслие, флирт с Трезини или Брюсом! Они для тебя – друзья да и только! Иное дело – минхерц! Ты смотришь на него так, словно только он и существует для тебя, светишься вся, взор его ловишь, шею тянешь, декольте заметно опускаешь ниже, руку его к груди прижимаешь, чтобы соблазнить, аж смешно!
-Ничего не смешно! И вовсе незаметно! А декольте я вообще не трогаю!
-Да погоди ты возражать! Ты любишь минхерца, я вижу! Да и все видят! А леди Хелена умело играет с Ягужинским. Улыбается вроде призывно, губки вытягивает, а глаза ее при этом мертвые, в них – пустота! Видела, как она некрасиво кривится? Нет в ее улыбке света и тепла.
-Ну да! Верно!
-А вот ты - другое дело! Смотришь на минхерца – и расцветаешь, становишься вся такая медлительная, тягучая, вкусная! Он, наверно, потому и отказаться от тебя не может, как я его не уговаривал! Никто не умеет так сладко ластиться, щебетать, обещать неземное блаженство, как ты!
-Я его люблю!
-О чем я тебе и толкую! Ах, эта чертова английская интриганка! Гадость одна! Ягужинский, поди, еще и венчаться с ней решит! Я и говорю тебе, от баб одна беда!
lmarena
Полностью https://vk.com/id721062690
#Петр_Первый #История_России #Любовь
Оценили 0 человек
0 кармы